Записки ворчливого инженера

Спорщик

Он откинул одеяло и с трудом сел на краю кровати. Припухшее лицо изобразило муку, непослушный язык облизал пересохшие губы. Стиснув руками виски, он поднялся. Видимо, какая-то срочная нужда заставила его сделать нетвёрдый шаг по разбросанной одежде. Он случайно подцепил носком какую-то светлую тряпку на ногу, преодолевая коварную гравитацию, задел стол, заваленный последствиями бурного возлияния. Раскачиваясь на каждом шаге, его полуживое тело добрело до дверного проема и скрылось в коридоре. Хлопнула дверь, из-за которой донеслись звуки, характерные для хмурного пробуждения после яркой вечеринки.

Вернувшись после "водных процедур", молодое мускулистое тело отыскало среди бутылок "American Metal Whiskey", встряхнуло её и опрокинуло внутрь себя спасительный остаток. Это вернуло осмысленный взгляд.

Не сразу, но с появившейся уверенностью, он обозрел масштабы стихийного бедствия в комнате, впрочем, без особого сожаления на лице. Затем, после неудачной попытки лечь, наконец, заметил на правой ноге тряпку, застрявшую под его левой ногой. Немного неловких движений позволили ногам обрести свободу. Но теперь занять горизонтальное положение помешало любопытство: "Почему на тряпке маленькие плюшевые медвежата с сердечками?". Руки развернули это. Широкая резинка, две поменьше... Не его, потому, что талия явно в два раза уже, да и крой под округлые формы.

Недоумение на его лице. Он бросил это на пол, стянул одеяло. Свернувшись калачиком, на его кровати сладко посапывала рыжеволосая девчонка. Он смотрел на юное обнаженное тело и красный след на простыне пониже её спины. Взгляд приобретал всё большее осмысление. Он устремился куда-то внутрь его души, видимо, парень пытался что-то вспомнить. Вернувшись, взгляд обошёл комнату, остановился на дамской сумочке, брошенной на стуле.

Парень привстал, потянулся обоими руками, раскрыл сумочку, начал шарить внутри. Там было много всяческих девичьих мелочей, он отбрасывал каждую, не глядя. Наконец, в боковом кармане нашлись водительские права.

"Имя: Лилит

фамилия: Воландович

возраст: 16 лет".

Брови метнулись вверх, глаза раскрылись достаточно, чтобы ещё раз чётко увидеть цифру шестнадцать там, где хотелось видеть восемнадцать.

Сумка и права упали на пол. Глазки забегали -адреналин в крови парня, по всей видимости, победил алкоголь. Он сполз на четвереньки, начал шарить среди разбросанных на полу вещей. Отыскал спортивные штаны, нашел майку, бросил их на край кровати, продолжил поиски, остановился. Поднявшись на коленки, хлопнул руками по бокам, обнаружив на себе предмет поисков. Посмотрел на девочку. Ещё раз ощупал бельё, даже резинкой шлёпнул для надёжности, сел.

Судя по взгляду, полному безнадёги, мысли в его голове не справились с вопросом "Как?", после чего заплутали где-то между государственным обвинителем штата Коннектикут и знаком на переполненном автобане: "Добро пожаловать в штат Нью Йорк!".

Он резко встал, схватился за стол, чтоб не рухнуть обратно, бросился к шкафчику, достал сумку, из ящика извлёк папку с документами, начал разбрасывать вещи, подбирая нужные. Видимо, в его воображении дорожный знак победил обвинителя, который к этому моменту превратился в самого окружного прокурора.

Резкий требовательный стук в дверь заставил его застыть. Электронные часы на столе моргали: "03:00 a.m".

Громкий голос за дверью что-то потребовал. Голова парня дёрнулась, видимо, от обострения слуха.

- Металл и кости! Принять или отклонить?

В спокойном мужском голосе явно немолодого человека чувствовалась сила. Хозяин квартиры даже не думал ей сопротивляться, бросил шмотку из рук и поплёлся открывать.

На пороге стояло несколько фигур в тёмных балахонах.

- Открывший дверь готов к испытаниям, чтобы стать частью братства, чтобы служить избранному и пользоваться его покровительством? - под балахоном широкоплечей, немного сгорбленной фигуры была лишь тьма.

Он просто шагнул в сторону, но тёмные балахоны застыли в ожидании. В свете луны его лицо казалось мертвенно белым, в широко раскрытых глазах читался страх. Он кивнул, они не двинулись.

- Проходите, пожалуйста... - его лепет было почти не слышно. Они продолжали ждать. - Д-д-д-да, я с-согласен!

Двое стали рядом с ним, ещё двое прошли в комнату, подхватили спящую. Широкоплечая фигура неспешно двинулась в сторону одного из строений кампуса, двое подтолкнули парня, за ними двинулись балахоны со спящей девицей, а последний плавно двинул рукой, сжав кисть в кулак. Свет в комнате потух, входная дверь бесшумно захлопнулась.

Пройдя через внутренний двор кампуса, они оказались перед мрачным зданием без дверей. Передний балахон махнул рукой перед глухой аркой. В ней обозначились щели, часть стены отворилась, образуя проход в помещение, посреди которого выл виден сноп лунного света. Они вошли и замерли. Во тьме были слышны поспешные шаги и неясные шорохи.

Ледяным звуком резанула уши латынь.

- Как упал ты с неба, денница, сын зари?

- Я... Я... - пересохшая глотка отказывалась произносить другие звуки. Ноги подкашивались, двое сзади поддержали его. Рот судорожно дёргался, пытаясь заглотить воздух.

- Что сделал он с тем, что не было ему дано?

Два балахона ввели голую девицу в пятно мёртвенно-лунного света, поддерживая под распростёртые руки. Её голова, казалось, объята рыжим пламенем.

- Он взял, не спросив! Узрите свидетельство греха! - он присел от стали в девичьем голосе. Из тьмы за её спиной театрально выбросили чёртову простынь с красным пятном.

- Грешен... Грешен... Грешен... - тысяча шёпотов, шёпотков, хрипящий и шипящих голосов отовсюду била в него обвинением.

Он повис на руках балахонов. Его подхватили под руки и ноги, в лицо плеснули тёмной жижей. Он рванулся, придя в сознание. Его медленно уложили в невесть откуда взявшийся гроб. Он вытянулся, с выпученными глазами вцепился руками за края и замер, как покойник.

Голая девица театрально отступила обратно во тьму, затем вернулась с нахлобученной на голову маской смерти и ритуальным ножом в руках.

- Позвольте, лорд, забрать его, ибо его место теперь среди ангелов тьмы!

Девица засеменила к гробу. Неловко взобралась на него сверху, под истерические девичьи крики, поводила ножом по горлу, отбросила нож в сторону, приложила палец к маске, приказывая молчать. Несчастный даже не шевельнулся.

- Примите его! Пусть скроет тьма стальным щитом его грехи от людских глаз!

Балахоны вытянули ванну, выгнали парня из гроба, начали обливать его водой. Затем подали руку, помогая выйти, напялили сверху балахон.

- Теперь ты один из нас! Ни одна живая душа не должна знать об этом! Тайны тьмы не должен раскрывать ни живой, ни мертвый!

Лунная дорожка от его ног упёрлась в дверь. Один из балахонов сунул ему под нос пузырёк. Он резко дёрнул головой. Его провели к выходу. Там стянули балахон, оставив его в трусах, в руку вскочили ключи и вытолкнули за дверь.

Я, Александр Александрович Роговой, смотрел сквозь собственное отражение в иллюминаторе во тьму. Стараниями лучших учёных Земли под руководством Вселенского Разума удалось создать этот космический аппарат, физические поля которого сбалансированы так, чтобы он казался невесомым для окружающей материи, а потому мог нестись со скоростью, в тысячи раз превышающей скорость света, к раковой опухоли Вселенной - микроскопическому изъяну её организма. "Творец, Ты создал частичку, разрывающую закон сохранения энергии, чтобы уничтожить разочаровавшее тебя Творение, но мы все - Вселенная и её обитатели смогли создать то, что нейтрализует, а возможно, уничтожит Твою аномалию, не нарушая установленных Тобой же физических законов. Видишь, мы не настолько плохи, чтобы быть уничтоженными тобой!" - мне есть, с кем поговорить, находясь в полном одиночестве замкнутого пространства шаттла. Я знаю, что тьма за стеклом - мираж. Там, пока ещё всё живо, полно движения, и сверкает. Просто фотоны из-за эффекта Доплера перешли в невидимую часть спектра, и теперь внутри космической скорлупки, гудящей электромагнитными и гравитационными полями, как пчёлами, можно оценить, во что превратятся все Твои труды - история всего сущего, для которой Земля с её миллиардами лет жизни - лишь крошечная крупинка. Отражение в иллюминаторе слушало мою сентенцию, и смотрело на меня глазами бездонной тьмы за бортом.

Я решил спросить: "Творец, ты величайший с начала и до конца времён, но о чем ты думал, создавая то, что теперь уничтожаешь? Ты обрёл то, ради чего затевал всё это? Вот я лечу на встречу с твоей гибельной частичкой, точно зная свой Итог, и принимая его. А Ты? Разрушив то, во что Ты вложил всего себя, Ты примешь Итог, или будешь метаться между разрушением старого и созданием нового, не признавая собственные огрехи?".

Я, как образ и подобие Творца, искал какой-нибудь знак в беспросветной тьме глаз моего визави на стекле иллюминатора. Что-то мелькнуло там, или показалось? Нет, там точно что-то дрогнуло! Крошечные фигурки! Я их знаю! Я вспомнил тот день!

Ввести американского инженера и эксперимент по исследованию квантовой запутанности частиц

- Нет... Нет! Это совершенно невозможно! Просто.... Просто так случилось... Я.... Оно нажалось и ... Не может же так легко аннигилировать частица! Ведь если аннигилирует одна, то должна была аннигилировать и другая! Я же рассчитал! Не я... Программа, это программа неверно рассчитала, нельзя было так округлять! Надо подать иск против разработчиков!

- Но если подать иск, Вам придется признать, что именно Вы выполняли расчеты, а я лишь повторял известные истины квантовой физики для Вас, был рядом, наблюдая. Не я запустил установку - Ваш палец нажал на пуск! Именно Вы в порыве неконтролируемого оптимизма создали этого прожорливого монстра! И, да, Ваши намерения были благостны, Я готов это подтвердить перед Творцом! - эта его улыбка оказалась хуже всего!

- Она маленькая, по всем законам статистики устойчивый процесс, а жизнь Вселенной - устойчивый процесс, должен проигнорировать, сравнять в нуль, просто забыть эту крошечную частичку!

- Но только в случае, если выполняется закон сохранения... А он... Я поздравляю Вас с величайшим открытием! Полагаю, что Вы успеете насладиться славой до момента, когда крошечная брешь разрастётся до катастрофических размеров. Кстати, осуждать Вас после гибели Вселенной будет некому. Всё, что имело начало, обретёт конец!

- Любовь и любопытство движет миром! Мы - исследователи, поэтому должны вносить новую идею в старые модели! - пережёвывая собственноручно пересоленный салат оливье, доказывал я моему коллеге - аспиранту Андрею. - Нобелевские лауреаты Фредерик и Ирен Жолио-Кюри так многого достигли не только из-за таланта, но и потому, что любили друг друга!

- Ага! - кивнул он с набитыми щеками. Андрей классный, хотя только первый год отучился в аспирантуре, зато почти всегда соглашается со всеми моими идеями.

На противоположной стороне наскоро составленного праздничного стола, накрытого дешёвенькой скатертью, Алексей Игоревич Тихоходов, отделённый от меня тарелками с "романтично пахнущей" колбасой и хрустящими маринованными огурчиками, почему-то оживился от фразы про любовь. Взглянул на аспиранта Угура Мехтиева, убедившись, что тот слушает, немного наклонился над столом, чтобы его было лучше слышно, и ехидно улыбнулся.

- То-то я вчера в общаге около часа ночи захожу к нему в комнату, а там никого, только телевизор ночной канал показывает- Алексей Игоревич всегда говорил тихо, вкрадчиво, будто на ухо шептал, - Мы думали, что работаем с тружеником науки, студенческим наставником Александром, а он, оказывается, пыхтит над "новыми научными идеями в старых моделях"! Как говорится, в тихом омуте... - пухленькими пальчиками Алексей подправил чёрную прямоугольную оправу на носу. - Александр, как же это вы неосмотрительно дверь не закрыли? Надо было бумажку прикрепить, как сейчас модно стало: "Do not disturb". Студенты - люди грамотные, всё поняли бы!

- Я понимаю, что каждый мыслит в меру свой распущенности, но так перевирать историю - беспредел! - После многочасовых попыток найти ошибку в трехэтажных формулах, которые упорно сдвигали резонансы голосового тракта, посреди ночи я отчаялся, бросил писанину, чтобы на общеэтажной кухне чайник поставить на огонь и дождаться, пока он засвистит на газовой плите. Надо же было ему припереться именно в этот момент!

- Алексей Игоревич, обогати историю кафедры еще одним романом! Ты видел её? Она впечатлила тебя, и теперь некоторым нашим коллегам есть конкуренция? - Алексей сразу поджался, дёрнул свои пластиковые окуляры, а Угур Гусейнович усмехнулся.

Ещё бы! Эта самая "коллега" нас всех бесит своим высокомерием и наглостью. Как раз Угуру из-за его характера и её связей достаётся больше всех.

-Ну-у-у-у, точно не могу сказать - не увидел, кто там, за шторкой, просто предполагаю утончённые формы и её дикий нрав. Только наш кафедральный худенький мачо раскроет этот дикий цветок! - ухмыльнулся Алексей Игоревич.

"Как бы личико тебе почистить? "

- Моя девушка не будет оставаться в мужской общаге на ночь, не надейся на цветы, Алексей Игоревич! - я промолчал, что девушки у меня - новоиспечённого кандидата наук - конечно, никакой нет, но если бы была...

Чтобы подчеркнуть безразличие к очередным колкостям Алексея, я поднялся для очередного тоста, счет которым был давно потерян развеселившимся преподавательско-инженерным коллективом кафедры. Было бы хорошо, если в общем шуме-гаме его услышали бы только друзья, поскольку в торжественных речах я не силён, но они, сердобольные, позаботились о всеобщем внимании, кто-то зазвенел вилкой по стакану, кто-то громко потребовал тишины. Общий гул притих.

- Я предлагаю поднять бокалы за науку. Какой-то великий учёный сказал, что Бог разговаривает с человеком на языке математики. Мои постоянные мучения с формулами показывают, что, либо из меня математический лингвист не получается, либо другая сторона диалога молчит. Так давайте же выпьем за то, чтобы Истина не сбегала от нас, а общение всегда приносило успех!

Застучали бокалы и стопочки, стол продолжил гудеть разговорами, более важными, чем какая-то там моя околесица про поиски абстрактной Истины.

- Мы практики, Александр! С природой - "на ты", говорим языком неопровержимых фактов! Теоретики свои крючки для формул в университетах пишут, - видимо, я зацепил любимую мозольку кафедры на счет глубины теоретических изысканий. Конечно же, Алексей Игоревич не упустил свой шанс.

- Александр, ближе к жизни надо быть, а не к небесам! Сложно сочиняешь, проще надо быть, ещё проще!

"Это я-то сочиняю?" - я надеялся что он замолчит, но он продолжил, - Мы здесь прикладники, "икса" по бумаге не гоняем, делом занимаемся! О чём там ты формулами решил разговаривать? Богу про храп рассказывать? Так себе - темка для диссертации! "Он весь в делах, а я, видите ли, ерундой занимаюсь! Полночи "бездельничал" - человеческое тело пытался хоть как-нибудь матфизикой описать. Он такое вообще не умеет, а ведь издевается!".

Я хотел сказать ему что-то очень оскорбительное, например, про его неуклюжую полноту, или про пасование перед умными и талантливыми студентами, дескать, сидит, паяет фитюлечки, а написать в "кирпич" хоть абзац новой теории не в состоянии -тоже мне, учёный - криворукий рукоблуд!

В этот момент с ректорского Совета вернулся Виктор Иванович - заведующий нашей кафедрой. Его командирское место во главе стола было незанято, а замзав потребовал всеобщего внимания, трижды отбив корабельную рынду, висящую на стене.

- Дорогие коллеги, сегодня, на рубеже веков, мы отмечеем одну из величайших побед в истории нашей страны. Особенно приятно, что по счастливому стечению обстоятельств наша кафедра, стараниями активных членов, добилась открытия в институте нового экологического направления. - он озарил улыбкой особ, приближённых к себе, остальных в этот момент не существовало. Впрочем, они не расстроились.- Сейсмоакустика когда-то уже была тематикой наших НИРов, а теперь мы сможем воспользоваться ранее полученными результатами для финансовой поддержки кафедры и сотрудников. Это значительный успех, с которым, уважаемые коллеги, я вас поздравляю!

Группа преподавателей, которые, собственно, и будут получать львинную долю этих средств, хором поддержала тост троекратным, два коротких, одно длинное: "Ура! Ура! Ур-р-р-а-а-а-а!".

Стол опять зашумел разговорами о том, кто будет делать, а кто деньги получать, кто любимчик, а кто нет, сколько там было этих работ, и где ныне те, кто их выполнял. Застучали вилки, разбирающие с тарелок наскоро нарезанную закуску.

- А вот интересно, мы способны услышать и предсказать, когда одна тектоническая плита наедет на другую с очередным шоком, можем ли мы предотвратить, или хотя бы уменьшить последствия? - аспирант Олег в моих глазах пользовался большим авторитетом. Ещё бы, он по акустическим процессам в твёрдых телах в МГУ кандидатский экзамен сдал на отлично! - Смещение Земной коры всего-то сантиметров десять, не больше, а возникающее цунами - от тридцати до сорока метров!

Я решил блеснуть перед некоторыми любителями "остренького" новенькими знаниями обтекания мягких тканей, которые хотел включить в диссер. Если только попробует ещё раз поглумиться, я к деталям моделей флаттера перейду!

- Если бы место вспучивания Земной коры было несколько сотен метров, можно было бы создать серию противоволн, и сильно уменьшить последствия! - мне самому понравилась фраза, липкая конфетка из вазочки была бы хорошим средством чуть позже подсластить жизнь, но неуклюжим движением я уронил её.

- Александр, вы же знаете, что в таком случае с высокой точностью придется волны формировать. С природными структурами в натурной обстановке это невозможно! Вы, похоже не учили, что сдвиговых волн нет в воде! - опять этот Алексей "блеснул" своими комментариями! - Слабоватое предположение для аспиранта, выходящего на защиту!

Стало немного душновато, воздух уже загустел от смеси кислых и пряных ароматов смешанных с парамы алкоголя. Да знаю я это, просто ляпнул! Но этот же прилюдно "за язык хватает"!

- Так пустите противоволну по дну! - мне лучше бы промолчать, но, так заведено в истории, одна глупость тянет за собой целую серию...

- Идея неплоха для научной фантастики, но для подавления распределённой динамической силы пока не подойдет, - я коротко взглянул на Олега, а он виновато улыбнулся. - Пока учёные в таком масштабе не умеют распределять нагрузку, увы!

- Но ведь можно попытаться! Начать, скажем, с дюралевой пластинки, щелкнуть по ней шариком, а принимать волны гребенчатым излучателем.-Я уже что-то подобное пробовал, и, кажется, что-то получалось! - снова соврал я. Настоящий дурак должен быть упёрто-бесповоротным и окончательным...

Олег мягко улыбнулся, и отрицательно покачал головой. Я чувствовал, как моя физиономия превращается в факел. А тут ещё этот Игоревич конфетку с пола поднял: "Это твоё?". Он лишь ухмыльнулся и отвернулся от меня, как от опустевшего места, чтобы флиртовать со своей аспиранткой - "полезным делом занялся".

Ах, как же глупо всё получилось! Умные люди говорят: "Не створи себе кумира!", а я из себя бросился гения лепить в вопросе, в котором явно не профи. Впрочем, всё логично: "Частота подачи советов обратно пропорциональна степени осведомленности" - так ведь "закон подлости" гласит?

"Я докажу всем вам! Я создам точнейшую модель речевого аппарата человека! Я стану Богом в описании аэроакустики человеческого дыхания, чтобы ты ощутил всю мелочность своих фантазий в сравнении с настоящей наукой! Да, может в моих носках случаются дырки, и я - не икона стиля, но с мозгами у меня всё отлично! Я не просто напишу кучу формул, я добьюсь, чтобы они оживали в моделях индивидуально для каждого человека, и опытным путём докажу их справедливость, чтобы не оставить тебе никаких путей отступления! Моя победа станет твоим фиаско! ".

Рюмка водки, решительно опрокинутая внутрь единолично, закрепила непроизнесённое громкое заявление.

Никто не ответил этим мыслям. В парах алкоголя единый коллектив расползся на группки по интересам, будто затопленный материк распался на группу островов.

За окном, где-то совсем рядом, грохнула молния, которая с самого утра собиралась это сделать, но чего-то выжидала. От неожиданности я слегка подпрыгнул на стуле. По металлическому профилю балкона загромыхал град и жуткий ливень, будто стремясь ворваться сквозь стекла в помещение.

Одинокий белый голубь спрятался от шторма под козырьком, и наблюдал за происходящим своим чёрным глазом. Из окон было видно, что свинцово-черное небо навалилось сверху на залив от горизонта до крыши над головой. В преподавательской на несколько мгновений стихли разговоры, все изумлённо наблюдали неистовство стихии за бортом кафедры. Потом внимание переключилось на глобальное потепление, экономический кризис и его проявления в виде некачественной водки.

Косматый эколог

Праздник отгремел вчера огненными цветами фейерверков и салютов, канувших в чёрную дыру залива без следа. Яркий диск, поднимающийся над горизонтом, расплылся в оранжевую кляксу. На разбитых улочках я свободен, хоть ненадолго. Кроссовки бесшумно отталкиваются от кочек растресканного асфальта. Изредка из вездесущей пелены навстречу мне появляются силуэты фигур, проплывают мимо короткостриженные прямоугольники и зелёные цветущие шары. То, что было привычным, превратилось в нечто непознанное, раскрывающее простор для фантазии. Конечно, увлекательно проникать в неизведанную суть обыденных вещей, но работа сама себя не сделает.

Короткий завтрак после возвращения, и снова попытки "приторочить" в известное решение дифуравнений какой-нибудь коэффициентик второго или третьего порядка малости. Мне казалось, я понимаю эти модели, могу чётко спланировать ход расчётов, но я ошибся. Сишком много взаимосвязей! Графики, графики, графики... Они предупреждают, что энергия всё равно вырвется множеством выбросов где попало. "Непригоден!" - вот, что означает гора черновиков на столе и ставший хаотичным круговорот иксов по уравнениям.

Из-за мелкого шрифта - резь в глазах. "Мистер сижу" противно ноет и деревенеет, спина уже не гнётся. Когда ночь успела в комнату ворваться?

-Всё, шабаш! Всем спать! - загремела по столу брошенная мной авторучка.

Противно заскрипели кроватные крепления. Наконец темно. Но покоя нет - колет в боку, подушка мешает. И на другом боку что-то тянет, ноги неудобно в стенку упираются. Полузабытье.

Вдруг появился новый образ. В пятне яркого света расположилась моя лабораторная установка. Под толстую дюралевую пластину подстелена чёрная прокладка из мягкой пористой резины.

"Ага, правильно! Не должно быть ничего лишнего, чтобы избежать искажений."

На матовую поверхность дюраля притёрты "гребенки" преобразователей, а рядом с конструкцией сверкает никелем тестовый шарик.

Не оторвать взгляд от установки. Я жажду успеха. Я готов обещать кому угодно, что угодно, лишь бы возбудить волны в пластине и подавить их излучением. Надо поднять шарик повыше, чтобы огромная пластина казалась ему мягкой серой ленточкой, пусть почувствует себя птичкой над широкой рекой! Надо расположить его на мягком поролоне, чтобы обещать невероятную свободу от тяготения и лёгкость полёта, скрыв то, что сила притяжения через мгновение разрушит иллюзии и назовёт цену - жесткий удар о блестящую серую грань. Подтолкнуть его нужно очень нежно, чтобы во все стороны рванули волны от точки падения, возбуждая широкополосные приёмники вибрации, заставляя излучатель гнать противоволну. Зелёные лучи осциллографа отрисуют сигналы...

Неторопливо поднялся шарик в точку старта. Когда он был готов, началось падение, будто на кадрах замедленной съёмки. "Вот, сейчас!" - в ушах уже звучали щелчки от подпрыгивания и перекатывания обманутого кусочка металла, но из окружающей тьмы случилось молниеносное движение.

Белый голубь зажал в клюве мой шарик и смотрит на меня.

Я напрягся: "Ты откуда, птица? Лети клевать зерно, гуля, шарик отдай!".

Спустя мгновение, не отрывая пристального взгляда от меня, он медленно беззвучно положил шарик на пластинку.

Усилием воли я привёл установку в исходное состояние. Снова скользнул шарик вниз, но мерзкий голубь подставил крыло.

"Так нечестно! Игра рукой!"

В следующий раз, стоя на одной лапке, он отбил его вверх как футболист, а затем, перескочив на другую, мягко подбросил и эффектно подхватил клювом.

Шарик падал снова и снова, но никак не мог попасть на пластинку. Голубь - понторез действовал против моих правил! Он крушил мои ожидания! Своими футбольными финтами этот самовлюблённый эгоист издевался над моими расчётами, превратил мой тщательно продуманный научный эксперимент в лигу плохих футбольных шуток, в раздражающий фарс!