Травница для Владыки Пустоты

Первое направление проходило через сухой камень Мёртвого сада. Второе — через нижние водные жилы городка. Третье связывалось с Каменным залом, где под статуями ещё сохранялись старые корни. Четвёртое уходило к архивным пластам под восточным крылом. Пятое пересекало открытую площадь городка, где защитный камень быстрее всего терял устойчивость. Шестое шло через Корневые тоннели. Седьмое замыкалось на самом Сердце.

— Если поставить одинаковые растения во всех семи местах, половина погибнет ещё до подключения, — сказала Алира.

Она разложила свои семена рядом с картой. Для влажной среды подходили одни, для сухой — другие. Но семян было мало, и ни один пакет нельзя было тратить только ради красивого опыта.

— Здесь нужна не одна чудесная трава, — продолжила она. — Нужны семь решений, которые потом смогут работать вместе.

Иви записала это вверху таблицы.

— А как мы узнаем, сколько нагрузки выдержит каждый?

— Не узнаем заранее. Будем давать малую нагрузку, измерять реакцию и останавливаться до разрушения.

— То есть медленно.

— То есть так, чтобы второй раз не похоронить ответ вместе с растением.

Алира показала на старую колонку, где время устойчивости обрывалось на сорока трёх минутах.

— Нам нужны не только пределы. Нужны признаки перед пределом. Цвет корня, температура, запах, трещины, скорость отклика. Тогда следующий узел не придётся доводить до гибели, чтобы понять, что ему плохо.

Эштайр молча слушал. Потом снял со стены одну из пустых чаш и поставил перед ней.

— Лада говорила почти то же. Только тогда мы торопились. Сердце уже рвалось.

— Оно и сейчас рвётся.

— Да.

— Значит, придётся торопиться иначе.

Эштайр принёс ещё две пластины.

— Здесь записи последних трёх дней перед аварией.

Алира взяла первую.

Почерк матери стал резче.

«Нельзя вести поток через одну живую ткань без ответа остальных связей».

Следующая строка была повреждена.

Ниже сохранилось:

«Семь чаш. Семь сред. Никакого общего корня до проверки каждой отдельно».

Алира перечитала.

— Она уже понимала, что нужно разделить нагрузку.

— Да, — сказал Эштайр. — Но времени не хватило.

— Почему сорок два дня?

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Что?

— Вчера вы сказали, что она была здесь сорок два дня. Почему именно столько?

— Связь с человеческим миром слабела. Мой вызов держал проход только ограниченное время. После аварии я открыл ей последний выход.

— Вы?

— Да.

— И она вернулась одна?

— Одна.

Алира опустила взгляд на журнал.

Её мать прожила сорок два дня в этом мире. Работала с Каэлом. Знала Найру. Пыталась построить то, что теперь пыталась закончить Алира.

И никогда не сказала об этом дочери.

Внутри поднялась обида, но Алира не дала ей занять весь стол вместе с картами.

— Что она взяла с собой?

— Живой отросток опытного узла и свои записи.

Серебряный корень.

Теперь связь стала очевидной.

Алира достала корневище. Две оставшиеся почки были живы. Светлые прожилки на срезе первой почти исчезли после разлома.

— Это был тот отросток?

Эштайр долго смотрел.

— Похож. Точно сказать не могу. За двадцать шесть лет он изменился.

— Но она вынесла живой материал именно отсюда.

— Да.

Алира записала это отдельно.

На соседней пластине сохранилась дата прибытия Лады и отметки по дням. Алира пересчитала их сама. Сорок два. Ни пропуска, ни попытки сделать историю длиннее или короче.

В нескольких местах мать писала о человеческом мире так, будто боялась забыть мелочи: вкус обычного хлеба, дождь по крыше, запах мокрой травы. Алира знала эти вещи с детства и впервые увидела их глазами женщины, которая жила среди серого камня и не была уверена, что вернётся.

Она закрыла пластину раньше, чем захотелось читать дальше. Личные строки матери не стоило разбирать между картами нагрузки и расчётами чужих жизней.

— Эту пластину оставьте пока у себя, — сказала она Эштайру.

— Ты не хочешь прочесть?

— Хочу. Поэтому не сейчас.

Сначала ей нужно было закончить то, ради чего мать пришла сюда. Или хотя бы понять, можно ли это сделать.

Алира отдельно записала происхождение корня. Мать оставила ей не тайный дар, а живой материал и незаконченные записи.

⁂

К полудню они поняли, где должен быть первый новый узел. Каменный зал и Сердце для первой проверки не подходили. Узел следовало ставить там, где старый опыт уже доказал возможность принимать нагрузку, но использовать новый живой носитель и отдельную среду.

— Мёртвый сад, — сказала Иви.

Алира покачала головой.

— Сам узел — да. Но основной корень нужно искать в тоннелях. Здесь слишком мало живой ткани, которая пережила бы подключение.

Эштайр развернул карту Корневых тоннелей.

— В старом секторе есть растения, которые росли до усиления гнили. Некоторые корни уходят ниже заражённого слоя.

— Значит, завтра идём туда.

— Там опасно, — сказал Каэл от двери.

Он вошёл незаметно для Алиры. Вид у него был хуже вчерашнего. На правой руке он носил тонкую перчатку, скрывавшую неподвижные пальцы.

— Что в городке? — спросила Алира.

— Два дома отселили. Гниль пока держится в камне и нижних корнях. Люди не заражены напрямую.

— Пока.

— Пока, — подтвердил Каэл.

Иви быстро отметила это в общей таблице: день двенадцатый, внешний край заражения, два дома. Потерянный вчера день уже имел измеримый результат. Алира не отвела взгляд от записи. Решение остановиться было её, и цена тоже должна оставаться видимой.

— Я слышала это о половине мест в вашем мире.

— Тоннели отличаются тем, что там это правда особенно часто.

Алира закрыла карту.

— Работа возобновляется.

Каэл замер.

— Ты уверена?

— Нет. Но теперь у меня есть причина продолжать, которую я выбрала сама.

Она коснулась контрактной пластины.

Светлая строка права на остановку потускнела, вернувшись в обычное состояние.

— Условие остаётся прежним, — сказала Алира. — Любой новый факт, который меняет риск моей жизни или смысл работы, вы сообщаете сразу.

— Согласен.

— И Иви работает со мной в архиве без отдельного разрешения.

— Уже действует.

Алира посмотрела на него несколько секунд, затем вернулась к карте.

Доверие не вернулось. Для этого одного разрешения было мало.

Но работа могла продолжаться и без него.

⁂

Ближе к вечеру Алира снова открыла материнский журнал и сверила последние записи с архивными схемами.

На странице перед старым обрывом мать записала несколько размеров внешнего контура и пометила на полях: «сверить с печатью». Следующая сохранившаяся страница начиналась с фразы: «после переноса линии наружного кольца». Самого рисунка между ними не было.

Алира провела пальцем по неровному краю у корешка.

— Вот что пропало.

Иви наклонилась ближе.

— Страница была вырвана?

— Да. Я заметила обрыв ещё дома, но тогда не знала, что на ней могло быть.

— Судя по соседним записям, схема внешнего контура. Не вся печать.

— Этого достаточно, чтобы кому-то очень захотелось её забрать.

Алира закрыла журнал.

После смерти матери разбирать вещи ей помогал Лиан. Он знал, где лежали записи, и имел время остаться с ними один.

Подозрение оставалось подозрением.

Она не произнесла имя Лиана и вернулась к семи картам. Сначала нужно было закончить то, что можно проверить сейчас.

Перед уходом Алира составила список того, что понадобится в тоннелях: две минеральные капсулы, влажная ткань для живого образца, нож, тонкая верёвка, светильники Иви и часть дымовой смеси на случай спор. Редкую пограничную почву она оставила во дворце. Та была слишком ценной, чтобы тащить её в заражённый сектор без необходимости.

Серебряный корень тоже сначала хотела оставить, но задержала руку над коробкой. Две оставшиеся почки были единственным живым материалом, который точно пережил переход между мирами. Брать их в опасное место не хотелось. Но без серебряного корня у неё не останется ни одного известного средства, способного связывать порчу с живой тканью.

Она убрала коробку во внутренний карман мешка.

Алира ещё раз посмотрела на семь пустых чаш. Теперь каждой соответствовали карта, среда и строка будущих измерений.

— Завтра начинаем с корня.

Перед выходом Алира забрала с собой копию карты первого направления. Оригиналы остались в архиве у Иви: после истории с пропавшей страницей они больше не собирались хранить единственный экземпляр важной схемы в одном месте.