Чистый разум

– Системы наблюдения? Камеры, слепые зоны? Биометрические сканеры? Протоколы взлома? Расписание патрулей? – выпалила она одним потоком. Её ум уже работал, выстраивая параметры задачи.

Вольт посмотрел на Сайрин долгим, тяжёлым взглядом, в котором смешались усталость и уважение к её отчаянной попытке навести порядок.

– Как бы я ни хотел помочь, могу провести вас только до вентиляционной шахты. Дальше – сами. Это рискованно. Но вам нужно найти Лорана, а потом он вас выведет.

– Выведет куда? – резко вмешался Райан. – На улицу? И что потом? Будем бежать, пока за нами не придут снова? Или пока в ее мозге не включат какого-нибудь гипнотизера?

Вольт покачал головой, его кибернетический глаз сузился.

– Не на улицу. На вышку «Сай Технолоджис». Частьт «Улья» находится под землей, а над восьмидесятым этажом начинается шпиль. Под куполом из бронированного стекла стоит передающий комплекс «Эхо». Главный ретранслятор технологии удаленного нейроуправления. Той самой, что вшита в голову принцессы.

Сайрин замерла, не дыша. Вольт продолжил, его голос стал тише, но каждое слово звучало весомее.

– Лоран был одним из главных архитекторов «Эха». Пока не узнал, для чего его будут использовать. Пока не полез в «Чёрный архив», где увидел протоколы для массового контроля. Он знает, как добраться до передатчика через служебные лифты и технические ярусы в шпиле. И как его отключить. Физически уничтожить генераторную матрицу. Тогда, даже если её отец нажмёт все кнопки разом, волны не будет. Она останется собой. Навсегда.

Комната замерла. Сайрин стояла неподвижно, словно её действительно отключили. Глаза были распахнуты и полны не только ужаса, но и головокружительной надежды. Перспектива стать собой, к тому же навсегда, для нее, чьё «я» было полем битвы, скорее всего звучало, как спасение.

– Но это же… сердце их системы, – тихо сказал Райан. Его мозг, загруженный уличными проблемами, рисовал мрачную картину: они не просто врывались в тюрьму. Они собирались взобраться на её самый высокий шпиль и устроить погром в святая святых. – Это самоубийство. Нас размажут по стенам, прежде чем мы доберемся до лифта.

– Не до лифта, – поправил Вольт. – До грузового подъемника. Старую шахту для доставки оборудования вывели из эксплуатации, когда построили новые. Но каркас и приводы остались целы. Лоран знает, как её запустить в обход центрального узла. – Он посмотрел на них обоих. – Это очень высоко. И очень опасно. Нужны только нервы и доступ, который есть у Лорана. Если он его сохранил.

Слово «если» висело над их планом, как дамоклов меч.

Райан видел, как Сайрин замолчала, поглощённая новой, чудовищной и завораживающей перспективой. Её глаза, широко распахнутые, светились не только ужасом, но и странным, хищным голодом. Для нее отсутствие четкого плана было невыносимо, как если бы он потерял руку. Ненадежно. Непонятно. Будто почва превратилась в трясину, и она вот-вот провалится в темноту. Но если выбраться из трясины, впереди откроется не звёздная бездна, а лестница. Длинная. Бесконечная. Ведущая к самому небу над городом, чтобы вырвать из него зрачок, который следил за ними всю жизнь.

Он отвернулся и подошёл к ящикам с оружием, откинул крышку с глухим стуком. Внутри лежали не стерильные корпоративные образцы, а грубые, практические, местами кустарно модифицированные стволы. Оружие выживания. Оружие гетто, пахнущее смазкой, потом и отчаянием. Райан взял компактный шокер, покрутил в руках, ощущая его вес. Эта тяжесть была проще мыслей, понятнее страха.

– Это не твои пробирки, Кортекс, – тихо сказал он, не глядя на неё. Провел пальцем по прицелу. – Здесь нет места для ошибок. Ошибка стоит крови. Настоящей.

Он услышал, как она отложила планшет. Её шаги были легкими, но уверенными.

– Я знаю, – её голос прозвучал у него за спиной, спокойный и пугающе решительный. – Но иногда, чтобы провести решающий эксперимент, нужно разбить пробирку. – Она посмотрела на шокер в его руке. – Я готова.

В этих двух словах, произнесенных без дрожи и пафоса, Райан услышал окончательный выбор. Она переходила Рубикон, сжигая за собой все мосты. И он, как ни странно, был готов идти с ней.

Вольт наблюдал за ними, скрестив массивные руки.

– Ладно, романтики, – проворчал он, и в его голосе проскользнула тень одобрения. – Хватит глазки строить. План такой…

Он поманил их к себе и развернул планшет. Его палец указал на пульсирующую точку в глубине двадцатого уровня.

– Лоран здесь, в медицинском изоляторе «Дельта-7», – сказал Вольт, переведя взгляд с Райана на Сайрин, чтобы убедиться, что они оба внимательно слушают. – Старая система вентиляции здесь, – его палец прочертил неровную линию через лабиринт технических тоннелей, словно ползущий червяк, пробивающий себе путь сквозь бетон. – Вылезаете в этой нише, в пятнадцати метрах от его камеры. Дальше… – он развел руками. – Дальше ваша проблема.

Райан изучал схему, мысленно прокручивая маршрут. Его взгляд цеплялся за каждое ответвление, за каждый поворот. Воздуховоды были уже, чем он ожидал.

– А если шахта заблокирована? – спросил он, не отрывая взгляда от экрана. – Или на выходе будут ждать два метра мускулов в бронежилете?

– Тогда вам конец, – безразлично ответил Вольт. – Альтернативных маршрутов нет. Только в лоб. – Он достал два комлинка, старые, с поцарапанными до матовости корпусами. – Каналы шифрованные. Дальность – только внутри «Улья». Я буду на связи, пока вы не спуститесь на восемнадцатый уровень. Глубже – экранирование. Каменный мешок.

Сайрин взяла устройство. Её длинные, изящные пальцы привычно обхватили корпус, будто это был хирургический инструмент.

– Расписание смен охраны? Паттерны обхода? – спросила она, её ум уже работал, выстраивая алгоритмы.

– Меняется каждые сорок восемь часов, – ответил Вольт. – Лоран знает актуальное, если… – он сделал многозначительную паузу, и в воздухе повисло тяжёлое молчание. – Если сможет говорить. И если ему не стерли память.

Райан почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок. Эти слова были страшнее любой возможной опасности.

Он снова подошел к столу с оружием. Его взгляд упал на компактный ЭМ-пистолет – нелетальный, но способный вывести из строя технику и нейтрализовать киберимпланты на несколько часов. Он взял его, проверил заряд. Это было автоматично, вымуштровано годами выживания в Гетто, где оружие стало такой же частью жизни, как еда или сон.

– Тебе тоже нужно, – бросил он Сайрин через плечо, уже проверяя разрядность шоковых патронов.

Она медленно подошла. Её взгляд скользнул по арсеналу с легким, почти незаметным отчуждением, как будто она рассматривала экспонаты в музее древней и дикой цивилизации.

– Я не умею с этим обращаться, – сказала она просто.

– Никто не умеет, пока не попробует, – ответил он, протягивая ей небольшой, но мощный шокер. – Наведи на цель и нажми большую кнопку. Вот и вся наука. Просто… – он посмотрел ей прямо в глаза, – …не направляй в мою сторону.

Сайрин взяла оружие. К его удивлению, её рука была неожиданно твёрдой и уверенной. Она повертела шокер, изучая его вес и баланс с тем же пристальным вниманием, с каким недавно рассматривала данные сканирования своего мозга.

– Принцип действия? Дальность эффективного поражения? Время парализации? – снова посыпались вопросы.

Райан сдержал вздох раздражения. Она и здесь, на краю пропасти, искала данные, контроль, параметры.

– Хватит, чтобы убежать, – отрезал он, отворачиваясь. – Остальное – неважно. Либо сработает, либо нет.

Он видел, как она сжала губы, поняв, что её методы здесь бессильны, отложила шокер, но промолчала. Возможно, впервые в жизни ее всеобъемлющие знания наткнулись на проблему, которую нельзя было решить с помощью логики и формул. Здесь правили другие, древние законы – инстинктов, скорости и грубой силы.

Вольт тем временем собрал им рюкзак: патроны, сканеры, медикаменты, пару дымовых шашек.

– Всё, что могу. Остальное… – он тяжело вздохнул, – …на вашей совести. Если она у вас ещё осталась. И, кстати – что насчет обеда? – проскрипел Вольт. Он подошел к старому небольшому холодильнику. Его кибернетическая нога протестующе зашипела. – Жрать надо. Иначе сдадитесь уже на первом этаже. А после – можно отдохнуть. Там – кушетка, – Райан проследил за стальным пальцем, – одна, но, думаю, вы разберетесь, кому она достанется.

Он бросил два серебристых батончика. Райан не стал наклоняться за своим, а продолжал смотреть на потертую схему «Улья», лежащую на столе. Черные прямоугольники этажей оплетены красными нитями систем безопасности.

– Мне нужно кое-что выяснить, – Райан развернулся и быстрым шагом вышел из лаборатории.

Ему нужно было вырваться из бетонной коробки, где витали призраки прошлого и обреченное будущее. Он вышел, оставляя за собой полумрак. Прохладный воздух Гетто ударил в лицо. Он сделал глубокий вдох, словно пытаясь выдохнуть ярость и страх.

Райан шел по знакомым переулкам. Ноги сами вели его мимо хлама и спящих тел. Он шёл к «Свитку» – полуразрушенной библиотеке с обугленным фасадом. Здесь, среди запаха плесени и уцелевших книг, ютилась ячейка «трубочистов» – подпольных инженеров, знавших о Куполе больше, чем его архитекторы. Они были кардиологами города, которые слушали его бетонное сердцебиение.

Свисток из тени. Три коротких, высоких. Знак «свой».

– Бейн. Давно не виделись, – из-за груды кирпичей, словно из самой стены, появилась худощавая фигура. Это был Зик. Вместо левого предплечья у него был протез с терминалом, встроенным прямо в кожу и кости. Голубые светодиоды мерцали, а тонкие нервные пальцы постоянно нажимали невидимые клавиши. Он был одним из лучших «слухачей», способных ловить эхо в цифровых венах города.

– Зик, есть что-то по нашим друзьям сверху? – Райан прислонился к холодной стене, стараясь выглядеть расслабленным. Но каждый мускул был напряжен, как струна. – Особенно по «Сай Технолоджис». Надвигается что-то масштабное, я прав?

Зик прищурился, его пальцы заскользили по сенсорной панели терминала, вызывая на экран поток шифрованных данных.

– Масштабное? Ты даже не представляешь, насколько велика их затея. – Голос его был тихим, как шелест страниц. Он повернул экран. – За последние семьдесят два часа они сделали массовые закупки. Не просто реагентов, а специфических прекурсоров для синтеза нейротропных наноботов. Таких объемов… я видел подобные цифры только в закрытых военных сводках. И это ещё не всё. – Его палец скользнул вниз. – Оборудование: аэрозольные распылители нового поколения с увеличенным радиусом действия и глубиной проникновения. А также системы фильтрации и подачи в магистральные водопроводы. Всё это в промышленных масштабах. Не для точечных ударов.

Райан почувствовал, как земля уходит из-под ног. Бетон под ним стал жидким. Он наклонился ближе к экрану, вглядываясь в строки кодов, названий и цифр с шестью нулями. Воздух в развалинах библиотеки стал густым и едким.

– Это… на весь Нижний Город? – хрипло спросил он, пытаясь сглотнуть, но его горло пересохло.

– Минимум на весь Нижний, – ответил Зик, щёлкнув языком. Звук был резким, как выстрел. – Гейдж Токс больше не шантажирует элиту. Он перешёл на новый уровень. Готовит «Великое Обнуление». Собирается стереть память, как грязное бельё. Всему Гетто разом. – Зик посмотрел на Райана, и в его глазах не было ни капли бравады – только холодный ужас. – Он хочет не просто контролировать. Он хочет начать с чистого листа. Превратить нас в послушное стадо. Или… просто в удобрение для своих новых проектов. Без памяти, без прошлого, ты перестаёшь быть человеком. Ты становишься лишь ресурсом.

Мир вокруг Райана рухнул. Его мысли превратились в кашу из звуков, запахов и леденящего прозрения. Его кошмары, его и Сайрин, больше не казались случайностью. Они были прототипом. Первым запуском в лаборатории апокалипсиса. Боль Сайрин, его расколотая личность, клоны в чанах Деклана – всё это не было ошибкой. Это было техническим заданием. Прелюдией к геноциду, сыгранной на них двоих.

– Передай это, – выдавил Райан, отталкиваясь от стены. Ноги его дрожали, но он заставил их двигаться. – Пусть каждый в Гетто узнает. Не скрывай.

– Уже разношу, – кивнул Зик. Его лицо стало жестким, как маска. – Бейн… Береги себя. Это не просто зачистка. Это стирание. Тотальное. После такого человека уже не останется. Останутся лишь биоматериалы.

Райан не ответил. Он развернулся и побежал в темноту переулков, к логову Вольта. Мысли его метались, как звери в клетке. Лицо Сайрин. Белая прядь, выбившаяся из-за уха. Слова Вольта: «Запрограммированная марионетка». Всё складывалось в единую картину ужаса.

Они с Сайрин были не просто жертвами. Они были первыми свидетелями преступления, которое ещё не совершили. Живыми доказательствами того, что технология работает. Что «Элизиум» способен не только стереть боль – он может стереть личность. Город. Историю. Если они не остановят это сейчас, их трагедия станет прологом к вечному молчанию всего Гетто.

Райан вернулся в логово с тяжёлым сердцем. Он собирался рассказать о своём открытии, обсудить новый контекст их миссии, но слова застряли у него в горле. Он замер на пороге, увидев Сайрин.

Она сидела на ящике, согнувшись, и смотрела в свой корпоративный комлинк. Её лицо было бледным, но сосредоточенным. Тонкие пальцы порхали над интерфейсом с лихорадочной скоростью. Она что-то писала. Длинное сообщение.

Вольт, вероятно, находился в другой части лаборатории. Серверные гулы заполняли пространство, но Райан их не слышал. Его тело охватила волна леденящего холода.

– Что ты делаешь? – голос Райана прозвучал хрипло, но неожиданно громко в оглушающей тишине.

Она вздрогнула и чуть не выронила устройство.

– Я… собираю данные о «Улье», – ответила она, не поднимая глаз. – Через открытые корпоративные реестры.

– Ты издеваешься? Выключи это, – приказал Райан, шагнув к ней. – Немедленно. Как оно у тебя оказалось?

– Я всегда ношу его с собой.

– То есть ты притащила его сюда из дома? Ты не подумала, что корпоративный комлинк может быть с маячком? Ты светишься, как новогодняя ёлка на площади Купола.

– Я знаю, что делаю, – ответила она, не глядя на него. – Я использую шифрованный канал.

Райан резко развернулся, закрыв собой свет от единственной лампы. В её позе читалась не просто сосредоточенность, а отчаянная надежда.

– Какой канал? – спросил он, делая шаг к ней.

Сайрин сжала губы и замерла.

– Лионелю, – ответила она. – Я написала Лионелю Токсу.

Воздух в комнате загустел, словно стекло. Райан почувствовал, как внутри всё сжимается. Слова Зика о снарядах и чистках смешались с этой сценой: её пальцы, стучащие по экрану, ее отчаянная попытка связаться с сыном Гейджа.

– Ты сделала… что? – прошептал он.

– Лионель – мой друг, – её голос дрогнул. – Единственный, у кого есть доступ и влияние. Я объяснила ему ситуацию. Его отец планирует… что «Элизиум» – это оружие…

Он не дал ей договорить. В два шага Райан оказался перед ней и вырвал комлинк с такой силой, что пластик хрустнул.

– Ты с ума сошла? – его голос сорвался на шепот, полный ярости. – Ты только что узнала, что твой отец стёр тебе память! Ты видела, чем закончилось твое доверие системе! И твой первый порыв – бежать к сыну главного палача и просить его о помощи? Ты думаешь, его не контролируют? Что Гейдж не видит каждый его шаг?

Сайрин вскочила, ее лицо вспыхнуло от стыда и гнева.

– Отдай! Лионель не такой! Я его знаю!

– Ты НИЧЕГО не знаешь! – рявкнул он. – Ты знаешь его в университетской столовой! За чашкой генетически модифицированного кофе! Ты знаешь маску, за которой прячутся люди из Купола! А теперь ты узнала, каково это – когда твой отец использует тебя как расходный материал! Сын Гейджа вырос в этой яме! Он дышит этой атмосферой! И ты решила рассказать ему наши секреты? Куда мы идём и зачем? Ты отправила это сообщение?

Она молчала. Этот безмолвный ответ был страшнее любого «да».

В этот момент комлинк тихо пискнул. На экране появилось новое сообщение от Лионеля.

Райан посмотрел на экран, потом на Сайрин. В её глазах вспыхнул огонек торжества. Вот видишь, говорил её взгляд. Он ответил. Он с нами.

– Райан, мы не справимся одни. Нам нужна помощь. Нам нужен союзник.

Медленно, как будто держа бомбу, Райан поднял устройство. Его палец завис над экраном. Инстинкт, выработанный годами выживания в Гетто, кричал внутри него: НЕ ОТКРЫВАЙ. ЭТО ЛОВУШКА.

– Не открывай, – прошипел он, глядя на неё. – Это ловушка. Он нас выманивает или пеленгует.

– Открой. Или отдай мне, – твердо приказала она. – Он не такой. Он не Гейдж.

– Каждый сын – это продолжение отца, пока не докажет обратное. И он ничего еще не доказал, – Райан ощутил холодок металла в руке. Это было не устройство связи. Это была мина. Он всё же нажал.

Текст перед ним был длинным. Полным «шока», «ужаса», «поддержки». Каждое слово было так гладко отполировано, будто взято из руководства по кризисным коммуникациям. «Сайрин, я в ужасе… Отец перешёл все границы… Должен помочь… Немедленно». И посередине – вложение. Файл с кодами для доступа в «Улей» и схема с пометками «слепые зоны охраны». Райан читал, и к горлу подступала тошнота. Не от слов, а от их идеальности. От отсутствия сомнений, колебаний, которые были бы естественны для человека, узнавшего подобное. Это был не ответ друга. Это был отчет агента, который блестяще выполнил задание по дезориентации цели. Слишком просто. Слишком быстро.

Райан почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок.

– Ну? – Сайрин протянула руку, её пальцы дрожали от нетерпения. – Что он пишет?

Райан поднял глаза. В его взгляде уже не было ни злости, ни разочарования. Только тяжёлая усталость.

– Он прислал коды и карту. Всё, что нужно для «Улья». Говорит, что в ужасе. Хочет помочь остановить отца. Считает это знаком доверия.

Она выдохнула с облегчением, её плечи опустились. На губах мелькнула тень улыбки.

– Видишь? Я же говорила. Он поможет. Мы можем использовать это! Не будем идти вслепую.

– Поможет, – повторил Райан, глядя на идеальные строки кода. – Прямиком в объятия охраны. Это ловушка, Кортекс. Пасть, которая ждёт именно нас.

Ее лицо окаменело. Надежда сменилась недоверием, а затем – холодной обидой.

– Ты просто не можешь принять, что кто-то может помочь без обмана! Ты видишь предательство везде, потому что сам пропитан им! – её слова повисли в воздухе, острые и едкие.

Райан принял удар без эмоций. Это было ожидаемо.

– Да, пропитан. И благодаря этому я всё ещё жив. А ты, наивная, сидишь здесь с детонатором в голове и отцом-монстром. Верь дальше. Посмотрим, куда это приведёт.

– Он НЕ ТАКОЙ, как его отец! – резко поднявшись, крикнула она.

В ее крике слышались слезы: не только за Лионеля, но и за рухнувшую веру в мир, который она так отчаянно пыталась спасти в его лице.

Они стояли друг напротив друга, разделенные пропастью опыта и боли. Райан взглянул в её глаза и увидел там не просто упрямство, а последний оплот её старого «я». Отказ от Лионеля означал бы для нее полное крушение всех убеждений. Он понимал это, ведь сам прошел через подобное.

И тут его осенило. Холодная, безжалостная логика охотника, загнанного в угол.

– Ладно, – хрипло сказал он, нарушая затянувшуюся паузу. – Используем его коды.

Сайрин ошеломленно моргнула.

– Что?

– Ты слышала. Мы воспользуемся его подарком. Залезем в его ловушку. – Он отвернулся и начал быстро собирать оборудование, разложенное Вольтом. Его движения стали резкими, но теперь они были целеустремленными, а не механическими.

– Но ты же говорил, что это ловушка.

– Это и есть ловушка, – бросил он через плечо. – Но она работает в одну сторону. Они ждут нас у двери «Улья» по его кодам. Значит, верят, что мы пойдем на поводу у твоей веры. Они не ожидают, что мы знаем об их засаде.

– Что ты предлагаешь?

– Сыграть их же игру. Следовать их плану. Но не ради спасения Лорана. А чтобы они сами привели нас к нему. Они будут вести нас, как по нити, прямо к цели – чтобы поймать с поличным. Мы увидим всё: посты, слабые места, его камеру. А потом… – в его глазах мелькнула холодная решимость, – …мы устроим такой пожар, что им станет не до нас. Мы используем их же уверенность против них самих. Но для этого нужно действовать. Сейчас. Пока они не передумали.

Он протянул ей шокер.

– Бери. Будь готова стрелять. Не по охранникам. По нему. По твоему другу. Он не убьет, не бойся. Когда всё пойдет по плану – их плану – Лионель будет там. Это станет нашим единственным шансом. Его появление подтвердит предательство, и он станет нашей мишенью.

Сайрин молча взяла оружие. Её пальцы, белые от напряжения, крепко обхватили рукоять. Она взглянула на Райана, и в её глазах, сквозь туман наивной веры, начало пробиваться холодное, ужасающее понимание. Ведь Райан был не просто циником. Он был тактиком, играющим на поле, где ставка – их жизни. И он был прав.

Райан закинул рюкзак на плечо, ощущая его непривычную тяжесть. Он посмотрел на Сайрин. Она стояла прямо и бледная, как мраморная статуя, сжимая в одной руке комлинк, а в другой – шокер. В её глазах читалась та же гнетущая решимость, что клокотала и в его сердце. Страх никуда не исчез, он витал в воздухе, липкий и густой. Но теперь он уступал место жёсткой, неумолимой необходимости действовать.

– Пора.

Райан направился к выходу, не оглядываясь. Он знал, что Сайрин последует за ним. Они шагнули в расставленные сети, чтобы разорвать их изнутри. Они шли навстречу предательству, вооружённые лишь циничной стратегией Райана и сломленной надеждой Сайрин. Райан не надеялся на ошибку. Он верил, что его расчет окажется точнее пули, ведь иного пути у них просто не было.

Ночь Гетто снова поглотила их. Воздух, пропитанный смогом и отчаянием, обжигал легкие. Каждый шаг в сторону «Улья» отдавался в висках Райана тяжелым, зловещим эхом, словно барабанная дробь, ведущая на эшафот. Они шли навстречу безумию, вооружённые лишь яростью, отчаянием и хрупким союзом двух сломленных душ, у которых не осталось ничего, кроме них самих друг у друга.

Примечания