Непутевая

Адлар вышел, плотно закрыв за собой дверь, а я, скинув плащ, завалилась на кровать. Устала. Почему со мной так? Ничего же за день не делала, сидела только да разговоры вела, а сил совершенно нет. А бывает, что кручусь весь день как белка в колесе, и, только ложась в постель, ощущаю усталость.

Немного погодя принесли ведра с водой и нечто, напоминавшее кадку. Мне было не до привычной бочки для мытья. Скорей бы стащить с себя одежду и смыть дорожную грязь.

Я смешивала в кувшине горячую и холодную воду и, похрюкивая от удовольствия, лила ее на себя. Все же правду люди говорят – вода смывает все. Не то чтобы я готова была сейчас вновь проделать тот же путь, но в голове как будто прояснилось, усталость нехотя отступила. И когда я обтиралась серой тряпкой, что дали под видом полотенца, то чувствовала себя весьма сносно.

Одевшись, вновь развалилась на кровати в ожидании, когда принесут уже еду и можно будет спать.

Стук в дверь разбудил меня. Я что, успела задремать? Стук повторился.

– Ты там? – спросил Адлар.

– Да, заходи. – Спросонья мой голос дал петуха.

Адлар прошел внутрь, остановился около кадки, ее не успели унести после мытья. Внимательно посмотрел на воду, ведра и произнес:

– Церковь учит нас, что от воды бывают разные болезни. Мы-то знаем про тебя все, но твое ежедневное мытье может вызвать подозрение у других.

Он слегка пнул кадку, и вода в ней пошла волнами, но не расплескалась.

Ничего себе! А ведь и у нас в Средние века нечто подобное случалось. Уж не повторяет ли этот мир историю моего?

– Спасибо тебе, Адлар, за науку. А как часто можно мыться, не привлекая к себе внимания?

– Пару раз за жизнь.

У меня открылся рот от такого откровения, Адлар же весело рассмеялся.

– Не переживай, я что-нибудь придумаю. А сейчас пошли ко мне, там все собрались на ужин.

И я заторопилась следом, обдумывая его слова. Не моются вообще? Фу. А еще мне понравилось обещание, данное именно им – я что-нибудь придумаю. Это прозвучало так по-мужски. Надежно и многообещающе… Или я опять себе что-то вообразила?

Глава 25

За ужином, вяло жуя сыр, я поймала себя на ощущении тревожного зуда. С момента, как дознаватели дали добро на наш выезд в столицу, какая-то мысль постоянно ускользала от меня, не встраивалась в четкий план действий. Это нервировало, отчего я стала рассеянной и позволяла себе огрызаться на спутников. Но уловить эту мысль не могла. Когда пыталась – она замирала и растворялась в потоке остальных. А стоило о ней забыть – возвращалась, напоминая о себе смутным беспокойством.

Надо вернуться к началу. Дознаватели приехали проверить ссыльных баронов. Мы провели показ рюкзаков и клатчей. Они дали разрешение вернуться. Вот! На этом моменте начало жужжать. Я сфокусировалась на деталях этого разрешения. Пять дней в столице. Под домашним арестом. Передвижения только с личного дозволения главного дознавателя. И именно на этом месте вспыхнула тревожная лампочка – рассказ дознавателей, как они избили и кинули кого-то в застенки. Им это доставило явное удовольствие. Так поступить с баронами они не могут, но могут… Да, они запросто могут изощренно издеваться. Им это нравится.

– Нужно срочно изменить наши планы. Первое, что мы должны сделать, – это добиться аудиенции Его Величества и презентовать ему новинки. Только так, – схватила я Адлара за руку.

Разговоры смолкли, и все взгляды устремились на меня. А может, я ошиблась? Но на кон поставлено слишком многое. И единственное, что остановит дознавателей, это наше приглашение во дворец.

Я озвучила свои соображения, пытаясь подвести рациональное объяснение волнениям. Дознаватели ненавидят баронов за их положение и способны здорово потешить свое самолюбие. Попросту подставить.

Мои спутники переглянулись и нахмурились. Но не высмеяли мои предположения. Согласились? Они тоже это заметили?

– Но зачем тогда вообще они дали согласие? – поинтересовался Волдо.

– Потому что испугались, услышав о короле. Этого им никто не спустит с рук. А если получится, что они дали разрешение, привезли вас в столицу, а здесь вы оплошали – тогда вина полностью на вас, – отец Бенедикт спокойным голосом выдал то, что мучило меня всю дорогу.

– А если встреча у Его Величества уже будет назначена – они не посмеют вмешиваться! – я с торжествующей улыбкой обвела всех взглядом.

– Петра права, – кивнул храмовник.

– Пишите письма отцам и посылайте доверенных лиц вперед. Пусть несколько часов, но у нас будет фора. А в столице не расстаемся. По одному мы уязвимы. Селимся все вместе дома у одного из вас. У кого – решайте сейчас. И это тоже нужно указать в письме к вашим отцам.

Я облегченно выдохнула и откинулась на спинку стула. Прикрыла глаза, прислушиваясь к себе: на месте ли еще та тревожная свербящая нотка? Ее не было. Но на смену пришла другая – мы опаздываем. Надо было сразу отправлять людей в столицу. Из ссылки. Сейчас была бы ясность и наверняка назначенная встреча с королем. Неужели опоздали? И что тогда? Самое плохое – баронов отправят обратно.

– Скажите этим… – я кивнула в сторону двери. – Что письма отцам написали и отправили, будучи в поместье. Попросили организовать визит к королю.

Тем временем все вокруг пришло в движение. Откуда-то появилась рыхлая бумага и писчие принадлежности. Адлар сдвинул рукавом тарелки с едой и положил на освободившееся место чистый лист. Волдо пересел ближе к нему.

– Пойдем, дочь моя, провожу тебя, чтобы не мешать высокородным господам, – отец Бенедикт потянул меня на выход.

Он открыл дверь моей комнаты. Зашел первым, мельком оглядев беспорядок. Воду еще не убрали. Подкинул дров в камин. Сделал несколько шагов по комнате, задумчиво сложив руки за спиной.

– Все мы в руках Всевышнего.

Затем остановился, прощупал меня взглядом.

– Закройся на засов. Никому, кроме нас, не открывай. Спи. Завтра будет тяжелый день.

После чего повернулся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

У меня сил хватило только на то, чтобы задвинуть засов, стащить с себя одежду и доползти до кровати.

Сон был тревожный, поверхностный, я проваливалась и выныривала обратно. Ворочалась. Мысли не давали спать. Успели ли мы?

Стук в дверь раздался неожиданно, и сразу послышался голос Адлара:

– Петра! Пора.

– Одеваюсь! – хрипло, со сна, крикнула я в ответ и начала в потемках судорожно искать одежду. Камин почти прогорел, разжигать его вновь – только терять время.

Немного помучавшись с засовом, я открыла дверь и встретилась взглядом с ожидающим меня Адларом. Хмурый, такой же невыспавшийся, как и я.

– Пойдем завтракать – и в дорогу, – он кивком указал на свои покои.

Все уже собрались, и завтрак стоял на столе. Мы молча, без аппетита поели, после чего вышли на улицу, давая возможность слугам упаковать вещи и отнести их в карету.

– Ты когда обо всем догадалась? – Волдо буравил меня взглядом.

А вокруг суетились слуги, наша охрана, да и дознаватели глаз не сводили.

– Не здесь, – я показала глазами на сопровождение.

Багаж уложили, все было готово, и я, глубоко вздохнув, направилась в пыточную. То есть в карету. Еще один день пути – и все закончится.

А едва карета тронулась, я рассказала про свои ощущения и внезапное озарение вчера.

– Письма мы написали. Рано утром отправили к своим. Договорились, что остановимся у меня. Этим… – Адлар покосился на дверь, – сказали, что гонцы умчались несколько дней назад и к приезду нас будет ждать приглашение от короля. И они этому не рады. А еще выругались, узнав, что мы поселимся все вместе. Хотя им же меньше хлопот.

Спасибо тебе, бабушка! Научила меня обращать внимание на мелочи, наблюдать. И судя по реакции дознавателей, я не ошиблась в своих предположениях.

Половину дороги мы молчали, хмурились, каждый думал о своем. Я размышляла только о том, чтобы у баронов получилось задуманное и нам удалось остаться в столице.

Мы остановились на обед в неприметной харчевне, заодно и размялись. Мне запомнился лишь винный дух и грязь. Вся еда была невкусной, хоть баронам и кланялись в пояс.

А потом мы снова ехали, и ехали, и ехали, и когда я вконец потеряла счет времени, в нос ударила тошнотворная вонь и колеса загремели по камням. Оба барона встревоженно подпрыгнули на своих сидениях.

– Приехали!

Мы с отцом Бенедиктом переглянулись. В его взгляде читалось спокойствие. Все мы в руках Всевышнего. Вот завтра и проверим.

Гл