Позывной "Светлячок"

Но не успела она оказаться за пределами кабинета , как туда словно ураган ворвался отец , сметая все на своем пути , а за ним на расстоянии двигались бойцы , боясь попасть погорячую руку генерала .

Он решительно подошел к Родину и сначала заглянул в его глаза , а затем замахнулся и впечатал свой кулак в лицо сына , так , что тот с грохотом упал на рядостоящий стул . Он подошел к нему вплотную , поднял за грудки и нанес еще пару ударов под ребра . Однако Родион не сопротивлялся. Он считал, что заслужил куда более суровое наказание за свой проступок, и отец его еще щадит. Пара шрамов и разбитое лицо лишь добавят мужественности его поникшему виду, если он вообще переживет этот день и не падет от руки отца, чего он сейчас желал больше всего. Смерть казалась ему предпочтительнее, чем видеть укоризненные взгляды окружающих, слезы матери и сестры, чем всю жизнь выслушивать упреки от отца.

Родион упал на пол , сплевывая кровь с разбитой губы . Он попытался встать , но отец был неудержим . Он схватил сына за волосы и добавил пинок ногой в живот , выставляя вперед шипованную подошву ботинок , что с хрустом отпечатались на ребрах . Затем запрокинул голову наверх и зыркнул угнетающим взглядом .

-Ты отстранен от своей должности , майор . Погоны тебе видимо сильно жмут , - прошипел он .- Ты не достоин носить нашу фамилию .Таких убогих еще в нашей семье не было . Позорище сраное ,- сплюнул он в сторону .

Глеб отбросил обмякшее тело Родиона на диван возле стола, сопроводив это еще одним ударом по лицу. Выпрямившись, он пригладил свои волосы с пробивающейся сединой и шумно выдохнул, глядя на раскисшего сына.

-Приказ уже завтра будет лежать на твоем столе , - чопорно бросил в его сторону .

Он резко развернулся и вышел из кабинета, сорвав табличку с двери, напоминавшую о временах, когда два брата вместе руководили отделом КООС, отвечающим за безопасность.

-Ромчик бы не простил , - ухмыльнулся Родион в спину отцу , протягивая руку к шкафу , где лежали сигареты . Он курил редко, почти бросил, но сейчас был тот момент, когда хотелось вернуться к этой пагубной привычке. Лицо горело и саднило от ударов, но, привыкший к боли, он сидел, откинувшись на спинку, и уже поджигал сигарету, когда отец услышал брошенную в спину фразу и вернулся, чтобы добить его .

-Роман мертв , Родион . Мертв ,- цедил он каждое слово , нависая над ним .- Я ему завидую белой завистью . Он отмучился и ,уверен , сейчас в лучшем мире . Подальше от такого как ты . Я всегда знал , что ты погубишь его .Печально , что настал момент в этом убедиться , - с морозным обжигающим холодом выплюнул генерал , вырывая из рук сына сигарету .

Он сплющил ее в руке и кинул ему в лицо , которое уже припухло и напоминало один единый синяк с саднящими ранами .

-Я бы сделал с тобой то же самое, но жизнь преподаст тебе еще не один красноречивый урок, - выпалил и на этот раз окончательно покинул душный и мрачный кабинет.

Часть бойцов с презрением посмотрели на Родиона , вторая - с сочувствием сглотнули и ушли вслед за своим командиром, подхватив под руку Ирину, которая все это время в ужасе рыдала, свернувшись восьмеркой в коридоре.

Родион еще минут десять сидел в прострации , выкуривая сигарету за сигаретой . Слова отца не выходили из головы . Дым едким кольцом поднимался к потолку, растворяясь в полумраке кабинета. Он чувствовал, как никотин проникает в кровь, притупляя физическую боль, но не заглушая ту острую, что терзала душу. Слова Глеба звучали приговором, эхом отдаваясь в голове. Отстранен от должности, опозорен, проклят. Он вдруг ощутил себя абсолютно одиноким, потерянным в этом мире, где единственным лучом света был брат, которого он не смог уберечь.

Родион с трудом поднялся на ноги, шатаясь, подошел к зеркалу. Отражение представляло собой жалкое зрелище: разбитое лицо, опухшие веки, запекшаяся кровь на губах. Он едва узнавал себя в этом измученном человеке. Ярость, копившаяся внутри, требовала выхода. Он с силой ударил кулаком по зеркалу, разбив его вдребезги. Осколки осыпались на пол, смешиваясь с кровью из рассеченной руки.

В голове зрел план. План, который казался ему единственным выходом из этого кошмара. Назойливая мысль пожирала его разум изнутри. Уничтожить. Истребить тех тварей и выплеснуть свою злость и ярость в нужное русло. Он распахнул шкаф, где висело еще три комплекта спецодежды. Сорвал с себя изодранную водолазку и потрепанные тактические штаны. Быстро переоделся. Подошел к раковине и, смыв с лица и рук кровь, выдвинулся в сторону оружейной.

Там царил полумрак. Тусклый свет аварийных ламп едва пробивался сквозь пыль и копоть. Он прошел мимо стеллажей с винтовками и гранатометами, не задерживаясь. Его взгляд искал конкретную цель. Вот она. Тяжелый пулемет, надежно зафиксированный на станке. Он сорвал его с креплений, ощущая приятную тяжесть в руках. Это была его старая знакомая, его верная спутница в первых битвах.