История Лэйлы, или Как безопасно изучать ведьмологию

Глава 3

Глава III.

В субботу солнечного 3 октября 1923 года у Лэйлы был день рождения. К сожалению, она его праздновала только в окружении бабушки и своего чëрного мохнатого Бусика. До дня рождения Лэйла впервые успела поругаться с Софией. А всё из-за того, что подружке не понравилось, как та стала выглядеть — у неё проявились округлые формы, из-за чего, по мнению Софии, платья на Лэйле стали выглядеть вызывающе и подружка на её фоне превратилась в серую мышку. У Лэйлы даже стали появляться поклонники, с которыми она была не прочь пококетничать. Но несмотря на это, близко к себе девочка никого не подпускала. Лэйла слышала от бабушки, что любовь не всегда приносит радость. Она могла и больно ранить. Поэтому внучка боялась в кого-то влюбляться и держалась на расстоянии от понравившегося ей мальчишки.

– Бабушка, значит моя мама тоже была ведьмой? – вдруг полюбопытствовала у неё Лэйла.

– Ну почему была? – в сердце Дженн что-то зажгло. – Ты мать-то не хорони так сразу! Может быть она ещё жива!

– С чего ты это взяла? Её уже нет целых 12 лет! Нет ни её самой, ни письма! – чуть не плакала девочка.

– Не выдумывай! Всё хорошо! Твоя мама жива, наверное...

– Наверное... Даже не приехала, чтобы поздравить меня с днём рождения! –Лэйла обиделась на свою маму и убежала к себе в комнату.

Дженн пошла вслед за ней.

– Ну чего ты расстроилась? – бабушка гладила её по плечу.

– Я с мамой поговорить хочу! Она мне должна рассказать о любви! Что это такое? Почему оно такое опасное, как ты говоришь? – Лэйла хныкала в подушку.

– Погоди... Ты влюбилась что ли? – спросила её Дженн.

– Не знаю! – закричала Лэйла. – Сердце горит, сильно стучит при одном взгляде на него! А заговорить с ним не решаюсь! Боюсь! А вдруг он мне сделает больно! – плакала от отчаяния внучка.

– Ох-ох-ох... Где же твоя мать Эриэл... Не переживай зайчик, всё наладится и ты всё поймëшь!

Немного успокоившись, Лэйла надела своё новое бардовое платье, а потом вспомнила, про любимое старенькое викторианское зелëное, и переоделась в него. И это платье на ней выглядело уже совсем иначе. Декольте стало более открытым под тяжестью ещё не до конца сформировавшейся груди, но Лэйла не заметила этого. Причесала свои чëрные локоны и пошла гулять на лесную опушку.

В этот день солнце на удивление было по-летнему жарким, освещало своими лучами жëлтые листочки, оставшиеся на деревьях после сентябрьского шторма, пожелтевшую сухую траву, красные плоды шиповника и ягоды боярышника. Воздух наполнился запахом осенней земли и жжëных листьев. Природа пышила разнообразием ярких красок! Лэйла гуляла сама по себе и кружилась под музыку в своей голове.

– С днём рождения тебя, Лэйла! – вдруг она услышала знакомый голос.

– Лорэн! Откуда ты узнал? – девочка приятно удивилась его появлению.

– Хотел пригласить погулять, но тебя не было дома и твоя бабушка сказала, где тебя искать. – ответил ей тот самый мальчишка, который так сильно понравился Лэйле.

– Спасибо! – и шëпотом добавила. – Хитрая Дженн...

– Что? Я не расслышал. – неловко улыбнулся мальчишка.

– Как что? Ну приглашай меня на прогулку, чего тогда сюда пришëл? – девочка заважничала.

– Пойдëм погуляем! – и мальчик потянулся взять её за руку.

– Только без рук! – быстро одëрнула она руку. – Я ещё в состоянии ходить сама, без чьей-либо помощи.

– Как скажешь! – Лорэн засмущался и почесал затылок.

Что известно про этого мальчугана? Так это то, что он учился с Лэйлой ещё в дневной школе, когда они были детьми, но не разговаривал с ней. Лорэн — это был высокий шестнадцатилетний мальчик с рыжиной в каштановых волосах, являлся сыном друга отца Стефана, Кендрика Денича. Он растил сына одного, после того, как его мать, Норма Уилсон, умерла в молодом возрасте от неизвестной болезни. Произошло это примерно в тот же год, когда мать Лэйлы оставила свою дочь. Поэтому у них было общее горе на двоих — они мало знали материнской ласки. Только если Лэйле эту ласку пыталась додать её бабушка, то отец Лорэна был на неё скуп и ему не к кому было обратиться за помощью. Кендрик Денич также как и его друг рос в семье военных, чьи имена держались в строжайшей секретности. Из-за этого он не мог подпустить к своему сыну ни одну женщину. Он боялся, что кто-нибудь начнëт раскапывать о нём всю информацию, а этого нельзя было допускать.

– Ты сегодня прям светишься! Словно на ветру танцующий молодой листик на фоне пожелтевших деревьев! – Лорэн сделал ей комплимент, глядя на то, как она с улыбкой кружилась в танце, под музыку которую сама напевала. – А что за музыка?

– Не знаю, я где-то её слышала раньше, в прошлом, или сама её придумала. – смущаясь, рассказывала девочка.

– В прошлом? Это как? – не понял Лорэн.

– Много лет назад я уже жила здесь. Или не здесь, может быть в другой стране. Но я её откуда-то помню! Как бабушка сказала, я эту музыку уже давно напевала, чуть ли не с рождения. Лежала в кроватке и тихонечко напевала. Мама думала, что я плачу, и только бабушка знала, что это были за звуки. – Лэйла делилась с ним сокровенным.

– Да? Знаешь, мне нравится эта музыка! Как будто я тоже её где-то слышал!

– Правда? Когда? – удивилась Лэйла.

– Точно не помню, но помню где. – смущаясь ответил мальчик. – Пойдëм покажу. Это совсем рядом! – и побежал в сторону леса, зовя за собой Лэйлу.

Он уходил всё глубже в лесную чащу, промочив ноги в пожелтевшем мху, и собирал на ходу чернику. Потом попросил Лэйлу встать у берëзы. Угостил именинницу черникой и когда увидел на её алых губах след от ягоды, попросил закрыть глаза. Сердце девочки и без того сильней забилось от волнения, но она сделала то, что он попросил. Тогда Лорэн подошëл к ней поближе, опустил свою голову и...

– Вот здесь... – и прижался своими губами к её следу на губах от ягоды. Лэйла почувствовала тепло от его губ и вдруг они услышали, как заукали совы!

– Не к добру это... – сказала Лэйла и попросила Лорэна проводить её до дома.

Чем быстрее они шли к выходу из леса, тем глубже в него заходили. Деревья повторялись, даже ямки в лесу стали похожи одна на другую. Солнце уже стало садиться за горизонт, а из леса они так и не вышли. Лэйла поняла, что они заблудились. Лорэн не на шутку испугался. Стало холодать и Лэйла замëрзла. Лорэн решил накинуть ей на плечи свою куртку, а потом обнял её. Вдруг он услышал, как вдалеке что-то зашевелилось. Лэйла увидела чью-то тень.

– Кто вы? – спросила девочка.

Тень начала приближаться к ним. Вдруг откуда-то послышался голос Дженн и тень растворилась в воздухе. Бабушка прибежала к ребятам, вывела их из леса и пригласила Лорэна к ним домой, чтобы отпраздновать день рождения внучки.

Там они пили малиновый чай и если ореховый торт с черникой. Увидев ягоды, Лэйла вспомнила первый поцелуй в лесу и покраснела. Взглянув на неё, Лорэн тоже залился краской. Чаепитие проходило в тишине и смущении подростков, поэтому Дженн решила уйти в свою комнату, но на всякий случай дверь оставила приоткрытой.

– Знаешь, я давно хотел тебе сказать... – начал Лорэн, у которого от волнения сбилось дыхание, глядя на Лэйлу.

– Я, наверное, знаю... – не удержалась она, смотря в кружку чая.

– Да? – радостно воскликнул мальчик. – Тогда можно я тебя поцелую?

Лэйла осторожно подняла глаза на Лорэна и увидела, как его золотисто-карие глаза стали ближе и начали закрываться в ожидании поцелуя. Неожиданно у неё закружилась голова и она упала на пол. Лорэн поднял её, придерживал ей голову и позвал бабушку.

– Где Лорэн? – очнувшись, спросила Лэйла.

– Он ушёл домой. Долго ждал, пока ты придëшь в себя. Я ему дала с собой кусочек торта. – бабушка рассмеялась.

– Что смешного? – внучка удивилась её реакции.

– Ничего. – успокоив свой смех, бабушка предложила внучке попить чай с тортиком.

Когда Лэйла опять увидела черничные ягоды, сама начала смеяться. И тут уже бабушка сделала вид, что не поняла от чего Лэйла смеялась.

– Просто он такой... Он такой!

– Какой такой? – спросила её Дженн.

– Замечательный... – мечтательно вздохнула Лэйла.

– Ты влюбилась девочка моя... – с улыбкой сказала ей бабушка и подошла, чтобы обнять её. Затем Дженн отодвинула кухонную занавеску в столе и взяла с полки чëрную конусную шляпу с широкими полями, о которой просила её внучка.

– Спасибо бабуль! – Лэйла поцеловала её в щëку и крепко обняла, а потом резко вспомнила про тень и рассказала об этом бабушке.

– Когда ещё раз ты говоришь это произошло? – забеспокоилась Дженн.

– Когда Лорэн впервые меня поцеловал.

– Ясно. – бабушка ушла на чердак и закрылась там в маленькой комнатке, о которой знала только она и её дочь Эриэл.

"Значит ведьмы нам что-то хотят сказать, раз стали выходить на свет... Но что?" – Дженн искала ответ в своих книгах.

Дженн так и уснула в маленькой комнатке на чердаке с книгой в руках, а Лэйле не спалось в эту ночь. Думая, что бабушка уже спит, девочка встала с кровати, накинула на себя чëрный плащ и вышла на улицу. Она бродила по вытоптанным тропинкам и незаметно для себя дошла до леса. Вдруг Лэйла услышала оттуда какие-то голоса и решила пойти на их звук. С каждым шагом он становился всё ближе, а сама девочка уходила всё дальше и глубже в лес и неожиданно для себя вышла к краю обрыва, под которым шумно плескались волны Атлантического океана.

– Кто здесь? – Лэйла дëрнулась от чьего-то прикосновения, и громкого женского хохота. – Не молчите!

– Ты здесь совсем одна и нет тебе спасения... – смеялся один женский голос, Лэйла крутилась вокруг себя, пытаясь понять, кто с ней говорит.

– Он тебя не достоин! Он не тот, кто тебе нужен! – говорил второй женский голос.

– Зачем тебе нужна эта любовь, если от неё одни несчастья? – заговорил ещё один из женских голосов, когда Лэйла оказалась на самом краю обрыва и сильные потоки ветра были готовы сбить её с ног. Только она почувствовала, как одна нога соскользнула с горы, как кто-то схватил её за руку и не дал упасть.

Дикий женский хохот прекратился. Лэйла пыталась, но так и не смогла распознать лица молчаливого человека, который её спас. Он молча вывел её из леса к дому и как будто растворился в воздухе. Лэйла вернулась в свою комнату, сняла с себя потрëпанный чëрный плащ и легла спать.

Ей снился сон, в котом она летала на метле на какое-то собрание ведьм, которое они все с гордостью называли Шабаш. Там ведьмы устраивали дикие пляски у костра и вели беседу с какой-то важной особью, которая сидела на троне в чëрном плаще с важной нечеловеческой физиономией. Из под плаща торчали длинные спирально закрученные рога, его глаза в темноте сверкали огнëм. Каждый из присутствующих на Шабаше подходил к нему и что-то шептал на ухо, тот кивал и направлял его к накрытому столу, а он в свою очередь послушно выполнял приказы известного ему персонажа, садился за стол и ел разные угощения. Когда Лэйла решила подойти к важному неизвестному поближе, всё исчезло и сон пропал.

Утром девочка встала с кровати, села за небольшой квадратный деревянный столик и начала рисовать то, что видела во сне. К сожалению, у неё ничего не получалось, поэтому она решила просто нарисовать свою куклу в танце.

Бабушка зашла к ней в комнату, чтобы разбудить.

– Доброе утро! – зевала Дженн. – Как давно ты уже не спишь?

– Не знаю, я рано сегодня встала, даже на часы ещё не смотрела. – ответила ей внучка, потирая глаза.

– Что такое ты рисуешь? – бабушка нагнулась над её рисунком.

– Олу. Она танцует. На Шабаше, где я сегодня была ночью.

– Не может быть! Ты, наверное, выдумала всё! – удивилась ей Дженн.

– Нет! Мне пришлось, что... – Лэйла начала рассказывать свой сон и бабушка заметила, что её чëрный плащ превратился в лохмотья.

– У нас что, в доме завелись крысы?

– Нет, это я гуляла сегодня ночью у обрыва.

– Где?

– Ну там, за лесом! Наверное, пока через него шла, порвала плащ.

– Опять туда ходила?

– Я слышала голоса трëх ведьм, одна мне говорила, что я совсем одна, другая, что Лорэн меня не достоин, а третья, что мне не нужна любовь, от неё одни несчастья! А потом... – Лэйла хотела ей рассказать про то, что она чуть не упала с обрыва, но не стала. – Меня из леса вывел человек, который был как тень — ни лица, ни тела не было видно, и он довëл меня до дома.

– Дженн схватилась за сердце и села на край её кровати.

– Что с тобой? – испугалась девочка.

– Ты не ведьм слышала. Ты себя слышала, свои неуверенность, сомнения и страх.

– Как же? Ведь голоса были разными и настоящими!

– Правильно! Эти чувства имеют свои названия. Они существуют! Это они шутят с твоей интуицией. Это не ведьмы! – объяснила ей бабушка.

– Да? – удивилась внучка. – А кто тогда был в плаще с рогами?

– Это неизвестность, которая тебя пугает и привлекает одновременно. Она носит образ того, что человеку кажется безобразным, пугающим и одновременно интересным. Ты не первая, кто видел такие сны. Те, кто постарше, подробнее рассказывали, что они делали на этом Шабаше. Но ты для этого ещё не доросла, маленькая ещё для таких фантазий! А Шабаш — это сбор единомышленников, которые не хотят жить по правилам общества. У них своё на уме! Только одни это используют во благо, а другие начинают от этого сходить с ума, выдумывая себе несуществующие способности, и творить порой страшные вещи! Ты, наверное, уже слышала, что ведьмы едят младенцев, гуляют по кладбищам в поисках новых инструментов для своих странных ритуалов, которые кроме как бредом умалишённых не назовëшь! Добрым ведьмам это делать ни к чему! У настоящих ведьм, если ты заметила, даже говор другой!

– А это как? Они на другом языке разговаривают? – удивилась Лэйла.

– Почти. На латинице они, конечно же, не общаются, если только между собой и по делу, а в разговоре, особенно в письме, они прибегают к искусному культурному и вежливому общению с собеседником. Особенно с малознакомым!

– А этому где-нибудь учат? – поинтересовалась Лэйла.

– Нет, моя внученька! Ты уже это умеешь делать! Вспомни свою прогулку с Лорэном... – бабушка в ответ заулыбалась.

– А-а-а... Поняла... – засмущалась девочка.

После обеда к ним в дом пришëл Лорэн, чтобы пригласить Лэйлу на прогулку.

– Привет! – радостно встретил её Лорэн, протягивая молодой бутон красной розы.

– Привет... – она от смущения закрыла глаза и мальчишка воспринял это как знак для поцелуя. Чуть только Лэйла почувствовала его приближение, сразу отвернулась от него. – Прости меня великодушно, но сейчас так делать не нужно. – тон изменился на более строгий.

– Извини, я думал...

– В другой раз подумай. Куда пойдëм? – девочка смело взяла его за руку.

– Пойдëм в парк! – предложил Лорэн.

Видимо мальчишка так хотел понравиться Лэйле, что сам стал одеваться в викторианском стиле — на нём был коричневый костюм тройка, чëрные кожаные туфли и чëрная цилиндровая шляпа, в руках у него была трость. Лэйла была одета в длинное бардовое платье, чëрные туфли с широким мысом, передние пряди волос были убраны на затылок и спрятаны под большим бардовым бантом, что ей смастерила бабушка, а в её руках была красная роза, которая с каждым их шагом раскрывалась всё больше. Лорэн и Лэйла в парке очень гармонично выглядели, словно это были два оторвавшихся от одного дерева молодых листика, что плавно кружились в осеннем воздухе! Лорэну периодически приходилось ловить свою непослушную шляпу на ветру. Они о чëм-то говорили друг с другом, тайком обнимались, смеялись. У озера Лэйла снова закрыла глаза в ожидании поцелуя от Лорэна, но он не сразу обратил на это внимание. Тогда Лэйла фыркнула и пошла в сторону дома. Лорэн догнал её, развернул к себе лицом и поцеловал Лэйлу. Она стала обнимать его и целовать в ответ. Вдруг девочка опять увидела тень среди пожелтевших клëнов и от этой встречи ей стало холодно, она попросила Лорэна проводить её до дома.

– Ба! Я опять её видела! – испуганно заявила девочка.

– Кого?

– Тень! И как только я попросила Лорэна проводить меня домой, она словно обернулась в вóрона и улетела!

– Может быть это и была тень вóрона? – Дженн усомнилась в её словах.

– Нет! Говорю же! Тень! Выше тебя ростом! – Лэйлу затрясло от страха.

– Хорошо. Не бойся, ты дома, я, рядом! – бабушка обняла свою испуганную внучку.

– Но что это?

– Кажись, грядут перемены, моя девочка. – гладила её по плечу обеспокоенная Дженн и смотрела на красную розу в вазе, в сердцевину которой уже успел спрятаться Бусик.

Глава 4

Глава IV. Хэллоуин.

Близился праздник Самайн, который означал смену цикла и был своеобразным Новым годом. В конце октября начале ноября люди отмечали окончание сельскохозяйственных работ и подготовку к новому сезону. Жители Шотландии украшали свои дома тыквами, с вырезанными рожицами, вставляли в них свечки. Кто-то из жителей ещё поддерживал старые традиции и вывешивал на улице изображения черепов, сделанные из какого-нибудь плода, например, репы.

Также жители пекли наивкуснейший ароматный хлеб в знак пожертвования божеству, в которого они всё ещё верили. Считалось, что Богиня лета и плодородия Айне уходит на время и передаëт свои борозды правления ледяной старухе Калех, а Керунн для них был разрушительной стихией и означал зиму и даже смерть. Как будто с приходом холодов жизнь замирала, умирала, чтобы по весне проснуться вновь!

Жители Витторинбурга устраивали по вечерам гуляния с плясками и прыжками через костëр. Также по всей Шотландии люди гадали и пытались предсказать будущее по жжëной кожуре плодов и другими интересными ритуалами.

В воздухе царила осенняя прохлада с ароматом тыкв и с запахом гнилых листьев, когда-то упавших на землю. Дженн, как хозяйка старой закалки, привела дом в порядок, вместе с внучкой украсила его к празднику, даже Бусику обновили дом, добавив туда сушëного лесного мха и свежих маленьких тыковок.

Девочки больше не общались как раньше, с каждым днём всё отдалялись друг от друга. Лэйла репетировала сцену казни ведьмы во времена правления Марии Стюарт. София, которая играла саму королеву, даже стала побаиваться свою подругу, так как на репетициях она была неуправляемой. Лэйла настолько вжилась в эту роль, что Софие казалось, что сейчас произойдёт что-то очень страшное! Она даже предупредила своего отца о роли её подруги, поэтому Стефан посчитал своим долгом установить охрану в вечернюю школу на время спектакля.

День празднования Хэллоуина. Жители Витторинбурга собрались в большом зале вечерней школы. Погас свет.

На сцене появилась Лэйла в платье крестьянки бежевого цвета, которое подчëркивало её изменившуюся фигуру, с распущенными волосами и с облезшей метлой в руках. Её героиню звали Лора. По сценарию спектакля, она прибирала участок своего дома. На карете приехал судебный чиновник, которого играл ещё один мальчик из дневной школы, который озвучил Лоре обвинения в ведовстве и юную красавицу-крестьянку увезли в с завязанными руками в тюрьму. Её обвиняли в том, что она уничтожила скот соседки и наслала тяжëлые болезни на её семью. Лора отрицала все обвинения и надеялась на помилование со стороны королевы Марии Стюарт (еë играла София), которая правила тогда с 1561 года, однако та не собиралась принимать какое-либо участие в судебных разбирательствах над ведьмами и проигнорировала её просьбу. За это равнодушие к невинному человеку Лора вышла из себя, разозлилась на королеву и глядя пристально ей в глаза произнесла фразу: "Сгинь из мира живых!". Зрители ахнули и ужаснулись.

Мария Стюарт побледнела от услышанного и Лору тот час же казнили через сожжение — Лору привязали к деревянному срубу и другие дети махали жëлтыми и красными тканями, символизируя огонь. Зрители стоя зааплодировали. После антракта Марию Стюарт преследовал призрак Лоры, которая всячески шептала ей всего две фразы: "Твоё место больше не здесь!", "Сама всё для этого сделаешь!". Зрители с места выкрикивали: "Пошла вон!", "Сгинь сама! Проклятая ведьма!".