Низ-верх

Часто приговаривали к наёмничеству как к самому гуманному наказанию, но для Ги этот вариант был самым жутким. Считай, живая оболочка без разума. Их не зря называли тупыми. У некоторых наёмников от рождения была умственная недостаточность, другим же её прививали насильно, после оглашения приговора. Они занимались той работой, на которую, по воле Механизма, достойные люди не должны были растрачивать свои мозги.

На второе место по ужасу Ги ставил тюрьму, о которой все слышали, но никто не видел. Если сажали, то навсегда. Об упоминании о ней вздрагивали так же, как от ссылки за пределы Механизма. Последнее, однако, редкое зрелище.

При Ги изгнание случилось всего однажды. Какого-то неудавшегося вора выкинули из города в качестве устрашения и демонстрации закона для других правонарушителей. Многие собрались, чтобы поглазеть, как он корчится и помирает.

Маленький Ги, не особо осознавая происходящего — банк данных, может, и пичкал его информацией, но никак не помогал разобраться во взаимоотношениях людей, — наблюдал за тем, как над преступником глумились. Жители Пустыни стучали по прозрачной стене, чтобы он обратил на них внимание; выкрикивали гадости, хотя прекрасно понимали, что он не услышит; просто стыдливо качали головами и щурились. Его мучения длились несколько часов. Атмосфера Земли больше не годилась для человека и душила его с кропотливой изощрённостью. Вот бы она это сделала с тем охламоном, из-за которого Ги оказался сейчас на улице.

Конечно, не было ничего страшного в том, чтобы бесцельно побродить по округе. Чем себя занять, всегда найдётся. Например, пойти к защитному куполу и поизучать наружный мир, то, как он замечательно справляется без людей.

До того, как Ги начал ходить в школу, он частенько наблюдал за внешней жизнью. Как-то раз вокруг машины собрались удивительные существа. Ему такие живьём не встречались, только в воображении или на картинках, а некоторые и воочию-то больше походили на сказочных. Он знал, что это звери, и птиц он тоже различал.

Одна крылатая врезалась прямо в стену, будто не увидела её. А вон клыкастое животное помчалось за длинноногим и вцепилось ему в шею. От подобной картины сердце сжималось и в пятки уходило.

Ги стоял недалеко от выхода (раньше он надеялся, что ворота волшебным образом откроются и он сбежит отсюда) и не мог оторваться от чудных созданий, поэтому не заметил, когда к нему подошли.

— Интересно? — потрепал его по плечу мужчина. — Похвально.

Взрослый был неестественно белым. Точно из отклонений! Хотя его цветные глаза Ги понравились.

— Я Ги, страшила, — сказал он, чтобы получить взгляд, полный презрения, и избавиться от назойливого уродца.

— Знаю, — улыбнулся мужчина. — А манерам-то тебя не учат, да? Что залип? Разбираешься в тех, кто снаружи?

— Хищник. Хищник, — указывал на зверей знайка Ги. — Любопытное травоядное. Птичка. Отличать нетрудно, есть клыки и слюни текут, значит, остерегайся и винти подальше! Они откуда-то пришли?

— Угу, — кивнул болтун. — У нас сломался звуковой барьер...

— Не знаю, что это.

— Ну, — удивился взрослый, — мы с помощью него отгоняем всяких тварей. Достаточно и того, что погода портит Механизм. Мы внутри и потому ничего не слышим.

— Значит, там тоже есть звуки? — Ги вылупился на прозрачную стену.

Там точно так же, как здесь... Разве это возможно?

— Да, и много. Я сейчас иду чинить барьер и всё это услышу. Ги, как так получилось, что ты неплохо распознаёшь тех тварей, но понятия не имеешь о базовых приборах Механизма? Твой банк данных сломан?

Ги поднял на него непонимающий взгляд. Мужчина приподнял его длинные, скатанные в клубки волосы и коснулся загривка.

— Вот как, — отстранился он. — В отца, значит, пошёл.

— Знаком с ним?

— Пересекался. Башковитый мужик был! Вычислителем работал. Вроде и человек хороший. Всё уверял, что на мамке твоей женится, когда поднакопит. И почему всё так обернулось?

— Что обернулось? — не стерпел Ги. — Где он? Мне его вернут? Чего некаешь? Ясно, — сдался он так же быстро, как и понадеялся. — Если бы он был сейчас здесь, мы бы вместе жили в большом доме?

— Вполне может быть.

— Это люди виноваты, — буркнул Ги. — Они только и умеют что портить.

— Так ведь ты тоже человек, — потрепал его по волосам мужчина, не скрывая насмешки.

— Значит, когда-нибудь и я что-нибудь испорчу.

— Ну, ничего не делается без причины, — сказал уродец. — Если так случилось, в том нуждался Механизм. Он ведь мудрее нас. Ему вон сколько лет в этом году стукнет, нам столько и не протянуть!

Ги промолчал, хотя очень хотелось поспорить, и уставился на животных, которых скоро отгонит мерзкий голос Механизма.

Сейчас даже сугробами горных хребтов да верхушками деревьев со скупой полоской неба, видневшейся со второго уровня, не полюбоваться. Ширма закрывала весь обзор.

Ги приблизился к стене, глянуть, видно ли след от недавнего несчастного случая. Тогда он стоял с разинутым ртом и с таким интересом наблюдал, что пришлось закрыть Трамишу глаза, чтобы тот не заметил его воодушевления. В последние секунды жизни его отец по-прежнему считал, что на всё воля Механизма? Теперь Ги мог, не отвлекаясь на мелочи, попялиться на кровавую отметку. Нет, слишком темно. Он отвернулся и поморщился, ощущая нарастающую пустоту в животе. А на третьем уровне, интересно, след продолжал тянуться?

Пробраться на чердак в лифте нельзя. Подъёмник словно стержень проходил прямо посередине Механизма. Он гудел и скрипел, и в такие тихие моменты, как этот, его слышала вся округа. Однако Ги знал тайный ход. Мусоропроводы были всегда для него открыты (уж он потрудился), а в них тянулись лестницы. Только нужно лазить поаккуратнее. С третьего уровня иногда скидывали довольно тяжёлые предметы, могло и зашибить.

Ги думал, лезть или нет. В кармане он нащупал рифлёное ребро монетки. Её подарила бабушка за несколько дней до своей смерти. Старуха не жила с ними, лишь иногда навещала, но в минуты, когда на неё накатывали приступы доброты, поведала Ги немало интересных историй.

— Что такое монетка? — тогда он был слишком маленьким, чтобы знать о подобных вещах.

— Наше семейное наследие, — объяснила она. — Некоторые жители второго уровня считаются потомками строителей Механизма. Мы из их числа. Твой пра-пра-и-ещё-много-раз-прадедушка был важной фигурой. Он отвечал за систему безопасности и замки. Эта монетка досталась нам от него. Смотри, какая необычная! Какой у неё узор! Хоть она и старая, у неё есть своё назначение. Сейчас расскажу...

— Восемьсот лет назад за монетки покупалось всё, — заявила мама, — но твоя бабка наврала про значимость. Теперь это просто мусор. Не забивай ему голову! Пускай привыкает к той жизни, которую имеет. Без придуманных великих прапрадедушек и порченых монет.

Кругляшка действительно не имела никакой ценности в Механизме, даже наоборот, поэтому владение ей не считалось привилегией. Наверно, поэтому бабушка и не распространялась про неё, о чём попросила и внука. Маленькая общая тайна должна была их сблизить. Ги бы очень этого хотелось. Жаль, что только ему. У бабушки были свои причины.

Если горожанин надеялся на что-то большее, чем то, что имел Ги, помимо отсутствия дурной славы, нужно было трудиться. В Механизме расплачивались не монетами, а рабочими часами. Чем престижнее должность, тем больше на эти часы можно было получить. В конце месяца на персональную карточку работника начислялось отработанное время с точностью до секунды. Даёшь её продавцу, и он списывает необходимое количество за вещь, которую ты приобретаешь.

Ги любил кассовый аппарат, потому что когда в него вставляли карточку, он издавал радостный звон, а когда начинали стучать по маленьким кнопкам, те трещали. Он недоумевал, как люди расплачивались монетами и куда их пихали. Так ужасно — сколько же их, обозначающих потраченные минуты, потерялось.

Он хранил завещанное бабушкой с особой тщательностью, прятал от остальных. Было здорово иметь что-то своё, пусть остальные и не видели его драгоценности.

Ги уставился на отражение в потемневшей стене. Пальцы вращали монетку с изяществом и ловкостью. Столько мыслей и воспоминаний набросилось разом, что кричать захотелось. Свободной рукой он постучал по голове — вдруг получится прогнать хотя бы парочку.

Отражение медленно преобразовывалось, но Ги не тревожился. Когда кожу заменили крутящиеся шестерни, оно сказало:

— Я устал и хочу есть.

— Я тоже, — ответил Ги. — Что мне сделать, чтобы нам не чувствовать этого?

Он услышал шёпот и захихикал. Отражение кивнуло и жестом приказало замолчать.

— Простите…

Он повернулся и наткнулся на смущённый взгляд девушки. Она виновато улыбнулась. Внимание привлекла огромная родинка под глазом, прямо на выпирающей скуле.

— Простите, заблудилась. Я пока редко бываю в этой части города, потому из-за полумрака совсем потерялась.

— Вам не страшно? — шагнул к ней Ги. — Ведь люди пропадают! А вы одна. Поговаривают, — зашептал он, засовывая монету в карман, — что здесь поблизости живёт тот самый.

Не прогадал. Кажется, девушка действительно не узнала его.

— Да что вы? — выпучила она глаза, но затем снова улыбнулась. — Я слышала, что он в этом районе, но шансы на встречу с ним невелики, по-моему. Да и слухам я не особо верю, не маленькая ведь. Знаете, я сейчас проходила мимо закрытой части города и слышала, как с той стороны кто-то играл грустную мелодию… вроде на пианино…

Она умолкла и выжидательно посмотрела на Ги. Тот молча ухмылялся, и она продолжила:

— Вот тогда я испугалась. Представьте себе: в месте, где никого не должно быть, случается то, чего быть не должно? Вот что действительно жутко! — Девушка вздрогнула всем телом. — А вы почему один? Мужчины тоже пропадают. Я из социальной службы, — не растерялась она и протянула руку. Ги пожал хрупкую ладонь, но взгляда от лица не отвёл. Точно её видел, вот только где? Он запоминал всё до мелочей, даже если и не замечал происходившего вокруг, оттого сложно было потом выловить из головы нужное. — Поступила срочная жалоба, поэтому меня сюда и...

— Лучше я вас провожу до главной улицы, а там уж вы сориентируетесь, — и добавил уже про себя: — А я, пожалуй, дойду до запретного района.

Уши снова атаковал шёпот отражения. Такой настойчивый, что Ги еле сдержался, чтобы не завести с ним разговор. Вернее, не сдержался, просто голос стих раньше.

— Правда? — обрадовалась девушка. Ги улыбнулся. Что может быть проще? — Тогда… Мне нужен дом Н-5! — Она взяла его под руку, словно побоялась, что он обманет её и убежит. — Будьте так любезны! Не нужно до главной улицы. Проводите до самой двери.