Агора. Попаданцы поневоле

– Запрещают законы и соглашения с нашими партнерами и соседями по контролю за этим участком галактики.

– То есть вы хотите получить доступ к базе ваших «неведомых странников», делегировав нам основную часть этой работы, я правильно понял? Сделать всё нашими руками? – высказал догадку Жуков.

– Вы почти правы, Леонид Витальевич, почти правы. Как я уже сказала, нам нужно получить с этой планеты три недостающих компонента, оставшиеся от "Странников". Они нужны для создания специальной структуры, которая позволит нам расширить наши возможности по управлению пространственными переходами и параллельно обезопасить этот мир, очистив его от угрозы запретных зон, дав толчок в его развитии. Кстати в виде бонуса, если вы выполните свою работу, мы разрешим и вам иногда пользоваться пространственным туннелем для кратких посещёний вашего бывшего мира.

– Как-то с трудом верится, что вы… и не можете сами добыть недостающие компоненты, – не унимался Жуков, – а мы, типа, можем.

– Нет. Вы не можете, Леонид Витальевич, вы вообще человек здесь случайный, как, впрочем, и господин Головачёв.

– А кто может? – спросил Кириллов.

– К сожалению, из вас никто.

– Так чего тогда мы здесь делаем? – удивился Денисов. – Зачем мы вам тогда нужны?

– Вот мы и подошли к основному вопросу, – в голосе Эолы прозвучала усмешка, – для того, чтобы ответить на него, я должна вам сказать, что добыть эти компоненты может человек, обладающий незаурядными способностями. Этот человек в состоянии контролировать свое сознание и быть малочувствительным к воздействиям волн, исходящих от генераторов защитного поля, окружающего нужные нам компоненты. По крайней мере он будет способен добраться до него и отключить, как мы ему покажем.

– Этот человек среди нас? – спросил Игнатьев.

– Нет, Андрей Максимович, увы, его с вами больше нет.

– То есть, как нет?

– Он погиб в бою незадолго до перехода, мы просто не успели его спасти. Нелепая случайность – пуля в голову и разрушение более половины мозга.

– А ваша регенерация тканей, как же она? – поинтересовался Вяземский.

– Только не в этом случае, Владимир Викентьевич: разрушение мозга – это конец. Если бы это были просто органы или даже сердце, но голова – увы.

– Это был ефрейтор Труханов, – сказал Игнатьев, – у него одного полголовы снесло вместе с каской. Единственная потеря моего взвода, какая нелепость, угораздило же.

– Война, – философски заключил Вяземский.

– Так, ну и что же нам теперь прикажете делать? – спросил Жуков, – Мы же не вырастим в своем коллективе нового уникума, или без него можно обойтись?

– Без него нам не обойтись, и вырастить его вам не удастся, – ответила голограмма, – а что вам делать, я скажу. Вам, прежде всего, нужно жить и вживаться в этот мир, подстраивая его под себя и готовя материальную и политическую базу для приема очередного посланника с уникальными способностями. Он должен появиться в течение трех местных лет, может, чуть раньше : именно тогда на краткое время откроется окно в ваш бывший мир, и мы постараемся переместить нужного нам человека сюда.

– Вы нам сообщите об этом? – спросил Кириллов.

– Сообщим, безусловно, сообщим и точное время перехода, и район. У этого человека будет одна особенность, в отличии от вас, он не потеряет сознания при перемещёнии или, точнее, почти не потеряет: ему будет плохо, но в продолжительное беспамятство он не впадет.

– Вы сказали, что сообщите время и место, стало быть, он минует эту базу, – Кириллов обвел вокруг себя руками.

– Да, краткий период открытия хроно-пространственного окна не даст возможность задействовать нашу базу. Так что перемещаться он будет прямо на Агору, но об этом говорить рано. Ваше основное задание здесь и сейчас – это выжить и достичь определенного общественного положения в структуре одного из государств планеты.

– Ясно, приложим максимальные усилия, – сказал Кириллов.

– Да, прикладывайте, это, прежде всего, в ваших же интересах, Евгений Николаевич, тем более, со своей стороны мы обещаем вам определенную поддержку. А теперь давайте поговорим о социальной и политической структуре мира, в котором вы окажетесь. Я уже говорила вам, эту планету населяют потомки выходцев с Земли, пострадавших от пандемии. Так вот, так как болезнь распространялась с востока на запад по всей Евразии, мы так же заселяли спасенных по линии Восток-Запад на основной континент.

В этот момент на месте столба из света и голограммы Эолы в центре зала возникла огромная рельефная 3D карта с очертаниями границ расселения племен и народов, городов и государств. Появлялись и исчезали этнические облики людей, причудливые архитектурные формы дворцов и храмов, порой до боли знакомых, а порой абсолютно неведомых зрителям.

Голос Эолы комментировал это шоу:

– В результате случившегося на востоке этого континента живут, как и на Земле, потомки китайцев, создавшие империю Син, и полностью от них зависящие народы, населяющие земную Юго- Восточную Азию. На экране возникли очертания большого государства с Востока и Юга, омываемого морями и прикрытого от соседей высокой горной грядой на Севере и Западе.

Эола продолжала:

– Далее на Запад лежит Ассанидская империя или царство Ассанидов – это потомки персов и покоренных ими племен.

У всех перед глазами раскинулась бескрайняя империя, простирающаяся от Синских гор и далее на заход местного Солнца, она включала в себя пустыни и степи, леса и равнины, заснеженные пики гор и плоскогорья, сотни больших и малых городов и селений.

Кириллов, Денисов и Игнатьев завороженно смотрели на экран, немалый интерес проявили Головачёв и Жуков, они хоть и имели представление о 3D графике, но такое качество изображения просто ошеломляло. К тому же подобный экскурс в местную историю и политику был не просто интересен, он был жизненно необходим.

Наглядная лекция продолжилась, экран сместился ниже.

– Южнее располагаются потомки индусов, у них нет единого государства, а наличествуют больше сотни более-менее крупных княжеств и царств.

Перед присутствующими возник большой полуостров с многочисленными островными архипелагами, он мало чем походил на известную всем Индию, скорей уж по форме напоминая изогнутый полумесяц, клином уходящий в океан. На политической карте его перерезали десятки границ, делавших местный Индостан похожим на лоскутное одеяло.

– А почему тогда их не захватили соседи, если нет единого центра? -подумалось Кириллову, он вспомнил учебник по истории Древней Руси. – Там феодальная раздробленность и все такое…

Свою мысль он высказал вслух. Эола ответила.

– Вы правы, Евгений Николаевич, все они находятся в перманентной войне друг с другом. Однако попытки захвата их соседями всегда кончались плачевно: при вторжении на их территории междоусобные распри заканчиваются и, объединившись, им удается выкинуть непрошенных гостей с своего полуострова, а потом междоусобица вспыхивает вновь.

– Интересно живут местные феодалы, весело – хмыкнул Игнатьев.

– Да, не скучают, – подтвердила Эола, – только хочу поправить вас, Андрей Максимович, – обратилась она к Игнатьеву. – Здесь пока нет феодалов, феодализм и крепостное право, если пользоваться известной вам марксистской концепцией, это светлое будущее местного человечества.

– Ничего себе, – присвистнул Игнатьев, – а сейчас-то у них что?

– Рабство и классический рабовладельческий строй, но об этом потом, – ответило изображение девушки.

– Далее на Запад от Ассанидов, – продолжила она, – находится около двух десятков, так называемых, "вольных" городов-государств и мелких деспотий, которые то вступают за мзду и преференции в союз Ассанидами, то продаются их основному противнику Румелийской республике.

Вот о последней мы и поговорим подробней, потому что именно туда вы и отправитесь.

– Я так понимаю, Румелийская республика – это что-то вроде древнего Рима, – не удержавшись, спросил Головачёв.

– И да, и нет, Виктор Сергеевич. В отличие от Рима ее основали не только римляне, хотя, пожалуй, их потомки там доминируют, но в целом это республика народов, так называемого, внутреннего моря или огромного соленого озера.

– Это как наше Средиземноморье.

– Можно сказать и так, только климат более жаркий, потому что ближе к экватору, так что почти не бывает зим. Надо вообще сказать, что на Агоре в силу ряда причин теплее, чем на вашей родной планете.

На экране возникла карта Румелии или Румелийской республики.

– Эта страна раскинулась на западе континента и располагалась поначалу вокруг Внутреннего моря, постепенно расширяя свои границы в основном на север и запад континента, покоряя окрестные племена потомков галлов и, прежде всего, германцев.

– Хм, ты зараза, и тут германцы есть, – не удержался Денисов, – и сюда пролезли твари.

– Насколько понимаю я, между вашими германцами и местными полудикими племенами, живущими по лесам и болотам севернее Румелийской границы, дистанция огромного масштаба, – заметила Эола.

Денисов ничего не ответил, только дернул краешком рта.

На экране возникла карта Внутреннего моря с островами, береговой линией, изрезанной многочисленными бухточками, большими удобными заливами, гаванями кораблей и приморскими городами. Центральным из них была столица Румелия. Город насчитывал более полумиллиона жителей и считался одним из трех самых крупных мегаполисов планеты, превосходя Ассанидский Иштар и сильно уступая синскому Аньфэну- столице местных китайцев. Все это отражалось на графике. Далее шли цифры и статистика.

Кириллов пытался их запомнить, но у него плохо получалось, заметив его внутреннее напряжение, Эола успокаивающе произнесла:

– Вы просто смотрите и слушайте, постарайтесь уловить суть, а детали сами ложатся вам в подкорку мозга и всплывут, когда будет нужно.

Кириллов успокоился и отдался потоку общей информации.

Вскоре они узнали, что румелийцы – это не только потомки римлян, но и греков, и даже частично финикийцев из Карфагена или, как правильно сказать, Кар Хадаша. Заброшенные на эту территорию все вместе, а стало быть, вместе были вынуждены выживать и бороться с природой и агрессивными соседями.

Так, что Пунических войн между римлянами и карфагенянами в этом мире не было, да и Карфаген не был разрушен, потому как нельзя разрушить то, чего нет. В общем, народы приспособились, притерлись друг к другу, основали города, установили законы и создали устойчивую государственную структуру.

Главенствующую роль в них заняли потомки Ромула, они составили политическую и большую часть военно-административной верхушки, держали примерно половину банковской системы, владели землей. Финикийцы занялись привычной им морской торговлей, слава их торговых домов гремела по всему внутреморью, не брезговали ростовщичеством, а порой и пиратством, а как следствие, безусловно, имели свое лобби в сенате. Производственные предприятия Румелии, как правило, находились в руках потомков греческой общины, они же брали на откуп рудные месторождения. Были, конечно, и нередкие исключения, но они, как известно, лишь подтверждали правило.

Структура румелийского общества очень напоминала римскую: на верхушке правящей пирамиды был сенат, состоящий из патрицианских и олигархических семей, владевших огромными земельными поместьями и тысячами рабов. На ступеньку ниже от сенаторов стояли, так называемые, "наездники" или «всадники» – сословие, аналогичное тому, что было в древнем Риме , своего рода дворянство, земли у них было поменьше, поместья победнее, но зато многие из них имели банки, доходные дома и брали на откуп налоги с провинций, грабя их население. Ещё ниже были плебеи весьма разного достатка, от нищих до зажиточных, имевших собственные мастерские, магазины, порой сотни рабов и мечтавших купить себе титул "всадника".

Все они были гражданами формально с почти равными правами, по крайней мере, на них распространялись законы, гарантировавшие им защиту и покровительство государства.

Ну, это, конечно, в теории – на практике нищий ремесленник или крестьянин никак не мог тягаться с «всадником», не говоря уж о сенаторе.

Кроме граждан, то есть людей первого сорта, на социальной лестнице стояли «не граждане» – приехавшие в столицу иностранцы и провинциалы так же весьма разного достатка; а за ними шли вольноотпущенники – другой полузависимый от местной олигархии люд. У этой публики, как правило, тоже была мечта получить румелийское гражданство, а с ним и все преференции: от бесплатной раздачи хлеба, до снижения налогов и полной защиты законом.

На дне этой социальной лестницы находились рабы, имевшие статус двуногого скота, говорящих орудий труда. Правда, и они были не однородны: от домашних слуг, надсмотрщиков и управляющих, до колодников на рудниках, жизнь которых не стоила ничего.

– Интересная пирамида, впрочем, ничего нового: олигархи, граждане, не граждане, гастарбайтеры, понаехавшие и прочее, – проворчал Жуков.

– Да, структура… – в задумчивости согласился Кириллов

– Сломать бы ее к чертовой бабушке, – произнес Игнатьев.

– А вот ломать, мы вам ее крайне не рекомендуем, – раздался голос Эолы, – она сложилась веками и будет существовать, по крайней мере, до тех пор, пока вы не выполните наше задание. Ну, а затем делайте, что хотите, но и тогда лучше дров сразу не ломать, это мой вам совет.

– Ну, это я так, в сердцах, – сказал Игнатьев, – ясно, что ничего ломать не будем, во-первых, мало нас, а во-вторых…

– А во-вторых, лейтенант, со своим уставом в чужой монастырь пока соваться рано, – прервал его Кириллов.

– Вы правы, Евгений Николаевич, – сказала Эола, – к сожалению, на планете есть кое-что намного хуже румелийских порядков и рабства.

– Куда уж хуже? – не унимался Игнатьев.

– Поверьте, есть куда, и скоро вы в этом убедитесь.

– Чего, человеческие жертвоприношения, каннибализм? – спросил Вяземский.

– К сожалению, да и не только.

– Цивилизация…– хмыкнул Головачёв и добавил дальше неидиоматические выражения, которые обычно на флоте использует боцман, стимулируя работу такелажной команды.

– К сожалению, многие, если не все, проходили подобные этапы развития, – напомнила Эола, пропустив мимо ушей забористую речь моряка. –Впрочем, мы собрались здесь не обсуждать морально нравственные аспекты жизни туземцев и, тем более, осуждать их религиозные обряды, у нас другая задача, так что продолжим.

Далее шла лекция по денежной системе Румелии, к вящей радости Кириллова в ходу здесь было в основном серебро, золота было мало, и оно очень ценилось. По всему выходило, что они теперь обладатели баснословного капитала, что не могло не радовать.

Потом голограмма девушки всё же вскользь коснулась некоторых обычаев и традиций данного мира с кучей примеров и видеорядом.

Затем кратко пробежались по отдаленным областям планеты таким, как Аксумское царство очень далеко на юге, за границей "черных песков". У Кириллова это вызвало ассоциации с Сахарой и Африкой. Ну, а после «ознакомительного тура» по архипелагам, разбросанным в океане, повествование подошло к концу.

Изображение картин планеты пропало, и перед землянами вновь возник образ Эолы.

– Ну, что же, друзья, наша встреча, к сожалению, подходит к финалу, сейчас мы расстанемся. Вы будете перенесены на Агору к вашим соратникам, а мы проследим за тем, чтобы у вас не возникло больших проблем на первых порах. Если есть вопросы – задавайте.

– Как мы сможем с вами связаться в случае необходимости? – спросил Кириллов.

– В случае острой необходимости мы дадим вам средство связи.

В подтверждение ее слов буквально из воздуха на столике рядом с креслом Кириллова материализовался браслет из неизвестного серебристого металла.

– Оденьте его, Евгений Николаевич, оденьте, не волнуйтесь. Это система связи, вы всегда можете снять его, если захотите, но я не рекомендую убирать слишком далеко.

Кириллов с определенной опаской нацепил на своё запястье инопланетную штуковину и удивился ее невесомости и удобству. Браслет лег как влитой, и Евгений не почувствовал его присутствия.

– А как он работает?

– Очень просто: видите маленькое углубление сбоку, приложите к нему указательный палец, и через три секунды подвиньте возникшую панель, под ней будет маленький экран, как только он засветится, система вызова активируется. Но не беспокойтесь, мы поначалу будем следить за вашими действиями и при серьезной опасности скорректируем их.

– Оптимистичное начало, – усмехнулся Головачёв и процитировал когда-то услышанный рекламный слоган, – только при всем богатстве выбора другой альтернативы нет.

Эола пропустила эту реплику мимо ушей и, пожелав удачи, растворилась вместе со столбом света.

Практически в это же мгновение свет погас и в глазах землян, они вновь провалились в небытие.

***

Примерный диалог эголатов, переведенный на доступный землянам язык.

Генеральный предиктор Эрл – координатору второго планетарного уровня Эгостапу.

–Я доволен вашей работой, Эгостап, вам удалось успешно вживить в их головы чипы, и теперь они будут под нашим контролем.

–Да, мой господин, – Эгостап добавил подобострастия, – я сделал всё, что мог, в точности выполняя все Ваши инструкции. Именно Ваша блестящая идея использовать этот никчемный гуманоидный материал в наших интересах войдет в учебники, а я лишь инструмент вашей воли.

– Не прибедняйтесь, Эгостап. Ваши задумки с историческим шоу и их эмоциональным раскрытием, этот маскарад в виде сексапильный самки, как ее там звали?

– Эола, мой господин.

– Эола, хм, забавно. Да, пожалуй, ваши заигрывания с их командованием произвели на меня впечатление. Кстати, почему вы отделили основную массу от этой шестерки гуманоидов, зачем нужно было вести с ними диалог? Не проще ли закачать в их примитивный мозг всю информацию и отправить их всех вместе в новый мир.

– О, да господин генеральный предиктор, я тоже так думал, но, проанализировав состояние их мозга с учетом стресса, порожденного переходом, и регенерации, пришел к выводу, что есть риск потери чипа в случае перегрузки лишним объемом информации. Поэтому выбрал шестерых наиболее перспективных лидеров и продублировал фиксацию чипования несколькими лингвистическими формулами в процессе лекции. Закрепив его.

– Неплохо, Эгостап. Скажите, координатор, каким образом вы хотите отслеживать их действия? Ведь, как я понимаю, находясь на планете, они не будут полностью под нашим контролем.

– Под полным, конечно, нет, это просто невозможно, к сожалению, но мы сможем видеть обстановку их глазами и постараться корректировать их поступки, направляя в нужное нам русло.

– Хорошо, вы проделали значительную работу, но помните – это только начало, и вы, именно вы, несете полную ответственность за дальнейшие действия. Если все пройдет успешно, то место куратора будет вашим, а если нет – о вас никто не вспомнит. Что это с вами, Эгостап, вы покраснели? Следите за своим температурным режимом, дружище, вон даже чешуя покрылась испариной, не уподобляйтесь всяким там теплокровным. Сегодня можете отдыхать, Эгостап, а то общение с этими гуманоидами плохо отражается на вашем здоровье.

Первые дни в новом мире

2417 год от осованич Румелии или 2441 от обретения Новой Тверди

Пробуждение было мгновенным: ещё секунду назад Кириллов, полусидя в кресле, слушал наставления Эолы и смотрел на невероятное информационное представление, а сейчас он оказался в лесу.

Он лежал на зеленом ковре, состоявшем из толстого слоя мха и сочной, неестественно яркой травы, покрывающей землю. Лежал и смотрел в голубое безоблачное небо.

– Небо – как на Земле, лес, трава. Быть может, мне все приснилось, и эти инопланетяне, и этот перенос на другую планету. Возможно, меня просто контузило, и я потерял сознание, а сейчас, наконец, пришел в себя.

Над ним нависали кроны каких-то деревьев, отдаленно напоминавших сосны, их хвойный аромат пьянил и заставлял полной грудью вдыхать свежий, наполненный лесной прохладой воздух.

– Под Киевом сосен не было, – размышлял он, – но как похоже на Землю.

А может быть, это все-таки Земля.

Где-то совсем рядом почти по-земному щебетали неведомые лесные птахи, на верхушке дерева долбил кору дятел, слышалось монотонное жужжание шмелей – это были звуки и ароматы мирного леса, звуки и запахи, от которых Кириллов давно отвык. Он лежал и наслаждался, и ему не хотелось вставать.

Внезапно пение птиц смолкло и, вспорхнув с ветвей, они умчались в глубину чащи. Это насторожило Евгения, и он прислушался. Кто-то шел по лесу, треснула ветка под ногой, раздались человеческие голоса. Он приподнялся на локте, инстинктивно рука скользнула к кобуре на поясе, но она была пуста. Пистолета не было.

– Проклятье, я безоружен, а если это Земля, если война и – немцы…, живым не сдамся.

Он быстро отполз за ближайший куст и затаился.

– Кустарник густой, могут не заметить, – подумал он

Но, когда на поляну вышли трое, у Евгения отлегло от сердца.

– Все-таки это не сон, – подумал он. – Другая планета, их новый мир.

На поляне стояли и озирались вокруг Жуков, Вяземский и Игнатьев. Они негромко переговаривались и явно кого-то искали.

Кириллов встал и вышел из-за куста. Его заметили и все устремились в его сторону.

– Ну, вот и командир нашелся – воскликнул Жуков, – а мы думали, что уже вас потеряли, или не отпустили эти кураторы.

Игнатьев козырнул и хотел по привычке доложить.

– Товарищ капитан…

– Погоди, Андрей, потом доложишь, – совсем по-простому сказал Кириллов и сгреб в охапку обалдевшего Игнатьева.

– Живы, живы, понимаешь, и слава богу, раз из той передряги выбрались, то, значит, и здесь выживем.

Затем обнял Вяземского и крепко пожал руку Жукову.

– Как себя чувствуете, Евгений Николаевич, – спросил Вяземский.

– Прекрасно, доктор, а где Денисов и Головачёв.

– Они в лесу в полукилометре отсюда. Головачёва переместили не совсем удачно, он до сих пор в себя не пришел, капитан Денисов с ним остался, ну, а мы вот за вами, значит, пошли. Думали и у вас проблемы, может, без сознания или ещё что похуже.

– Да, видимо, я тоже очнулся не сразу, а как вы узнали что я здесь? – удивился Кириллов.

– Это сложно объяснить, – сказал Вяземский, – но когда, с позволения сказать, тело материализуется в этом мире, то окружающие люди чувствуют странную вибрацию и оптическое искривление пространства в месте перехода.

– Вот мы и определили направление и примерное место вашего нахождения, – подтвердил Игнатьев.

– Ладно, теперь все ясно, пойдемте к Головачёву и Денисову, а там и своих начнем искать.

– А чего их искать, там они, недалеко, – Жуков махнул куда-то в сторону, – на другом берегу реки или озера. Их слышно было, моторы работали, этот звук не спутать.

– Хорошо, что недалеко. Кстати, оружие у кого-нибудь есть, а то у меня кобура пустая.

– У нас тоже, – почти хором сказали Игнатьев и Вяземский.

–Ну, а мой "Тигр" вообще с машиной утоп, – ответил Жуков.

– "Тигр"?

–" Тигр" – охотничий карабин, – пояснил он.

– Понятно, – хмыкнул Кириллов. – Забавное название, ну да ладно, пошли, охотник.

Через несколько минут они нашли Денисова, который, намочив из фляжки свою пилотку, прикладывал ее к голове пришедшего в себя, но бывшего явно в не лучшей форме Головачёва.

– Что болит? – спросил Вяземский. – Как вы?

– Голова раскалывается, даже говорить больно.

– Потерпите, я сейчас вам помогу.

Вяземский осторожно взял голову моряка и стал сначала легко, потом все более интенсивно массировать и разминать какие-то точки на его шее затылке и висках. Боль понемногу стала стихать, и Головачёв почувствовал себя лучше.

– Спасибо, доктор, мне лучше, отпускает. Помогла ваша акупрессура.

– Шиацу, – ответил Вяземский, – у нас его практиковал один врач, долго служивший на КВЖД в Харбине, он меня кое-чему научил. А вы, я так понимаю, тоже знакомы с точечным массажем?