И пеплом стали звезды
Таймарин об этом знал еще до того, как однажды я открыто заговорила с ним о Эш Масе. Это был единственный раз, когда Тай твердо заявил мне, чтобы я не лезла не в свое дело, мол, с Масом он разберется сам. А мне стоит знать лишь то, что я – главная и единственная женщина в его жизни, которую он никогда ни на кого не променяет.
Тогда я верила, что это – правда. Сейчас – уже нет.
О своей службе Тай рассказывал немного, словно неохотно, больше о каких-то забавных моментах, которые происходили с ним или кем-то из его отряда. Свои повышения упоминал будто бы вскользь, будто стеснялся их или не считал чем-то важными.
Вот была история, как один рядовой из его отряда случайно запустил энерго-залп по своему товарищу, и Таймарин Корте уже снова капитан. Вот он рассказывал о том, как ему пришлось сажать сразу два корабля одновременно – свой и одного раненого сержанта, подключившись к истребителю удаленно, а в следующей истории Корте уже подполковник. Будто бы он не делал для этого ничего особенного, не демонстрировал чудеса пилотирования, не спасал чьи-то жизни, не выигрывал сражения. Будто все случалось само собой.
– Война уже заканчивалась, когда флотилии Элиаса выделили новый фрегат. И он достался мне. Совершенно новый, только сошедший с производства. У него даже названия не было.
– И как тебя посетила гениальная мысль назвать его моим именем? – поинтересовалась, даже не пытаясь скрыть насмешки. До сих пор это казалось дикостью.
– Просто других мыслей не было, все только о тебе, – слишком нежно улыбнулся мне Тай. Настолько, что я даже немного смутилась, но тут же напустила на себя грозный вид.
– И что, жена даже не ревновала?
На самом деле, только ради этого я и просила Таймарина рассказать о своей жизни: чтобы узнать о его браке. Но Корте так старательно избегал этой темы, что пришлось спрашивать в лоб.
– Она и не догадывалась, – усмехнулся Тай, вновь устремляя взгляд в сторону от меня.
– Ты не был женат на тот момент? – когда он так и не продолжил, решилась спросить я.
– Был.
Значит, этому браку уже больше двух лет. Весомый срок для архонца.
Внутри меня поднималась огромная волна раздражения. Сам факт того, что у Тая кто-то есть, выводил меня из себя, но ненавидеть кого-то абстрактного было глупо. Я должна была знать правду, пусть она и будет звучать для меня болезненно.
– Расскажешь?
Мне нужно было знать, как великий Таймарин Корте пришел к решению связать свою жизнь с кем-то еще. И даже дыхание замирало в ожидании его ответа.
Тай молчал долго, прежде чем шумно выдохнул и все же заговорил.
– Я был самым счастливым архонцем во вселенной, когда получил уведомление от АСУН о зарегистрированном браке, – вовсе не с того начал Корте, но я не стала его останавливать, собирая все внутренние силы, чтобы услышать продолжение. – Мне хотелось кричать об этом во все горло, но по итогу я просто ходил по базе с идиотской улыбкой, пока меня не нашел Эш Мас.
Значит, на тот момент тварг уже перевелся под начало Элиаса. Но о какой базе речь? Если радовался Тай не на фрегате, то этому браку гораздо больше, чем два года. А у меня еще больше причин ненавидеть себя за чувства, отвлекающие Таймарина от его супруги.
– Я сидел в жилом отсеке и представлял, как скажу ей об этом – что мы наконец-то женаты, – на лице Тая сияла улыбка – кажется, та самая, идиотско-счастливая, о которой он сам рассказывал минуту назад. И мое сердце вздрагивало от того, столько искреннего восторга Таймарин испытывал без меня. Но я лишь сильнее сжимала подлокотники и жадно вслушивалась в каждое слово, чтобы не упустить ничего важного. – Мечтал, что первым смогу назвать ее по своей фамилии. А потом мы целую неделю проведем в постели, наплевав на всех остальных.
Это был наш план, я помнила. И про неделю отпуска, и про желание не покидать пределов нашего отсека.
И про татуировки, которые мы так и не сделали. Во всяком случае, не сделала я, а Тай прямо сейчас, будто неосознанно, поглаживал свою на внутренней стороне правой руки. Хотела ли я знать, что именно там изображено? Не уверена.
– Один час и две минуты, – отвлек меня от размышлений голос Корте. Тай больше не улыбался, а в его интонациях появилась горечь. – Один час и две минуты я был самым счастливым архонцем во вселенной.
Был? Почему он говорил в прошедшем времени?
Но Тай переводил взгляд на меня, а там столько боли и страдания, что я бы и сама могла догадаться об их причине.
Но его правда для меня оказалась шоком.
– А потом мне сообщили, что она умерла. Погибла вместе со своим отрядом 94 на планете Жат системы ГАР-97.
Кажется, мое сердце перестало биться еще до того, как смысл произнесенных слов до меня дошел. Я совершенно точно перестала ощущать его в груди, когда прикидывала, насколько возможны такие совпадения.
Нет, невозможны, шептал разум. Не могло быть другого отряда 94, погибшего на той же планете, что и мой. И не могло быть в том отряде другой девушки, с которой Тай Корте мечтал бы обручиться.
Только я.
– Один час и две минуты разделили самый счастливый и самый ужасный моменты моей жизни. А все, что мне осталось, это адмиральские жетоны и надпись, от которой я не смог избавиться.
Я видела, как Тай расстегивал рукав своей рубашки, но еще до того, как Корте его закатал, я точно знала, что увижу.
Угловатые буквы чуть неровным почерком.
«Мой. Лин Корте».
Я перечитывала снова и снова, пытаясь понять, пытаясь осознать, пытаясь найти обман в этом всем. Но чувствовала, что его нет. И надпись, выбитая у Тая на руке, действительно оставлена мной, а потом кем-то увековечена в виде татуировки. И жена, о которой он так мечтал, это тоже я.
Я, погибшая восемь лет, шесть месяцев и двадцать шесть дней назад.
Я не знала, как на это реагировать. А Таймарин, будто не понимая, какую бурю его слова вызвали у меня в душе, продолжал втыкать ножи в мое и без того умершее сердце:
– Я бы мог аннулировать брак, Элиас и Эш Мас постоянно мне предлагали. Но я не стал. Моей единственной мечтой была Лин Трасс в роли моей жены, и я ее получил. Пусть и на недолгие шестьдесят две минуты.
А я об этом даже не узнала, запертая в горах Жата без возможности получить аналогичное уведомление от АСУН. Позже мне было не до этого, а на «Остионе» мой коммуникатор уже забрали, чтобы больше никогда не вернуть.
Моей единственной мечтой был Тай Корте в роли моего мужа. И она исполнилась, но я об этом узнала только сейчас. И это было… больно.
– Поэтому мой фрегат называется «Нея». Потому что «Лин» у меня уже была, – Тай улыбнулся и кончиками пальцев провел по моему имени на своей руке, отвечая на вопрос, на который больше не требовалось отвечать.
Понимая, что выдержка мне отказывала, я резким движением ударила по командной панели, надеясь, что сумею сдержать рвущийся из груди крик до того, как останусь одна.
Выход из гиперпространства получился резким, но я даже не посмотрела, в каком секторе мы очутились – отстегнула свои ремни и сбежала из кабины в грузовой отсек. А как только перегородка за мной закрылась, я обессиленно прижалась к корпусу корабля и сползла на пол, зажимая руками рот и глотая слезы.
Мне было проще жить все эти годы, считая, что я потеряла лишь любимого человека и будущее, которое у нас с ним только могло быть. Но сейчас душу рвало на части от осознания, что те фантазии, которым мы с Таем предавались вместе, все же начали сбываться. Но не у меня.
На МП-56 я оставляла жениха, но теряла мужа. Самого чудесного, восхитительного мужа, о котором я даже не могла мечтать. А он все эти годы горевал не по наглой Лин Трасс, а по Лин Корте, жене, которую так хотел, но так и не получил.
Почему это все произошло с нами? Почему так несправедливо, так жестоко нас оторвали друг от друга? Почему все эти неполные девять лет мы вынуждены были страдать? И к черту меня, я просто заперла свои воспоминания в контейнер и задвинула в самый дальний угол своей души, чтобы там они медленно и незаметно лишали меня желания жить. Но Тай! Он ведь помнил все. Он сделал татуировку, как мы того и хотели. Он сохранил жетоны моего отца, потому что для меня они значили много. Он назвал свой дурацкий фрегат моим именем!
И даже сейчас, глядя мне в глаза, он все еще помнил ту боль, которую ему принесло известие о моей смерти.
Все это время, пока он берег в своем сердце мой образ, я жила. Выживала на другом конце вселенной, даже не подозревая, как ему больно существовать без меня. И я не сделала ничего, чтобы хоть как-то облегчить его боль.
Я считала, что своим молчанием спасала Таймарину Корте жизнь. Но что, если я делала только хуже? И если Тай теперь даже не посмотрит на меня, он будет сотню раз прав.
Я просто его не достойна. Я не достойна ни минуты того счастья, которое у нас могло быть.
Я не достойна быть Линнеей Корте. И, возможно, никогда не была этого достойна.
Глава 48
Таймарин Корте
– Тай, у вас все в порядке? – раздался в коммуникаторе обеспокоенный голос Эш Маса, стоило только Корте принять вызов. – Вы вышли из гиперпространства значительно раньше положенного.
Таймарин тихо усмехнулся, прежде чем ответить.
– Я ей сказал.
Затылок уперся в подголовник кресла. Тай не думал, что это будет так тяжело. Чувствовал, что своими словами делает Лин больно, но не мог остановиться. Ему хотелось, чтобы она знала, как все было на самом деле. Как он был счастлив в тот недолгий час и лишние две минуты, зная, что она – его, теперь уже точно вся и полностью.
Говорить вслух о смерти Лин все еще было больно, а ведь прошло столько времени. Но Корте будто снова оказался там, в жилом отсеке МП-56, пока глава эскадрильи с хмурым лицом сообщал ему самую ужасную новость на свете.
– Мне очень жаль, капитан, но мы только что потеряли целый отряд на планете Жат в системе ГАР-97. Линнея Трасс была в числе отправленных туда пилотов. К сожалению, выживших нет.
Даже зная, что все это – неправда, что Лин – жива, сердце Таймарина вновь и вновь обливалось кровью, как тогда. А разум сходил с ума, выкрикивая «нет» сначала в лицо полковнику, потом – в мониторы угнанного истребителя, а позже – в темноту одиночной камеры.
Зачем он позволил себя убедить? Ведь чувствовал, что его Лин не могла погибнуть.
– Я удивлен, что ты до сих пор жив, – напомнил о себе Эш Мас.
– Возможно, это ненадолго, – выдыхал Тай и отключал двигатели. – Знаешь, что за сектор?
– ЛС-86, – спустя паузу ответил подполковник. – Входит в системы Межгалактического союза. Ничего особенного, лишь пара аграрных планет, у них даже собственных военных кораблей нет. Ближайшая – в трех часах от вас. Скорее всего, корвет даже не заметят.
Хорошо. Было бы неприятно, если бы истерика накрыла Лин посреди сектора нийцев.
– Сколько до сеанса связи с Элиасом?
– Чуть больше двух часов.
– Напомни через час, – попросил Тай и отключился. Перевел корабль в режим автопилота, отстегнул ремни и пошел искать свою жену.
Впрочем, на таком маленьком корабле особо спрятаться было негде, да и Лин нашлась сразу же за перегородкой. Сидела на полу, обняв колени и уткнувшись в них лицом. Такая ранимая, такая беззащитная.
Такая сломленная.
– Иди-ка сюда, – опустившись рядом, Таймарин притянул Лин к своей груди. Она не сопротивлялась.
– Как ты можешь прикасаться ко мне? – сквозь слезы шептала она. – Как ты можешь даже смотреть в мою сторону? После того как хоронил меня каждый день, а я жила где-то там?
– Издеваешься? – Тай чуть отстранился, чтобы смотреть на Линнею, но она упорно опускала глазки вниз, и пришлось приподнимать ее лицо за подбородок. – Каждый день я просыпался с мыслью, что никогда больше тебя не увижу и не смогу обнять. Никогда, понимаешь? Я даже надеяться не мог, что однажды ты будешь плакать у меня на плече. И вот ты – здесь. Вопреки всему. Снова моя.
Она отрицательно покачала головой, прикрывая веки.
– Ты должен меня ненавидеть.
– Я не могу тебя ненавидеть, птичка, – на выдохе снова притянул ее к себе, обнимая так крепко, чтобы ни одна глупая мысль больше не могла прорваться в эту светлую макушку. – Я тебя люблю.
Тихий всхлип был ему ответом. Слезы Лин Таймарин ненавидел, потому что каждый раз чувствовал себя беспомощным перед ними. Хотя в их совместной жизни был всего один раз, когда она плакал так, что вся израненная душа наружу: когда потеряла отца. До этого Линнея Трасс позволяла себе только злые слезы, если у нее что-то не получалось.
Но сейчас Корте понимал, что эти слезы помогали его птичке освободиться. Вместе с ними из нее уходила та боль, что терзала ее все последние восемь с лишним лет. Вся горечь, вся тоска. Лин нужно было выплакаться, чтобы стало легче. Пусть плачет. А Тай просто будет рядом, чтобы она понимала: он теперь будет рядом с ней всегда.
– Это просто совместимость, – прозвучало не слишком уверенно.
– Ты сама знаешь, что это никогда не было только совместимостью, – напомнил Таймарин. Он повторял это очень часто – фактически, каждый раз, когда Лин пыталась свалить все на генетическую особенность архонцев. Нельзя испытывать столько чувств только из-за выработки гормонов. Вожделение – да, возможно. Но что делать с желанием сделать для любимой все? Покорить весь мир, защитить от всех, постоянно заботиться? На что списать нежность, теплоту, счастье, когда она рядом?
Нет, совместимость – это только повод быть вместе. А все остальное – это их собственные ощущения. Их общая любовь. И пусть Лин не произносила тех же слов, Тай всегда знал, что его чувства взаимны.
– Я спала с другими мужчинами.
Черт, это было куда больнее, чем Таймарин себе представлял. А ведь он знал и о Айвене Тенде, и о контрабандисте Даг Тариусе. Но слышать признание от Лин оказалось неприятно. Очень.
– Я тоже не безгрешен, птичка.
Конечно, она будет оправдывать его тем, что он был уверен в смерти Лин, а она точно знала, что Тай – жив. Но от этого никому не станет легче.
– Давай просто забудем об этом? – Таймарин снова отодвинулся, опуская взгляд на Линнею. Она уже не всхлипывала, но слезы медленно скользили по ее щекам. Тай бережно стер каждую из них. – Сделаем вид, что никого не было? И этих дурацких восьми лет тоже не было? Просто… отпустим это все.
– Но Элиас…
Тай отрицательно покачал головой.
– Не думай о нем. С ним я сам разберусь, он ответит за каждую минуту, что ты провела вдали от меня, обещаю. Думай о нас. Ведь ты – здесь. И я – здесь.
Корте успел уловить слабую попытку улыбнуться, прежде чем Лин снова прижалась к его груди.
– Я никогда не прощу себя за то, что даже не попыталась рассказать все тебе.
– А я никогда не прощу себя за то, что поверил в твою смерть, – парировал Таймарин, прижимаясь щекой к макушке Линнеи. – Я ведь знал, чувствовал, что это не так. Но почему-то позволил себя переубедить.
Лин глубоко вздохнула и отстранилась сама. Сама подняла свои изумительные ярко-изумрудные глаза на Тая и сама накрыла ладонью его щеку.
– Я прощаю тебя за это, – произнесла она так, что не осталось сомнений: действительно прощала и не держала ни одной дурной мысли.
– А мне не за что тебя прощать, птичка, – выдохнул Тай, обхватывая своей ладонью лицо Лин. – Ты ни в чем не виновата и никогда не была. Я понимаю, почему ты поступала так, а не иначе. И знаю, что ты делала это не ради себя, а ради меня.
Очередная слезинка сорвалась вниз, но Таймарин тут же ее перехватил ее большим пальцем.
– Давай забудем? Мы и так потеряли слишком много времени, чтобы тратить его еще и на сожаления. Идет?
С некоторой заминкой Линнея все же кивнула. Разумеется, она не сможет вот так, по щелчку пальцев, все забыть. Но Тай приложит все усилия, чтобы однажды утром его жена проснулась и не испытала той горечи, что мелькала сейчас в ее удивительных изумрудных глазах. Пусть на это и уйдет вся его жизнь.
– Тогда здравствуй, старший сержант Линнея Корте, – прошептал с улыбкой Тай.
Она ведь хотела видеть его улыбку, когда вернется. И вот она вернулась, теперь уже точно навсегда.
Лин тоже улыбалась. Со слезами в глазах, но улыбалась искренне, счастливо. И отвечала с небольшой запинкой, делая Таймарина вновь самым счастливым архонцем во вселенной:
– Здравствуй… муж.
За восемь лет, шесть месяцев и двадцать шесть дней ее поцелуи ни на грамм не изменились и все еще оставались такими же, какими Таймарин их помнил: горячими, сладкими, отбирающими последние остатки разума. Они сводили с ума, они заставляли вести себя как голодный зверь, добравшийся до своей добычи. И вроде бы Корте помнил, что его Лин только-только восстанавливала свою чувствительность, что ему нужно себя контролировать, нужно пожалеть ее… Но как остановиться, когда она – здесь?
Она сама усаживалась на него сверху. Она же распахивала рубашку на его груди, не переставая целовать, пока Тай расстегивал ее комбинезон и стягивал рукава. Пальцы привычно накрывали такие любимые наросты, но натыкались на защитные наклейки.
И Корте через силу опускал руки на талию Лин, сжимая их сильнее.
– Остановись, птичка, пожалуйста, остановись, – шептал как в бреду, прижимаясь лбом ко лбу Линнеи.
– Почему?
Его птичка не хотела останавливаться, но замирала, не встречая отклика. Видят звезды, Тай тоже не хотел бездействовать, но как дать себе волю, зная, чем это может обернуться?
– Не хочу, чтобы тебе было больно.
Он и в более адекватном состоянии не мог контролировать свое воздействие, а уж сейчас оно будет работать на полную без позволения Тая.
Лин потребовалось несколько секунд, чтобы осознать слова Таймарина, и вместе с пониманием в ее глазах разгоралась злость. Вот теперь она была как никогда похожа ни Линнею Трасс, которую Тай помнил.
Корте, теперь она Корте. Даже мысленно будет называть ее только так.
А пока Лин Корте лишь неаккуратно срывала с руки Таймарина инъектор и, прикладывая тот к своему запястью, активировала подачу блокираторов.
– Лисайя запретил тебе уколы, – покачал головой Тай, даже не пытаясь остановить свою жену.
– Как жаль, что он об этом не узнает, – пожала плечами Лин, откидывая ненужный им больше инструмент, и потянулась за новым поцелуем.
– Птичка, – попытался воззвать к ее здравому смыслу Таймарин, но, видимо, как и его, разум Линнеи давно был в отключке.
– Таймарин Корте! – узкие ладошки с размаха опустились на грудь Тая. – Если ты прямо сейчас не устроишь мне первую брачную ночь, я…
Он не дал ей договорить, затыкая самым проверенным способом. А дальше – только инстинкты, гормоны и совместимость на сто из ста. Стоны, запускающие в груди вулканы. Неразборчивый шепот, воспринимаемый где-то на уровне рефлексов. Поцелуи. Прикосновения. Движения в попытке быть как можно ближе друг к другу. Крики, заглушаемые чужими губами, и все снова по кругу, пока в голове не начинали взрываться фейерверки, а наросты – сходить с ума от переизбытка ощущений.
– Я люблю тебя, Тай, – едва различимый шепот, заставляющий улыбаться.
– Взаимно, птичка, – привычный ответ, и припухшие губы так же растягивались в улыбке.
Счастье – одно на двоих. Любовь, укрывшая обоих словно покрывало. Чувства, находившие отражение в таких одинаковых глазах. Что могло быть лучше?
– Грузовой отсек корвета – галочка, – усмехнулась Лин, устало падая Таю на грудь.
Еще в Военной Академии они начали вести этот глупый список мест, где поддавались влиянию гормонов. К моменту расставания он уже был огромным, но корвета там точно не было.
– А представляешь, сколько галочек нам предстоит поставить на моем фрегате?
Тихий смех был Таймарину ответом, пока он осторожно проводил пальцами по наростам вдоль позвоночника своей жены, делая себе мысленную пометку узнать у Лисайи, когда можно будет снять защитные повязки.
– Но ты же будешь блокировать двери в те места, где мы с тобой будем ставить галочки?
Один тот факт, что они будут это делать, доводил Корте до эйфории. А уж то, что его партнером по грубому нарушению устава будет его Лин…
– Удобно быть командиром корабля, правда?
– Удобно быть женой командира корабля, – весомо отметила Линнея, а Тай снова улыбался точно идиот от того, как восхитительно это звучало: жена. Его жена.
– Тай, просто сообщи, что ты жив, и я отстану, – донеслось из коммуникатора на левой руке. Видимо, за последнее время Таймарин пропустил достаточно сообщений от Эш Маса, раз тот решился открыть прямой канал связи.
– Отстань просто так, – недовольно буркнула Лин, но до подполковника ее слова все равно донеслись.
– Ну, хоть кто-то из вас двоих жив. Лин, притащи Таймарина на «Нею», даже если от него остался только хладный труп. Через час я обязан продемонстрировать его Элиасу, а вам добираться не меньше тридцати пяти минут. Рассчитываю на вашу сознательность.
Тихий щелчок сообщил о том, что сеанс связи прерван. Вот так реальность ворвалась в их маленький мир, где были только они вдвоем.
– Нам правда нужно возвращаться? – слишком печально спросила Лин, поднимая на Тая свои умопомрачительные изумрудные глаза.
Корте не удержался и заправил прядку волос ей за ухо.
– Увы, птичка.
Он бы и сам остался с ней здесь, в маленьком мире, где не было ничего лишнего. Но Таймарин Корте – не тот, кто убегал от проблем. Он их решает – уверенно и быстро, как будет и в случае с генералом Элиасом.
– И что нам делать дальше? – осторожно поинтересовалась Лин, потянувшись за своим комбинезоном, отброшенным в пылу страсти едва ли не к противоположной стене. И как бы не хотелось Таймарину ее отпускать, а пришлось позволить выскользнуть из своих рук.
– Вернемся на «Нею», отдадим запись Ив Улье и решим, когда именно я сообщу Элиасу о твоем чудесном воскрешении, – коротко обрисовал план полковник, приводя в порядок свою одежду.
– Тай, – выдохнула Лин, и по интонациям в ее голосе Таймарин понял, что следующие слова ему не понравятся. – Я не думаю, что…
Он не дал ей договорить – просто оказался рядом и притянул к своей груди, показывая, что теперь за нее есть кому постоять.
– Даже не думай об этом, – поцеловав жену в лоб, заявил Тай. – Я знаю, что ты хочешь сказать. Чтобы я не рисковал, чтобы не ввязывался в то, что предложит твой старый знакомый. Что ты согласна считаться мертвой и дальше, лишь бы защитить меня. Но нет, Лин, так не пойдет. Это я должен тебя защищать, и я буду это делать, нравится тебе или нет. А раз именно Элиас виноват в том, что тебя не было со мной все эти годы, значит, я спрошу с него за каждую минуту, что я не мог тебя обнимать.
Тай почувствовал, как Линнея улыбалась, уткнувшись лицом ему в грудь.
– Я хотела сказать, что тебе не стоит больше примерять на себя роль контрабандиста, – схитрила птичка, поднимая взгляд. – Солдатом ты мне нравишься больше.
Таймарин усмехнулся, склоняясь ниже.
– А мне ты нравишься любой, Линнея Корте.
Хотя больше всего она нравилась ему в роли его жены. И не было никаких сомнений, что с ней Лин справится на все сто.
Глава 49
Линнея Корте
– Ты никуда не пойдешь!
– Это не тебе решать!
– Еще как мне! Ты либо остаешься по своей воле, либо я запру тебя в этом отсеке!
– Посмеешь так поступить – и можешь забыть о моем существовании!
Мы спорили уже долго. Минут сорок. Мусолили одно и то же на разные лады и разными словами под откровенно насмешливым взглядом развалившегося в кресле Ив Улье. К его счастью, он не пытался лезть с советами или комментариями, иначе живым отсюда управленец точно не вышел бы.
– Я не собираюсь рисковать твоей жизнью понапрасну, – сложив руки на груди, заявил Таймарин, прожигая меня своими изумрудными глазищами.
– А своей собираешься? – почти рычала я, замирая напротив. Сидеть при таком количестве бушующих внутри эмоций стало просто невозможно, хотя я начинала этот диалог, удобно устроившись на диване. – Ты идиот, Тай, если считаешь, что Элиас будет играть по-честному. Да он разнесет твой корабль еще до того, как тот пристанет к этой забытой станции!
Час назад Таймарин в компании Эш Маса и Ив Улье связался с генералом якобы для приватной беседы, где сообщил о том, что ему поступило сообщение от женщины, выдающей себя за погибшую жену.
Меня, к сожалению, послушать эту беседу не пустили, но Тай поделился общими сведениями: Элиас, разумеется, не поверил, но убедить его удалось после упоминания записи с Жата и пересылки сообщения, которое мы составляли всей толпой. Поэтому генерал согласовал встречу своего полковника с самозванкой и пообещал отправить подкрепление.
– Чушь. Он явится сам, – ответила на это я.
– Согласен, – поддержал меня Улье. – Элиас прекрасно знает, что Лин – жива. Он не будет так рисковать, ему куда выгоднее не допустить ваше свидание вовсе. Поэтому готов спорить: как только он получит подтверждение, что на месте встречи действительно Линнея Трасс или похожая на нее женщина, вся станция превратиться в груду космического мусора, а генерал будет наблюдать за этим с капитанского мостика своего флагмана.