Непутевая

– Конечно, пойдем. Мы и собирались сегодня, – переглянувшись с Адларом, с жаром откликнулся Волдо.

Ай да молодцы мы! С полуслова стали друг друга понимать. Ну правда, что нам делать в компании этих мужланов? Лучше проведем последний день изгнания в тишине и покое.

И да, наградой нам явились полуоткрытые от удивления рты дознавателей и мигом образовавшаяся тишина за столом.

Вежливо пожелав им спокойного отдыха, мы оделись и в сопровождении охраны пешком направились в деревню. Адлара и Волдо посетило лирическое настроение, и они перебирали в памяти и рассказывали моменты жизни здесь. Как ездили на первую охоту. Как от нечего делать гоняли по лесам разбойников, пока не угодили в плен. Как чудом из плена освободились. Отмечали, что здесь они много гуляли, объехали все окрестности, чего в столице им не доводилось. И, оказывается, в этом что-то есть. И никто не вспомнил про хамство дознавателей. Мы отделили их от себя раз и навсегда.

Храм оказался закрыт, но отец Бенедикт провел нас через коридоры пристройки, и таким образом в совершенно пустом храме мы были одни. Охрана дожидалась нас на улице. Это как будто ты остаешься один на один с господом. Некое таинство единения. Я никогда не испытывала ничего подобного. Никаких лишних звуков, чужого запаха или зловонного дыхания.

На глазах выступили слезы, когда отец Бенедикт появился перед нами в белом облачении. Он как будто прочувствовал этот момент и чуть добавил торжества.

– Помолимся Всевышнему! – поклонился он нам и звучно запел на незнакомом языке.

Голос у него был красивый, временами пронзительный. Я не понимала смысла слов, но все равно меня пробрало до мурашек и на глазах сами собой выступили слезы. Настолько тронул меня этот момент.

А голос храмовника поднимался ввысь, отражался от стен и лишь усиливал торжественность момента. Вскоре я услышала, что и Адлар с Волдо хлюпают носами, а значит, не одной меня коснулось дыхание Всевышнего.

Глава 21

Когда отец Бенедикт закончил короткую мессу, или как это называется, то оставил нас одних в храме, а сам ушел собирать вещи. Мы ожидали его молча. Я просила Всевышнего о помощи в дороге, о заступничестве перед дознавателями и о том, чтобы он вразумил баронов. Хватит им уже глупостями заниматься. Погуляли, а сейчас пришла пора за ум браться. Взрослеть.

Улучив момент, на обратной дороге я спросила у Адлара и Волдо об их планах на жизнь в столице. В ответ они лишь пожали плечами, объяснив, что так далеко не загадывали. Ну да, живя в изгнании полгода, они даже не потрудились узнать обстоятельства, при которых им разрешат вернуться в столицу. Интересно, а если бы я не появилась здесь? Сколько времени им потребовалось бы, чтобы самим начать задумываться об очевидных вещах?

Едва зайдя в ворота, мы, не сговариваясь, поморщились от суеты, царившей во дворе поместья. Недалеко от крыльца стояли две великолепные кареты. Они были оббиты превосходной кожей, на дверцах красовались позолоченные орнаменты. Кареты оказались просторные, спереди имелось место для возницы, а сзади нечто, похожее на полочку. Вокруг карет и под ними сновали люди, одни застегивали и туже затягивали ремни, другие, напротив, ослабляли их и чем-то промазывали.

Сердце кольнула мысль, неужели уже завтра я покину эти места? С одной стороны – страшно. Что ждет меня впереди? С другой – у меня есть богатые друзья, и я надеюсь совсем скоро сама сколотить небольшое состояние. Куплю домик, обзаведусь прислугой. Может, повезет, и найду себе подругу. А дальше постараюсь побольше путешествовать. В общем, время покажет, как оно дальше все будет.

Зайдя в дом, мы было направились в зал, где обычно проводили время, но оттуда доносился пьяный смех и громкие голоса дознавателей. И мы остановились в холле, переглядываясь и решая, идти туда или…

– Мне не хочется к ним. Пойдемте ко мне в покои? – предложила я и сморщилась от очередного приступа громкого хохота.

– Лучше ко мне, – Адлар решительно повернул к лестнице, попутно отдавая указания прислуге, чтобы обед подавали туда.

И мы неразлучной компанией потянулись вслед за ним. Было очень интересно посмотреть, в какой обстановке живут богатые люди, пусть и в изгнании. Поэтому, предвкушая новые эмоции, я проследовала за всеми. Но то, что я увидела, скорее, разочаровало. Из общей комнаты вели две двери. Сама же комната оказалась в размерах больше моей раза в два. И все в ней было такое же значительное. Огромный камин, много шкур на полу, по стенам развешаны головы животных. А где золотые подсвечники и люстры из хрусталя? Шелка и прочие проявления богатства? Ничего этого нет. Я даже почувствовала себя обманутой. Может быть, это связано с тем, что здесь Адлар проживал один? Без семьи и людей, отвечающих за его быт. И жилище свое обустраивал сам.

Мои спутники рассаживались тем временем на стулья, рассеянно оглядываясь по сторонам. До отъезда полдня, и вроде все подготовлено. Как провести оставшееся время? Ох, не начали бы они снова пить да предаваться воспоминаниям или предвкушать новые похождения.

– Предлагаю остаток дня провести в игре.

Почему мне раньше не пришла в голову эта мысль? За развлечениями они отвлекутся, пусть на время, но позабудут про дурные привычки. Впрочем, ранее мы всегда были заняты обучением меня, а сейчас не хотелось к этому возвращаться. Я уже довольно сносно выполняла реверанс, и бароны даже перестали закатывать глаза от этого зрелища. Я выучила две молитвы, изучила правила поведения на улице и в обществе. Еще б переодеться – и вполне сойду за госпожу.

– Попросите принести длинную веревку. Мы ее привяжем между двумя стульями и будем под ней проходить, не касаясь руками пола. Постепенно станем опускать ее ниже и ниже. Кто не сможет пролезть – тот выбывает из игры.

Название этого развлечения я забыла, а вспомнила именно о нем потому, что не требуется никакого реквизита. Только веревка. При этом игра вовлекает всех разом, а не только ведущего, и позволит подвигаться, а не сидеть на одном месте.

Адлар приоткрыл дверь и крикнул слугу. А к тому времени, как тот вернулся с веревкой, мы уже поставили два стула спинками друг к другу, чтобы было удобно завязать веревку. И я показала технику – продвигаться животом вперед, откидывая тело назад, чтобы регулировать угол наклона и следить за расстоянием между телом и веревкой.

Спинки стульев доходили мне до груди, поэтому вначале завязали веревку на самой высокой точке. С этим заданием с легкостью справились все.

Затем преграду опустили сантиметров на десять, и это сразу стало заметно при прохождении. Потом еще и еще.

Мы подбадривали друг друга улюлюканьем и возгласами “Отступись, эта цель не для тебя!”, чем вызывали больший азарт у игравшего в данный момент. А еще активно комментировали его действия: ноги шире, спину ниже, ниже, колени согни…

Первым из игры выбыл Адлар. Он все же не удержался при очередном испытании и завалился назад. А вот самым гибким оказался отец Бенедикт. И даже после того, как все вышли из состязания, он попросил еще немного опустить веревку и победоносно под ней прошел. При этом делал круговые движения кистями рук и подергивал плечами, чем сильно нас позабавил.

Мы не остановились даже, когда слуги накрывали на стол. Остывшее мясо и овощи ничуть не хуже горячих. И обсуждения продолжились за столом, с шутками и взаимными дружескими уколами.

А затем я откланялась и пошла принимать бочку, красить волосы отваром дурного корня и отдыхать. Радовало, что омерзительные дознаватели своим хамским настроением не смогли испортить нам последний день пребывания здесь. А уже рано утром нам предстояло отправиться в путь.

Глава 22

– Петра, просыпайся! Скоро выезжаем!

Я вздрогнула всем телом, просыпаясь от ударов в дверь и криков Адлара.

– Проснулась! Одеваюсь! – отозвалась я хриплым со сна голосом, и только после этого удары прекратились.

Я сладко потянулась в кровати, улыбнулась, предвкушая путешествие. Как же я их люблю! После чего торопливо оделась, заплела волосы и натянула сверху чепец – так требовали местные обычаи. После чегосложила свои вещи в рюкзак и, окинув взглядом свое временное жилье, как бы прощаясь, спустилась вниз.

В зале за столом уже ожидали причесанные, аккуратно одетые, с прямыми спинами и легкими полуулыбками Волдо и отец Бенедикт. Приятно посмотреть!

Совершенно другими явились к завтраку дознаватели. Круги под глазами под цвет одежды, морды опухшие, тела вонючие – явно не мытые несколько лет. Удручающее зрелище!

Последним присоединился к нам Адлар, присел рядом со мной и неожиданно для всех предложил:

– Святой отец! Помолимся перед едой.

Дзынь! Это стукнулись о стол челюсти дознавателей. Адлар же сцепил руки в замок, положил их на стол перед собой и опустил голову. Все мы последовали его примеру, за исключением храмовника. Тот поднялся, прочистил горло и запел на незнакомом языке. Совсем недолго, может, минуту или две, но помещение наполнилось его божественным голосом, все более обретающим силу и мощь. И вот когда звуки захлестнули все вокруг и я перестала слышать даже собственное дыхание, голос оборвался на самой высокой ноте, но продолжал еще некоторое время звенеть под потолком. Очень сильный эффект! Завороженные дознаватели до конца трапезы не произнесли ни слова, к моей огромной радости.

А после завтрака мы не стали задерживаться, завернулись в теплые плащи, подбитые мехом, и вышли на улицу. Первые лучи света едва раскрасили небо, но уже можно было различить четверку лошадей, запряженных в нашу карету, и четверку во второй. Ух ты! Прямо по-богатому поедем, да еще в сопровождении дознавателей. Мы сели в карету. Внутри она была отделана темно-синим бархатом с золотым шитьем. Вот нечто подобное я и ожидала увидеть вчера в покоях Адлара. Именно так, по моему мнению, должны выглядеть предметы роскоши.

Места в карете было достаточно. Когда мы устроились на сиденьях друг напротив друга, то, при желании, между нашими коленями поместился бы небольшой столик. Только вот сидения и спинки оказались очень жесткие. Нет, их слегка уплотнили конским волосом, но, на мой взгляд, этого было недостаточно.

Адлар приоткрыл дверцу и крикнул, чтобы возница начинал движение. Все! Путешествие началось!

Но уже с первых метров я стала подпрыгивать на сидении, когда обод колеса попадал на кочки и выбоины. А на поворотах было и того хуже – я заваливалась то налево, то направо. Окна в карете отсутствовали. То есть прорези в дверцах имелись, но из-за холода их закрыли досками, лишая нас единственного развлечения – смотреть в окно.

Спина затекла примерно через час, а вместе с ней навалилась общая усталость. Ни книгу полистать, ни подремать в дороге не представлялось возможным. Зубы стучали на каждой кочке, а голова моталась из стороны в сторону. А еще появился легкий холод и сквозняк, от которых не спасал теплый плащ. И так нам предстояло ехать два дня? Я мысленно хваталась за голову, и радость от поездки меркла с каждой новой кочкой.

А вот бароны и храмовник как будто не замечали неудобств. Какое-то время они болтали, обсуждая хорошую погоду, то есть отсутствие дождя. По их мнению, это позволит двигаться быстрее. А затем и вовсе задремали, откинув головы на спинку и вытянув ноги во всю длину.

Первая стоянка случилась днем, когда мы остановились перекусить. Я с трудом, придерживаемая Адларом, вышла или, скорее, вывалилась из кареты. Чтобы прийти в себя, сделала несколько шагов возле кареты. Оказывается, помимо дознавателей, нас сопровождала еще и охрана баронов. Аж восемь человек. Вот это кортеж! Сейчас все они спешивались и привязывали коней к коновязи, что располагалась возле серого каменного здания в два этажа. За ним находились навесы с сеном, бочками и еще чем-то хозяйственным.

Один из слуг первым вошел внутрь, а мы немного прошлись. Буквально десять шагов вперед и обратно.

– Хорошо доехали! – расправив плечи, с мечтательной улыбкой отозвался Волдо. Остальные согласно покачали головами.

Ну, если сравнивать с верховой ездой, то, наверное, он прав. А вот в мире, откуда я прибыла, даже рейсовые автобусы двигались плавнее и мягче. Мягче! Я остановилась как вкопанная. Вот же оно – мое второе изобретение, которое я предложу этому миру.

– Ты чего? – нахмурился Адлар.

– Я вспомнила кое-что из своего мира. И это будет наше новое изобретение, которое точно придется всем по вкусу и позволит нам заработать еще больше монет, – подмигнула я спутникам и, не дав им открыть рта, добавила, что расскажу обо всем, как только мы окажемся наедине, то есть в карете.

Отец Бенедикт аж зажмурился от услышанного и произнес короткую молитву, приложив руки к груди и подняв глаза в небо. Бароны лишь пожали плечами. Деньги, в отличие от нас с храмовником, их совершенно не интересовали, но мои рассказы о предметах из того мира, откуда я прибыла, их неизменно радовали. Поэтому все торопливо направились в харчевню.

А там… липкий пол, запах горелой каши и прогорклого жира, въевшийся винный дух. Фу! Как здесь можно есть? Огромное, навскидку метров сто, помещение было заставлено столами и лавками. При виде нас из-за перегородки слева из-за выбежал невысокий круглый мужчина в грязном фартуке и начал бормотать, как он счастлив принимать у себя истинных господ и что у него самая вкусная еда в округе. При этом он кланялся и заискивающе заглядывал в глаза баронам. На нас с храмовником даже не взглянул.

– Всех, кто прибыл с нами, покорми. – Адлар достал из мешочка, висящего на поясе, несколько монет и кинул хозяину. Тот ловко поймал их на лету и стал восхвалять щедрость истинного господина.

Нас усадили за стол. В этот раз дознаватели сели отдельно, но я все равно попросила отца Бенедикта прочитать молитву перед едой. Что-то в его пении было такое возвышенное, жизнеутверждающее, что хотелось вновь и вновь наслаждаться его голосом. А после молитвы вроде и вонь притупилась, и столы показались почище.

На обед подали тушеные овощи с мясом, горячие лепешки, сыр, отварные яйца, лук и жирный окорок. Господам вынесли кувшины с вином, а я попросила для себя взвар.

Еда мне не понравилась, потому что она была приготовлена на вонючем жире. Я ограничилась бутербродами с сыром и окороком.

После обеда мы сходили по нужде и еще немного размялись, прогуливаясь рядом с каретами, после чего продолжили путь.

Глава 23

В карете я заговорчески обвела взглядом спутников. Адлар, сидящий рядом, не сводил с меня любопытного взгляда. Волдо слегка покусывал губы в нетерпении. Один храмовник как будто оставался спокойным.

– Не стыдно тебе испытывать наше терпение?

Одновременно с вопросом отца Бенедикта я получила болезненный удар локтем в бок.

– Тише-тише, все по порядку. В моем мире, вернее, там, откуда меня перенесли к вам, транспорт, ну, телеги по-вашему, устроены иначе. Но главное, их не трясет нещадно на кочках. Езда осуществляется плавно и комфортно, как будто на волнах покачиваешься. А у вас есть море? Оно соленое и зелено-синее? – я сбилась с основной мысли, вспомнив, как бабушка меня вывозила в Анапу.

– В Маналии нет моря, но если миновать два королевства, то окажешься прямо на берегу. Хорошо там, – Адлар зажмурился от удовольствия и облизал губы. – Кожа женщин другого оттенка и приятная на ощупь. Потому ту самую фаворитку король и приблизил к себе.

– Вот не мог ты мимо пройти? Не удержался? – раздраженно подал голос Волдо.

– Ну кто же знал, что оно так окажется? – тяжело вздохнул Адлар. – Впрочем, я ни о чем не жалею, – и снова провел языком по краю губ.

– Ну ты-то получил свое, а я? Едва…

– Хватит! – перебила я его на полуслове. – Забыли, что здесь присутствую я и святой отец? Вам не надоели эти пошлости? Поймите, что если вы не измените свое поведение – ничем хорошим это не закончится. Так ведь, отец Бенедикт? – Меня они принимают за своего парня, возможно, храмовника послушают.

– Истинно, дочь моя! – многозначительно кивнул он, но вместе с тем проскользнула в его ответе доля иронии. Ну и на том спасибо.

– Так вот, про плавность в движении. Как это устроено в подробностях, я не скажу. Но знаю, что между колесами и собственно телегой устанавливают мощные пружины и они гасят удары о землю. Поездка становится очень приятной, и можно получать удовольствие от самого процесса.

– Да за такими каретами очередь из королей выстроится, – сощурившись, отозвался отец Бенедикт.

– Только давайте сразу договоримся: патентуем наше изобретение, а доход делим, как и прежде. Адлару, Волдо и мне по трети, остальное – уважаемому всеми святому отцу. Согласны?

Утвердительные кивки были мне ответом. И вновь на глазах храмовника выступили слезы.

– Как все задуманное осуществить? – обратилась я к баронам.

Те переглянулись и предложили отложить вопрос до прибытия в столицу. А там они с отцами переговорят, и родители за них все организуют.

– Э нет, так не пойдет. Нужно думать самим. И даже не упоминайте вслух про обращение к родителям!

Уже порядком приелась их детскость и неприспособленность. Хотелось заставить размышлять, а не надеяться на родителей.

– Нужно найти рукастого кузнеца, объяснить, что от него требуется, и отдать карету. Пусть сам разбирается.

Ай да отец Бенедикт, вот кто у нас смышленый. Повезло баронам, что он оказался в их компании. Так понемногу, совместными усилиями, глядишь – и добьемся взросления господ.

– У моего… – начал было Волдо, но тут же сжал губы, едва мы с храмовником на него зыркнули. Опять про батюшку, да?

– Думайте! Где найти кузнеца и карету.

– Эту отдадим, – хлопнул ладонью по сиденью Адлар.

– Договорились, остается кузнец. Вот как бы вы действовали, если бы уехали в другое королевство и у вас по дороге сломалось что-нибудь в карете? – задала я наводящий вопрос, вспоминая, как меня бабушка учила. При этом показала открывшему было рот храмовнику – молчи. Пусть сами думают.

– Ну… я бы отправил возницу и слугу на поиски кузнеца. Они сами и выберут, кто им лучше сгодится, – почесав затылок, ответил Волдо и, когда до него дошел смысл сказанного, улыбнулся по-детски широко.

– Правильно! В столице будет и того проще. А можно и у дознавателей спросить. Они уж точно знают, кто честно работает, а по кому тюрьма плачет.

Довольная собой и своей компанией, я откинулась на спинку сиденья. Первый шаг сделан. Дальше остается продолжать в том же направлении. И глядишь, скоро бароны повзрослеют, затем женятся, а там и дети пойдут. Хорошо, если к этому моменту они перестанут, я надеюсь, заниматься глупостями.

А я? Одной жить не хочу, мне нужна опора, свое уютное гнездышко, где я буду скрываться от всех невзгод мира. Муж. Каким он должен быть? Заботливым, понимающим, надежным. Вот как крепость. А где такого найти? И вообще, как тут принято знакомиться, искать жениха или невесту? Я сочла момент удобным, чтобы задать этот вопрос.

И неожиданно увидела неудовольствие на лицах баронов. Волдо презрительно фыркнул и отвернулся к дверце, пальцами теребя край плаща. Адлар же, покосившись на меня, потом на храмовника, просто молчал. Это еще что такое? Я вообще не припомню, чтобы они уклонялись от ответа. Наоборот, с горячностью, перебивая друг друга, в голос старались научить меня всему, что принято в их мире. И мне не казалось, что это обучение доставляло им удовольствие.

– Рано тебе замуж.

У меня непроизвольно открылся рот от такого заявления Адлара. И конечно, захотелось его подразнить. Да, детство, но он так не наиграно фыркнул, что я не удержалась.

– По годам вовсе не рано. К тому же вдруг мне встретится такой… такой… подходящий мужчина, и мы приглянемся друг другу… – Я закатила глаза и услышала легкий смешок храмовника.

– Вот когда встретится, мы с Волдо с ним и поговорим. А тебе не об этом думать надо. Ну-ка, прочитай нам молитвы, которые ты так старательно учила?

Что это было? Я поймала взгляд Волдо, который, не переставая хмуриться, как болванчик, кивал на каждое слово Адлара.

– Святой отец, а вы построже с Петрой, она же по-прежнему представляет опасность для церкви, да?

Вот так они со мной? После всего, что я для них сделала. Да я к ним со всей душой, а они меня сжечь? Щеки вспыхнули, ладони сжались в кулаки, а на глазах выступили слезы обиды.

Глава 24

– Дочь моя! Тебе следует прислушаться к словам истинных господ. Ты совершенно не готова к самостоятельной жизни. Ты говоришь как чужеземка, ведешь себя иначе, опять же молитвы… Сейчас ты находишься под покровительством всех нас, но наша сила распространяется только на земли, в которые мы были сосланы. В столице я превращусь в храмовника, коих множество, и к моим словам никто не станет прислушиваться. А истинные господа… они по-прежнему являются преступниками. Не торопись отделяться от нас и находить общения с незнакомцами. Ради сохранения жизни.

Отец Бенедикт говорил мягко и несколько просяще, как будто уговаривал меня. И сразу высохли слезы, и пропала обида. Действительно, он прав. Мне рано удаляться от Волдо и Адлара, но я же и не хотела этого. Спросила, а они разом меня одернули – и достаточно резко. Конечно, я не сдержалась. А вот храмовник напомнил мне о положении дел, и тотчас расхотелось храбриться.

Первая ссора. Надо бы ее загладить. Бароны по-прежнему молчали и дулись, только шумно выдыхали ноздрями воздух. Эти первые на перемирие не пойдут. Не тот характер, воспитание, положение. Придется самой. Но если относиться к этому как к очередному примеру того, как решают конфликты взрослые люди, то вроде и не обидно совсем.

– Адлар, Волдо! Мы не поняли друг друга. Или я не так выразилась. А вы вспыхнули, я и заигралась… Давайте дружить обратно.

Я протянула каждому руку для примиряющего рукопожатия. Они еще по разу фыркнули, но смягчились. Подхватили мои руки и… одновременно поднесли к губам, и поцеловали кончики пальцев.

Кровь ударила в лицо, дыхание перехватило. Раньше они так никогда не делали, чего это с ними? Нормально же дружили? Зачем так-то?

Пока я краснела и смущалась, они разразились дружным смехом.

– Не потеряли силу!

– Все так же вгоняем в краску молоденьких барышень!

Ну что ты будешь с ними делать? Отомстили мне как умели, ну, пусть, сама виновата.

Затем остаток пути до ночлега они продолжали меня учить, как вести себя в обществе. Наиболее меня впечатлила информация, что руку для приветствия девушка может подать разным способом, и способов этих больше десятка. Ох, я никогда все не запомню. Прав отец Бенедикт, рано мне нос высовывать из своей скорлупы.

И вот наконец карета притормозила, и мы вышли. Первыми достаточно бойко спрыгнули бароны, затем, размеренно и неторопливо покинул карету храмовник, а я выходила скрюченная, словно старуха, и кряхтела при каждом шаге. Ужас! А завтра предстоит еще один день этой сумасшедшей езды. Да я после нее неделю отлеживаться буду. А у нас всего пять дней, чтобы вернуть Волдо и Адлару вожделенную свободу.

Пока я разгибала спину и колени, к нам уже спешили люди, державшие в руках факелы. Да, на улице стремительно сгущались сумерки.

– Гулять будешь или пойдем?

– Сил нет, мне бы до кровати добраться, – растирая поясницу, я отказалась от предложения Адлара.

Он вдруг подхватил меня на руки. От неожиданности я охнула и вцепилась в него руками. Волдо открыл двери, а Адлар поднял меня по ступеням на второй… нет, понес выше, на третий этаж.

Здесь он поставил меня на ноги и показал на длинный коридор с дверями направо и налево.

– Это все наше до утра. Ты пойдешь спать в самые дальние покои, напротив – я, рядом Волдо и святой отец. Ужин подадут в покои. Еще что-то нужно?

– Помыться. Я вся грязная с дороги.

– Принесут в покои. Сиди и жди.

Пока говорили, дошли до последних дверей, а за спиной уже возились слуги и наши сопровождающие, неся сундуки. Адлар толкнул дверь и первый зашел внутрь. Окинул взглядом обстановку и недовольно нахмурился.

– Лучшего все равно не найти, поэтому располагайся.

Комната оказалась достаточно большой. Два окна были, как всегда, напротив двери, слева жарко полыхали поленья в камине, на полу лежали зашарканные домотканые коврики. В центре размещалась большая кровать с балдахином, у стены стоял стол и два стула. Все. Ах, нет. Возле двери ночной горшок с крышкой.