Молодость взаймы

Глава 2

Ночь тянулась бесконечно. Дмитрий лежал с открытыми глазами на раскладушке, вслушиваясь в тиканье будильника. Каждый удар стрелки отдавался в висках. Сознание противилось смириться с нищенским существованием в этой тесной малогабаритке, где даже не было места для его кровати. Прислушался. Мать тихо и размеренно дышала во сне за ситцевой ширмой. Он боялся пошевелиться, что бы не разбудить её. Тихая нежность к этой бесхитростной женщине — Ирине Седовой, поселилась в сердце. Смешанные чувства вины за поступок Аркадия Вольского и ответственность Дмитрия Седого за ее благополучие распирали грудную клетку. Хотелось глубоко вздохнуть и очнуться от наваждения… Но это было не наваждение. Это была новая реальность — симбиоз разума и тела. Зрелого разума и сильного тела.

Сорок дней, как умер Аркадий Вольский и обрёл вторую жизнь Дмитрий Седов. Несколько часов назад ему спонтанно пришла мысль: посетить свои поминки. Захотелось посмотреть на компаньонов из прошлой жизни. А главное — увидеть ее, Светлану. Пренебрежительные слова Лизы о своей бабушке глубоко ранили сердце. Представил, каково ей в одиночестве переживать горе.

Светлана Сергеевна, будучи на десять лет младше супруга, выглядела моложаво, была энергичной волевой женщиной. Владея половиной всех акций семьи Вольских, она активно принимала участие в жизни корпорации. А в последние месяцы при заболевании мужа, практически руководила корпорацией, возглавляла Совет Директоров. Слова Лизы о плохом самочувствии вдовы и ее уединении в доме, встревожили. Хотя корпорация функционировала как хорошо отлаженный механизм, а исполнительные директоры были высокопрофессиональными управленцами, не стоило снимать руку с пульта управления. Детище Аркадия имело право на долгое стабильное существование. Однако, только сейчас пришла мысль о бренности и зыбкости созданного Вольским мира. Единственная наследница — Лиза не проявляла интереса к делам. Да и по возрасту рано ей было задумываться об этом. А Дмитрий, даже если и кровный наследник, юридически — посторонний человек. Как же так? Аркадий Вольский — человек, который своим умом создал целый мир и финансовое благополучие не только своей семье, но и тысячам работников, не просчитал, не додумал, не оставил завещания на свое второе воплощение — Дмитрия. Слишком быстро пришло решение об операции, слишком много он думал о себе, о продолжении своей жизни любой ценой.

В распахнутое окно ворвался лёгкий предрассветный ветерок и тут же веселой разноголосицей защебетали птицы. Робкие солнечные лучи прорывались сквозь рваные сизые тучи, оставшиеся после вечернего дождя. За ширмой звякнул будильник. Ирина привычно нащупала его и выключила. С минуту помешкав, ловко сложила ширму и убрала за шкаф. Свернутую постель отправила в недра дивана. Дмитрий повернулся на бок и притворился спящим. Больше всего ему сейчас не хотелось разговаривать ни с кем. Ночные мысли растворились. В голове пусто. Слегка позванивает в ушах. А впереди целый день в знакомом ему, но ставшим чужим мире. Утренняя дремота сморила.

Дмитрий открыл глаза, когда солнечный свет радостно наполнил комнату. На табуретке у раскладушки — будильник. Стрелки показывают четверть девятого. Энергично встал. Прошел на кухню и приподнял краешек салфетки на столе. Так и есть — завтрак. На плите — остывший чайник. Кушать от волнения совершенно не хотелось. Надо было найти подходящую к случаю одежду. Распахнув дверцы шкафа, тщательно изучил свой скромный гардероб. Особого выбора и не было. Темно-синие брюки от школьного костюма, рубашка цвета антрацит – ничего лишнего, ничего броского. Каждый жест, каждое движение выдавали внутреннее напряжение. Дмитрий подошёл к зеркалу и придирчиво оглядел себя. Остановив взгляд на лице, проделал несколько упражнений из тех, что старательно выписывал из книги по аутотренингу.

— Ну вот — теперь, парень, ты готов явиться на мои поминки, — произнес он вслух и подмигнул отражению. На письменном столе энергичным рингтоном вдруг ожил телефон. На экране — фотография Лизы. Дмитрий слегка помедлил, а затем решительно нажал на кнопку. И сразу пространство ожило и наполнилось бойким девичьим голосом:

— Дим, привет! Ну как? Ты готов? Я уже подъезжаю к твоему дому. Давай, выходи.

— Привет, Ли…, — начал было Дмитрий, но в трубке уже послышались гудки отбоя.

Он поспешно обулся и растерянно оглядел коридор, ища взглядом ключ. Тот лежал на консоли у двери на записке от матери: « Если пойдёшь на улицу, не забудь телефон. Я волнуюсь. Буду вечером в семь. Целую, сынок». Сердце затрепетало от нежности. Мама. Как же хорошо, когда о тебе помнят и волнуются!

У подъезда стояло такси. Лиза нетерпеливо помахала рукой из окна: — Ну давай, Дим, быстрее. Опаздываем уже. Бабка ужас как не любит этого. И опять это пренебрежительно сказанное — «бабка» резануло по сердцу юноши. В машине стоял густой аромат цветочных духов. Черный воздушный шарфик, повязанный на шее, прикрывал глубокое декольте сарафанчика с мелким темным принтом на изящной фигуре. Лиза заметно нервничала, а Дмитрий не находил слов для беседы. Наконец, он спросил: — Лиза, я не помню — твоя бабушка знает обо мне? — Ну как знает… Говорила я ей, что мы дружим. Да она не вникала. У них же с дедом одни деньги на уме были, — Лиза отвернулась к окну. — А сейчас мы к ней домой едем? — Нет. Домой не успеваем. Сразу на кладбище, а оттуда в ресторан на ее машине.

Выйдя из такси перед воротами кладбища, Лиза потянула Дмитрия в цветочный павильон. Быстро расплатившись, сунула ему в руки корзину с белыми лилиями и увлекла к небольшой процессии человек из десяти, углубляющейся по центральной аллее. Впереди шла она. Светлана. Несмотря на летнюю духоту, ее траурный наряд был слишком закрытым. Рядом, осторожно придерживая за локоток, семенил Кирилл Федорович — тесть Максима и дедушка Лизы. Сердце Дмитрия бешено колотилось. Ноги стали ватными. Мысль о глупой затее — приехать на собственные поминки, зависла и тяжело поворачивалась в голове. Повернуть назад? Поздно. Лиза уже подвела его к Светлане.

— Бабулечка, а вот и я! Я так спешила, так спешила… Но эти пробки… Бабулечка, а это Дима. Я тебе о нем говорила, — ворковала тонким голоском внучка, цепляясь за локоток вдовы с другой стороны. Светлана слегка повернула голову и холодно кивнула Дмитрию. Ее глаза, сухие и не видящие, ничего не выражали. Было заметно, что она находится под действием успокоительных средств. Дмитрий шел рядом и искоса поглядывал на вдову через белые соцветия лилий. Как же она постарела за эти полтора месяца! Представил, как в полном одиночестве выплакивала свои вдовьи слезы и сердце защемило ещё сильнее.

Идти далеко не пришлось. Светлана остановилась и резко высвободила руки. Мелкими шагами подошла к черному мраморному надгробию и опустилась на колени. Дмитрий медленно поднял голову. С памятника на высоком постаменте в упор на него смотрел… Аркадий Вольский. Эту фотографию, сделанную на его пятидесятилетие, жена очень любила. Теперь его лик выгравирован на черном мраморе. Почему то подумалось, что так быстро — уже на сорок дней поставила памятник. Года ждать не стала… Дмитрий прошел вперёд и поставил корзину с цветами у памятника. За спиной послышались всхлипы и горестные протяжные вздохи. Кто-то тихо шептался, кто-то старательно сморкался. Оглянулся. Светлана все так же безмолвно, без единой слезинки в пустых глазах, стояла на коленях. Рядом Лиза усердно тёрла глаза и подвывала. Сделав несколько шагов по аллее, Дмитрий остановился и наблюдал со стороны за происходящим. Внутри что то щелкнуло. Пришло четкое осознание, что там, в могиле, Аркадий Петрович Вольский. А здесь — он, Дмитрий Седов, молодой человек, у которого вся жизнь впереди. И распорядиться этой жизнью надо грамотно. Тем более, что унаследовал здоровый, гибкий разум от донора. Да, именно так. Аркадий Вольский его донор, а не наоборот. От этой мысли стало вдруг легко. Нащупал под рубашкой медальон. Прижал к груди. Вдруг, вспомнив что-то важное, быстро достал телефон и набрал сообщение: « Мама, не волнуйся. Я с Лизой »

Обратная дорога с кладбища не была такой же мучительной. Успокоившись, Дмитрий с интересом всматривался в окружающие его лица, прислушивался к негромким голосам. Все эти люди были хорошо знакомы ему. В то же время казались тенями из той, прошлой жизни. Жизни, которая теперь не волновала его. На стоянке за воротами Дмитрий сразу заметил черный «Мерседес» Вольских. За рулём — Олег. Увидев возвращающуюся Светлану Сергеевну, тот поспешно вышел из машины, открыл переднюю дверь. Лиза и Дмитрий разместились на заднем сиденье.

— Лизонька, а Кирилл Федорович разве не с нами едет? — Светлана Сергеевна озабоченно смотрела по сторонам.

— Нет, бабуль. Он сказал, что со Смирновым поедет в ресторан.

— Ну, хорошо. Поехали, Олег.

Те несколько минут, что они были в дороге, Дмитрий через зеркало заднего вида всматривался в лицо водителя. Олег был сосредоточен и невозмутим. Притормаживая у ресторана, посмотрел в зеркало. Их глаза встретились. Секундное замешательство сменилось узнаванием. Дмитрий был уверен, что Олег узнал мальчика на фотографии и слегка улыбнулся в ответ.

В ресторане царила фальшивая торжественность. Приглушенные разговоры, искусственные соболезнования. В просторном банкетном зале на видном месте стоял большой портрет Аркадия Петровича в траурной рамке среди роскошных букетов. Светлана Сергеевна, бледная и осунувшаяся, едва держалась на ногах, принимая соболезнования от вновь прибывших. Наконец коммерческий директор корпорации Валерий Викторович произнес торжественную речь. После чего раздалось энергичное позвякивание столовых приборов и шум голосов стал громче. — Мне плохо, — прошептала Светлана Сергеевна Лизе, цепляясь за ее руку. — Поедем домой. Проводи меня. Лиза метнула на Дмитрия умоляющий взгляд: — Поедешь с нами? Разумеется, он не мог отказать.

Черный «Мерседес» плавно катил по улицам города, оставляя позади тяжёлую атмосферу траура и фальши. В салоне царила гнетущая тишина, нарушаемая только тихим шуршанием платья Светланы Сергеевны. Она сидела, отвернувшись к окну, ее пальцы судорожно сжимали и разжимали траурный платок. Дмитрий искоса наблюдал за ней. Светланой. Женщиной, с которой Вольский прожил тридцать семь лет. Теперь она была чужая. Но, в то же время, ближе всех. Лиза нервно теребила телефон, бросая короткие взгляды на бабушку. Она почти перестала скрывать свое раздражение и с недовольной гримасой отправляла сообщения на телефоне. Олег время от времени поглядывал в зеркало заднего вида, с любопытством изучая лицо Дмитрия, фотография которого лежала в чехле вместе с водительским удостоверением. Лицо Олега Быстрова, узуродованное шрамом, было непроницаемым.

Наконец, «Мерседес» плавно подкатил к усадьбе Вольских и притормозил перед откатными воротами. Дмитрий почувствовал, как сердце учащенно забилось. Память услужливо перебирала мельчайшие подробности из прошлой жизни. Тридцать лет строилась его империя. Тридцать лет скрупулёзно создавалось жизненное пространство. Каменные львы у входа, брусчатка под колесами, запах роз из палисадника… Все было до боли знакомым, привычным.

Светлана Сергеевна вышла из машины, опираясь на руку Олега. Ее движения были медленными, давались с трудом. — Олег, загляни во флигель. Скажи Вере Ивановне, что бы обед собрала через часок. Меня Лизонька с молодым человеком проводят. Мне нужно прилечь. — Бабулечка, давай помогу! Дима, поддержи с другой стороны, — суетилась Лиза, подталкивая бабушку на крыльцо. Дмитрий вошёл в дом и замер на пороге. Его дом. Тот самый, где принимались важнейшие решения. Где растили со Светланой единственного сына… — Ну чего застыл? — Лиза дёрнула за рукав. — Идём, спальня на втором этаже. — Лизонька, не надо в спальню. Проводите в кабинет. Отдохну там.

В кабинете всё было так, как и оставил Аркадий Вольский полтора месяца назад. Даже пижама висела на спинке стула у дивана. Последние месяцы он ночевал в кабинете. На большом письменном столе у окна аккуратной стопкой лежали папки с материалами для доклада на симпозиуме. Пронеслась мысль: « А симпозиум через месяц будет…» Ноутбук черной плашкой темнел с краю стола. Справа на приставном столике — компьютер. Над ним — картина в тяжёлой старинной раме. Когда-то в молодости ее написала Светлана. Но примечательна она была не только этим. За картиной был спрятан вмурованный в стену сейф. Его сейф. И содержимое сейфа — его. Вернее, уже нет. Ничего Дмитрию здесь не принадлежало. Из раздумий вывел голос Светланы:

— Молодой человек, побудьте в гостиной. Лизонька мне поможет.

— Да, конечно, Светлана Сергеевна. Я подожду там.

Гостиная хранила прежние привычные запахи. Трудно было объяснить из чего сложился букет ароматов, но он был устойчив и постоянен из года в год. Наверно так пахло семейное счастье. Массивная дубовая мебель, камин со старинными изразцами, любимое кресло перед ним. Дмитрий неосознанно потянулся к «своему» креслу, но вовремя спохватился и опустился на диван, наблюдая как помощница по хозяйству, немолодая уже Вера Ивановна, хлопочет у большого овального стола, покрытого белой скатертью.

— Бабка задремала, просила через час разбудить, — минут через пять Лиза плюхнулась рядом с Дмитрием на диван, доставая телефон.

— О, смотри, Катя пишет…

Он не слушал ее болтовню, углубившись в воспоминания. Слишком много связано с этим домом. Слишком родными были его стены. Но теперь придется ютиться в однокомнатной малогабаритке вместе с мамой…

— …а потом мы с Катей… Дима, ты меня вообще слушаешь?

— Что? Да, конечно, — он машинально улыбнулся.

Лиза. Его Лизочка. Когда погиб Максим, она была совсем малышкой. Сильно переживала утрату и инстинктивно потянулась к дедушке. А как иначе? На тот момент он был единственный родной человек, кто смог согреть душевным теплом, отвлечь от переживаний. Аркадий и раньше замечал, что невестка холодна с дочерью. А после похорон мужа Катерина отправила Лизу к бабушке с дедушкой. Бабушка Светлана в то время с головой погрузилась в свое горе. Максим, единственный сын, не так просто ей достался. Сколько слез было пролито в молитвах обрести долгожданную беременность! Сколько медицинских процедур пришлось принять прежде, чем почувствовала под сердцем сыночка! Энергии Аркадия хватило и на внучку, и на жену, и на работу в те трагичные для семьи дни. Лизочка привязалась к деду. Совместные прогулки на велосипеде, чтение сказок, лепка из пластилина — отвлекли девочку от потери любимого папы. О маме Лиза почти не вспоминала. Однако со временем Аркадий стал замечать, что внучка стала несколько замкнутой. Она не могла открыться, поделиться своими чувствами и переживаниями, предпочитая оставаться на расстоянии. Переживая, что созданный ею барьер от внешнего мира в дальнейшем лишит ее возможности построить настоящие дружеские и романтические отношения со сверстниками, он отправил Лизочку к маме. Конечно же он скучал. Скучала и Светлана, привязавшись к внучке. Много позже Аркадий понял, что, возможно, допустил ошибку. Невестка, в стремлении устроить свою личную жизнь, часто оставляла ребенка надолго с чужими людьми или одну дома. Она категорически воспротивилась общению дочери с бабушкой и дедушкой в отместку за возврат ей ребенка. Ну что же… Так сложилось. И вот теперь Лизочка, такая родная и чужая одновременно, сидела рядом с Дмитрием. «Интересно, что она имела ввиду, когда намекала на их особые отношения между собой? Как далеко они зашли?» Вспомнилось, как горячо откликнулось тело на ее объятие при встрече в клинике. Её намёки, что можно начать всё заново… Что начать? Неужели?... Нет-нет! Дима и Лиза — брат и сестра! И это реальность, которую нельзя игнорировать зрелым разумом, доставшимся от Вольского.

В этот момент из кабинета вышла Светлана Сергеевна. Она сменила траурное платье на домашний костюм, но выглядела совершенно не отдохнувшей. — Лизонька, будь добра, сбегай во флигель, скажи Вере Ивановне, чтобы горячее подавала. Когда Лиза вышла, в гостиной повисла неловкая тишина. Светлана опустилась в кресло у камина и пристально посмотрела на Дмитрия: — Так вот вы какой, Димочка. Можно я так буду вас называть? Дмитрий поспешно кивнул головой. — Лизонька про вас рассказывала, но я такая невнимательная. Вы давно дружите? Лицо Дмитрия напряглось: — Светлана Сергеевна, обращайтесь ко мне на «ты», а то мне неудобно. Светлана молча кивнула и продолжала вопросительно смотреть в глаза юноши. — Понимаете, Светлана Сергеевна, я недавно попал в аварию и у меня теперь нет памяти. Вот совсем не помню, что было до аварии. А вот что было после того, как в сознание пришел, помню. Не знаю как это называется по медицински правильно. — Это называется «амнезия», Димочка. Как я тебе сочувствую, — произнесла медленно и замолчала, погрузившись в свои мысли. Потом, будто очнувшись, продолжила: — Сынок мой разбился на мотоцикле. Молодым ушел… — Соболезную, Светлана Сергеевна. — А знаешь, ты так похож на моего Максимушку… Дмитрий почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он резко выпрямился: — Простите, я не хотел вас расстраивать. — Не извиняйся, — Светлана закрыла глаза. — В последнее время мне часто кажется, что я вижу его…

Из коридора послышался дребезжащий звук и в дверном проёме показалась Лиза, толкающая перед собой сервировочный столик с супницей и несколькими контейнерами с горячим и закусками. За ней Вера Ивановна осторожно несла на вытянутых руках самовар. Дмитрий мигом подскочил и ловко подхватил его, устанавливая на приставной столик с десертом. Внезапная мысль обожгла: «Как же можно было забыть вызвать электрика?! Вера Ивановна столько раз просила починить розетку около столика с самоваром!»

— Бабулечка, ну как, тебе получше?

— Ничего, Лизонька… Вот сейчас горяченького поем и совсем полегчает. Супы у нашей Веры Ивановны отменно получаются. Можно сказать, они лечебные, — Светлана сделала над собой усилие и улыбнулась. На несколько минут за обеденным столом воцарилась сосредоточенная тишина, которую нарушало лишь размеренное позвякивание столовых приборов. День неумолимо клонился к вечеру. Поздний домашний обед был великолепен. Дмитрий неожиданно вспомнил, что и завтрак, и ужин накануне он проигнорировал. И теперь молодой юношеский организм требовал насыщения. — Димочка, ты любишь пирожные с миндалем? — голос Светланы нарушил тишину, когда Вера Ивановна собрала посуду и стала наливать чай в тяжёлые чашки ручной работы. Да, это были любимые пирожные Аркадия. Любит ли их Дмитрий? — Очень, — он с трудом сдержал волнение. Когда чаепитие подошло к концу, Дмитрий неожиданно для себя сказал: — Светлана Сергеевна, если вам нужна помощь по дому… Я бы мог… приходить. Лиза всплеснула руками: — Отличная идея! Бабуля, тебе же тяжело одной! Соглашайся! Светлана задумалась, потом медленно кивнула:

— Спасибо, Димочка. Приходи, когда сможешь. А сейчас Олег развезет вас по домам.