Записки ворчливого инженера

Я не мог оторвать взгляд от установки. Я жаждал успеха. Я готов был обещать кому угодно, что угодно, лишь бы возбудить волны в пластине и подавить их излучением. Надо поднять шарик повыше, чтобы огромная пластина казалась ему мягкой серой ленточкой, пусть почувствует себя птичкой над широкой рекой! Надо расположить его на мягком поролоне, чтобы обещать невероятную свободу от тяготения и лёгкость полёта, скрыв то, что сила притяжения через мгновение разрушит иллюзии и назовёт цену - жесткий удар о блестящую серую грань. Подтолкнуть его нужно очень нежно, чтобы во все стороны рванули волны от точки падения, возбуждая широкополосные приёмники вибрации, и заставляя излучатель гнать противоволну навстречу. Зелёные лучи осциллографа отрисуют сигналы... Мне нужно доказать свою состоятельность! Очень нужно, чтобы результат совпал с моим ожиданием!

Неторопливо поднялся шарик в точку старта. Когда он был готов, началось падение, будто на кадрах замедленной съёмки. "Вот, сейчас!" - в ушах уже звучали щелчки от подпрыгивания и перекатывания обманутого кусочка металла, но из окружающей тьмы случилось молниеносное движение.

Белый голубь держал в клюве мой шарик и смотрел на меня.

Я напрягся: "Ты откуда, птица? Лети клевать зерно, гуля, шарик отдай!".

Спустя мгновение, не отрывая пристального взгляда от меня, он медленно беззвучно положил шарик на пластинку.

Усилием воли я привёл установку в исходное состояние. Снова скользнул шарик вниз, но мерзкий голубь подставил крыло.

"Так нечестно! Игра рукой!"

В следующий раз, стоя на одной лапке, он отбил его вверх как футболист, а затем, перескочив на другую, мягко подбросил красной когтистой лапкой и эффектно подхватил клювом.

Шарик падал снова и снова, но никак не мог попасть на пластинку. Голубь - понторез действовал против моих правил! Он крушил мои ожидания! Своими футбольными финтами этот самовлюблённый эгоист издевался над моими расчётами, превратил мой тщательно продуманный научный эксперимент в лигу плохих футбольных шуток, в раздражающий фарс!

"Неправильно всё это! Так не должно быть! Я же знаю так много, почему эти знания не помогают в момент крайней необходимости? " - снова и снова продолжались попытки создать ударные волны в пластине, но голубь продолжал доводить меня до исступления.

"Пусть шарик падает внутри стеклянной трубки" - тут же в световом пятне появился лабораторный штатив со стеклянной трубкой.

Голубь закурлыкал, а я, наконец, почувствовал вкус победы над враждебной птицей.

"Давай, вот теперь посмотрим, как лапочками через стекло ты шарик хватать будешь!" - но тому оказалось достаточно резким поворотом головы бросить взгляд, чтобы шарик завис на половине пути.

Голубь повернул голову в мою сторону, хищно раскрыл клюв и забил крыльями по моему лицу. В глазах на мгновение потемнело, а затем вокруг засверкали звёзды, парящие галактики и туманности. Я ёжился от их пристальных взглядов. В них не оказалось ни капли сочувствия для крошечной инфузории со своими капризами, случайно попавшей в мир гигантов! Бесконечная опасная громадина вокруг.

- Отвернитесь все к чёрту! - но от Вселенной скрыться невозможно...

Я дал бы им пощёчину, если бы мог дотянуться через миллиарды парсеков, высказал бы начистоту своё возмущение, но звук в космическом пространстве существовать не может, я ощутил жуткий холод и бездонную печаль пылинки в чёрной бездне.

Я не один такой! Пространство между нами задрожало, как от потоков смертельной жары в пустыне. Дрожь расходилась от крошечной точки в центре моего поля зрения во все стороны, как щупальца гигантского осьминога. Я тоже был мал, как эта яркая частичка, я - крошечная заблудившаяся искорка, всем нутром желающая другую такую же, например, ту, что перед глазами!

До меня донёсся мертвенный холод света яркой точки. Эта частица совершенно одинока. Она несчастна среди всех счастливых, она - средоточие силы среди слабых, она - первобытный варвар среди изнеженных аристократов, она тоже чужая здесь!

Это могло бы объединить нас против громадин вокруг, но нет, её дрожащие лучи вцепились и жёстко встряхнули меня, попробовали на прочность, до боли. Стало страшно. Огромная волна от светящейся точки двинулась дальше и встряхнула тех, до кого я не мог дотянуться.

Ели она ищет себе пару, чтобы испытать квантовую запутанность, то бряцание собственной мощью лишь покрывает ужасом пространство-время до самых краёв Вселенной.

Я ощутил, как сильно вздрогнула гравитационная паутина, пытаясь избавиться, стряхнуть инородную точку! Теперь же я ощутил призыв тех, кому только что был безразличен. Мой размер рядом с ними не имеет значения! Мы вместе должны что-то сделать с чужаком! Нас объединяет общий страх и желание жить! Я - не просто пылинка, а маленькая Вселенная, похожая на ту, которая вокруг! Мы с ней одной крови!

Лучи звёзд устремились ко мне. Теперь они не были чужими! Их свет становился всё ярче и ярче. Ощущение холода притуплялось, пока глаза не открылись от прямых солнечных лучей, бьющих мне в лицо сквозь открытое окно. Я с трудом заставил себя поднять тяжёлую голову с подушки.

"Надо приготовить голубцы" - пришла первая мысль после ночного кошмара с белым голубем. Подниматься было лень, но брошенный взгляд на будильник всё изменил, я проспал!

Друзья ушли. В комнате общаги даже тараканы не шуршат лапками. В ушах - звон. Ещё раз взглянул на часы - заседание кафедры уже началось! Я всё еще в трусах посреди комнаты. Бегом! На умывания нет времени, о завтраке нет речи.

Нищему аспиранту собраться – рубашку напялить, ремешок на брюках застегнуть, да не забыть из тапочек в туфли переобуться!

К моменту, когда я скользнул в аудиторию, завкаф почти закончил доклад о текущих учебных делах - что-то там у них происходит между задолжниками и деканатом. Он был очень увлечён, а моя персона не того масштаба, чтобы в разгар полемики обращать на себя внимание. Плюхнувшись на свободный стул, я старался сдерживать громкое пыхтение от финишного спурта.

- Переходим ко второму вопросу! - докладчик, таки, бросил на меня мимолётный осуждающий взгляд. Я почти успел виновато отвести глаза. - Мы с вами приближаемся к конференции по экологии. О ходе подготовки я попрошу отчитаться ответственных чуть позже, а сейчас хочу представить гостя из далёких островов в Тихом океане. Послышались шаги из его кабинета напротив.

В аудиторию зашёл невысокий человек в классическом костюме. У него были приятные азиатские черты лица, кожа имела красно-коричневый оттенок, черная косматая шевелюра не соответствовала элегантному костюму. Такая копна волос привычнее смотрелась бы на голове австралийского аборигена в набедренной повязке.

- Здравствуйте, уважаемые коллеги! Я представляю компанию ВээР, зарегистрированную в городе Тангаха на острове Ниуафооу в королевстве Тонга. Наша компания выбрала отдалённый от цивилизации остров, чтобы проводить исследования влияния различных факторов на экологию. Удалось выявить ряд опасных изменений параметров космических излучений и незначительные, но очень важные изменения траектории Земли. Для детального изучения нам необходима аппаратура, схожая с той, которая разрабатывается вашей кафедрой. Компания ВээР не отказалась бы и от помощи учёных вашего университета. Нужны молодые амбициозные исследователи, готовые жизнь отдать за исследования влияния на экологию таинственных проблем физики звёзд, небесной механики и квантовой теории.

Он говорил практически без акцента, что очень сильно меня удивило. Русская речь азиатских студентов звучит достаточно забавно, что мешает серьёзно воспринимать их научные доклады. Хорошо изучить наш язык - задача колоссальной сложности для азиата. Я взглянул на него с большим уважением.

Он продолжал что-то рассказывать об их исследованиях, но я думал о другом. Раз он приложил огромные усилия к изучению языка, значит ему что-то очень нужно, и это "что-то" - явно не те простенькие приборы, которые разрабатываются у нас. Ещё один настораживающий нюанс в том, что наш университет прикладной. Он либо не там ищет фундаментальных исследователей, либо как-то по-своему понимает фундаментальность, либо говорит совсем не о том, что задумал.

В моё сознание пробивались отрывки его речи: "... математические модели необходимо доработать, чтобы выявить суть произошедших изменений...", "...заинтересованы в принципиальном, честном отношении к исследованиям. Компанию интересует не индекс цитируемости, а строгое следование научному подходу при организации измерений и интерпретации их результатов...", "... проект носит фундаментальный характер. Заказчик просит не думать о финансовых ограничениях. Финансирование будет продолжаться, пока не будет получена формальная модель изучаемой проблемы..."

Он говорил и говорил, а я прекратил изучение своей ободранной обуви, поднял голову, и неожиданно встретился с внимательным немигающим взглядом его темных глаз. Из моей головы все мысли мгновено исчезли.

Какая невероятная безмятежность и легкость! Перед мысленным взором поплыли мои формулы, отрывки рабочих материалов с ошибками и исправлениями на листочках, истёртых до состояния мягкой тряпочки, глиняные слепки человеческой гортани, треки рабочих записей. Как будто кто-то внимательно пересматривал мою научную жизнь, отмечая мельчайшие огрехи и выделяя удачные технические трюки.

Всего лишь на мгновение я вспомнил о хроническом безденежье, дырявых носках, брюках, затасканных до ужасного состояния, об анекдотах о бесплатном научном труде, о своём полулегальном существовании в студенческом общежитии.

Но разве это всё имеет какое-то значение, если можно хоть на маленький дюйм двинуть науку вперёд! Пусть в непопулярном, безденежном направлении, но вместе со множеством учёных-подвижников. У них не осталось имен - зачем они рабочим муравьишкам? Их труд создал для нас прочный фундамент... Ах, да, я мечтал о денежной работе такой, о собственном жильё, доходах таких, чтоб не только выживать, но и маленькие "радости жизни" за копеечку получать. Отложим на потом!

Гость перевёл свой взгляд на кого-то другого, наваждение отступило, зато обострился слух. "Кто ты, перевернувший всё моё нутро? Как бы для разговора по душам утянуть тебя от начальства? Это -мой шанс, который может кинуть за закрытой дверью в кабинете Виктора Ивановича!".

А он всё говорил и говорил про физические поля Земли, про атмосферу, про планктон, про океан и его уйму характеристик... Я начал уставать. От перегрузки информацией мои веки отяжелели. К словам, влетающим в уши, добавился мультяшный образ профессора Нимнула. Ухватившись за край озоновой дыры, он смешно раскачивался, кривыми ножками пропихивал летящие по небу слова между силовыми линиями магнитного поля, чтобы исковеркать красиво проплывающие предложения. Потом сорвался, плюхнулся в океан, чтобы руками ловить пузырьки кислорода в приповерхностном слое воды и гонять их туда-сюда по графикам солености, а сверху над ним парил чёртов белый голубь!

Меня тряхнули за плечо. Я подскочил. В аудитории все расходились, активно обсуждая детали доклада.

- Александр, коллега интересуется Вашими исследованиями. Уважаемый Вару, это наш один из лучших молодых учёных. У него новаторская диссертация по применению аэроакустических моделей в медицине. Нестандартное мышление - его сильная сторона. - ах, как неловко! Заведующий кафедрой, иностранный учёный, проявивший интерес к моей работе, и я - опоздавший на заседание, а потом позорно задремавший, как студент на лекции! - Вы можете поговорить в моём кабинете.

- Виктор Иванович, вы очень любезны, но, честно признаться, я немного проголодался и с удовольствием посетил бы буфет, - а иностранный коллега не промах! Увернулся таки от "опеки" старших товарищей! - Александр, если Вы не возражаете, я угощаю!

Возражаю ли я? Да мне просто нечем возражать, разве что дыркой в кармане моих брюк!

- Я не против, с удовольствием составлю компанию, идемте, нам на первый этаж.

В буфете кроме нас посетителей не было. Старшие товарищи пытались присоединиться, но были уважительно "отшиты" иностранцем под моё обещание вернуть "объект" по завершении общения. Я не стал шиковать за чужой счёт, заказал только стакан сока.

- У вас в Росии всё так самобытно! Западные коллеги предпочли бы половину буфета заказать за чужой счёт. Вы же голодны, я вижу, но взяли только стакан сока. - он изучающе взгянул на меня. - Позвольте угостить Вас.

Я почувствовал, что это какая-то проверка. Только знать бы, что он проверяет? Скромность? Начнешь сейчас сцену устраивать, будешь похож на бедную горничную за хозяйким столом, а если решишь шикануть: "А, гуляй, Шанхай!", будешь выглядеть придурком...

- Да, не откажусь! Действительно голоден! - а чёрт с ним, нет на мне шикарных одёжек, скрывать свою бедность бесполезно. Уж лучше честно с ним говорить.

Его взгляд потеплел, а улыбка стала по-настоящему душевной. Видимо, он сам был таким же, поэтому так тонко меня понимает. Классный мужик!

Ожидать широкого выбора блюд в буфете не приходилось. Порошковое картофельное пюре, обогащенное эмульгаторами, стабилизаторами и усилителем вкуса, шницель, преимущественно из хлеба, салатики в очаровательных пластиковых коробочках, сосиска в тесте. Большинство блюд можно было бы охарактеризовать как "Печаль энтеролога" и "Боль шеф-повара".

Чтобы заплатить, он достал из кармана брюк чёрный кожаный кошелек, в котором я заметил пачку купюр - компания ВээР явно не на голодном пайке держит своих представителей, у меня тоже в кармане бумажки есть, только на них не купишь ничего.

- Костюмчик! Осторожно! - он нечаянно задел рукавом дорогого пиджака горку беляшей, пропитанных перекалённым подсолнечным маслом. На ткани тут же появилосяь жирное пятно с характерным запахом, легко узнаваемым всеми, кто бывал в наших привокзальных "гадюшничках".

"Бедный мужик! - подумал я, - Этому костюму цены не сложишь!" - видимо на моём лице эта мысль отпечаталась гримасой.

- Не стоит беспокоиться! - улыбнулся он.- Это особая ткань! - Я вдруг заметил, что его рукав окружен еле-еле заметным дрожащим гало - всего лишь несколько миллиметров воздуха искажали контуры предметов. Надо же, пятно исчезло!

"Ничего себе, краевой эффект! Так всё таки, кто ты, коллега?".

От подогретой еды я быстро разговорился. Мы начали с моделей храпа, но разговор довольно быстро переключился на обсуждение проблем молодых учёных, а потом на проблемы развития науки.

- Представляете, все исследователи, которых я знаю, не стремятся к строгости эксперимента. Имея собственную убогую модель, учёные подгоняют результаты под неё, а ведь должно быть наоборот! - тщательно пережевывая жилы в шницеле, изрёк я.

- И что в этом Вам не нравится? Вы же не рассматриваете модели квантовой механики для школьных задач типа: "Из пункта А в пункт Б по прямой линии...". По Сеньке и шапка! - он продолжил трапезу.

"Это же где "басурманин" про Сеньку-то узнал? Во даёт!" - мелькнуло в голове.

- Мир вокруг - не школьная задача! Почти никому не интересно, каков он на самом деле! Людей интересует "хлеб насущный" в виде месячного дохода и зрелищ по телевизору. Главное, чтобы все были накормлены, одеты и заняты каким-нибудь делом. Мир им нужен только для того, чтобы потреблять его ресурсы и блага! - я на лекциях по философии частенько затевал эту полемику, чтобы получить очередную оценку в журнал. Сейчас эта тема - повод блеснуть широтой мышления.

Его лицо стало серьёзнее. Он перестал жевать, положил приборы рядом с тарелкой и посмотрел на меня.

- Вы Истину ищите, или для красного словца, как на лекциях по философии говорите? - от его слов и взгляда меня прошиб холодный озноб: "Ты-то откуда знаешь про мою философию? Я же не обмолвился ни единым словом!".

А ведь он прав! Я вдруг осознал, что на самом деле именно попытка описать мир с помощью математики привела меня в аспирантуру вместо магазина штанов на рынке "Кравчук". Пока я соображал, он подбирал следующую фразу.

- Знаете, в космосе существуют гигантские потребители - чёрные дыры. Даже они не могут полностью присвоить энергию поглощаемых звёзд. Тем не менее, благодаря им, каждая галактика занимает своё положение, удерживая мириады звёзд. Потребительское отношение отдельных особей к миру не означает того, что их следовало бы тут же уничтожить. Чтобы познать свет, нужна тьма...

Он вернулся к трапезе. Я услышал, как скрипнула жила в шницеле под его зубами, но он даже не заметил этого, или не захотел замечать. Я готов был уже высказывать претензии буфетчице за кисловатый привкус пюре и качество шницеля, а он ел это как ланч в дорогом ресторане! Вдруг меня осенило.

- Попробуйте добавить сладкую приправу к блюду, мы все так делаем! - я тряхнул баночку с острым перцем над своей тарелкой и протянул ему. Он сыпанул от души, превратив подкисшее пюре в деликатес племени огнеедов. Съев пару ложек, он даже глазом не повёл, не покраснел, нос не почесал!

- А по поводу ошибок я вспомнил анекдот, который рассказывают наши экологи про несовершенство Земного мира. Знаете, почему у медузы крестовика на голове крест, а нервные клетки на юбочке по краям?

- Нет. - ответил я.

- Когда Бог мозги раздавал, крестик ей на куполе поставил, чтобы не промахнуться.

- И что?

- Он всё равно промахнулся, мозги расплескались, юбочку заляпали, теперь медуза так и ходит по морю.

Кстати, некоторые ученые считают, что наука делает человека всемогущим, а значит, дает права на всё, к чему он может дотянуться. Мне кажется, что своими научными изысканиями они пытаются переиначить то. что однажды уже было сотворено. Уж не гордыня ли это, как Вы считаете?

"Даже если гордыня, и что? Ведь Библия говорит: "И сотворил Бог человека по образу и подобию своему...", так что мешает мне творить, как Он? Тем более, что существование Бога - по прежнему дискуссионный вопрос!" - но вслух я не стал ничего говорить.

Он внимательно смотрел а меня. Не дождавшись ответа, он закинул ещё пару ложек в рот и продолжил жевать. Над столиком повисла тишина. Когда она затянулась, становясь неловкой, он прервал паузу.

- Нам очень нужен человек вроде Вас. В этом мире люди склонны за деньги заказчика выдавать желаемое за действительное. Компания ВээР не смогла отыскать аудиторскую фирму, компетентную в проводимых нами исследованиях. Вы бы взялись? - я не был готов к такому повороту событий. Он же просто собирался ко мне на защиту!

Мы уже допивали сок. В этот момент от заведующего кафедрой спустился "гонец". Разговор о высоких материях и медузе с крестом закончился сам собой.

- Ваше предложение мне интересно! В Вас я увидел родственную душу. Я хочу сотрудничать с Вашей фирмой, только не знаю, как оформлять документы! - выпалил я. Он улыбнулся, кивнул и отправился вслед за провожатым.

Вдохновлённый открывшимися перспективами, я отправился к своим коллегам, чтобы поделиться впечатлениями. Стоило мне зайти в лабораторию нелинейщиков, дух весёлого "пофигизма" аспирантов первого года поманил к ним.

- Какое ещё ХЗК? "Хто Знает Как это уравнение рассчитать? - так, что ли?

- Нет, это Хохлова-Заболоцкой-Кузнецова:

Диссер требует вниманья

Если только встал с утра

Протестируй пониманье

Уравненья ХЗК!...

Знакомый голос! Алексей Игоревич тут.

- Ссылки на литературу надо откорректировать! Вот этот обзор первым поставьте. Ещё раз проявите уважение к тем, кто многое для нас сделал! Среди кафедральных первой поставьте вот эту статью, она поднимет цитируемость научных руководителей. Вы хотите спорить с начальством? - судя по лицам, желание шутить у начинающих учёных поутихло. - Потом поставьте это для нашей цитируемости.

- А как же новизна и практическая значимость? Цитируемость же в антенну не вставишь! - пара человек согласно кивнула, а некоторые, и я в их числе, молчаливо поддержали вопрос.

- Вы берёте "старую" поправку в формуле и даёте ей новую трактовку... - я изумился "пируэту": как же-ж надо любить кафедральное творчество, чтоб так продвигать! - На практическую значимость напирайте параметрикой, вот эти картинки хорошо узнаваемы, спорить с Виктором Ивановичем никто не захочет!

Для меня этот стиль "научного творчества" не в новинку, всё же четыре года на кафедре, но я старался к нему не прибегать.

Хлопнула дверь. Виктор Иванович шагнул мимо меня с "позитивно-дружественным" выражением лица к этой группе, видимо, недолгим был разговор с иностранцем.

- Уважаемые аспиранты, я просмотрел черновики статей. Молодцы, что поддерживаете нелинейную гидроакустику! Конечно, есть небольшие недочёты - я сделал пометки. Особенно обратите внимание на лит. источники - Алексей Игоревич поймал взгляд завкаф и немного подобострастно закивал. - А, Алексей Игоревич, Вы уже заняты этим? Молодец! К моим правкам добавьте свои!

Он отдал черновики, намереваясь уйти тем же манером, каким вошёл, но я был начеку. Что-то уж много и демонстративно звучит про параметрику, и ничего - про моё направление исследований.

- Виктор Иванович, подскажите, а параметр нелинейности в уравнении ХЗК можно приспособить для оценки влияния нелинейного взаимодействия волн при флаттере язычка мягкого нёба?

Воцарилась тишина, будто кто-то только что совершил самоподрыв боеприпасом. На благостном лице завкаф появились признаки изрядного лимонного привкуса.

- ХЗК для пучка... Там решение для лазера применено с натяжкой... - как я мог создать ему такой дискомфорт, заставив произнести "вводные" из его же "всеприменимой" книжки? - У Вас тоже поток, надо подумать над этим... Давайте, Вы подумайте, а я помогу Вам откорректировать Вашу модель.

Он растворился за дверью так же быстро, как вошёл.

Вот так всегда с мэтрами! Нужно потратить кучу времени и сил на расшифровку указаний. Решение, годное для лазерного пучка, тащить к звуку от аэродинамического потока - всё равно, что плац ломом мести, а с другой стороны, основное направление кафедры - нелинейщина, хочешь работать здесь - используй ХЗК! Не поймешь его, то хвалит за новизну, необычность темы и нестандартное мышление, то холодный душ учиняет, как сейчас. Может попробовать напискть статью о поверхностных волнах, чтобы смягчить его отношение?

Я, наконец, отправился на своё рабочее место. В лаборатории было тихо. Валентина Алексеевна - милая пожилая женщина, настраивала старенький учебный стенд для лабораторных работ по электронике. Немного дымила канифоль на её разогретом паяльничке, то и дело попискивал мультиметр, когда она проверяла очередную "КоЗу". Под прицелом очков в чёрной оправе маленькие пухленькие пальчики скальпелем ловко разделывали провода под пайку, там, где необходимо, демонтировали сгоревшие элементы, подтягивали, подкручивали, подправляли. Тихонечко, чтобы никому не помешать, она напевала себе под нос что-то из песен её послевоенной юности.

- Валентина Алексеевна, подскажите, а есть где-нибудь в шкафах запасные пьезоблоки для лабораторок "по антеннам"?

- Смотреть надо! - она положила паяльник на подставку, - А Вы разрешение у Алексея Васильевича спрашивали? Он отвечает за этот курс.

Я смутился. Честно говоря, не хотелось бы афишировать сомнительный эксперимент перед замзав. Он же потребует тщательных обоснований эксперимента, которые могут выявить несостоятельность моей идеи. Валентина Алексеевна взглянула на меня, но не сказала больше ничего.

Прихрамывая из-за сильного артрита на правую ногу, она медленно переместилась к шкафам, с которыми она вместе ещё со времён аспирантской юности восьмидесятых годов.

- Я могу вам дать во временное пользование, - она протянула мне картонный коробок, похожий на ежа с разноцветными иголками из-за торчащих проводочков, - Вы будьте аккуратнее! Элементы старые и хрупкие, ронять их нельзя - расколятся!

- О, Саша пришёл! - хлопнула дверь за спиной моего друга-наставницы, вернувшейся с лекции, - Самое время пить чай! Я тут кое-что испекла вчера для нас троих! Саша поставь коробку, кружку бери, садись чай пить! Валечка садись с нами, твои стенды подождут!

На столе появилась красивая шарлотка, морщинистые руки Галины Борисовны, все в мелу, извлекли из сумочки баночку варенья, Валентина Алексеевна достала немного нарезанного сыра, копчёной колбаски и свежайшего батона. Мне нечего было предложить, кроме остатков шоколадной плитки с цельным лесным орехом.

- Галя, как шарлотка получается у тебя такой вкусной? - Валентина Алексеевна отломила ложечкой небольшой кусочек с запечённой яблочной долькой, присыпанной сахарной пудрой, - Я сколько ни пробовала, так не получается!

- Ой, Валь, ничего необычного! Я хотела этого иностранного товарища угостить, но он отказался. Сказал, что с Александром Александровичем отобедал в буфете.

- Все вы - учёные - такие странные! Как можно отказаться от такого чуда? - Валентина Алексеевна усмехнулась. Сквозь морщинки ямочками на её щеках на мгновение выглянула озорная девчонка. Она взяла шоколадку и разломила её на кусочки. Взяла большой, но отложила, а от маленького отщипнула лишь кусочек и запила чаем без сахара.