Чистый разум
Сайрин молчала. Она смотрела на свои детские фотографии с фальшивыми улыбками.
– Так вот откуда мои головные боли после «бесед» с отцом! И провалы в памяти. Обычно я списывала их на усталость. И сны. – Она будто говорила сама с собой. – Последнее время мне часто снится женщина, сидящая на кровати в темноте, лица которой я никак не могу рассмотреть. А запах духов…Цитруса и ванили. Иногда мне кажется, будто я помню этот запах, но в доме никогда не бывает фруктов. У меня аллергия.
Это были последствия «коррекций» Деклана. Каждая улыбка Сайрин, каждая слеза и каждая мысль – всё задокументировано, проанализировано и, при необходимости, изменено. Её отец не воспитывал её. Он её программировал. Конструировал совершенный разум в идеальном теле. Она была не его дочерью. Нет. Она была его «Объектом С». И этот журнал был инструкцией по её сборке.
Райан поднял взгляд от журнала и повернулся к Сайрин, почувствовав её мелкую дрожь. Тело девушки обмякло, и журнал выпал из рук. Маска хладнокровия слетела, обнажив испуганную, потерянную девушку, которую хотелось защитить от ее собственного отца.
– Эй, послушай меня. Дыши. Глубоко вдохни, – его голос звучал тверже, чем он планировал. – И медленно выдохни. Еще раз.
Её глаза, полные слёз, расширились, но она послушно начала дышать, пытаясь справиться с паникой. В этот момент Райан увидел её настоящую – без высокомерия и холодной отстраненности. Просто человека, который испытывает страх и боль, как и он сам. Ледяная маска растаяла, и неожиданно для себя он почувствовал щемящую жалость.
– Он… он всё стирал… всё… – её голос дрожал от ужаса. – Всё, что делало меня… мной…
Райан крепко схватил её за плечи, чтобы она посмотрела ему в глаза.
– Всё хорошо, Сайрин. Всё хорошо… Сосредоточься на дыхании. Вот так. А теперь сядь.
Райан усадил ее на стул, стоявший у стеллажа.
– Помни о дыхании. Я пока еще осмотрюсь, хорошо? – он дождался её медленного кивка и повернулся, чтобы осмотреть комнату.
Он отошел от Сайрин, оставив ее одну со своими мыслями. Она пыталась пережить шок, пряча слезы ярости и горя. Опустив голову, Сайрин закрыла лицо прядями волос. Райан не мешал ей. Он медленно бродил по комнате, глядя на стеллажи с приборами.
Его внимание привлек старый терминал, покрытый пылью. На его корпусе был пожелтевший бумажный стикер. Края стикера завернулись, а чернила выцвели, но надпись все еще можно было разобрать:
«ПРОЕКТ: ПАРАДИЗ-СЕВЕН. ДОСТУП ТОЛЬКО ДЛЯ ДК.»
– Парадиз… Семь. Рай, как же… – прочитал он вслух. – Звучит как чертово проклятие, а не рай.
Райан на свой страх и риск нажал кнопку питания. Экран вспыхнул синим светом, раздался раздражающий писк, и в центре появилось окно.
– Пароль, – глухо произнес Райан. В голову пришло ввести дату своего рождения.
Отказ.
– Ну же! Мое имя?
Снова отказ.
– Ты же не мог сделать паролем имя дочери?
Отказ.
– Черт! Деклан! – он ударил терминал ботинком, чувствуя, как внутри разросталось отчаяние.
Он обернулся, ища подсказку, но взгляд упал на ржавый крюк в дальнем углу. Там висел детский оранжевый комбинезон. Простая вещь, но что-то в ней заставило его сглотнуть. Голова закружилась, и он едва устоял на ногах. В ушах зазвенело, превращаясь в гул, пол поплыл, и Райан рухнул на колени, схватившись за голову. Из глубин памяти хлынули обрывки воспоминаний.
…Холодные пальцы на лице… Запах озона и лекарств… Высокий потолок, уходящий в темноту… Голос Деклана, спокойный, но безжалостный: «Ты должен забыть…»
– Нет… Я был здесь, – прошептал он, с трудом выдавливая слова. – Я помню… Нет… Не может быть!
Он закрыл глаза, пытаясь унять тошноту. Но вместо темноты перед ним всплывали образы.
…Скрип кожаного сапога по полу… Запах озона и лекарств… Высокий потолок, исчезающий в темноте…
Он медленно открыл глаза, обводя взглядом комнату. Его взгляд остановился на высоком кожаном кресле в углу.
– Я был здесь, – выдохнул он, его голос дрожал от ужаса. – Я помню этот запах. И холод…
Он протянул руку, указывая на кресло и пытаясь подползти поближе.
– Райан? Что ты делаешь? – прошептала Сайрин, подходя к нему. Ее голос звучал приглушенно, словно где-то вдалеке. – Райан?
Он почувствовал ее руку на своем плече.
– Я маленький… – Райан зажмурился, его лицо исказилось от напряжения. – Сидел здесь, – Он указал на кресло дрожащим пальцем. – Оно было слишком большим. Слишком высоким. Мои ноги болтались в воздухе. И он… Деклан.
Райан открыл глаза. Он смотрел на Сайрин, но видел не её, а свое прошлое.
– Я помню, как Деклан гладил меня по голове. Я точно помню, что это был он! И его слова… – Райан сглотнул, силясь вспомнить фразу, всплывшую в его памяти. – «Ты – мое величайшее творение. Не подведи меня». А потом… резкая боль в руке. Укол. И всё стало серым, пустым.
– Но…
Он схватился за голову, будто пытаясь выдавить остатки воспоминаний.
– Почему я это помню? Почему сейчас? – его голос сорвался на крик.
Он ударил кулаком по бетонному полу. Дрожь пробежала по телу, к горлу подкатил ком. Райан задыхался от ярости. Она разрывала его на части, заставляя с силой сжимать голову руками и тянуть себя за волосы.
– Но как ты мог быть здесь? Я не помню, чтобы отец кого-то приводил к нам в дом.
– А ты думаешь, он оставил бы тебе не угодные ему воспоминания? Если ты не помнишь, то не значит, что этого не было вовсе, Сайрин. Он – монстр, как ты еще не поняла. – Райан продолжал сидеть на полу, борясь с головной болью, когда услышал тихую вибрацию.
Повернув голову, он увидел, как Сайрин с застывшим на лице ужасом смотрит на свое запястье. Она подняла взгляд.
– Он знает… Райан, слышишь? Отец прислал сообщение… Что нам делать? – её голос дрожал от отчаяния. – Райан… Пожалуйста…
– Сначала помоги мне.
Он встал, опираясь на стену. Её слабость и просьба о помощи не разозлили его, а, наоборот, заставили собраться. Кто-то должен был взять ответственность, и этим кем-то был он.
– Сначала помоги мне, – повторил он, медленно подойдя и взяв её за плечи. – Эта сыворотка… я теряю себя. А ты видела данные. Ты единственная, кто может помочь мне это остановить.
– Но… здесь нет оборудования… – она беспомощно обвела лабораторию рукой. – Нужны специализированные сканеры, анализаторы… всего этого тут нет!
Райан отпустил её и огляделся. Оставаться здесь было опасно. В памяти всплыл разговор с Джексом: «Если что, ищи Вольта. Старый гений, когда-то работал на Сайферов. Живет в Гетто, в Старом Секторе. У него подпольная лаборатория. Выглядит, как гараж с хламом, но поверь – она будет получше корпоративной. Только не задавай лишних вопросов.»
Решение пришло мгновенно. Он схватил банку со стоящего рядом стеллажа. Это был легковоспламеняющийся реактив, помеченный черепом.
– Что ты делаешь? – с испугом спросила Сайрин.
– Стираю следы, – коротко ответил он и швырнул банку в стену. Стекло разбилось с треском и едкая жидкость разлилась по полу. Он выхватил из кармана старую зажигалку – свой верный спутник в Гетто – наклонился и поджёг вытекшую к ногам жидкость.
Огонь с шипением скользил по полу, пожирая бумагу и пластик. Райан завороженно наблюдал, как пламя облизывало детский комбинезон на крючке в углу. Затем огонь переключился на стеклянные цилиндры, искажая их формы в кровавых отсветах. Воздух наполнился едким дымом, который разъедал легкие.
– Бежим! – крикнул он, схватив Сайрин за руку.
Он потянул её к выходу, который привёл их в подвал. Сайрин замерла, её взгляд метнулся к огню, пожирающему архив.
– Это всё ложь, Сайрин, – сказал Райан, толкая её в тёмный проём к лестнице. – Забудь об этом! Твоя жизнь начинается сейчас.
Огонь уже лизал пол лаборатории, проникая через вентиляционную решётку. Пламя уничтожало терминал и все записи Сайрин. Воздух наполнился густым едким дымом, который щипал глаза и горло. Пожарная сигнализация завыла.
– Двигай! – с хрипотцой крикнул Райан, толкая её к выходу. Сайрин бросила последний взгляд на пылающий хаос: ее детство, охваченное огнем, и все доказательства преступлений отца.
Они поднялись наверх. Райан потянул ее к заднему входу.
– Во двор! Быстро! – крикнул он, отпуская девушку.
Добежав до границы участка, он нашёл место, где цвет травы был слегка иным, и наклонился, чтобы отодвинуть пласт газона. Под ним оказался люк.
– Что это? – спросила Сайрин.
Райан, не отвечая, сорвал решетку. Чёрный провал зиял сыростью и свободой.
– Вниз! Быстро! Ну же, давай! – скомандовал он, и Сайрин, повинуясь его приказу, прыгнула в темноту.
Райан прыгнул следом. Они оказалась в узкой вертикальной шахте, где было трудно пошевелиться. Лицо Сайрин в призрачном лунном свете, проникающим сквозь дыру в потолке, было напряженным.
Решетчатый люк захлопнулся с оглушительным металлическим звоном.
– Ползи за мной, – эхом раздался голос Райана. – Держи дистанцию в два шага. Если я остановлюсь – ты тоже.
Красный луч лазерного сканера на мгновение пробился сквозь щель прямо перед лицом Сайрин. Она зажмурилась, сжав край его куртки, как якорь.
– Пригнись! – прошептал он.
Сайрин вжалась в пол. Сердце Райана колотилось где-то в горле. Сверху донеслись тяжелые шаги и голоса:
– …тепловой след идёт сюда…
– Проверить все вентшахты. Он не мог далеко уйти.
Райан лежал неподвижно, едва дыша, готовый бежать в любой момент. Шаги стихли.
– Ползи, – его голос дрожал от тревоги. – В следующий раз они вернутся с оборудованием.
Он рванул вперёд, не обращая внимания на грубый металл, царапавший ладони. Ржавчина впивалась под ногти, оставляя темные следы на одежде. Воздух был тяжёлым, пропитанным пылью, металлом, сырой землёй и разложением. Обернувшись, он убедился, что Сайрин не отстаёт. Её лицо выражало ужас, она явно никогда не видела подземного мира во всей его мрачной красе.
Новый люк вывел их в широкий тоннель. С потолка капала вода, образуя зловонные лужи. Холод и влажность проникали до костей, а запах плесени и разложившейся органики усиливал чувство тревоги. Они шли осторожно, стараясь не издавать лишних звуков. Райан двигался впереди, используя колонны и неровности стен как укрытие.
– Видела датчики? – он указал на едва заметные камеры. – Слепые зоны только под ними. Иди от колонны к колонне, не поднимай голову.
Сайрин кивнула. Она была слишком напугана, чтобы говорить. Ее родной город, который раньше казался безопасным, вдруг стал враждебным.
Их чуть не обнаружили у развилки. Райан быстро оттащил Сайрин в узкую нишу и прижал к холодной стене. Патруль прошел в метре от них. Он чувствовал, как дрожат ее руки, и слышал ее прерывистое дыхание. Несмотря на то, что они оказались в таком ужасном месте, от нее исходил аромат чистоты и чего-то приторно-сладкого.
Когда опасность миновала, Райан не сразу отпустил ее. Он продолжал вдыхать этот запах.
– Всё в порядке, можем идти, – прошептал он, как будто убеждая самого себя.
После долгих блужданий по тоннелю Райан резко остановился у пожарной лестницы. Он с силой открыл люк, и они выбрались в грязный переулок.
Свежий воздух ударил в лицо, наполнив его запахами еды, пота и отходов. Гул Гетто оглушал: крики, смех, ругань сливались в единую какофонию звуков.
Сайрин стояла, опираясь о стену и пытаясь отдышаться. Её туфли утонули в грязи, блузка была чёрной от сажи, брюки промокли и липли к телу. Девушка лихорадочно смотрела по сторонам на хаос и людей, живших в мире, который всегда презирала. Райан молча взял её за локоть и повёл через узкие улочки. Он шёл быстро, уверенно, его глаза сканировали окрестности. Сайрин шла за ним, не отрывая взгляда от этого нового, пугающего мира.
Его комната находилась на последнем этаже полуразрушенного дома. Дверь была укреплена ржавым листом металла. Райан отодвинул засов, завел Сайрин внутрь и закрыл дверь, на мгновение прислонившись к ней спиной.
Комната была крошечной, словно тесная клетка. Голая лампочка мерцала под потолком, освещая помятую кровать с грязным бельём. На столе, заваленном деталями, стояла тарелка с двумя свежими яблоками. Маленькое окно, покрытое пылью, выходило на стену соседнего дома. Такое разительное отличие после той шикарной обстановки, в которой жила она – принцесса мегаполиса.
– Садись. – он указал девушке на кровать, а сам быстро подошел к окну, вглядываясь в кусочек улицы, который был виден с этого ракурса. Никого нет. Но это пока.
Райан повернулся и увидел, как Сайрин медленно оглядывается, рассматривая его скудную обстановку. Ему стало не по себе от того, что девушке может быть некомфортно находиться в его комнате. И почему ему на это не все равно?
Райан проследил, как ее взгляд упал на полку: среди технического хлама лежала старая, потрепанная книга – «Квантовая механика для начинающих». Рядом аккуратно был свернут чертёж какой-то сложной схемы. Сайрин, еще немного оглядевшись, опустилась на край кровати.
– Подожди здесь, – сказал Райан хриплым от напряжения голосом. – Мне нужно проверить, не следят ли за нами.
Он вышел за дверь и услышал тихий плач, который вскоре превратился в рыдания. Ему казалось, что Сайрин плакала не из-за бедности или грязи, которые увидела впервые. Если бы на её месте был Райан, он бы оплакивал часть себя, верящую в отца, науку и порядок. Прошлое Сайрин растворилось в огне лаборатории, оставив место другой девушке – пахнущей дымом и страхом, с будущим, окутанным неизвестностью.
Райан стоял у двери, слушая её плач. Он не стал утешать её или входить. Просто прислонился лбом к холодной металлической поверхности и закрыл глаза. Иногда единственное, что можно сделать в аду – это дать человеку возможность выплакаться, чтобы освободить место для грядущих битв.
Глава 5. Не все так гладко
2056 год
– Ты ведь Деклан?
Читальный зал университетской библиотеки, наполненный запахом старой бумаги и пыли, обычно был пуст по вечерам. Но не сегодня. Деклан Кортекс, худой и угловатый, с взглядом, устремленным внутрь себя, сидел за столом, усеянным книгами по нейробиологии и квантовой механике. Когда он погружался в сложнейшие формулы, мир для него переставал существовать.
Поэтому Деклан не заметил, как его одиночество было нарушено. Перед ним стоял парень с живыми глазами и уверенной осанкой. Он смотрел на Деклана прямо, с искренним любопытством, а не сквозь него, как делали большинство студентов.
Деклан быстро окинул парня взглядом, заметив за его спиной компанию студентов, оживленно обсуждающих что-то в двух столах от него. Они иногда бросали на Деклана заинтересованные взгляды. Парень снова посмотрел на него.
– Извини, что отвлекаю, – произнёс парень низким и уверенным голосом. – Я Кевин Сайфер. Ты, случайно, не разбираешься в нелинейной динамике нейронных сетей? Мы тут с ребятами голову поломали.
Улыбка осветила лицо Кевина, заставив Деклана потерять дар речи. Он не помнил, чтобы ему так искренне улыбались. А уж Кевин Сайфер, один из самых ярких студентов на потоке, – тем более.
– Да, я кое-что понимаю, – наконец выдавил Деклан.
– Я знаю, – рассмеялся Кевин без капли насмешки. – Профессор Хиггс говорит о тебе как о гении-затворнике. Смотри, я тут кое-что набросал…
Кевин развернул перед Декланом свой черновик. Тот пробежался по нему взглядом. Идея была блестящей, но исполнение – сырым, с серьёзной ошибкой в расчетах. Мозг Деклана мгновенно включился.
– Тут не сходится, – указал он на уравнение. – Вы не учитываете декогеренцию на границе интерфейса. Нужно ввести поправочный коэффициент…
Он взял карандаш и начал выводить свои формулы на полях тетради. Мир снова сузился до задачи. Деклан не замечал, как Кевин восхищенно смотрел на него, а его друзья обменивались взглядами.
– Вот это да, – прошептал Кевин, когда Деклан закончил. – Ты… за пять минут! Ты гений.
Деклан почувствовал, как его лицо вспыхнуло. Он снова уткнулся в книгу.
– Не стоит преувеличивать, – пробормотал он.
– Это не преувеличение, – раздался мягкий, мелодичный голос. Деклан поднял глаза и увидел её. Девушка с тёплой улыбкой и светло-голубыми глазами, в которых читались доброта и участие.
– Спасибо тебе, – сказала она.
– Это Лана, – представил её Кевин, горделиво глядя на девушку. – Мой главный вдохновитель и будущая жена.
Лана легонько толкнула его локтем, улыбаясь.
– Приятно познакомиться, – сказала она Деклану, глядя на него без притворства. В её взгляде не было высокомерия, только искренний интерес. Деклан почувствовал, как тепло разливается по его телу – от макушки до пят, концентрируясь в самом центре.
Деклан лишь кивнул. Внутри него росло странное чувство гордости: сокурсники наконец-то заметили его ум. Но было и что-то ещё, что он ощутил, глядя на Кевина и Лану. Внутри него что-то сжалось, а тянущее ощущение в животе заставило его сесть удобнее. Это была зависть к Кевину, который обладал всем: харизмой, друзьями и… ею.
– Присоединяйся к нам, – предложил Кевин. – Нашему проекту нужен такой ум, как у тебя. Да и нам, пожалуй, тоже.
Лана засмеялась и одобрительно кивнула.
Деклан снова посмотрел на неё, на её улыбку. В его упорядоченной вселенной из формул и книг появилась трещина. Сквозь неё хлынул ослепительный, пугающий и манящий свет. Он медленно кивнул.
– Хорошо.
***
Спустя неделю после знакомства с Ланой и Кевином, Деклан оказался посреди хаоса на чердаке старого университетского корпуса. Здесь царил беспорядок: повсюду валялись платы, провода, паяльное оборудование и доски, исписанные формулами. Воздух был пропитан озоном и пылью. Для Деклана, привыкшего к стерильной обстановке университета, это место казалось адом. Но адом, полным жизни и потенциала. Ему не хватало такого уголка, где можно было бы посвятить себя науке, не прося каждый раз разрешения у профессоров на доступ к учебным лабораториям после занятий.
– Добро пожаловать в наше убежище! – Кевин вышел в центр комнаты, раскинув руки. – Можешь устраиваться, – он смахнул мусор с ближайшего стола, создавая еще больший хаос.
– Спасибо, – Деклан поставил сумку на стол, но не успел разложить вещи, как почувствовал, что кто-то тянет его за рукав.
– Смотри, – Кевин подвел Деклана к столу с прототипом нейрогарнитуры. – Это "Нейролинк". Идея в том, чтобы синхронизировать мозговую активность и улучшить когнитивные способности. С твоими мозгами, Дек, он точно заработает!
Лана, сидевшая на подоконнике, с нежностью посмотрела на Кевина, а затем перевела взгляд на Деклана.
– Кев сказал, что ты можешь помочь с математической моделью, – в ее голосе звучала искренняя просьба.
Деклан взял устройство в руки. Это был эластичный обруч с десятками электродов, которые должны были считывать сигналы с кожи головы.
– Электроды улавливают слабые электрические импульсы – энцефалограмму, – объяснил Кевин. – Этот блок усиливает их и переводит в цифровой формат, чтобы компьютер мог их понять. Теоретически, можно будет определять движения, просто представляя их.
Деклан внимательно изучил плату внутри блока. Его пальцы, обычно неловкие, теперь двигались уверенно.
– Проблема в помехах, – он указал на крошечный чип. – Сигнал усиливается, но не очищается от шумов. Сердцебиение, напряжение мышц… Всё это мешает. Нужно добавить фильтр, который отсекает лишнее до оцифровки.
Лана оживилась:
– Точно! Устройство то работает, то нет, курсор на экране дергается.
– Как это исправить? – Кевин с азартом посмотрел на Деклана.
Тот подошел к доске и начал рисовать схему.
– Нужно очищать сигнал до его усиления. Вот, смотри, – он нарисовал цепь из конденсаторов и резисторов. – Этот фильтр отсекает помехи выше 40 Герц, а для подавления сетевых наводок потребуется экранированный кабель.
Деклан повернулся к ним с уверенным взглядом.
– Сначала аппаратная часть, потом – математическая модель. Тогда мы сможем выделить полезный сигнал.
Он начал объяснять, формулы сменяли друг друга, заполняя доску. В какой-то момент Деклан забыл, где находится, и сосредоточился на своей работе.
Когда он закончил, перед ним стояли две пары глаз: восторженный Кевин и Лана с глубоким, почти материнским восхищением.
– Дек, мы перевернем весь мир! – Кевин схватил его в охапку.
Деклан сначала застыл, а затем рассмеялся – тихо и неуверенно. Он никогда так не смеялся.
Лана наблюдала за сияющим Кевином и сосредоточенным Декланом, улыбаясь. Неужели всё это началось со случайной встречи в коридоре всего две недели назад?
Они стояли у аудитории, споря о «Нейролинке».
– Без точной математической модели это просто догадки, – Кевин показал на графики на планшете.
Лана вздохнула:
– Получается, все наши усилия напрасны?
– Простите, что подслушала… – за их спинами раздался тихий голос.
Это была Айлин – неприметная девушка с курса теоретической физики. Она всегда сидела на первых рядах, но почти никогда не участвовала в обсуждениях.
– Если вам нужен эксперт по нейроматематике, найдите Деклана Кортекса, – прошептала Айлин, смущенно отступая. – Он всегда один, но его конспекты – произведения искусства. Все аспиранты говорят, что он решает задачи, которые им даже не задают.
Айлин вспыхнула и быстро скрылась. Именно этот совет привел Кевина в библиотеку.
Вернувшись в настоящее, Лана увидела, как Айлин снова появилась у дверей их «штаб-квартиры». Она стояла, оглядываясь, будто случайно забрела сюда. В руках у нее была стопка книг.
Айлин заметила Деклана и тут же покраснела. Она положила книги у двери, постояла немного и, не решившись войти, бесшумно скрылась. Неужели Деклан не видит, как она на него смотрит? Лана улыбнулась, думая об Айлин и Деклане, но тут услышала свое имя.
– Лана, а что мы сделаем, когда станем богатыми? – Кевин отпустил смущенного Деклана.
– Купим остров? – предложила она.
– Нет. Купим Деклану библиотеку и построим башню из слоновой кости, чтобы он мог спокойно работать.
Все трое рассмеялись.
Деклан смотрел на счастливую Лану и почувствовал, как в его сердце зародилось что-то новое. Он хотел не просто дружить с ними. Ему хотелось того света, который исходил от Ланы. И это желание было опасным, потому что он сам еще не осознавал его до конца.
Спустя три года
Комната была оформлена дорого и со вкусом: дизайнерская мебель, выбранная Ланой, роскошные шторы, и на стенах – их свадебные фотографии, где они счастливо улыбались. Лана скучала по этим беззаботным временам. Но теперь, в этом некогда идеальном интерьере поселился хаос несчастья. На светлом велюровом диване лежал скомканный плед – единственная вещь, которая согревала Лану, а воздух был спертым, пропахшим алкоголем и слезами.
На стеклянном журнальном столике, как символ их неудач, лежала стопка медицинских заключений. Документы были мятыми на уголках от частого перелистывания. Яркие штампы «ИДИОПАТИЧЕСКОЕ БЕСПЛОДИЕ», «ПРИЧИНЫ НЕ УСТАНОВЛЕНЫ», «РЕКОМЕНДОВАНО ЭКО» выделялись даже в полумраке комнаты.
Лана сидела на диване, поджав ноги и укутавшись в плед. Ее холодные пальцы нервно теребили бахрому. Растрепанные волосы шоколадного оттенка падали на лицо, закрывая частично обзор, а взгляд был устремлён в окно, где мерцали городские огни. Но она их не замечала – перед ней была только стена отчаяния.
Кевин стоял у окна, спиной к комнате и к ней. Обычно его фигура была уверенной и собранной, но сейчас он казался лишь силуэтом на фоне яркого городского света. В руке он держал бокал с виски. Его плечи были напряжены, словно он нес на них невидимый груз, который с каждым днём становился всё тяжелее.
– Я заказал консультацию в клинике, – резко сказал он. – Доктор Фабрис предлагает экспериментальный протокол с использованием био-имплантов. Шансы… статистически выше. На пятнадцать процентов.
Эти слова прозвучали холодно и безучастно, как отчет на совещании. Лана вздрогнула от этих слов. Каждое новое предложение становилось камнем, брошенным в пропасть между ними.
– Кевин, – её голос дрогнул и перешел на шепот. – Мы уже прошли шесть разных протоколов. Я просто не могу… – она замолчала, пытаясь проглотить ком в горле. – Я не выдержу еще одной неудачи.
Кевин резко обернулся. Лёд в бокале звякнул, а в его глазах, обычно таких ясных и решительных, застыла паника.
– И что ты предлагаешь? Сдаться? Сложить руки и смириться с тем, что у нас никогда не будет семьи? – его голос сорвался, и он в ярости разбил стакан о пол. Лана дернулась, едва удержавшись от крика, стараясь не показать свой страх. Она была измотана борьбой, но чувство вины сжимало ей горло. Кевин смотрел на неё так, будто она была сломанным механизмом, неспособным выполнить свою главную задачу.