Непутевая

Что касается молитв, их сотни: каждому Святому и по любому поводу. Молитвы тоже составлены на древнем языке. Мне как минимум следует знать несколько, чтобы сойти за свою в этом мире. Так что вместе с реверансами я заучивала молитвы.

А когда всем порядком надоедало меня учить, то мы вместе шли на прогулку. Гуляли в основном вокруг дома или в ближайшем лесу. Я рассказывала о своем мире, о бабушке, о работе. Пересказывала фильмы и романы.

Через три дня мы сложили готовые сумки с рюкзаками и переехали в дом к Адлару. Святой отец засобирался на мессу, и мне захотелось отправиться с ним, чтобы рассмотреть храм и посетить богослужение. А так как одну меня не отпустили, пришлось баронам стать сопровождающими.

К тому же я привела веский аргумент. Мы на пороге величайшего события в жизни, и, чтобы как-то его приблизить, следует обратиться к помощи Всевышнего – посетить мессу. Бароны покряхтели, повздыхали, но согласились.

Я упросила их идти пешком, потому как деревня с храмом располагалась под горой, рядом с домом Адлара. И снова неудовольствие на лицах и тяжелые вздохи.

– Вы что, совсем пешком не ходите?

– А зачем? Есть кони и карета? – искренне удивился Волдо.

И по дороге до храма я рассказывала про пользу физических нагрузок, медицину в моем мире и все, что с ней связано. Начиная от прививок в детстве и заканчивая пересадкой внутренних органов. Бароны удивились еще на моменте наличия внутри людей этих самых внутренних органов. Потому как их лекари пропагандировали учение, будто бы внутри человека наполняет желчь и кровь. Когда по каким-то причинам желчь разливается – человек заболевает. Может даже умереть. Единственное действенное средство – пускание крови, потому как вместе с ней выходит желчь. Одним словом – мрак!

– А если зуб заболит?

– Значит, желчь вот-вот разольется и надо его быстрее вырвать, – пожал плечами Адлар.

В итоге я пообещала себе изобрести в кратчайшие сроки зубную щетку, чтобы чистить зубы два раза в день. В качестве зубной пасты буду использовать мед. А потом изучу свойства местных трав и прибавлю к регулярной чистке полоскание после каждого приема пищи.

Глава 17

В сопровождении четырех слуг мы вышли из ворот поместья и повернули в сторону спуска к деревне, что живописно расположилась у подножья холма.

– А слуги нас сопровождают, потому что вы знатные особы? – поинтересовалась я, оглянувшись на охрану.

– Скорее, для надежности. Места здесь глухие, в лесах полно лихих людей. Бывает, и в деревню наведываются, поэтому мы всегда ездим с охраной.

Ответ меня удовлетворил, и я переключилось на изучение местности. А она была чудо как хороша. Под горой раскинулась деревня практически с одинаковыми деревянными домами и пристройками к ним. В центре возвышалось каменное здание – высокая башня в три-четыре этажа с узкими окнами-бойницами. К нему вплотную примыкало достаточно большое по размерам одноэтажное здание, выстроенное в одном стиле с башней – такие же каменные стены и такие же окна. Ошибиться невозможно – это и был храм.

А за деревней, сколько хватало глаз, раскинулись поля, прошитые тонкими полосками дорог, лесные массивы, а вдалеке виднелась гладь большого озера. И пусть сегодня погода стояла пасмурная, небо заполонили серые тяжелые тучи, но от открывающейся красоты захватило дух. Ни тебе труб, с непонятными выбросами в атмосферу. Ни окутавших всю землю столбов с проводами. Ни самолетов, пролетающих над головой. Почти первозданная красота!

Воздух, наполненный букетом ароматов! И все естественные, без примеси отдушек или ароматизаторов. О чем еще мечтать? Живи и радуйся! Правду говорят – все познается в сравнении.

– Ты чего улыбаешься? Бабушку вспомнила?

Бароны уже привыкли, что о своей второй маме я всегда говорила с легкой и чуть печальной улыбкой.

– Нет, сравниваю, как выглядит ваш мир и мой. Так вот у вас, пожалуй, он лучше.

И рассказала разницу, какую смогла уловить.

Так, за разговорами, мы и пришли на площадь в центре деревни. У храма собрались люди, но не заходили внутрь, а с интересом разглядывали нас. Женщины были одеты в основном в серые или коричневые юбки до пят и серые сорочки. А верхней одеждой служили короткие плащи, до середины бедра примерно. Почти у всех женщин волосы прикрывали светлые, почти белые чепцы. Мужчины носили длинные, почти до колен, туники, а сверху меховые жилеты. Штаны их были широкие, серые или коричневые, в цвет юбок спутниц.

Едва мы пришли на площадь, как люди расступились, организуя живой коридор, и кланялись при нашем приближении. При этом пожирали нас глазами. Оно и понятно, читала я, что развлечений в древние века у простолюдинов практически не было. А тут такое! Господа в храм пожаловали, да еще пешком! Вот это событие! Сейчас до осени будет что обсудить.

Под любопытными взглядами мы проследовали ко входу в храм. Внутри он представлял собой одно большое помещение. Повсюду вдоль каменных стен находились статуи людей со сложенными у груди ладонями. Справа и слева от прохода были расставлены деревянные лавки, а в глубине виднелось небольшое возвышение, отдаленно напоминавшее сцену.

Мы прошли к первому ряду лавок и сели. Только после этого зал начал наполняться людьми и гомоном множества голосов. Но это продолжалось недолго, потому как на возвышение вышел отец Бенедикт и, скрестив руки на груди, замер в ожидании. Взгляд его был направлен вдаль, на губах играла легкая улыбка.

Облачение его напоминало одеяние православных священников: многослойная и цветная, черная, белая, желтая. На плечах была накидка, спускавшаяся до самого пола, а голову прикрывала крошечная шапочка. Рядом находился еще один храмовник, но без накидки, и стоял он, скорее, за плечом отца Бенедикта. Из чего я сделала вывод, что это храмовый служка.

Разговоры тут же прекратились, а за спиной ощутимо почувствовалась суета. Торопливые шаги, шуршание тканей. Звуки опускающихся на лавки людей.

И вот отец Бенедикт поднял руки к небу и громко, певуче запел. Началась месса. Во время ее храмовники ходили по возвышению, менялись местами, кланялись друг другу и прихожанам. Звуки их голосов отражались от каменных стен и поднимались ввысь, создавая эффект многоголосия.

Вместе с тем внутри у меня разливались теплота и спокойствие. Именно сейчас, в храме, я укрепилась в мысли, что все имеет свой смысл. И если волею судьбы я оказалась в этом мире, то, значит, обладаю необходимыми навыками и знаниями. И исходя из этого, мне суждено что-то привнести в этот мир, как-то ему помочь, изменить в лучшую сторону. Но самое, пожалуй, главное – я отчетливо поняла, что принимаю эти перемены в свою жизнь: из тихони превращаюсь в вершительницу судеб!

Месса тем временем продолжалась. В какой-то момент все прихожане поднялись и поклонились в ответ. Это было кстати, потому как от сидения на деревянной лавке у меня затекло все тело.

Спустя какое-то время храмовники спустились с возвышения и подошли к одной из статуй. Мы вновь поднялись со своих мест. Отец Бенедикт торжественно и неторопливо произносил слова молитвы и в конце нее, приложив правую руку к груди, поклонился изваянию. Затем перешел к следующему, и так по кругу. Мы все это время продолжали стоять и сели только тогда, когда он вернулся на возвышение. А затем отец Бенедикт еще некоторое время что-то говорил и пел, после чего поклонился нам и замолчал.

Месса закончилась. Все встали и молча направились на выход. А я же пребывала в возвышенно-радостном настроении. Эта совместная молитва, пусть я не различала слов, словно окрылила. Про себя я поблагодарила Всевышнего и всех святых за поддержку и предоставленные мне возможности. А еще за то, что послали мне в помощь баронов и храмовника.

– Подождем святого отца и тоже пойдем, – предложил Адлар.

И отец Бенедикт не заставил себя ждать. Минут через десять он вышел к нам в привычной коричневой одежде.

Я тут же кинулась его благодарить за службу, поделилась своими эмоциями, и вскоре выяснилось, что такие же эмоции испытали Адлар, Волдо и сам храмовник. Поэтому домой мы возвращались в приподнятом настроении, а там нас ожидали дознаватели.

Глава 18

Едва мы шагнули во двор, как Адлар и Волдо ускорили шаг, а на крыльцо они почти вбежали. Во дворе у коновязи стояли четыре чужих коня, слуги чистили их и снимали седла и остальную упряжь. Самих же дознавателей мы обнаружили в гостевом зале.

– Истинные господа!

Они не поднялись со своих мест при нашем появлении, а просто кивнули. Одетые во все черное, они были забрызганы с головы до ног грязью. Их заляпанные плащи были небрежно брошены на соседние стулья. Дознаватели выглядели дико, лица у всех заросли бородами почти по самые глаза, и смотрели они на баронов… нет, не с уважением или испугом, а скорее с презрением.

– Вижу, все в сборе, живы и здоровы, – сказал один из них, тот, кто постарше, как мне показалось. – В таком случае переночуем у вас, а завтра в обратный путь, – по-хозяйски распорядился он.

Я ткнула локтем в бок Адлара, дескать, начинай говорить, а дальше я подхвачу.

– Господин Ланзо, я хочу обсудить с вами условия и возможность нашего возвращения в столицу, – начал Адлар, закончив давать распоряжения прислуге накрывать на стол.

– Что, по прежней жизни соскучились? – под дружный хохот трех своих товарищей прокомментировал старший дознаватель.

Он держался уверенно, настолько, что бароны в его присутствии тушевались. Интересно, почему так происходит? Жаль, я не догадалась заранее расспросить о функциях этой службы. Но если бароны и дальше так будут мямлить, то не видать нам столицы, поэтому…

– Приветствую вас, господин Ланзо. – Сделав книксен, я улыбнулась и продолжила: – Я чужестранка здесь, многое не знаю и прошу заранее меня простить. Мы совместно с баронами и святым отцом изобрели вещь, которая пригодится людям в жизни, а также украсит любой наряд истинных господ. Можем ли мы лично презентовать образцы Его Величеству?

А чего ходить вокруг да около? Сказала главное, если потребуется, объясню детали, покажу сами рюкзаки и сумочки. Главное, заинтересовать дознавателей. Насколько я понимаю, сейчас наша судьба в их руках. Сочтут, что рюкзаки никому не нужны, и сидеть нам здесь дальше, придумывая новое изобретение.

– Ты кто? – Ланзо нахмурился. И тут же проступила усталость на его лице. Мелкие, до того, морщинки превратились в заломы. Они наверняка проделали огромный крюк, чтобы проведать нас. Да и до того наверняка не сидели без работы. Может быть, в этом причина их агрессии?

Ах да, я поспешила и не представилась. Пришлось исправляться и рассказывать совместно выдуманную историю моего появления в этом мире.

– Я целиком и полностью подтверждаю слова госпожи Петры, – поднялся со своего места отец Бенедикт. Плечи расправлены, спина прямая, голова горделиво поднята, ни у кого не возникло ни капли сомнений в его словах.

– Передайте эти ваши… что вы там надумали, через нас. Мы отправим на рассмотрение Его Величества, – ответил Ланзо, но здесь уже подключился Волдо.

– И когда вы предадите? После нашей смерти? Кроме того, мы намерены получить патент на свое изобретение, а это можно сделать только лично и только в столице.

– Несите сюда это свое, посмотрим, – Ланзо с досадой сплюнул на пол.

Видимо, мы сломали ему все планы. А может, у него имелся особый приказ в отношении баронов. В любом случае он, скорее, искал отговорки, чтобы оставить нас здесь. А значит, следует устроить настоящую презентацию, показать товар во всей красе. Хорошо, что я заранее начала продумывать, как провести показ новинок у Его Величества. Сейчас мне очень пригодятся заготовки, да и потренируюсь на дознавателях, как и что следует говорить.

Адлар послал слуг за мешками, в которых хранились наши изделия. А я тем временем начала свой рассказ издалека.

– В путешествиях требуется, чтобы нужные вещи хранились в надежном месте, – я покосилась на пояс главного дознавателя, к которому были привязаны штук пять мешочков разных размеров. – При этом хорошо бы освободить руки. А что делать, если все не помещается на поясе? В этом случае незаменимой вещью в дороге окажется рюкзак!

Слуги как раз вносили мешки со всем требуемым. Я достала несколько рюкзаков и передала их в руки Ланзо. Пусть пока рассматривает. При этом один рюкзак оставила себе, положила в него подсвечник, что стоял на столе. Затем стянула лямки и надела его себе на спину.

– Рюкзак! Выручит в любом путешествии. А также при походе на рынок или по лавкам. – Специально размахивая свободными руками, я прошлась вокруг стола и опустилась на свободный стул. – Но и это не все. Внутри рюкзака имеются потайные кармашки, куда можно складывать особо ценные вещи. Также кармашки находятся и снаружи. Для предметов, которые часто требуются в пути.

Я бы продолжала и дальше, но хмурый Ланзо отодвинул от себя рюкзаки и коротко бросил:

– Еще что-то есть?

Причем по выражению его лица я не могла разобрать, понравились ему рюкзаки или нет? Оно по-прежнему оставалось неприветливым. Вот незадача!

– Следующие предметы являются украшением как для богатых мужчин, так и для их прекрасных дам.

Помня, что Его Величество тот еще модник, со слов баронов, мне в голову пришла мысль обыграть сумочки вне, так сказать, гендерных признаков.

Я попросила Волдо подняться, перекинула ему через шею и плечо песочного цвета сумочку, затем синюю, зеленую, показывая богатство красок и форм. Сама же рассказывала, что украсить такие сумочки можно и золотым шитьем и драгоценными камнями. Таким образом наряду с ожерельями, серьгами и браслетами они будут рассказывать о богатстве и положении своих владельцев.

– Там, откуда я прибыла, эта крохотная вещичка только набирает свою популярность, но уже пришлась всем по душе. Уверена, что Его Величество по достоинству оценит такую новинку.

Да, я специально сделала упор на подарок для короля. Дознаватели должны быть наслышаны о его пристрастиях. Посмеют ли они лишить монарха новой радости?

– Хватит! – Ланзо неожиданно ударил кулаком по столу. Был он чернее тучи, и, кажется, его раздражение перешло в гнев. – Я разрешаю истинным господам поехать в столицу.

Затем он поднял глаза, обвел всех взглядом, и на его лице проскользнула улыбка, напоминающая, скорее, оскал хищника.

– Я даю вам пять дней в столице на решение всех вопросов. Передвигаться вам разрешено только в нашем сопровождении и только в те места, которые мы сочтем необходимыми. Вам следует рассказать о своих планах, чтобы получить от меня лично на это разрешение. Все остальное время вы обязаны находиться дома под гарантией отцов. И не дайте мне повод сослать все ваши семьи сюда.

Я стояла оглушенная и не понимала, стоит радоваться услышанному или нет? Условия-то совершенно кабальные. А зная нрав баронов… ох, не сделали бы они хуже себе, да и всей семье.

Глава 19

– Нам все подходит, – чересчур быстро, на мой взгляд, ответил Адлар.

– Еще бы, – устало усмехнулся дознаватель. – К вам, госпожа… как вас там… все это не относится. Но вы обязаны ответить на несколько вопросов, чтобы иметь возможность находиться у нас.

– Баронесса Петра Томская, двадцати двух лет. Скрываюсь здесь от навязанного семьей брака. А так как моя семья очень могущественная, – я опустила глаза, выдерживая многозначительную паузу, – я не хочу называть королевство, откуда прибыла к вам. При этом смею заметить, что законы Маналии мне известны и я обязуюсь их соблюдать, – я горделиво вздернула подбородок. Все, справилась. Эту часть мы тоже репетировали с баронами.

– Род ваших занятий? – презрительно оглядев мой наряд, хмыкнул Ланзо. Уж не думает ли он…

– Госпожа Петра подверглась нападению, мы едва успели ее спасти от насилия. К сожалению, багаж, деньги, карета, кони – все досталось грабителям, – открыто глядя в лицо дознавателю, вступился за меня храмовник.

И так убедительно врал, что я невольно промокнула рукавом совершенно сухие глаза.

– В таком случае, как госпожа думает устраиваться в столице? – Ланзо перешел все границы, в моем понимании. Так откровенно оскорблять себя грязными намеками я не позволю.

– Господа бароны оказались людьми чести, – я сделала паузу и повыше вздернула подбородок. – На первое время они одолжили мне денег. Но чтобы у вас не возникло никаких домыслов, я пообещала им все вернуть, как только получу первые выплаты за патент.

На это дознаватель ничего не ответил, только кивнул, а вскоре слуги начали накрывать на стол и острота момента сгладилась. Правда, и настроение, приподнятое после мессы, у меня испортилось.

А еще жутко хотелось расспросить баронов про нападки Ланзо. И почему они их терпеливо сносят. Но не при дознавателях же об этом говорить.

– На сборы вам хватит один день? – в середине трапезы, выпив два бокала вина, поинтересовался Ланзо.

Исходя из того, что говорил он один, я укрепилась в мысли, что он главный.

– Да, – ответил за всех Адлар.

И больше за обедом мы не разговаривали. А после него Адлар велел приготовить для всех дознавателей покои и принести туда по графину вина с закусками.

Дознаватели поднялись, потянулись, сопровождая свои движения громкой отрыжкой, совершенно не стесняясь остальных. А главный, уходя, кинул через плечо:

– Истинные господа, прикажите почистить нашу одежду.

И под громкий хохот товарищей скрылся в холле.

Я сидела оглушенная. Щеки горели, как будто меня по ним отхлестали. Такого отношения к себе я вообще не припомню. Как будто вляпалась во что-то противное и липкое. Надо будет обязательно помыться перед сном.

Девушка-служанка как раз вносила очередной кувшин с вином. Я дернула ее за рукав.

– Эти, – я показала глазами на двери, – ушли?

– Да, госпожа, – слегка присела она.

– Постой у лестницы и понаблюдай. Если кто-то из них появится, громко кричи – куры опять вырвались. Поняла?

Девушка кивнула и спешно удалилась выполнять поручение. Я же попросила баронов и храмовника сесть кучнее и приступила к расспросам.

То, что они рассказали, порядком меня расстроило. По закону бароны признаны преступниками, просто в силу своего положения отбывают наказание не в тюрьме или на рудниках, а в ссылке. Дознаватели же – представители закона. И отношение их к преступникам вполне закономерное.

А хамили и самоутверждались они потому, что сами безродные. Им никогда не получить столько денег, которыми располагают Адлар и Волдо. Никогда они не смогут прикоснуться к роскоши и положению, которым обладали бароны. Оттого и унижают тех при любом посещении. А пресечь насмешки невозможно, потому как одно слово дознавателей – и бароны отправятся в тюрьму. Вот и приходится им терпеть. А еще они постоянно в разъездах, в отрыве от семей, поэтому вечно уставшие и злые. Поганая ситуация. Но, надеюсь, вскоре все это останется в прошлом.

После того как с этими вопросами разобрались, мы приступили к обсуждению поездки.

– Я верхом не поеду, – дабы пресечь возможные разговоры на этот счет, объявила я.

– Да мы же обсуждали, как будем добираться до столицы: на двух каретах, в первой мы, во второй багаж, – успокоил меня Адлар. – Сегодня же начнут все готовить. В первой карете поедем все мы, во второй вещи. Хотя мода в столице за время нашего отсутствия уже наверняка сменилась. Стоит ли тащить за собой это тряпье? Но хоть на сумки отдадим.

Затем мы поздравили друг друга с первым успешно пройденным этапом нашего пути и разошлись по своим делам. Вернее, я ушла, чтобы немного отдохнуть, помыться и полежать с книгой в руках. Но не тут то было. Едва я перешагнула порог своей комнаты, как под ногами что-то захрустело. Света от оконца было недостаточно, и я вернулась за свечей.

На недоуменные взгляды ответила, что у меня в покоях что-то не так. Тут же все подхватились и, опередив меня, кинулись наверх. Но открыв дверь, разразились громким смехом, показывая на пол, на мою кровать, стол и стулья.

И только тогда я заметила, что буквально все покрыто слоем чего-то белого.

– Ой, не могу. Это Бирк от тебя так избавляется. – Адлар прислонился спиной к стене и утирал слезы, что катились от хохота.

– А что это? – На всякий случай я не стала прикасаться руками к этому непонятно чему, но наверняка опасному.

– Куриная скорлупа, – сквозь смех ответил отец Бенедикт. – Верное средство от ведьм. Церковь этому учит.

– Ай да Бирк, сколько добра перевел. И ведь не показывается на глаза, пес. Точно прикажу выпороть его на прощание, – продолжая смеяться, беззлобно пообещал Адлар.

Но, судя по тону, скорее, это так, мысли вслух. И исполнять задуманное он не собирается.

Глава 20

Вволю отсмеявшись, Адлар выделил мне соседние покои – через дверь от своих. По внутреннему убранству они были схожи с предыдущими. Камин, стол, два стула и добротная кровать.

Пока служанка растапливала камин, пока носили воду для мытья, я забралась с ногами на кровать и начала обдумывать предстоящее путешествие. Как себя в дороге поведут дознаватели? Что еще придется от них претерпеть? Да, устроили они нам проблем. Кто будет меня размещать в столице? Как бароны найдут мне компаньонку, если сами будут находиться под домашним арестом? Впрочем, после получения прощения от монарха все изменится. Ну, только если нам удастся заполучить это самое прощение. А храмовник? Он наверняка поедет сразу в дом к Адлару или Волдо. Перезнакомится там с хозяевами и уведомит своих.

Тем временем вода для мытья была готова. Я попросила принести чистую одежду, полотенца и отвар дурного корня. Взяв за правило ополаскивать им волосы каждый день, я очень быстро добилась темно-русого цвета с едва заметным рыжим отливом. Но если не знать, какими были волосы раньше, то и этого оттенка не разглядеть.

Получив все необходимое, я попросила меня долго не беспокоить и залезла в бочку с водой. Хорошо-то как! Не сильно горячая вода расслабила и смыла тревоги. Я полусидела, уперевшись спиной, с закрытыми глазами и настраивалась на дорогу, а вместе с ней и на перемены в своей жизни.

После мытья я завернула волосы в полотенце и, переодевшись в чистое, устроилась на кровати. Немного почитала, но в основном рассматривала красочные картинки и с замиранием сердца думала о предстоящем путешествии.

Перед сном спустилась в зал, чтобы выпить взвар и обсудить предстоящие приготовления. Я все необходимое сложу в рюкзак и отправлю в багаж. Поеду в местной одежде, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания.

– Волдо отправил слуг, чтобы привезли его вещи и карету. Мою посмотрели, подтянули ремни – можно хоть сейчас ехать. Завтра святой отец раздаст последние указания, соберет свои вещи, и рано утром послезавтра выезжаем, – буднично сообщил Адлар.

Как будто это не самое желанное событие в его и Волдо жизни. Или я чего-то не знаю? Тревожная мысли шевельнулась внутри, и я поспешила ее озвучить.

– Что ты! Я безусловно рад. Мы так долго мечтали об этом, и вот все случилось. Но как-то не празднично, что ли, – искренне ответил Адлар.

Наверное, просто до него еще не дошел смысл этого дня. Событие случилось, а эмоции немного запаздывают. Так бывает, по себе знаю.

Удостоверившись, что все идет по плану, я ушла к себе.

Утром, на завтрак шла с чувством, словно всхожу на эшафот. Была бы моя воля – осталась бы в покоях. Но так уж здесь заведено – нужно принимать трапезу всем вместе.

Кусок в горло не лез по причине присутствия за столом надменных дознавателей. Их поведение ничуть не изменилось. Хамоватые, презрительные, позволяющие себе громкие разговоры и обсуждения своих приключений. Причем ладно бароны, они вроде как каторжане здесь, но и наличие меня со святым отцом их ничуть не волновало.

– Если у нас нет планов на сегодняшний день, пойдемте с отцом Бенедиктом в храм. Помолимся на дорогу, попросим помощи Всевышнего во всех наших начинаниях, – предложила я.

И сделала это нарочно в тот момент, когда дознаватели рассказывали, как весело они обошлись с одним из подопечных – избили и бросили в тюрьму. И неожиданно их разговоры смолкли. Они тут же начали внимательно за нами следить и прислушаться ко всему, что я говорю.

– Вместе помолимся. Я прочитаю молитвы в помощь путешествующим. Всевышний не оставит чад своих без помощи, – тут же подхватил храмовник и мечтательно зажмурился.