Тёмный эльф. Тот, кто выживет вопреки

Байю́р остался стоять в одиночестве на руинах Храма Высших Богов.

Что-то внутри него неприятно ворочалось. Какое-то смутное ощущение. Что-то нехорошее.

Как зверь, почуявший перемену погоды. Хвост его резко хлестну́л по воздуху, разрезая тишину.

- Грядут сложные времена... - тихо прозвучал мужской голос.

Не далеко от руин Иста́риэль Заркт'а́на. Среди острых скал и непроходимых гор. Среди небесного ветра, яркого солнца и заснеженных вершин. Расположился светлый город байю́ров – Вериа́ль'Хар'эль –Твердыня Истинного Света.

Здесь не было крепостных стен. Не было башен.

В них просто не было необходимости.

Добраться до Твердыни можно было только по воздуху. По горам же могли передвигаться исключительно байю́ры, благодаря своим сильным ногам – копытам.

В городе не было обычных домов. Строения словно вырастали из скал. В бесконечном количестве ярусов, спускаясь всё ниже, связываясь каменными арками, переходами и широкими мостами.

Здания и дома, что располагались ближе к основанию гор и находились среди горных лесов, вплетались в деревья так искусно, что невозможно было понять, где заканчивается природа и начинается работа разумных существ – стены и крыши напоминали плавные изгибы листьев и ветвей. В важных, общественных строениях окна были во всю высоту стен. В жилых домах – круглые и небольшие.

Шпиль, Башня Совета, стоял на самом высоком пике Вериа́ль'Хар'эля. Он был словно «позвоночник города» и соединял небо и землю. Вокруг только снежные вершины, невероятные птицы и зелёные леса, уходящие далеко за горизонт.

Спираль из светлого камня, закрученная вокруг центральной оси.

Девять уровней, от земли до неба.

Каждый уровень – каждый член Совета.

Высший Советник Имра́нте спешил. Ему срочно нужно было увидеться с хранительницей жизни, с Советником, что отвечает за течение энергий в мире Ваэ́рис.

Она должна была почувствовать вспышку. Тот всплеск. Та энергия была слишком необычна, чтобы остаться незамеченной. И это очень нервировало...

Если светлые эльфы её засекли, то им потребуется гораздо меньше времени, чтобы добраться до источника.

Байю́р даже не переоделся. На нём так и остались плотные штаны и тёмная туника. А на тяжело вздымающейся груди, от каждого широкого шага, покачивался чёрный медальон.

С рассветом он уже приближался ко входу в Шпиль.

К нему вёл широкий каменный мост, что соединял более низкую гору с самым высоким пиком.

В очередной раз, подняв глаза, Имра́нте, неосознанно, сделал короткий глубокий вдох.

«Во истину, невероятной высоты полёты мыслей архитекторов...»

Он замедлил шаг, рассматривая, как играют розоватые лучи восходящего солнца в каждом повороте спирали Шпиля. Как высокие окна с цветной мозаикой переливаются и окрашивают камень, изредка попадая цветными лучами на мост.

Стража, что патрулировала ближайшую территорию, отдавала честь, летящему мимо, Советнику. Они громко приставляли копыто и чётким, резким движением, опускали рогатую голову, прикладывая кулак груди.

Но стоило только мужчине пройти мимо воинов, как они удивлённо оборачивались – Высший Советник был одет абсолютно неподобающим образом. И, ко всему прочему, оставлял за собой грязные следы.

- Это не к добру, - прошептал один солдат, ткнув другого в разрез плотной туники на боку, - он явно спешит.

- Тихо ты! – резко оборвал его напарник, повернув лысую рогатую голову, - его дела есть тайна. Наше дело – безопасность.

В ответ байю́р недовольно цыкнул, поправляя кожаную перевязь, что тянулась через плечо. На ней был закреплён небольшой сигнальный рог.

Все, кто встречались Имра́нте на пути, разбегались, освобождая дорогу крупному мужчине. Поспешно глубоко кланялись, либо отдавали честь, провожая его взглядом – недоумённым, удивлённым, испуганным.

Вокруг начали слышаться шёпотки и предположения о недобрых вестях. Высший Советник, сам глас Богов среди смертных, так спешит, да ещё в таком небрежном, неподобающем виде

- Кале́стрий, смотри.

Байю́р с мощными широкими рогами, что начинались чуть ниже уровня роста волос и немного изгибались назад, кивнул в сторону двигающегося в дали Имра́нте. Он перекинул толстую косу жёстких, медных волос себе на спину.

Его собеседник, взрослый мужчина, чьи волосы уже поглотила серебряная седина, а ребристые светлые рога круто изгибались назад, обернулся. Светлые глаза, напоминающие зеркало, прищурились.

- Игнис, - голос мужчины прозвучал, словно сталь – твёрдо и спокойно. Привычка опытного дипломата, знающего, что к его речам прислушиваются.

- Ты – страж границ. Получал ли ты какие-либо донесения?

Рыжий байю́р медленно перевёл взгляд золотых глаз на собеседника.

- Ничего нового, кроме уже известных вестей о межрасовой вражде и борьбы за чистоту крови, - Игнис почесал тёмную бородку.

- Случись что – я бы знал. Мне докладывают раньше, чем это случается.

Заострённые уши стража границ, что торчали из-под кудрявых, выбившихся локонов, напряжённо дёрнулись.

- Ничего не чую. Тишина. Мертвецкая.

Он оглядел перешёптывающихся байю́ров. В ответ прозвучал спокойный голос Кале́стрия:

- Я знаю, куда он так спешит.

Мужчина развернулся, шурша тканью белого плаща, направляясь в сторону центральной винтовой лестницы, где только что скрылся Имра́нте.

Игнис последовал за ним.

Широкими шагами-прыжками Имра́нте взлетел по центральной винтовой лестнице на восьмой уровень. Туда, где располагалась обитель хранительницы жизни. Обитель той, что видит весь мир как на ладони.

Остановившись перед тяжёлой двухстворчатой дверью, мужчина откашлялся, прочистив горло. И только в этот момент, когда опустил взгляд на свой кулак, замечая пол, он понял, что здорово нанёс грязи в светлые помещения Шпиля.

Он тяжело вздохнул, обернувшись на ступеньки. Зачесал тёмные волосы пальцами назад.

Снова покашлял.

Общение с той, что видит мир, с Той, Что Грезит, давалось мужчине с трудом. На её плечах огромная ответственность и нескончаемая работа.

Она была единственной девушкой, среди девяти советников.

Имра́нте пошаркал копытами о пол, чтобы счистить остатки грязи и, тихо постучав, вошёл в одну из дверей.

Просторное помещение встретило его темнотой и тишиной.

Как могло сначала показаться.

Но, спустя некоторое время, когда глаза привыкают к темноте, а резкая тишина уже не кажется такой давящей, можно было расслышать тихое пение нежного женского голоса и заметить тонкие светящиеся нити, что пролетали через тёмное помещение.

Один конец нитей растворялся где-то в темноте. Другой – вёл к бесшумному водопаду, словно движущаяся стена света, сквозь которую струились потоки чистейшей, искрящейся энергии, переплетая, расплетая и путая нити судеб обитателей мира Ваэ́рис, превращая их в замысловатый узор бытия.

Полотно Мироздания.

Ирили́н тихо напевала какую-то завораживающую мелодию. Она пристально вглядывалась в переливающиеся, словно живые, нити судеб, наблюдая за удивительными созданиями, что рождались и исчезали.

На её губах светилась нежная улыбка, а пальцы с материнской заботой мягко касались полотна – они разглаживали, перекладывали и выпрямляли его, наблюдая за течением великого потока.

Главными нитями, направляющей основой этого безмолвного движения, были Первые Боги и их дети.

Но встречались нити, чрезвычайно редкие, единичные, которые не принадлежали общему потоку. Выбивались из него. Отдельные, своенравные и непокорные Жёсткие, упрямые, капризные, не желающие подчиняться общему ритму. Они могли нарушить поток, изменить его течение.

Такие нити вызывали тревогу у непоколебимой хранительницы жизни.

«Не стойте на проходе, Высший Советник».

Ирили́н мягко улыбнулась, подняв взгляд ярко-синих глаз на мужчину. На её светлом лице проступил лёгкий, серебристый узор, словно тонкая паутинка. Начинаясь от висков, по скулам. Огибал глаза и мягко скользил по шее к плечам, груди, кистям, животу.

То были не прямые линии. А самые настоящие нити полотна: изящные, с маленькими ответвлениями. Симметричными, но не идеально – потоки энергий не терпят точных копий.

Она прервала свою тихую песню, но голос эхом всё ещё разносился по помещению, отражаясь и играя. Словно тысячи шепотков читали заклинание.

«Вы создаёте сквозняк».

«Прошу меня простить».

Имра́нте ответил мысленно, делая уверенный шаг в глубину помещения.

Дверь тихо за ним закрылась.

«Сколько бы веков не прошло, я всё так же теряюсь, погружаясь в мирное течение твоей силы, хранительница».

Он рассматривал хрупкую фигуру девушки – байю́ра, что мягко улыбнулась, наклонив голову на бок.

Ирили́н не была похожа на других. Там, где у советников были тяжёлые плащи и мантии, - у неё была серебристая накидка, застёгивающаяся на шее. Грудь прикрывал лёгкий топ в цвет, демонстрируя узоры течения энергий по телу. А копыта прикрывала лёгкая юбка с глубокими разрезами по бокам.

Рога, тонкие и изящные, небольшим изгибом росли вверх. Платиновые волосы лежали тяжёлым полотном до самых копыт, а вдоль скул, словно вторая корона, проступали тонкие костяные наросты. Симметричные, гладкие.

Будто она родилась уже венчанной.

Никто не спрашивал, почему она не носит обуви, не защищает копыта при передвижении по острым скалам. Говорили, лишь что Та, Что Грезит, слышит пульс Ваэ́риса даже через камень.

«Я никогда к этому не привыкну».

Имра́нте тяжело выдохнул. Его заострённые уши подёргивались, улавливая мелодичный шёпот сквозь тишину.

Он любовался легко светящимся узором на лице и теле девушки.

«В этом нет необходимости, Высший Советник».

Девушка отпустила полотно и, с мягким цокотом, как и подобает нежному созданию, подошла к мужчине, заглядывая в темноту его глаз.

В её ярко-синих глазах отразился серебристый свет нити. Мужчина перестал дышать.

Она улыбнулась.

«Ты знаешь, зачем я пришёл».

«Равновесие нарушено».

«Почему ты мне сразу не сообщила об этом?»

«Увидела приход Высшей...»

Байю́р внимательно на неё смотрел. Но девушка не лукавила. Не лгала. Она не выражала никаких эмоций.

Просто смотрела на него в ответ.

«Высшая Асса́рия просила...»

Но Ирили́н не нужно было объяснять.

Не дав закончить мысль, она медленно приподняла руки, приближая их к лицу мужчины. Узоры на ладонях, в виде спирали, мягко сияли, делая ярче весь рисунок. По всему её телу.

Имра́нте напрягся. Его глаза уловили движение, но он тут же вернул взгляд к светящимся глазам хранительницы.

Она, еле касаясь мягкими подушечками пальцев, дотронулась до его висков.

Мир схлопнулся.

Лицо байю́ра напряглось. Губы превратились в плотную, тонкую линию, будто он боролся с жуткой болью.

Глаза зажмурились. Сжались насколько могли.

Брови съехались в одну точку.

Жжение. Боль. Борьба.

Детский крик.

Вспышка. Тёмная. Сильная. Разрывающая плоть. Ломающая кости.

Лицо мужчины начало темнеть. Будто тени медленно его накрывали, поднимаясь по шее. Подбираясь к глазам.

Пытались его поглотить.

«Такую силу невозможно удержать...»

Послышался спокойный голос Ирили́н.

«Но он смог. Ему кто-то помогает...»

Хранительница убрала руки от лица Имра́нте, и тот резко вдохнул, наполняя широкую грудь воздухом.

Словно выныривая из воды.

Словно долгое время задерживал дыхание.

«Так вот про какой Свет говорила Богиня».

«Этот мальчик Он невероятен...»

Глаза Советницы светились изнутри.

Она обернулась, рассматривая переливающееся Полотно Мироздания.

«Он – одна из тех нитей, что выбивается из общего потока. Непослушный, непокорный. Он не подчиняется...»

Имра́нте смотрел сначала на Ирили́н, затем проследил за её взглядом, обратив внимание на поток энергий.

Он смотрел и не мог поверить.

Вспышка – не монстр, не существо.

Ребёнок. Мальчик.

Обычный мальчик, живущий где-то на континенте.

«НЕ обычный» - прочитав его мысли, поправила хранительница.

Она отвернулась, шурша подолом накидки, прикасаясь к Полотну.

«Его узоры... Они так похожи на мой Сиги́ль Жизни...»

Ирили́н медленно перевернула свои ладони, осматривая серебристую спираль.

Имра́тне сделал решительный шаг в её сторону.

«Его необходимо найти, пока не случилось непоправимое».

Он заглянул ей в глаза.

«В тебе заключена глубина всех энергий. Искомый непременно должен выделяться среди всеобщего течения сил, ты должна это чувствовать».

«Он ощущается слишком слабо. Его столь бережно спрятали».

В её голосе слышалась нежность и забота, а рисунок на лице мягко сиял.

«Нужно это сделать раньше, чем светлые пустят своих ищеек».

Она вскинула испуганный взгляд на Имра́нте.

Он слегка отшатнулся. Ирили́н не свойственны эмоции.

«У светлых эльфов нет пред нами власти. Они не смеют сопротивляться нашей воле Вашей воле, Высший Советник».

«Но убить его из страха ни что не помешает».

«Они не посмеют» - женский голос прозвучал грубо. Гораздо ниже и сильнее того, каким она совсем недавно напевала загадочную мелодию.

Пространство вокруг начало вибрировать. Будто сжималось.

«Ирили́н...»

Имра́нте протянул руку, желая коснуться её плеча. Выдернуть из сильных энергетических потоков.

Девушка дёрнулась.

«Скажи мне, где его искать?»

Она посмотрела на его руку, что обхватила хрупкое женское плечо.

Мужчина тут же её поднял, словно движение оказалось совершенно неуместным.

Девушка сделала глубокий вдох, прикасаясь к Полотну.

Вновь послышалась тихая песня – непонятный язык, непонятные слова.

Какая-то тайна...

Советник сделал шаг назад, чтобы не мешать потокам, будто соломинка, что не даёт течь ручью.

«Восточный лес, Имра́нте...»

Голос был не её.

«Мальчик там и за ним уже послали».

- Восточный лес… - еле слышно произнёс Имра́нте, покидая тёмное помещение.

Дверь за его спиной тихо закрылась.

Он задумчиво смотрел в каменный пол, себе под копыта, когда в его поле зрения попали ещё две пары чужих копыт.

- Высший Советник.

Послышался ровный мужской голос, выдёргивающий сознание из болота размышлений.

- Самовольно? К Той, Что Грезит? Смело.

Рыжий байю́р громко похлопал, хитро ухмыляясь.

- Давно мечтал посмотреть, как Высшего Советника выносят вперёд копытами.

Имра́нте тяжело вздохнул:

- Советник Кале́стрий, - мужчина поднял взгляд, встречаясь с прозрачными глазами дипломата, - Игнис, - коротко кивнул Имра́нте стражу границ, - если у вас что-то срочное, то я внимательно слушаю.

- Не смеем задерживать, Высший Советник, - Игнис поднял руки вверх в жесте капитуляции.

- Но ответьте лишь на один вопрос.

Кале́стрий внимательно заглянул в тёмные глаза байю́ра:

- Нам стоит опасаться причины такой спешки? Если мы можем чем-то помочь…

- Братья мои, - Имра́нте положил руки на плечи Советников, немного сжимая, - это дело для меня приоритетной важности и заниматься им должен я сам. Так что прошу меня простить…

- Именно поэтому ты летаешь по Шпилю, словно аэйла́ри в брачный сезон, оставляя грязные следы, и пугаешь байю́ров?

Игнис повысил голос, прервав мужчину.

- Из-за тебя народ встал на рога! – он всплеснул руками, опустив их с хлопком о бёдра.

- Игнис… - Кале́стрий крепко сжал плечо стража, успокаивая, - Имра́нте, прошу тебя, не реагируй. Ты знаешь, что он эмоционален, пылок и яр, словно сам Аурио́н, но в бою кровь его холоднее самой ледяной горной вершины.

Высший Советник тяжело выдохнул, переведя тяжёлый взгляд на юного байю́ра.

- Просто дай нам немного информации.

- Я уважаю тебя всей энергией, что дарована мне Высшей Асса́рией, мудрейший Советник, - Имра́нте коротко поклонился, в подтверждение своих слов, - но эта информация ни коем образом не поможет Вам в Вашей работе.

Игнис хмыкнул, складывая руки на груди и отворачиваясь к высокому витражному окну за спиной.

Байю́ры перевели на него взгляд.

- Мир в опасности, Высший Советник, - Игнис говорил тихо, но твёрдо.

Он с грустью наблюдал за активной жизнью, там – внизу. В городе. Где по мостам передвигались, гружёные разным товаром, тележки. Где малышня, с едва прорезавшимися рожками, носилась вокруг суматошной матери и, от чего-то, радостно крича.

Прямо перед окном пролетел аэйла́ри, чуть не задевая когтистыми лапами стекло. Крылья, с шумом, били о воздух, отражая блестящим оперением лучи восходящего солнца.

Будто сам мир отвечал – «я слышу».

- Ваэ́рис в опасности. И Вам, как никому другому, об этом известно.

Имра́нте тихо посмотрел на Кале́стрия. Тот, молча, смотрел на спину стража, продолжив его мысль:

- Всё чаще происходят столкновения. Стремление за чистоту крови становится оружием против… - Советник Судов запнулся.

Прокашлялся в кулак и продолжил:

- Против «полукровок», да простит меня Высшая Асса́рия.

- Такова их природа, Кале́стрий, - Игнис пожал плечами, оборачиваясь, - тут не за что просить прощения.

- Насилие, болезни, гонения и унижения. С каждым днём всё больше и больше. С каждым новым циклом всё ожесточённее.

Игнис сжал кулаки в бессилии.

Дипломат посмотрел на Высшего Советника:

- Что говорит Высшая Богиня? Направит ли нас? Есть ли источник тьмы?

Имра́нте опустил взгляд, словно виновный, и отрицательно покачал головой:

- Свет Асса́рии угасает…

Резко повисла гробовая тишина.

Кале́стрий застыл на месте, не веря в услышанное. Показалось, что он перестал дышать.

Игнис сделал решительный шаг к Высшему Советнику:

- Что? Повтори, что ты только что сказал?

Он с силой сжал плечо Имра́нте, внимательно заглядывая в его тёмные глаза.

- Боюсь, что Свет скоро покинет наш мир…

Имра́нте поднял взгляд на витражное окно, где были изображены дети Первых Богов – старшая сестра Асса́рия и средний брат Аурио́н.

- И она мне совершенно ничего не рассказывает…

Рука Игниса упала с плеча Советника и повисла безвольной плетью.

Он опустил рогатую голову, быстро поворачивая её из стороны в сторону, словно следил за маленькими муравьями под ногами – перебирал все возможные и невозможные мысли.

Кале́стрий смотрел не на Имра́нте, а словно сквозь него. Не трудно представить, что станет с миром, если Богиня исчезнет. Не трудно догадаться, что станет с младенцем, если его покинет родная мать.

- Что нам делать?

Игнис медленно поднял жёлтые глаза на Советника. Голос эмоционального, юного байю́ра слышался, словно шёпот.

Имра́нте посмотрел на своих названных братьев. Он что-то обдумывал. И по мере мышления, взгляд его становился более уверен и твёрд.

- Мне кажется… - мужчина осёкся, сжимая руку в кулак, - нет. Я не имею права.

Взгляд Кале́стрия стал сосредоточенным и вцепился в байю́ра. Он приблизился к Имра́нте:

- Говори.

- Ещё есть надежда…