Стихия. Шторм морской пучины

Глава 12. Открытие турнира

Мы поднимались по тёмной лестнице, и с каждым новым шагом я всё отчётливее ощущала глухой, доселе незнакомый мне звук. Исходящий от тысяч собравшихся на стадионе людей, он накатывал волнами, пробирал, обволакивал и отдавался вибрациями в теле. Словно рождённый сотней гигантских барабанов, он не просто резонировал в пространстве — он проникал глубоко внутрь, пульсировал там, вызывая восторженный трепет и заставляя кожу покрываться мурашками.

Возле самого выхода я ощутила ладонью, как вибрирует каменная стена, и не сдержала судорожного вздоха. Последняя ступенька… и тёмный лестничный коридор остался за спиной.

Щурясь, шагнула вслед за даиром на ярко освещённый солнцем балкон — и мы нырнули в оглушительный океан пробирающего до костей голоса стадиона.

Сотни зрителей… нет, их были тысячи. Пёстрая и разношёрстная толпа синхронно скандировала чьё-то имя, так что пол под ногами мелко дрожал. Я испуганно замерла, а потом инстинктивно сделала пару шагов назад.

Арен оглянулся на меня из-под капюшона плаща и, чуть улыбнувшись, поманил, чтобы я подошла ближе.

— Здесь столько людей! — шокированно прокричала я ему в ухо сквозь наполнявший стадион шум. — Это самое масштабное зрелище за последнее десятилетие! — перекрикивая гул, ответил он. — Люди съехались со всех провинций Элисара. А некоторые прибыли и из других миров.

Он указал на несколько больших зон на противоположной стороне стадиона, которые сильно выделялись среди моря синих и голубых оттенков водного народа — другими расцветками и флагами.

— Кланы Таргоса, — сказал Арен, кивая в сторону алых, медных и золотых знамён, пылавших на ветру, будто языки пламени. — Мир огня. У них не всё спокойно в последнее время. Говорят, после переворота границы между кланами сильно… накалились. — Он усмехнулся и прищурился. — Интересно, кто прибыл в этом году.

Тарсы сияли на трибунах ярким облаком алых оттенков. Многие женщины были облачены в лёгкие, струящиеся платья, сшитые немного в элисарском стиле, — но эти платья не спадали, а будто обвивали их тела, как живое пламя. От них веяло страстью, грацией и решимостью. А ещё — роскошью.

На многих присутствовало просто неимоверное количество золотых украшений, от чего огнессы буквально искрились на солнце при каждом движении, словно рыбки. Хотя им такое сравнение, наверное, вряд ли понравилось. Слишком уж «водное» и оскорбительное для тех, кто так гордится своей принадлежностью к силе пламени, — подумала я с улыбкой.

Я изучающе наблюдала за ними. Они так же, как и я, могли владеть огненной стихией, но внутренне я совершенно не ощущала себя частью этого народа… Наверное, и не должна была: всё же я выросла в другом обществе, с другими традициями и ценностями. Тот случай, когда принадлежность к одному из видов магии совсем не определяет самого человека.

Пока я наблюдала за огниками, невольно заметила, что в рядах Таргоса действительно царила странная напряжённость. Они держались кучно, но между кланами явно ощущалась разобщённость.

Некоторые выглядели так, словно сошли с имперских фресок, — прямые, статные, с безупречными лицами и мантиями, переливающимися, как пламя на закате. Их окружала аура унаследованного достоинства. Я почти не сомневалась: передо мной представители старых кланов — тех, кто веками был у власти и чтил каждый жест, как ритуал.

Чуть поодаль — другие. Грубее. Широкоплечие, в одежде из плотной ткани, с обилием кожи и металла. Края их мантий были обуглены, лица — загорелыми и резкими. Они кричали громче всех, не сдерживая эмоций, и больше напоминали воинов, чем аристократов. Их жестикуляция была порывистой, они хлопали друг друга по плечам, как на арене перед боем.

Были и те, кто не вписывался ни в одну из крайностей, — в простых балахонах и словно только спустились с гор, с красными повязками на лбах и глазами, полными ожидания. Их не окружала свита, они стояли плотными группами, молча, но с таким напряжением в позах, будто каждый из них сдерживал пылающий заряд.

Между группами почти не было общения. Ни взглядов, ни жестов, ни даже кивков. Как будто каждый клан прибыл отдельно, сам по себе, но под единым знаменем. И это молчание — неравномерное, ощутимое, будто натянутые жилы, — чувствовалось сильнее любых слов.

— Видишь тех, в балахонах? — Арен едва заметно кивнул в сторону горцев. — Их считают дикарями. Но боятся. Потому что никто не знает, на что они способны, пока они молчат.

— Они… выглядят так, будто готовы броситься в бой прямо сейчас, — пробормотала я. — Горные всегда такие, — усмехнулся Арен. — У них Турнир — не просто состязание. Это вопрос престижа, силы, а порой и мести.

Я вздрогнула, когда один из тарсов — высокий, с чёрными как уголь глазами и ярко-рыжими волосами — внезапно вскинул руку, и в небо взвилась тонкая, ослепительно-белая струя огня. Толпа взревела, а над его головой вспыхнул герб — три перекрещённых меча в круге пламени. Символ сиял всего мгновение, но в этой вспышке чувствовалась явно наглая и вызывающая демонстрация силы.

Арен нахмурился.

— Это символ нового объединения. — Его голос стал настороженным, а взгляд отстранённым, словно он пытался вспомнить детали и подробности всей политической символики огненных.

— Кхм… и флаги не те, что были раньше. Похоже, кто-то утратил силу… а кто-то — нашёл. — Ты кого-то ждал? — Ждал других коалиций, — коротко ответил он, но, не сказав больше, переключил моё внимание, указав на следующую трибуну. — А это представители великих и несравненных Обителей Хельсура, — голос Арена стал чуть ироничным, но с оттенком уважения. — Воздушников в этом году прибыло больше всего!

Мой взгляд скользнул по трибунам, залитым белым, серебряным и небесно-голубым. Что-то в их очертаниях нарушало привычную логику пространства — как если бы архитектура здесь не стояла, а плыла, чуть вибрируя на грани видимости. Неуловимо и оттого затаённо прекрасно — как эхо ветра в пустоте.

Сами хельсы выглядели как с другого мира, а скорее даже как не от мира сего. Высокие, худощавые, с утончёнными чертами, будто высеченными из света и тени. Их одежда напоминала полупрозрачные волны воздуха — многослойные, текучие мантии, казавшиеся сотканными из ветра и света. Некоторые парили над местами для сидений — не ступая на помост, а словно висели в невесомости, обрамлённые тонкими спиралями воздуха.

— Они странные, но завораживающе красивые… — прошептала я, не в силах отвести взгляда. — Уровень развития их магии и культуры высок, но они, — Арен помедлил, — немного снобски настроены. Особенно к нам, водным. Считают себя… — он чуть усмехнулся, — скажем так, идеальными. Высшей кастой небожителей.

Я взглянула на воздушников по-новому — теперь их совершенство форм и движений вдруг обнажило не только грацию, но и холодную надменность. В каждом их жесте сквозила уверенность в своей исключительности, будто весь остальной мир — всего лишь несовершенный фон для их воздушной утопии.

Всё это вдруг показалось не притягательным, а отчуждающим. И, кажется, теперь я начала понимать, почему второй сын Повелителя не остался в мире матери, а выбрал Озерон своим домом. Среди них не было бы места полукровке. Неважно, насколько он силён — он всё равно был не «идеален».

— А там джарги, — они, наоборот, участвуют очень малочисленной группой. Их магия идёт из земли, из плоти. Они редко покидают родные леса, но на Турнире их любят. Шоу они устроить умеют, — указал он правее.

Вокруг этих трибун пестрили зелёные и коричневые флаги в разных вариациях оттенков. Зона, выделенная для магов земли, действительно оказалась крайне скромной, в разы меньше, чем у остальных. Я с жгучим любопытством принялась разглядывать иноземцев и их костюмы — ещё и потому, что некоторые их одежды сильно отличались от нарядов местных жителей.

Насколько я помнила, маги земли — это единый народ, но разница в облачении среди них была разительной. Часть представителей облачилась в строгого покроя костюмы с косым широким кроем, другая оказалась, наоборот, в одеждах лёгких и свободных, цвета свежей зелени, а третья группа предстала чуть ли не голой.

На мужчинах и женщинах имелись лишь небольшие отрезки ткани, чуть прикрывавшие интимные места, и по меркам водного мира фактически на турнир они явились в чём мать родила. Их кожа, тёмная, как обсидиан, была украшена белыми татуировками — будто выжженными изнутри. Они казались одновременно первобытными и завораживающе красивыми.

— Они почти голые… — прошептала я. Арен усмехнулся. — Это знак доверия. Показывать тело в бою — значит не бояться. Ни взгляда, ни удара.

А вот мой смущённый взгляд тем временем задержался на высоком воине, который широко расправил голые плечи и поиграл мускулами, видя, как его заинтересованно разглядывают две молоденькие элисарки с соседней трибуны. На его тёмной коже белели затейливые татуировки — они шли от шеи, пересекали ключицы и спускались по рукам, будто вены из светящейся глины.

Девушки оживлённо хихикали, с нескрываемым восхищением поглядывая на гиганта. А парень вновь повторил свой трюк, довольно улыбаясь и гордо демонстрируя своё смуглое полуобнажённое тело, явно наслаждаясь вниманием.

— Прямо как павлин, — пробормотала я.

— Или элемент ритуала брачного танца, — подхватил Арен, слегка толкнув меня локтем.

— Не удивляйся. Это одно из древних племён, — пояснил он, заметив мой взгляд. — У них матриархат и культ тела. В этих племенах женщина может иметь нескольких мужей. Часто — братьев. А для мужчины важно — быть замеченным.

Я с удивлением посмотрела на даира, но он лишь пожал плечами — не моргнув, не объяснив, будто это была часть привычной картины мира. А для меня… не отталкивающе, но странно и непривычно.

Моё внимание вернулось к джаргу. На его шее, как и у нескольких его собратьев, красовались множество амулетов, клыков и каких-то верёвочек. Рядом стояли девушки, которые выглядели не менее воинственно и диковато. Высокие, с крепким телосложением, мускулистые, словно высеченные из камня. Их движения были уверенными, в них ощущалась сила — не мужская, а иная. Живая, пружинистая, первобытная. Как у дикой кошки — чья грация рождена борьбой и выживанием.

— Сложно понять, красивые они или нет, — пробормотала я. — В них что-то пугающе цельное. И дикое. Настолько иное, что кажется: это красота совсем другого мира.

— Они другие. У многих племён — матриархат. И они знают себе цену, — ответил Арен. — Но не недооценивай их. Ни мужчин, ни женщин. Те, кто здесь, — не просто участники. Это лучшие из лучших.

Женственными их назвать язык не поворачивался. Ещё сильнее это чувствовалось на фоне утончённых фигурок воздушников. Даже мужчины с Хельсура на их фоне казались более хрупкими и изящными. А женщины воздушного народа вообще вызывали во мне ассоциацию с лёгким, едва ощутимым ветерком — настолько нежно выглядели их наряды и они сами.

То и дело над стадионом вспыхивали искры магии — крошечные всполохи разных стихий, срывающиеся из пальцев разгорячённых зрителей. Казалось, воздух сам дрожал от нетерпения. Я поймала себя на том, что всё сильнее наклоняюсь вперёд, будто это поможет рассмотреть каждую деталь.

Глашатай воздел руки к небу, и его голос перекрыл всё вокруг:

— Пусть начнётся пятьсот восемьдесят пятый Турнир Стихий!

Трибуны взорвались волной восторга. Воздух дрожал от тысяч голосов, над ареной вспыхивали цветные сполохи — маги выпускали вверх заклинания, и небо над стадионом озарилось фейерверком стихий. Вода поднималась в тонкие струи и рассыпалась дождём из искрящихся капель, языки пламени складывались в спирали, что гасли в вихрях воздуха, а от земли поднимались светящиеся пылинки, похожие на рой золотых насекомых и расцветали цветы.

Глашатай воздел руки к небу, и его голос перекрыл всё вокруг:

— Пусть начнётся пятьсот восемьдесят пятый Турнир Стихий! Да победит сильнейший!

Толпа взорвалась. Волна аплодисментов, свистов, радостных криков, заклинаний. Арена дрожала от ритмичного скандирования, как живое сердце четырёх миров.

Я стояла, не двигаясь. Смотрела, как небо вспыхивает и гаснет, как на мгновения сливаются вода, огонь, воздух и земля. Всё вокруг казалось грандиозным и неумолимо притягательным — как момент перед бурей, когда ещё никто не знает, что принесёт ветер.

Все только начиналось....

Делегация Таргоса решила не просто выйти, а обрушиться на стадион, превратив начало Турнира в монументальное и пугающее таинство. Воздух над ареной вдруг лопнул от ослепительной вспышки — такой резкой, что на мгновение мир выцвел, оставив в глазах лишь тёмные пятна. А следом пришёл звук. Мерный, тяжеловесный рокот, резонирующий в самом фундаменте арены.

Воины в тяжёлых золотистых плащах шли безупречным строем. Их синхронность была абсолютной и оттого пугающей — ни одного лишнего жеста, ни одного случайного движения. Казалось, это не люди, а единый монолит, высеченный из драгоценных металлов. Среди них, как лезвия, выделялись фигуры в бело-золотом.

— Клан Света, — негромко произнёс он. Я видела сосредоточенную оценку Арена; он подался вперёд, изучая каждое движение жрецов. — Элитарная каста. Они подчиняют свет своей воле так же легко, как мы — течения воды. В бою такая сфера способна ослепить целую армию. При этом они остаются лучшими целителями, которых знает Хасара. Удивительное сочетание милосердия и испепеляющей мощи.

Один из магов шёл впереди, небрежно удерживая над ладонью пульсирующую сферу — яростный сгусток чистого пламени, жадно поглощавший все тени вокруг.

Пока я, затаив дыхание, наблюдала за этим сияющим шествием, Арен вполголоса комментировал происходящее. Так я узнала: маги из Клана Света управляли сиянием во всех его проявлениях и могли сотворить лучезарную звезду, способную ослеплять, взрывать и выжигать врага в бою, но в то же время оставались искусными целителями. Визуально они напоминали само воплощение стихии — спокойные, безупречные, ослепительные.

За ними, разрывая тишину, двигались другие представители Таргоса: ярче, громче. В их одеждах полыхало пламя, в каждой походке читался вызов. Одними из самых заметных стали огненные аристократы Клана Чистого Пламени. Их шаги были выверенными, движения — плавными, полными достоинства и того особого внутреннего огня, что отличает избранников стихии. Красные одежды переливались, словно живой костёр, в волосах мерцали огненные нити, а на груди сияли золотые броши в форме языков пламени.

Один из магов, чуть вскинув руку, выпустил из ладони изящную ленту живого огня, которая, закружившись в воздухе, сама свернулась в знак клана — и исчезла. В этой эффектности не было пошлой демонстрации, только отточенная красота и напоминание: они — истинная воля стихии, принявшая человеческую форму. Их взгляды скользили по трибунам не заинтересованно, а оценивающе. Так смотрят те, кто пришёл не заявлять о себе, а напомнить: они были здесь всегда. Вот уж кто явно пришёл сюда за победой и не скрывал этого!

Следом шествовал Клан Искры. Юные, шальные и дерзкие, в нарядах цвета раскалённого металла с вкраплениями меди и железа. Их мантии украшали элементы механизмов и шестерёнок — алхимики и маги артефактов, живущие на стыке пламени и техники. Их движения казались резкими, подёрнутыми электричеством, а во взглядах горел азарт изобретателей, готовых в любую минуту сотворить взрыв — просто из любопытства.

Немного поодаль двигались представители Клана Зноя. Их фигуры скрывали многослойные плащи из плотной пустынной ткани, лица прятались под капюшонами, а походка была мягкой и текучей, как марево над раскалённой скалой. От них исходило почти физическое ощущение скрытого жара, тлеющего под кожей.

Замыкал огненную кавалькаду Клан Магмы — высокие, могучие воины с обсидиановыми вставками в броне и мантиях цвета застывающей лавы. Их магия чувствовалась даже на расстоянии — вязкая, плотная, разрушительная.

Явление Таргоса вызвало настоящий взрыв энергии. Трибуны тарсов с криками приветствовали своих, поднимались флаги, раздавались ритмичные хлопки и гортанные возгласы. Это был вихрь, шквал! Словно они знали: каждое их движение будет замечено, запомнено и обсуждено.

— А вот это чистокровный воздушник, этому никто не помогает, — вдруг прокомментировал Арен, указав на глашатая, поднявшегося над ареной.

Мужчина в ослепительно белом одеянии парил величественно и гордо. Окинув его фигуру взглядом, я заметила то самое различие, о котором говорил даир: под его ногами не было мерцающего диска. Его тело просто левитировало в пространстве, удерживаемое лишь его собственной волей.

Я мгновенно вспомнила, что у Ливиана весь отряд летал на дисках, а это означало лишь одно... все его воины не были чистокровными. Ливиан собрал вокруг себя целый отряд преданных полукровок. Эта мысль показалась мне удивительной и пугающе интересной.

— Для меня великая честь представлять Хельсур на этих состязаниях! — торжественно объявил маг воздуха. — Мы благодарим Владыку Вальдера и народ Элисара за их радушие и гостеприимство! Мы готовы сразиться и продемонстрировать всю мощь нашей стихии! Хельсур объявляет пятьсот восемьдесят пятый Турнир Стихий открытым!

Толпа одобрительно загудела, оглушая новой волной криков. Арен сжал мою руку и шепнул мне на ухо: — Это капитаны команд, каждый из них представляет свой народ. Для них это не просто соревнование — это битва за честь, за признание, за будущее и за свою карьеру. Победа на Турнире может сильно повысить их социальный статус и продвинуть в окружении Повелителя. Для каждого из них ставки очень высоки.

— А какой их социальный статус сейчас? — озадаченно спросила я. — Все они не благородного происхождения, но очень сильные маги в своей стихии. Иногда и в простых семьях рождаются достойные стихийники. — Высокородных особ берегут больше? — не удержалась я от саркастической шпильки, стараясь перекричать очередную волну криков и свистов. — Отпрыскам Родов разрешено участвовать, но капитаны всегда из простых — им это нужнее. — Никто из знати не будет рисковать и биться по-настоящему? — догадалась я. — В точку! У знати всё есть… и будущее, и карьера, и признание. Для придворных это всё больше развлечение и возможность покрасоваться. Но если кто-то хочет поучаствовать и продемонстрировать силу, а ещё готов выполнять приказы и выйти под руководством нечистокровного — ему без проблем дадут место в команде. Если уровень силы позволяет, конечно.

— И как много желающих? — Не скажу, что встают в очередь, но есть. Вот один из них, кстати… Кажется, вы уже знакомы.

Даир кивнул в сторону команды Хельсура. Я прикрыла глаза рукой от палящего солнца и присмотрелась. Весстар! Лучший друг Ливиана Дирса шёл в первых рядах, одетый в роскошный белый камзол. Он улыбался и аплодировал. «Интересно, какой у него архаар? — мелькнула мысль. — Может, и Ливиан здесь?»

Но додумать я не успела. Шум начал спадать — неестественно, словно его приглушал огромный магический рычаг. — Они всегда так входят, — пояснил Арен. — Без крика. Только воздух, только присутствие.

На арену шагнули шестеро в серых, струящихся одеждах с масками, скрывающими лица. Серые Пики. Они двигались почти неслышно, как тени облаков. — Серые Пики, — негромко добавил Арен. — Легендарная шестёрка. Их называют детьми бури. Каждый из них воплощает аспект ветра: тишину, смерч, воздушный клинок, ритм, штиль и скорость. Их архаары — духи, они носят их в себе.

А затем появился он. Из тонкой полосы облака плавно спустился юноша со светло-золотистыми волосами и кожей цвета зимнего льда. Его глаза были прозрачными, лишёнными цвета. — Хаэль Кель’Саар, — сказал Арен. — Наследник Хельсура собственной персоной. Прямой потомок Сааров. Не маг — ветер.

Хаэль не шёл — он скользил. Все шестеро «Пиков» склонили головы. Стадион замер. Впервые я почуввала, что магия воздуха умеет смотреть. — Иди в омут... — выдохнула я едва слышно. — А это точно люди?.. — Иногда я и сам сомневаюсь, — Арен улыбнулся, не оборачиваясь.

Я не знала, кого бояться больше — пылающих тарсов или этих хельсов, чья тишина пугала сильнее любого рёва. Следом на арену взмыла женщина в изумрудном платье — капитан команды Джаргала. Она излучала энергию самой природы. Выразив почтение Элисару, она уже готова была закончить свою речь традиционным: «Мы готовы сразиться!..»

Но на фразе «Джаргал объявляет...» голос её неожиданно дрогнул. Она замолчала. Над ареной воцарилась плотная, вязкая тишина. Взгляд глашатая метнулся ко входу. Из темноты прохода появились фигуры в чёрных одеждах. Их лица скрывали золотые маски с вытянутыми языками застывшего пламени. Чёрное полотно их одежд будто вытекало из пустоты, искажая свет, словно марево над раскалённым камнем. Мантии едва заметно дымились — не от жара, а от переизбытка тёмной магии.

— Клан Пепла, — произнёс Арен почти шёпотом. — Старейший из сохранившихся кланов Таргоса. После переворота они почти не показывались на публичных церемониях. — Похоже, теперь показались... — я не отводила глаз. — Похоже… да, — медленно кивнул он. — Турнир многое меняет. Или политическая обстановка на Таргосе изменилась.

Их тонкие фигуры казались сгустками дыма. Ускользающие. Безликие. — Пепел не оставляет следов, — произнёс Арен чуть слышно. — Но он помнит каждого, кто встал у него на пути. Так говорят на Таргосе. Их называют сейгарт — тишина. — Почему тишина? — прошептала я. По спине пробежал ледяной холод. — Потому что после них остаётся только она, — ответил он. — Ни тел. Ни пламени. Только молчание.

Даже с высоты трибун они казались воплощённой угрозой. — Великий Унар… — выдохнул Арен. — Не думал, что они осмелятся появиться. Смотри. Даже команда воздушников занервничала. — Они действительно настолько опасны? — спросила я. — Ты даже не представляешь насколько, — ответил Арен. — Наши тоже напряглись. Хотя и пытаются это скрыть. Он тихо выругался сквозь зубы.

— Джаргал объявляет пятьсот восемьдесят пятый Турнир Стихий открытым! — голос ведущей прорвался сквозь тишину с явным трудом.

Появление самих джаргов после Клана Пепла было почти незаметным — ни вспышек, ни флагов. Они ступили на песок, словно само продолжение земли. В одеждах приглушённых тонов, босиком или в грубых сандалиях, украшенные перьями, резьбой и татуировками. — Это джарги, — прошептал Арен. — У них нет строя. Но каждый из них — как глыба. Не подвинешь.

Их походка была неторопливой и тяжёлой. Они начали танец — дикий, первобытный, напоминающий ритуалы далёких южных народов. Земля будто откликалась на их ритм. В этот момент джарги пустили на арену своих архааров. Это было невероятно: изящные змеи, обвивающие руки магов, массивные звери с кожей, похожей на кору вековых деревьев, и крылатые духи леса.

— У джаргов архаары выбирают их сами, — продолжал Арен. — Иногда это духи. Иногда звери. Иногда — нечто, что и назвать нельзя. Они не проходят круги, как мы. У них ритуал. Призыв. Связь.