Мандрапапупа, или Тропами падших комет. Криптоапокриф северо-украинской традиции Непонятного

В тот же период мне впервые приснился странный сон. Его драматургия была весьма нетипична для того, что я обычно сновидел: посреди дремучего ночного леса, мерцая сотнями огоньков, медленно кружилась фантастически красивая карусель, езда на которой сопровождалась моим общением с некими сияющими людьми, чьи лица впоследствии никак не удавалось вспомнить. В память врезалась непривычная взрослость разговора, который я вёл с ними на равных. Как будто мой детский интеллект неожиданно сумел осознать абстрактные глубины экзистенциальных истин и в ходе дискуссии с лёгкостью оперировал открывшимся знанием. В какой-то момент я постиг все секреты Вселенной, но… проснулся.

Пробуждение шло тягостно. Категорически не хотелось возвращаться в привычный мир. Я тщетно силился вспомнить лица моих собеседников и тему разговора, но увы — память сохранила только пьянящее ощущение прикосновения к тайне.

Спустя несколько лет я случайно порезал палец и от вида крови потерял сознание. Сон повторился в несколько иных декорациях, напоминавших то, что в святоотеческих гримуарах именовалось «райскими кущами». Возврат в явь проходил ещё мучительнее, сопричастность таинственному переживалась ярче, а сияющие лица и предмет беседы ускользали, как прежде.

Третье воспоминание связано с тем, что в детский садик я ходил с удовольствием и на то была причина: меня там развлекал мальчик Вова по фамилии Бес. Складывалось впечатление, что этот подвижный, как ртуть, смуглый и черноволосый весельчак ходил в наш оазис уныния лишь затем, чтобы практиковать искусство буффонады.

Зритель я был капитальный — над каждой Вовиной шуткой, гримасой и ужимкой ржал до хрипоты, поскольку это было смешнее Хазанова с Петросяном, Маврикиевны с Никитичной и Тарапуньки со Штепселем вместе взятых. По крайней мере, так тогда казалось. Удивительно, что многим детям Вова Бес совсем не казался смешным. Некоторые почему-то боялись его до деуринации и норовили удрать перед началом представления, а если не удавалось, то сидели в свежевыжатых лужах и плакали. Не знаю, чем объяснить такой феномен. Вова был всегда весел, со всеми дружелюбен, но стоило ему включить режим клоуна, как обнаруживалось, что смешно далеко не всем.

Содержание Вовиных спектаклей память не сохранила и единственное, что я о них помню, так это непрерывно меняющиеся и перетекающие друг в друга образы-маски, из которых фонтанировали каскады импровизаций, вызывавших приступы безудержного смеха.

Со временем у нас в группе «середнячков» образовалось нечто вроде тайного круга, в который входили семеро девочек, Вова Бес и я. Мы демонстративно игнорировали других детей, называя их «дурными», и время от времени без спроса сепарировались в соседнее помещение, где, по уверениям воспитательниц, находилась группа «старшачков», а на деле было пусто.

Там на полках стояло много ничейных игрушек, красотой превосходивших среднегруппские аналоги, а на полу лежал роскошный, мягкий и тёплый восточный ковёр, провоцировавший нас на секретные посиделки с отнюдь недетскими разговорами.

Как-то раз сели мы кружком и Марта Магжарова, жившая в необычном доме между тюрьмой и монастырём, принялась рассказывать о том, что было и что будет.

— Раньше, — говорила Марта, — люди жили в мире чёрно-белого цвета. Потом из космоса появились волшебники, а с ними разные чудеса и волшебства. Планета стала разноцветной, потому что каждый волшебник делал себе свой мир и своими красками раскрашивал его, как хотел. И поэтому на планете всем было весело. А потом прилетели дурные, сделали всё опять скучное и чёрно-белое. Волшебники от них прячутся, чтобы не стать такими же дурными. Но скоро волшебники сделают волшебную кисточку, которая будет, как волшебная палочка-выручалочка. Они ею взмахнут и всё исправят. Наша планета снова станет разноцветная и весёлая. А для дурных, которые не хотят исправляться, сделают планету Дураса, и все они там будут жить.

Однажды наша толковательница Лена Левандовская собрала участников тайного круга посреди ковра и объявила, что сейчас будет толковать фамилии каждого из нас.

— Ты, — сказала она, ткнув пальцем в плечо Вику Величко, — великая!

— Ты, — указала она на меня, — Лев, царь зверей! Ты похож на шаха из «Волшебной лампы Аладдина». Где твоё заколдованное царство, шах?

— Нет никакого царства, — удивлённо ответил я.

— Значит найди его! Там тебя все будут слушаться, а джинны будут исполнять желания!

Ленкины утверждения казались чересчур категоричными и спорными, но льстили самолюбию, так что оспаривать сказанное я не решился.

Тут в нашу тихую обитель вбежал какой-то мальчик.

— Пошёл вон, дурной! — властно крикнула Лена. Испуганное дитя с криком «Наталья Ивановна, а они там сидят!» кинулось прочь, а ведунья продолжила сеанс.

— Ты, — сказала она Веронике Волковой, — дружишь с волками!

— А ты знаешь, что означает моё имя? — спросила, восхищённая Лениной прозорливостью, Вероника.

— Я знаю, что в космосе есть такое созвездие, называется Волосы Вероники, — отозвался я.

— Волосы из звёзд? — недоверчиво спросила Лена. — В космосе?

— Ну да. Мне папа книжку читал: сказки про созвездия.

— Волосы из звёзд, — мечтательно произнесла Вероника. — Это, наверное, так красиво. Вот бы посмотреть!

— Так, ладно! — прервала её Лена. — Слушайте дальше.

Мы покорно уставились на неё.

— Ты! — указующий перст пифии упёрся в лоб Марты Магжаровой и неуверенно заколебался. — Магов жаришь… Или они тебя… зажарят и сожрут за то, что ты всю их магию сожгла!

— Я только картошечку пожаренную люблю, а так да — помогаю маме, когда она что-нибудь жарит на плите, — откликнулась Марта.

— Ты! — палец Лены был направлен в грудь Вовы. — Вова Без… Ты всё время без чего-то! Тебе всегда чего-то не хватает!

— Мне всего хватает, — с улыбкой ответил Вова. — Я вам такое принесу, что вы все прозреете.

На следующий день наша эннеада собралась вокруг Вовы на ковре старшей группы и мальчик достал из-за пазухи вещь, тайком вынесенную из дома. Штука была похожа на окаменевшие щупальца осьминога. Восемь алых не то сталактитов, не то кристаллов, зловеще искривлённых и торчавших из мутно-белёсого стекловидного кокона.

— Что это? — шёпотом спросила Вероника, зачарованно глядя на артефакт.

— Папа говорит, рога осьминога, — ответил Вова.

— Я смотрел по телевизору передачу «В мире животных» про осьминогов. Там ни у кого не было таких рогов, — удивился я.

Появлению у Вовы дома этой штуковины предшествовало некое событие сюрреального толка, о котором Вовин папа в состоянии сильного подпития рассказывал маме на кухне при плотно закрытой двери. Вове тогда удалось кое-что подслушать, но за давностью лет детали этого рассказа стёрлись из моей памяти. Помню только его слова о том, что скоро он с родителями уедет куда-то далеко, где их никто не найдёт. И это тот единственный раз, когда Вова Бес был абсолютно серьёзен.

Вскоре Вова перестал появляться в садике. «Дурные» начали потихоньку оккупировать комнату старшей группы, их игрушки, ковёр. Нам стало негде собираться и тайный круг распался. Ходить в садик было уже неинтересно. Я заскучал.

Мои расспросы не увенчались успехом. Никто из детей не знал, куда подался Вова и вернётся ли он в обозримом будущем. Иногда мы сбивались в тесную стайку и начинали высказывать разнообразные, подчас весьма дикие и опасные, догадки о судьбах Вовы, его родителей и той роли, которую в этом тёмном деле сыграли загадочные алые щупальца. Бывало, такие прения увлекали всю группу, даже наша прекрасная фея-воспитательница Наталья Ивановна присаживалась поблизости на детский стульчик, прислушивалась и что-то записывала огрызком карандаша в маленький красный блокнотик, который всегда носила в нагрудном кармашке форменного халата.

Лишь самые плаксивые не принимали участия в наших мозговых штурмах. Плаксы вообще вели себя странно — так, словно никакого Вовы Беса в их жизни никогда не было.

УЛЫБКА СИНЕЙ ПТИЦЫ

Первый шаг в искусство случился, когда ходить я ещё не умел. Будучи малышом, ползал по полу и увидел, как со стола упал карандаш. Я его схватил, случайно провёл линию. Результат мне понравился. Родители в то утро собирались на работу, им было не до меня. А я залез в шкаф, где меня нечаянно заперли. Я продолжал рисовать внутри — на стенках, одежде и прочем, что попадало под руку. Было совсем не страшно, наоборот — очень интересно!

Родители спохватились, стали искать и вдруг услышали шорох в шкафу. Бросились, распахнули створки — вот же мальчик-то! Сидит, каракули выводит. Обернулся, посмотрел на них удивлённо, даже с некоторым негодованием: дескать, чего мешаете, закройте дверь!

Первый осмысленный рисунок — отдельная история. У моей мамы была старая поваренная книга, которую она однажды открыла на странице со схемой разделки курицы, а сама ушла в кухню греметь посудой. Я к тому времени уже научился ходить и ради интереса подошёл к столу. Смотрю, в книжке на картинке курочка грустная. Оно-то понятно: не на курорт едет. Утопят в супе и прощай, уйти во щи не обещай. Повидал я на своём веку этих супов — жизнерадостной курятины там отродясь не водилось.

А не развеселить ли мне бедняжку напоследок? Отличная идея! Нарисовал ей глазки, носик, ротик-улыбайку. Мама пришла, увидела картинку — захихикала. Позвала папу, он пришёл, тоже рассмеялся. Я обрадовался: раз они рады, значит курочка получилась действительно весёлая и суп у мамы выйдет — первый сорт!

Спустя годы, увидев эту картинку, я понял почему родители смеялись. Глазки, носик и улыбку я нарисовал у безголовой курицы на заднице.

ПРИКЛЮЧЕНИЯ НАЧИНАЮТСЯ…

Основополагающая одержимость детства началась за пару лет до школы, когда я научился читать. Совершенно не помню, кто и как меня учил, но первую прочитанную книгу буду помнить до конца дней — «Приключения Незнайки и его друзей» за авторством Николая Николаевича Носова.

Автор создал целый мир, населённый забавными маленькими человечками, живущими среди цветов и трав. Все они были детьми, тем не менее наладившими свою жизнь вполне по-взрослому. У них был город, именовавшийся Цветочным, а в нём школа, больница, мастерские, библиотека. Цветяне летали на пчёлах и ездили на жуках. В роли главного действующего лица выступал неунывающий озорник Незнайка — любопытный непоседа, доставляющий жителям Цветочного города немало хлопот. Иногда он откровенно хулиганил, попадал во всевозможные переплёты, но при этом оставался весьма обаятельным малышом.

Меня, пятилетнего, книга абсолютно покорила. Оказалось, что её не только интересно читать. Рисунки, сопровождавшие текст, восхищали невероятно. По мере прочтения я всё глубже погружался в этот мир, проникаясь жизнью и заботами героев. Очарование было столь велико, что я почти готов был поверить, что все события, описанные автором — чистейшая правда. Изо дня в день я буквально поглощал эту повесть, торопясь узнать продолжение истории.

И вот настал день, когда я, перелистнув последнюю страницу, загрустил — а дальше-то что? Смутно подозревалось, что приключения Незнайки не могут закончиться вот так просто. Возможно, пока я о них читал, — а это длилось примерно месяц — с персонажами успело ещё много чего случиться. А если нет? Если у Незнайки больше ничего не произошло, что тогда? Получается, продолжение под вопросом. Как же теперь быть?

В тягостных раздумьях бродил я по комнате. Вдруг — озарение! До сих пор непонятно, что подтолкнуло меня к принятию столь неординарного решения. Уверенно подойдя к родителям, я твёрдым голосом объявил, что поскольку новых приключений от Носова чёрт знает, когда ждать, придётся брать дело в свои руки. Я намерен лично продолжить повествование. Но поскольку я ещё слишком мал, чтобы быть настоящим писателем, продолжение повести придётся рисовать. С этим, как вам известно, у меня проблем нет. Для воплощения замысла мне необходимы две вещи: чем рисовать и на чём. Возлагаю на вас решение этого вопроса. Время не ждёт, поэтому извольте предоставить уже сегодня. На этом пока всё.

Вечером того же дня мама принесла блокнот тетрадного формата и шариковую ручку, которую я тут же схватил и радостно вывел большими печатными буквами на обложке блокнота: «Мои приключения». Подумал и добавил ниже: «1-й том».

ПОЛНЫЙ ВПЕРЁД!

Джинн вырвался на волю. Я рисовал сразу начисто, без подготовки, том за томом, изо дня в день, из года в год. Сначала в блокнотах, которыми меня исправно снабжала мама. Затем я решил, что пора выходить за рамки и стал использовать альбомы. Через несколько лет они уступили место общим тетрадям на 96 листов. Размер меньше да и бумага потоньше, зато каков объём! К синей шариковой ручке добавилась красная, потом зелёная, чёрная. Вскоре рисунки обрели полноцветье: я перешёл на венгерские фломастеры и акварель.

Первый том начинался почти по Носову: был Незнайка, были малыши — всякие пончики-сиропчики. И соответствующий носовский антураж: гигантские цветы, циклопические бабочки, огромные жуки, муравьи-богатыри и, конечно же, полёты на пчёлах. Но вскоре я решил, что вся эта мелюзга только путается под ногами и толку от неё никакого. Для остроты сюжета требовалась масштабная фигура, равная Незнайке. Лучшей кандидатуры, чем моя собственная, я не смог вообразить. Подумывал о Носове, но скоро отверг эту идею. Писатель представлялся моему детскому воображению некой бесплотной субстанцией, парящей в небе — этакой помесью гоголевского Носа с улыбкой Чеширского кота.

Я сделал Незнайку моим противником, коварным разбойником, атаманом шайки чёрных муравьёв-головорезов. Себе я определил амплуа, схожее с тем, в котором преуспел персонаж социалистических вестернов, былинный индеец Югославии Гойко Митич. Я стал вождём племени красных муравьёв, одеждой и повадками напоминавших коренных жителей Америки. В «Приключениях» утвердилась ключевая тема — борьба добра со злом.

Годы шли, я становился старше, опытнее, а количество изрисованных тетрадей, блокнотов и альбомов неуклонно росло. Состав действующих лиц значительно расширился. Многих знакомых довелось увековечить в моей необыкновенной эпопее. Всех школьных и дворовых друзей я изображал в «Приключениях» могущественными супергероями, верными союзниками. Недругов, естественно, переводил «на тёмную сторону» — в Незнайкины прихвостни, карикатурно преувеличивая их недостатки и сводя к нулю немногочисленные достоинства.

В алхимическом горниле «Приключений» я плавил впечатления от прочитанных книг, газет и журналов, увиденных мультфильмов и кинолент, услышанных анекдотов и страшилок. Вместе со своими героями я сражался с врагами и спасал мир от чудовищ, пировал на королевских банкетах и охотился с ордой дикарей, путешествовал на машине времени, искал сокровища пиратов, летал в соседние галактики, воевал с инопланетными захватчиками, проваливался в параллельные измерения, наносил визиты в ад и рай, под рёв медных труб проходил огни и воды, жир-белок и углеводы, исчезал в тартарары, возрождался для игры… Эх, сколько же жизней я прожил в этих стихийно возникших комиксах!..

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.