Анив'эК. История одного дракона

«Король вернулся, будь он трижды проклят! После того, что я с ним завтра сделаю, его мамаша пожалела бы, что не придушила его своими руками в детской кроватке. Король вернулся нееееет король умер! Да здравствует король!»

У двери Толин задержался и смерил королеву – свою мать – недобрым встревоженным взглядом. Менкий смотрел на правительницу с тоской.

– Старость берет свое, – заметил волшебник. – Голея уже не отличается острым умом!

–Потому вы и управляете всеми делами, ваше высочество! – заискивающе улыбнулся Менкий. – Наша королева остается символом власти, увядающим, но все-таки устрашающим для врагов.

Толин равнодушно посмотрел на военачальника:

– Ты не понимаешь! Ее магическая сила остается настолько мощной, к тому же не скованной рамками здравого ума, что я

Волшебник не договорил, что его собственная сила уступает материнской, поэтому он и не решается выступить против нее в открытую, лишь подготавливает почву для ее устранения. Поэтому, когда пару десятков лет назад королева начала обдумывать план нападения на Загорье, которое она искренне ненавидела и объявила об этом своему сыну, Толин увидел в этом иную цель – захват плодородных земель и богатых месторождений природных ископаемых. Он поддержал ее, понимая, что так он сможет не просто избавиться от безумной матери, угнетающей его уже много лет, но и стать правителем сразу двух стран – Лесной и Загорья. Он занялся внедрением шпионов в столицу Мирэю, попытками еще больше пошатнуть и без того зыбкую власть хранителя трона, настроить общество людей против эльфов, которые в условиях разлагающейся страны смогли сохранить свою власть и мощь – именно эльфы, по его мнению, были настоящей проблемой в предстоящей войне, особенно потому, что сумели заключить соглашение с драконами. Хоть и немногочисленные, ящеры все равно были реальной угрозой для всего, что задумывалось в Лесной. Толин с рвением начал обучать военные отряды, но людей не хватало. Тогда по всем городам и селам были отправлены его пророки, чтобы насаждать людям всего государства мысль, что Лесная с ее исключительно человеческим населением должна положить конец власти эльфов в Загорье, где людей силой заставили сосуществовать наравне с другими существами, обрекая их на жалкую жизнь, и что однажды эта же участь коснется и их страны, если не положить конец беспределу эльфов. Вскоре люди стали тысячами прибывать в казармы, гонимые ненавистью к Загорью и эльфам, а также жаждой наживы, ибо маг пообещал, что всем солдатам будет позволено грабить и учинять такие бесчинства, какие им заблагорассудится.

Менкий помолчал и все же решился задать мучавший его вопрос:

– Думаете у нас есть шанс справиться с Загорьем?

– Думаю, что с помощью зелья «берсерк» мы сможем справится с кем угодно! – Толин холодно улыбнулся. Его алхимики составили смертоносную формулу – зелье берсерка, – которое делало из обычных воинов одержимых яростью, бесстрашных и почти не чувствующих боли солдат, и теперь оставалось лишь произвести как можно больше зелья для своей армии.

– Я слышал, как вы убеждаете мать возглавить поход Думаете, это разумно? Кто знает, что может случиться на поле боя?

Волшебник бросил на Менкия недоверчивый взгляд и промолчал. Военачальник был верен своей королеве, а вот Толину явно не доверял.

– Иди и выполняй приказы своей королевы!

Толин еще раз посмотрел на мать. Он боялся ее. Хотя бы самому себе он мог признаться в этом.

Много лет назад ей попалось пророчество о том, что кто-то из Загорья сможет уничтожить все живое в их мире и она верила в это, как и в то, что Загорье нужно уничтожить целиком. Волшебник не мог предвидеть, что королева настолько глубоко погрузит свой изношенный разум во Тьму, что, поддавшись его шепоту, надумает помочь демону Кееру вернуться в этот мир. Узнав, что она осуществила этот план, волшебник по-настоящему ужаснулся и понял, что единственный шанс выжить в предстоящей войне – это поддерживать мать до конца и делать вид, будто и он на стороне демона.

За решеткой давно стемнело. Сырость подземелий Лесной была осязаемой, она липла к коже, как вязкая грязь. В памяти дракона всплывал родной Пао — город, чей воздух буквально сочится густым ароматом спелых яблок. Там, среди изящных домиков-башенок, даже тени казались диковинными орнаментами света и тени. Здесь же единственным орнаментом была плесень на древних камнях. Во рту ощущался запах пепла, будто он пожевал уголь.

Клетка АнивэКа была слишком мала для него, он даже не мог повернуться. После десятка неудачных попыток вырваться он понял, что клетка не просто достаточно крепкая, она была магически защищена. Силы покидали его, он в кровь рассадил лапу, пытаясь расцарапать стену. Рассеченное посохом крыло болело так, будто его окунали в раскаленный металл, и перед глазами плыла дымка, но думать он мог лишь об одной Айри, которой отчаянно хотел помочь. Внутри бушевало яростное пламя такой мощи, что сам АнивэК с трудом узнавал себя: злоба – слепая и всепоглощающая – поднималась откуда-то из глубины его сердца, ему хотелось крушить и убивать, безжалостно обрывая жизни тем, кто хотел причинить вред Айри. В какой-то момент для этого пламени не осталось места внутри, и оно вырвалось наружу – яростный, неистовый вой дракона разнесся по всему замку, волной прокатившись по коридорам, заглядывая в самые его далекие уголки.

Айри услышала его и вздрогнула. Это был рев не просто дракона, а настоящего дикого зверя, который когда-то убивал и истреблял ее народ, и ей стало страшно – она знала АнивэКа как доброе и милое существо, так что же с ним делали, что он настолько озверел? Мысли толпились в голове, как народ в базарный день в Мирэе. Успокоить она их могла лишь стихами.

«Сижу на соломе,

Читаю стихи,

Не выйти живой из пустой темноты», – пропела она себе под нос и осмотрелась. Мерзкий запах затхлой соломы и плесени ощущался каждой клеточкой мозга как что-то болезненно-мерзкое.

У ее камеры дежурил часовой, еще один сидел в конце коридора. Оба со страхом переглянулись, но, по всей видимости, вопли и крики боли в замке королевы Голеи были не новостью и стражники быстро потеряли к этому интерес. Айри успела осмотреть свою камеру в поисках чего-либо, что можно было использовать как оружие, однако нашла лишь большую кость какого-то животного под соломенной подстилкой. Отвернувшись к стене, принцесса достала из кармана болиголов, сорванный перед самым их пленением. Естественно, стража обыскала карманы, забрала клинок с пояса и кинжал из сапога, но на зонтики цветка внимание, конечно, не обратила. Болиголов был ядовит: если его растереть в кашицу и скормить кому-то, то довольно быстро наступит паралич, иногда даже смертельный. Она растерла сапогом все растения в бесформенную массу, добавила пару капель слюны. Потом разломала кость пополам, чтобы края получились острыми, смазала ее получившейся массой. Одну половину спрятала в сапог, вторую за пояс. Когда за ней придут – без боя она не сдастся. Надо было немного отдохнуть, и она, подтянув ноги к груди, привалилась к стене и задремала.

Разбудили ее чужие грубые руки, рвавшие с нее одежду. В нос ударил сильный запах спиртного, внутренности подступили к горлу. Айри попыталась встать на ноги, но ее придавило к полу огромным вонючим телом одного из часовых, он тяжело дышал и тянул похотливые руки к ее брюкам, пытаясь сорвать их. В груди Айри росла паника, она задыхалась и не могла ничего предпринять, парализованная липким страхом. Под кожей разлилась ледяная вода. Охваченная страхом принцесса не могла пошевелить ни рукой ни ногой. Но тут внезапно внутри все успокоилось – в ней проснулся тренированный воин, тот, о котором не знали ее пленители, тот, что тренировался каждый день, чтобы не оказаться застигнутым врасплох.

Одну ее руку крепко сжимали в тисках жирные пальцы, а другая рука была придавлена коленом. Сгруппировавшись, она с силой дернула руку из-под колена стражника и нанесла точный удар кулаком в кадык. Дыхание нападавшего сбилось, он начал задыхаться, тогда Айри смогла высвободить и вторую руку, после чего нанесла повторный удар в подбородок, такой силы, что охранник на секунду отключился, а когда машинально попытался встать, получил ногой удар в пах. Стражник отлетел к стене и, ударившись головой, остался лежать без сознания. Оружия при нем не оказалось.

На шум прибежал второй охранник, ждавший своей очереди, чтобы позабавиться с принцессой, но Айри была уже на ногах. Она выхватила из сапога острый обломок кости и, не дожидаясь, когда он разберется, что случилось, попыталась нанести ему удар в шею. Но тот дернулся в сторону и лишь чиркнул по скуле, оставляя рваный след. Охранник взвыл и ринулся на принцессу, с явным намерением задушить. Айри удалось пару раз увернуться, но крепкая рука обхватила ее сжала за предплечье, а потом сжалась на шее. Некому было помочь принцессе, кроме алхимии. Попавший в рану болиголов разгонялся кровью по организму и наконец начал действовать. Стражник странно дернулся, будто марионетка, руки и ноги его медленно ослабевали и переставали слушаться. Девушка почувствовала, как пальцы на ее шее ослабли и тут она выхватила второй обломок из-за пояса и быстрым точным ударом всадила ему в шею – осколок глубоко вошел в пульсирующую плоть. Стражник упал, хрипя, беспомощно пытаясь зажать кровоточащую рану и ошалело глядя в потолок. Через мгновение для него все было кончено.

На минуту у Айри померкло в глазах от пережитого шока и осознания того, что впервые убила человека. Девушку вывернуло остатками последнего обеда, и ей пришлось с силой удерживать себя в сознании. Выхватив из ножен второго охранника нож и прихватив связку ключей, она бросилась к выходу на поиски АнивэКа.

Айри побежала по тускло-освещенному коридору. АнивэКа нужно было найти как можно скорее, ведь пропажу двух стражников обнаружат очень быстро. На каком этаже держат Ани, было неизвестно, но явно не на этом – тут слишком маленькие камеры для дракона.

Девушка решила, что именно так и поищет друга – будет смотреть на размеры камер на этажах. Ей повезло. Следующий этаж был тем самым – камеры тут были большими, в некоторых лежали огромные ржавые цепи, а на стенах виднелись следы когтей. Факелы на стенах метали уродливые, ломаные тени, напоминавшие Айри костлявые пальцы, тянущиеся к ней из темноты.

Чем дальше она шла, тем сильнее становился запах звериных испражнений, крови и магии! Воздух здесь был отравлен запахом паленой чешуи и озона — горьким напоминанием о том, что тут делали с драконами.

Айри выглянула из-за угла и увидела у одной из камер высокого крепкого охранника. Вспомнив, что произошло в ее камере, она снова почувствовала, как дурнота подступает к горлу, а ее вспотевшие ладони сами собой сжались в кулаки. Благо, стражник стоял к ней боком, вперив взгляд в лежащего в клетке дракона, поэтому она тихонько подкралась со спины и без жалости полоснула ножом по горлу.

Замерев над поверженным врагом на несколько секунд, она повернулась к дракону. АнивэК молча наблюдал за ней, в глазах читалось понимание. Придя в себя, она открыла клетку и выпустила друга. Со страхом и замешательством он обратил внимание, что ее руки, одежда и даже лицо были в крови. Она проследила за его взглядом.

– Это не моя кровь нам пора домой, Ани!

В это мгновение накопившиеся эмоции выплеснулись, и она разрыдалась, уткнувшись в теплую чешую дракона. Ани ждал, опустив голову, он терся носом о ее волосы, приговаривая, что все будет хорошо, что теперь он сможет ее защитить.

– Как твое крыло? Покажи! – утирая слезы рукавом спросила она. АнивэК вышел в коридор и нехотя расправил его. Принцесса попыталась проигнорировать запах горелой чешуи, но морду дракона, исказившуюся болью проигнорировать не могла. Рана оказалась намного больше, чем предполагала Айри, любое движение наверняка причиняло ему страдание.

Она запустила руку в карман, где еще остались измельченные зонтики болиголова. Сняв с охранника бурдюк с водой, она смешала кашицу с водой и приложила по всей длине изуродованного крыла. Он нервно выдохнул: горячая боль поначалу стала сильнее, а потом это место стало неметь и пульсация немного отступила.

Айри встрепенулась, когда в другом конце коридора послышались голоса. Ани вышел в коридор первым, прикрывая собой принцессу, его массивное тело заполняло почти все пространство от пола до потолка. В этот момент он понял, что не пожалеет жизни, чтобы только спасти ее.

– Держись за мной.

Когда с лестницы на этаж вошли двое и увидели освободившегося дракона, у Ани не было времени на раздумья: он рванул вперед, сбил их с ног и подмял под себя – их кости с треском ломались под тяжестью его тела. Он ощутил мрачное звериное торжество, испугавшее его самого. Айри догнала друга у двери на лестницу.

– Как будем выбираться? Мы, конечно, можем продираться с боем через стражу, но тогда наши шансы на спасение близятся к нулю. У нас есть и второй вариант, – вздернула бровь принцесса, поглядывая на крылья дракона.

Чешуйками на спине АнивэК ощутил, что речь идет о нем, но был совсем не уверен, что сможет взлететь. Он боялся, что рухнет и угробит их обоих.

– Ты сможешь лететь?

Тяжело вздохнув, Ани повел своим травмированным крылом – в нем еще пульсировала боль

– Это, конечно, риск, но, похоже, у нас нет другого выбора. Они скоро заметят наше исчезновение и вышлют целую армию в погоню! Нам надо быстрее на крышу, я должен попробовать взлететь!

Айри скользнула по его морде глазами и едва заметно улыбнулась. Они бросились к лестнице.

Выбежав на крышу, они захлопнули за собой тяжелую дверь, и ящер подпер ее бочками.

Лил дождь. Тьма черным бархатом окутала лежавшую внизу столицу Лесной. Пока АнивэК в нерешительности осматривал и опробовал свое травмированное крыло, Айри подошла к краю и посмотрела вниз.

– Высоко, – констатировала она.

На лестнице послышались быстрые шаги.

– Забирайся на спину, Айри! Быстрее! – Айри медлила, возможность полета на травмированном драконе явно ее не прельщала, но все же справилась с нерешительностью, ведь привыкла доверять другу. АнивэК быстро взмахивал крыльями, и ничего не происходило.

Он прикрыл синие глаза, собираясь с мыслями, и попытался сосредоточиться на ощущении полета, ветра в крыльях.

В дверь уже барабанили, пытаясь снять ее с петель. Еще чуть-чуть – и тут будет толпа вооруженных до зубов людей.

Он чувствовал себя, как в тот первый раз, что был уже больше года назад – та же нерешительность владела им.

На крышу ворвались стражники, ведомые волшебником.

– Айри, держись крепче, – проревел АнивэК и с громоподобным рыком бросился к краю крыши, почувствовав, как магическая вспышка едва прошла в полуметре от его головы. Подобно камню, человек и дракон летели вниз, и земля становилась все ближе и неотвратимей, как вдруг еще один взмах и – о чудо! Они взмыли в черное небо под хлещущими струями дождя. Крыло разрывало болью, он все еще чувствовал прикосновение угольного посоха к кожистым перепонкам и морщился при каждом взмахе. Если бы не потоки воды, охлаждающие его, то было бы совсем невыносимо.

Айри гладила его по шее, тем самым выражая свою признательность за спасение, говорить она не могла – от пережитого страха в горле будто ком стоял. Но Ани понял ее и без слов.

Пока они летели, пытаясь подальше забраться от дворца королевы Голеи, проливной дождь нещадно хлестал дракона по чешуе, смывая чужую кровь с его массивного тела. Он открывал и закрывал пасть, с жадностью глотая дождевую воду. Привкус пепла на языке едва стал отступать.

В душе поднималась буря: безудержную радость после побега сменил раздирающий гнев на тех, кто пленил их и хотел причинить вред, желание найти их и разодрать их плоть зубами было в новинку для него, а потом пришло приятное осознание того, что он смог спасти принцессу от чего-то страшного, хотя периодически накатывала волна страха, оставшегося от гнетущего чувства, что он мог потерять. АнивэК вел внутренний диалог, пытаясь выяснить, чувствует ли он угрызения совести или сожаление, что убил двух человек. Совесть молчала. Сначала это напугало его – вдруг он превращается в то самое кровожадное существо, что когда-то без жалости убивало людей? Но потом внутренний голос подсказал, что у приступа ярости, стоившего жизни двум людям, была ясная причина. Айри. Он знал, что снова убьет, если это понадобится для ее защиты. Чувство это было ново для него. В нем нужно было разобраться, ему требовалось время.

– Честно говоря, сейчас так темно, что я понятия не имею, правильно ли мы летим или нет, – через какое-то время признался Ани.

– По моим расчетам – правильно, но тебе лучше немного забрать влево, – стуча зубами от холода, Айри попыталась перекрыть вой ветра.

Когда они увидели горы, было решено опуститься и переждать ночь в какой-нибудь пещере, так как лететь дальше в кромешной тьме смысла не было. К тому же Айри так вымокла и продрогла, что не могла уже удерживаться на мокрой чешуе дракона. Пройдя немного, как они предполагали, на запад, Ани заметил пещеру: он зашел первым – все драконьи органы чувств «говорили», что здесь безопасно.

Айри так сильно трясло от холода, что она едва могла говорить. Ани уселся на холодный пол пещеры, тут хоть не лило сверху – подложил принцессе лапу, на которую она с сомнением посмотрела, а потом подняла взгляд на дракона. Молния осветила ее бледное лицо, ясные зеленые глаза, смотревшие в его – синие.

– Мне нужно выжать одежду, а то я заболею, – дрожащими посиневшими губами выдавила Айри. Ани коротко кивнул и стал ждать, но она медлила и продолжала смотреть на дракона, будто чего-то ожидая от него. Вдруг до него дошло, что ей придется снять с себя одежду, чтобы выжать из нее воду, и тогда она останется совершенно обнаженной. Человеческая нагота не должна смущать дракона, сказал он себе, но вопреки этому внутри все вспыхнуло и похолодело одновременно, сердце ускорилось, а во рту пересохло. – Отвернись, пожалуйста, – наконец, не дождавшись от друга реакции, попросила она.

Ани неуклюже развернулся мордой к выходу и замер, как изваяние, почти целиком закрывая вход в пещеру. За его спиной послышались возня и шелест снимаемой одежды. Ящер искренне старался не прислушиваться, но вопреки этому будто весь обратился в слух – он слышал все, до последней упавшей на камни капли воды, выжатой из насквозь промокшей одежды.

Айри тщательно отжала бархатный костюм, насколько это было возможно, но решила обратно его не надевать. Оставшись в шелковой рубашке, которая, благо, доставала почти до середины бедра, она оставила свой костюм сохнуть на каменном полу.

Холодное прикосновение ее ладони отозвалось во всем теле АнивэКа короткой дрожью. Он медленно обернулся, и в груди что-то болезненно сжалось: в своей мокрой, облегающей подтянутое тело рубашке она выглядела маленькой и хрупкой, на бледной коже расплывались ссадины и синяки, ощущая почти физическую потребность защищать ее.

Он снова протянул ей лапу – осторожно, словно боясь обидеть. Пока девушка подходила ближе сверкнула молния, освещая пещеру призрачным светом, а взгляд дракона скользнул по ее голым ногам. Старые глубокие шрамы белели на щиколотках, как немые свидетели пережитой боли. Ани почувствовал укол жгучего любопытства и тревоги, но подавил порыв задать вопрос – сейчас ей нужно было тепло, а не допросы.

Однако когда она начала подниматься по лапе, его внимание привлекла маленькая родинка над левым коленом. Эта крохотная деталь вдруг показалась ящеру бесконечно прекрасной и сакрально интимной. В тот же миг внутри него, где-то под ребрами, разлился жар, вытесняя даже пульсирующую боль в раненом крыле. Весь остальной мир за пределами этой пещеры просто перестал существовать. Он накрыл ее своим крылом, как одеялом, запах рыжих волос опутал его мысли невесомой паутинкой спокойствия.

Айри очень устала, и ей хотелось спать, драконье тепло приятно окутывало ее озябшее тело, успокаивая и убаюкивая, но, прежде чем уснуть, ей нужно было распутать тугой клубок злобы, ненависти и страха, засевший внутри, потому она решила поделиться с драконом тем, что произошло с ней в камере. Ани слушал, не задавая вопросов и не перебивая ее, он чувствовал, что ей необходимо просто выговориться. Но внутри самого АнивэКа снова поднималась удушающая ярость, желание вернуться и разнести весь проклятый замок королевы в щепки и убить всех ее людей. Заканчивала свой рассказ Айри уже в полудреме.

– Спи, милая Айри! – ласково сказал дракон и почувствовал, как под его крылом Айри свернулась клубочком. – Знаешь, мне очень повезло, что меня не одного поймали, – сказал он тихо, но Айри его уже не слышала – она спала, согретая теплым крылом дракона. – Я буду охранять твой сон, девочка пахнущая липой и розмарином.

АнивэК еще долго не мог заснуть, ощущая маленькое биение жизни под крылом, чутко прислушиваясь к ее дыханию. Он был погружен в мысли о том, как мог ее потерять, и мысли эти глубоко ранили его сердце. Однако, несмотря на все ужасы этого дня, он понимал, что этот момент – когда она спала под его крылом в пещере во время ливня – станет одним из самых прекрасных воспоминаний в его жизни.

Айри проснулась от слепящего света, бьющего в глаза. Ани еще спал, и она с трудом выбралась из-под его крыла. Натянув на себя все еще влажные вещи, она вышла из пещеры и поморщилась от утренней прохлады – едва подсохший бархатный костюм неприятно лип к телу. Она забралась повыше на гору, откуда раскинулся живописный вид: с одной стороны ее глазам предстал зеленый простор Лесной, а с другой –все великолепие красок: темно-зеленые леса, светло-зеленые пастбища, прозрачно-голубые речушки, ярко-синие озера, золотые крестьянские угодья. Да! Это без сомнения было Загорье – красивая и богатая страна, над которой нависла опасность!

Голос дракона напугал ее.

– Красивое зрелище, не правда ли? Значит, мы вчера избрали верный путь!

– Да, но все-таки мы слишком сильно взяли на север! Теперь мы довольно далеко от Пао и Мирэи.

– Быть может, пешком и далеко, но мы же не пешком! Полетели?

Айри грустно хмыкнула – похоже, АнивэК вошел во вкус к приключениям.

– Я нашла немного дикой мяты, чтобы охладить твою рану и пару зонтиков болиголова. Давай обработаем тебя перед полетом, – натянуто улыбнулась девушка.

Ящер послушно кивнул и раскрыл дергающее болью и жаром крыло.

Айри выглядела удрученной: осматривая увечье при свете дня, она видела, насколько серьезно пострадал ее друг. Если крыло срочно не обработать как следует, то дракон может его вообще лишиться. Если бы не острая необходимость поскорее попасть в столицу, то лучше было бы им не пользоваться.

Чуть ниже по склону бежала узкая речушка. Они попили воды и смешав ингредиенты, Айри обработала крыло дракона. Пальчики ее, легкие и нежные едва касались кожи ящера, но он чувствовал, как этими мгновения владеет тихое таинство единения.

– «С ветерком летим в Загорье, под крылом твоим раздолье!» – забираясь к нему на спину, пропела Айри – таков был ее способ забыть о пережитом страхе.

Они поднялись в воздух так легко, будто Ани совсем забыл про боль в крыле, хотя на самом деле она его сильно мучила, отдаваясь режущим подергиванием при каждом движении.

– Ты держишься молодцом, – восхитилась Айри, поглаживая его по шее.

– И ты молодец, вытащила нас вчера!

Девушка натянуто улыбнулась, вспоминая, чего ей это стоило.

– Высади меня на мосту через реку Ка, который соединяет берега Мирэи и Пао.

АнивэКу очень хотелось спросить Айри о ее намерениях – собирается ли принцесса воевать – и не мог подобрать нужных слов. Но, тщательно обдумав формулировку, он наконец-то решился и прямолинейно задал ей этот вопрос.

– Конечно, хотя признаюсь, мне будет не просто убедить дядю, что я могу воевать наравне с мужчинами!

– И что ты будешь делать, если он откажется тебя отпускать?

– Меня не остановить, – просто ответила Айри.

– Тебе не кажется, что, быть может, тебе не стоит

– Не говори со мной, как с ребенком! – огрызнулась принцесса. Видимо, это было больное место. – Мечом я владею не хуже любого мужчины и сидеть сложа руки я не собираюсь!

Дракон не отозвался, понимая, что назревает спор. Айри минуты две молчала, а потом все-таки спросила:

– Ты ведь и сам наверняка не останешься в стороне?