Чистый разум

Глава 6. За чертой

Звонок в дверь нарушил тишину. Айлин едва успела спуститься по лестнице, когда дверь распахнулась, впустив осенний воздух.

Лана вошла, оставив за собой легкий шлейф хаоса. Она небрежно бросила сумку на пуфик и сняла пальто, которое сбилось от ветра. Ее волосы цвета горячего шоколада, обычно аккуратно уложенные, теперь были в беспорядке. Она попыталась пригладить их пальцами, но короткие пряди только сильнее запутались.

– Лана! Как я рада тебя видеть! – воскликнула Айлин, заключая подругу в теплые объятия.

– Привет, дорогая! И я тебя, – Лана прикрыла глаза, чувствуя тепло Айлин, и вдохнула сладкий аромат выпечки. Давно ее никто так не обнимал.

Айлин, кажется, не хотела отпускать Лану. Та, все еще находясь в объятиях, открыла глаза и окинула взглядом гостиную.

Комната была безупречна, как всегда. Глянцевые поверхности отражали закатное солнце, создавая иллюзию тепла. На стеклянном столе стояла ваза с белоснежными розами – видимо, Айлин купила их утром, пытаясь создать уют, которого здесь никогда не было.

– Прости, что без предупреждения, – голос Ланы звучал устало. – Просто… не смогла больше оставаться в квартире.

– Какие извинения! Ты же знаешь, я всегда тебе рада, – Айлин улыбнулась, отстраняясь.

– Что будешь: чай или кофе?

– Вино, – ответила Лана.

Ее взгляд был тусклым, а голос – хриплым. Это сильно контрастировало с тем образом девушки, которую Айлин помнила. Лана заметно похудела, выглядела изможденной, словно в ней совсем не осталось жизни.

– Я быстро вернусь. А ты чувствуй себя как дома, – Айлин махнула рукой в сторону дивана и направилась на кухню.

– Нет, как дома мне точно не хочется, – Лана нервно усмехнулась, прошла по гостиной и устало опустилась на диван.

Открыв шкафчик, Айлин взяла графин с вином и бокалы. Она удивилась своим чувствам. Внутри все сжалось при виде растерянной, обессиленной и уязвимой Ланы. Было больно видеть её такой, но вместе с тем она почувствовала облегчение.

«Я думала, у такой, как она, должно быть всё: любящий муж, прекрасный дом… Но оказывается, и её мир не идеален», – пронеслось в голове Айлин. Она тут же устыдилась этой мысли.

Айлин поставила графин и бокалы на кофейный столик, села рядом с Ланой и разлила вино. Сделав глоток, она почувствовала, как терпкая жидкость обожгла горло.

– Кевин ушел сегодня утром, даже не позавтракав. Сказал, что у него срочные дела в компании. – Лана усмехнулась, сделала ещё глоток и облизнула губы. Ее пальцы нервно барабанили по стеклу бокала. – Иногда мне кажется, что эта компания… Сай Технолоджис… стала его настоящей женой. А я – просто приложение. Неудачное.

Она попыталась улыбнуться, но это была лишь горькая гримаса.

Айлин слушала её, и каждое слово отзывалось в ней знакомым эхом. Она поняла, что это так похоже на её собственную жизнь. Но в случае Ланы и Кевина это звучало как трагедия, в то время как для Айлин всё это давно стало нормой.

– Кевин просто очень увлечен. Разве он не всегда был таким? Думаю, это временно. Вы же столько прошли вместе… – попыталась утешить подругу Айлин. Но Лана вдруг повернулась к ней с непролитыми слезами в глазах.

– Он перестал меня касаться. Не в физическом смысле… Просто его прикосновения стали какими-то деловыми. Как будто он боится, что я сломаюсь. Или уже сломалась. Из-за того, что у нас ничего не получается.

Она замолчала, сжимая бокал так, что костяшки пальцев побелели.

– Иногда мне кажется, что это кольцо стало обручем. Красивым, блестящим… но невероятно тесным. Как будто оно сжимается с каждым месяцем наших неудач.

Айлин не знала, что сказать. Она молча смотрела на вино в бокале и чувствовала, как внутри всё сжимается от слов подруги.

– Вчера я зашла в детский магазин. Просто так, посмотреть. Стояла там среди всех этих розовых и голубых комбинезонов и чувствовала, как консультант смотрит на меня с сожалением. Будто она видела меня насквозь. Я сбежала оттуда, как преступница.

– Не стоит себя изводить. Ты же пробуешь всё возможное: новых врачей, методы…

– Методы? – Её голос дрожал от горечи. – Айлин, мы уже не на стадии «методов». Сейчас мы на стадии «чудес». Но чудеса, как оказалось, обходятся дорого. И не только в финансовом смысле. – Лана потянулась за графином. – Они требуют части нас самих. Последних крупиц… лёгкости, которая когда-то была между нами. Порой мне кажется, что, если чудо всё же случится, я не смогу ему радоваться. Слишком много боли оно будет помнить.

Айлин закрыла глаза на мгновение. Чувство тяжести не покидало её. Она уже не помнила, когда её муж прикасался к ней. Отпив еще глоток вина, она постаралась отвлечься от мыслей о Деклане.

– Разве Кевин тебя не поддерживает?

Лана с грустной улыбкой поставила бокал на столик и откинулась на диван.

– Он поддерживает меня, как сложный проект. Составляет графики, анализирует данные, ищет решения. А мне… – Голос подруги дрогнул. – Иногда мне нужно, чтобы он просто обнял меня и сказал: «Ничего, будь что будет». Но он боится. Мне кажется, он боится, что, признав поражение, всё рухнет.

Айлин посмотрела на подругу и ощутила укол «чёрной радости».

– По крайней мере, он борется. Он не сдаётся. Это ведь важно, правда?

Лана вздохнула, обдумывая её слова.

– Ты права, это важно. Просто… я так устала бороться. Иногда мне хочется, чтобы он признал поражение. Чтобы мы могли горевать вместе, а не по отдельности.

Наступило молчание. Айлин подумала, как было бы здорово, если бы её муж боролся за их отношения так же, как Кевин. Деклан, кажется, не считал их брак стоящим внимания. Айлин не с кем было горевать – она тонула в одиночестве.

– А что насчёт вас с Декланом? Вы не думали о детях? – Лана посмотрела на подругу. – У вас ещё всё впереди, есть время для… неспешных решений.

Этот простой вопрос стал для Айлин ударом. Она почувствовала слабость и головокружение, отведя глаза и сделав глоток вина, чтобы выиграть время для ответа.

– Деклан считает, что мы еще не готовы. Что нужно сначала крепко встать на ноги.

– А ты? Ты готова? – Лана мягко сжала руку Айлин, и в её голосе звучала нежность, от которой у Айлин сжалось сердце. Воздух в комнате будто стал вязким, её бросило сначала в жар, затем в холод. Мысль о ребенке в браке, где нет любви, сдавила грудь. Она никогда не говорила об этом вслух, но сейчас, когда вопрос прозвучал, Айлин почувствовала себя загнанной в ловушку. Позволит ли она, чтобы ребенок стал еще одним способом удержать человека, который её не замечал?

– Не знаю. Наверное, пока нет, – прошептала Айлин, глядя в свой бокал.

Лана заметила боль в глазах подруги и поняла, что в ее браке тоже не всё гладко, но расспросить подробнее не решилась, боясь сделать еще больнее. Можно было бы поговорить с Декланом, надеясь на их старую дружбу, но лезть в чужой брак, когда её собственный разваливается, ей не хотелось. Лана снова сжала руку Айлин в молчаливой поддержке.

– Знаешь, у нас с тобой есть что-то общее, – Лана усмехнулась. – Мы как два острова. Далеко друг от друга, но связаны одним океаном одиночества.

В её усмешке было столько печали и понимания, что у Айлин сжалось сердце.

– Когда тебе будет тяжело, – продолжила Лана, – просто приезжай. Без звонка. Мы будем пить чай, смотреть старые фильмы и молчать. Иногда молчать рядом с кем-то лучше, чем тонуть в своих мыслях в одиночестве.

Айлин положила голову на плечо подруге и прикрыла глаза. Вино уже начало действовать. Лана гладила её по спине, и это простое движение успокаивало.

Девушки не знали, что в вине было снотворное, и их искренний, полный боли разговор стал прелюдией к кошмару. Потому что в это время из коридора за ними следили глаза, в которых смешались одержимость, ненависть к себе и решимость совершить нечто ужасное.

***

Деклан стоял в тени между гостиной и спальней. Он специально приехал с работы пораньше, чтобы поработать над расчетами дома. Его вдруг потянуло завершить их в тишине кабинета. Он уже собирался выйти и узнать, кто пришел, но, услышав ее голос, замер. Ладони вспотели, и он нервно потирал их о брюки, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Слова из гостиной доносились до него с болезненной ясностью, словно он стоял не в десяти шагах от них, а прямо над головой.

Слова Ланы о том, что Кевин не хочет ее касаться не огорчили Деклана, а разожгли в нем что-то темное. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль помогала ему не терять связь с реальностью.

«Он ее недостоин. Он не понимает, какое сокровище рядом. А я… Я всегда это видел. С первого дня. Как он мог игнорировать ее чувства и мучить, отправляя к врачам?»

Во рту появился привкус адреналина. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Деклан хотел обнять ее, почувствовать тепло и увидеть счастливую улыбку. В ее голосе он слышал тайный призыв о помощи, а ее верность Кевину казалась ему вынужденной.

«Она ждёт меня. Все эти годы… ждет, что я наберусь смелости. Что я заберу ее. Это не преступление… Так должно было произойти давно. А теперь она страдает. Из-за меня».

Когда голоса затихли, Деклан медленно вошёл в гостиную. Ноги подкашивались, а в голове мелькали обрывки воспоминаний: смех Ланы в университетской столовой; её слёзы над учебником по квантовой физике; Лана в свадебном платье… И всегда он был рядом, но оставался в тени.

Айлин уснула, и это было на руку Деклану. Уже месяц он подмешивал снотворное в её вино, чтобы она не докучала ему ночными вопросами и своим вниманием. Сегодня это сыграло ему на руку.

Он поднял Айлин на руки и отнес в спальню на первом этаже. Затем вернулся за Ланой, чтобы уложить её в гостевой комнате. Бесшумно ступая по лестнице, Деклан почти не дышал. Лана прижалась к его шее, и её дыхание щекотало кожу, вызывая мурашки.

«Что ты делаешь? Остановись! Это же Лана! Ты все разрушишь!» – кричал его разум. Но Деклан твёрдо решил, что его намерения чисты – он просто уложит Лану спать, подальше от Кевина и семейных проблем.

Перед дверью он замер, глядя на расслабленное лицо той, о ком мечтал с первой встречи. Та, чья ласковая улыбка при взгляде на него лишала рассудка, мирно спала в его объятиях. Он толкнул дверь плечом и уложил её на кровать.

Лана перевернулась на бок, лицом к окну. Лунный свет серебрил её волосы, разбросанные по подушке, и мягко очерчивал контур плеча под тонкой тканью блузки. Она была так прекрасна, что у него перехватило дыхание.

«Посмотри на неё. Она беззащитна. Она тебе доверяет. Ты ее друг. УЙДИ!» – кричала совесть, пытаясь достучаться до его разума. Но было поздно.

«Я не могу. Не могу жить, зная, что был так близко и отступил», – ответил ему темный голос. Его руки дрожали. Он медленно присел на край кровати. Пружины тихо скрипнули, но Лана не пошевелилась – снотворное сделало её сон глубоким.

Его холодная от волнения рука коснулась ее щеки. Кожа оказалась нежной, словно шелк. Деклан провел пальцем по ее скуле, затем с трепетом убрал прядь волос с ее лба.

«Я помню тебя такой… Когда Кевин не смог прийти на ваше свидание, и ты сидела в моей гостиной, как сейчас. Я хотел тебя утешить, но не смел коснуться… Ты была недосягаемой, прекрасной…»

Он наклонился, вдыхая ее запах – лавандовый шампунь и что-то родное, знакомое. Губы коснулись ее виска, и он задержался на несколько секунд, наслаждаясь теплом ее кожи и солоноватым вкусом. Блаженство разлилось по венам, и он понял, что если Ад существует, то это чувство – его часть. Желание владеть ею, касаться ее, вдыхать ее запах до потери сознания стало отчаянным. Но он знал: мгновение, когда она была расслабленной и беззащитной, исчезнет, как только он закроет за собой дверь.

Деклан схватился за голову, глядя на ее безмятежное лицо. В его глазах стояли слезы – от осознания, что он уже перешел черту. Одним прикосновением, одним поцелуем он разрушил все, что было между ними.

Он понял, что должен уйти. Прямо сейчас. Оставить все как есть. Но…

«Такого шанса больше не будет», – прошептал внутренний демон.

И Деклан остался.

Он медленно опустил край ее блузки с плеча, целуя обнаженную кожу. Дрожащими пальцами расстегнул пуговицы, отодвинул бюстгальтер и провел ладонью по ее груди. Хриплый стон вырвался из горла. Освободив грудь, он припал губами к соску и сжал ее рукой. Возбуждение волной пробежало по его телу. На секунду оторвавшись, Деклан встал, расстегнул брюки и снял их. Нависнув над спящей Ланой, он задрал юбку и спустил нижнее белье. В его глазах потемнело от вожделения. Резко войдя, он едва удержался на ногах, но тут же ускорил темп, приближаясь к разрядке. Этот момент он представлял много раз, и оргазм накрыл его волной удовольствия. Задрав лицо к потолку, Деклан пытался восстановить дыхание.

Внезапно он осознал, что произошло.

Отшатнувшись от Ланы, он в ужасе схватился за голову.

«Не паникуй, возьми себя в руки!» – приказал он себе. Натянув боксеры, он поднял штаны с пола.

Деклан не мог позволить тратить время на сожаления. Чтобы сохранить дружбу с Ланой, нужно было, чтобы она ничего не узнала.

Он действовал хладнокровно, словно хирург: надел на нее белье, поправил одежду, проверил подушку на волосы и простыни на пятна. Убедившись, что все чисто, он аккуратно одернул их, придав нетронутый вид. Последний взгляд на ее спокойное лицо – ни следа потрясения.

Деклан покинул комнату бесшумно, как тень. Он не испытывал ни триумфа, ни удовлетворения. Только ледяную пустоту и свинцовое осознание: он только что предал себя. И где-то здесь, в этой комнате, он предал и Лану – ту невинную Лану из библиотеки, которая теперь останется лишь призраком в его памяти.

А Лана спала, не подозревая ничего. Ее сон охраняли химические вещества и чудовищная ложь человека, которого она считала другом.

***

Первый луч солнца пробился сквозь щель в шторах и упал на лицо Ланы. Она застонала и отвернулась, пытаясь спрятаться от света. Голова болела, как после долгой ночи без сна, а во рту ощущался металлический привкус.

«Слишком много вина у Айлин… – подумала она, медленно приходя в себя. – Странно, обычно после вина не так себя чувствуешь…»

Лана приоткрыла глаза. Комната казалась размытой, как будто она видела её сквозь воду. С трудом поднявшись, она села на кровать и оперлась локтями о колени. Всё тело ломило, будто её только что сбросили с лошади.

Она пошла в ванную и включила воду. В зеркале отразилось ее бледное лицо с темными кругами под глазами. Воспоминания о вчерашнем вечере всплывали фрагментами: разговор с Айлин, её печальный взгляд, странное чувство слабости, охватившее их обеих… А потом – пустота. Глухая, черная, без сновидений.

«Я даже не помню, как легла спать, – подумала Лана с тревогой. – Странно…»

Она машинально провела рукой по телу, проверяя, нет ли синяков и царапин. Ничего необычного. Но что-то было не так. Лёгкое, но тревожное ощущение под ребрами, будто внутри что-то сломалось и она не могла понять, что именно.

Лана закрыла глаза, пытаясь почувствовать себя лучше. Но в голове была только тишина. Тяжёлая, гнетущая тишина, как будто за ночь с ней произошло что-то страшное, но её разум стёр это, оставив лишь эмоциональный след.

Спустившись в гостиную, она заметила на столе чашку. Странно, она не помнила, чтобы они пили чай вчера вечером. Вероятно, Деклан уже ушёл на работу.

Лана решила приготовить кофе, стараясь не разбудить Айлин. Солнечный свет казался слишком ярким, а звуки улицы – слишком громкими. Всё вокруг выглядело обычным, но воспринималось иначе, как будто между ней и миром возникла невидимая преграда.

Стоя у окна, она достала телефон из сумки и набрала номер мужа.

– Лана? Всё в порядке?

– Всё хорошо, – прошептала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Просто… соскучилась.

– Ты в порядке? У тебя странный голос…

– Не выспалась. Я у Айлин в гостях. Она спит, не хочу будить. Скоро буду дома.

– Хорошо. Я буду ждать тебя, – Кевин положил трубку.

Лана не рассказала ему о странном чувстве. Что она могла сказать? «Мне кажется, со мной что-то не так, но я не знаю что»? Кевин бы решил, что у нее истерика на почве их проблем.

Она надела пальто и вышла из дома. Утренняя прохлада освежила голову. Подойдя к машине, Лана обернулась: как будто самое важное осталось там, в доме, в ночи, которую она не помнила.

В это время Деклан рассматривал свои руки в утренних лучах света. Их уже было не очистить. Он разрушил не только дружбу, но и самого себя. Но самым ужасным было то, что мир продолжал существовать, не замечая этих разрушений.

***

Лана тихо закрыла дверь, задержавшись на мгновение в полумраке прихожей. Физическое истощение после ночи вне дома смешивалось с внутренней пустотой. В горле стоял комок, а в груди – тяжелый груз вины и необъяснимой тревоги. Она прислушалась: дом казался непривычно тихим.

«Наверное, Кевин уже ушёл», – подумала она с лёгкой грустью, расстегивая пальто. Пальцы плохо слушались, и пуговица постоянно выскальзывала из рук. Вдруг из гостиной донесся тихий голос:

– Лана?

Её сердце замерло. Она застыла на месте, всё ещё держась за пуговицу. Внезапно ей захотелось убежать, спрятаться, чтобы не встречаться с мужем взглядом. Она стыдилась своих слёз, своей слабости, того, что он снова увидел её не уверенной и сильной, какой она была до свадьбы, а потерянной и несчастной.

Кевин вышел из гостиной в простой домашней футболке и мятых спортивных штанах. Волосы были взъерошены, а лицо – бледным с резкими тенями под глазами. В руке он держал телефон.

В его глазах читался страх – острый, холодный, как лезвие ножа, что он мог потерять ее навсегда. Кевин заметил, как она вздрогнула, и его сердце болезненно сжалось.

– Я не пошёл в лабораторию, – сказал он хриплым голосом, делая осторожный шаг вперед. – Я… ждал тебя всю ночь.