Книга 1: Королева – вдова

Глава 23

На следующее утро Лания проснулась в пресквернейшем расположении духа. И когда она открыла глаза и повернула голову, то обнаружила на прикроватном столике вазу с цветами. И не просто цветами, а именно теми белыми иноземными, которые росли на кустах в зимнем саду.

– Келла! – сев, закричала королева.

Послышался стремительный перестук каблучков, и в опочивальню вбежала камеристка. Она выдохнула, поклонилась, а, распрямившись, посмотрела на государыню преданным взглядом.

– Откуда здесь это? – раздраженно спросила Лания, кивнув на вазу.

– Его Высочество просил вам передать, – ответила Келла.

– Когда он успел?! – воскликнула королева, но этот вопрос мог быть, как обращен камеристке, так и выражением негодования. Впрочем, так оно и было.

– Вы уже почивать изволили, когда наследный принц явился, – ответила Келла. – Зашел гвардеец и сразу ко мне, сказал, что Его Высочество ждет. Я вышла, ну вот он и передал для вас. Сказал, что вам эти цветы пришлись по нраву. И вроде как вы были чем-то недовольны, а он хочет вас порадовать. Не надо было брать?

– Но почему поставили именно сюда? – всё еще раздраженно вопросила Ее Величество, в эту минуту подозревая, что аромат цветов стал виновником сна, который привел ее в дурное расположение духа.

– Так принц велел, – с толикой удивления развела руками камеристка. – Так и сказал, мол, поставь цветы так, чтобы Ее Величество проснулась и увидела их. Пусть ей, то есть вам, будет приятно. А вам, видать, не пришлись цветочки по нраву. Унести?

– Да, – буркнула Лания и откинула одеяло. – Выкини их.

Келла как раз подошла к столику, уже взялась за вазу, готовая перенести цветы в гостиную, но слова госпожи остановили ее. Женщина развернулась к королеве и посмотрела на нее озадаченным взглядом.

– Неужто принц обидел вас? – спросила камеристка. – Вчера сказали, что его не понимаете, а сегодня на цветы гневаетесь. Даже вон велели их выкинуть. Простите, что опять сую нос, куда не следует, – привычно закончила она извинениями.

Лания полуобернулась, бросила на Келлу взгляд и ответила:

– Он меня не обидел.

– Чего ж тогда на цветы бранитесь? – совсем уж изумилась камеристка.

– Да, цветы и вовсе ни в чем не виноваты, – буркнула себе под нос Лания и произнесла уже спокойней: – Хорошо, просто унесите их в гостиную, пусть стоят там.

– Как угодно Вашему Величеству, – поклонилась камеристка.

Она забрала вазу, уже дошла до двери, но вновь остановилась и обернулась.

– Ой, тут же еще записка, – она вытянула из середины букета маленький конвертик. – Читать будете, госпожа, или сразу в огонь?

Королева обернулась, остановила взгляд на послании и уже намеревалась приказать сжечь, однако покривилась и протянула руку:

– Ну хорошо, давайте сюда, – произнесла она таким тоном, будто делала Келле одолжение, которая прежде долго упрашивала.

Впрочем, камеристка на это внимания не обратила и просто передала государыне конверт, а после вышла, оставив Ланию наедине с ее недовольством и… любопытством.

– Что он там еще решил добавить ко всем этим взглядам и касаниям? – ворчливо вопросила королева, ломая личную печать Его Высочества. Развернула послание и пробежала его взглядом, а после перечитала, уже не спеша: – Дорогая сестрица, наша встреча вышла до крайности странной. Признаться, я несколько обескуражен произошедшим, но, заверяю вас, что не имел ни в голове, ни на сердце никаких помыслов, какие вы, кажется, заподозрили. Это оскорбило бы вас и оскорбило меня, и причина тому нам обоим известна – это ваш супруг и мой покойный брат.

Потому прошу вас простить меня за некоторые поступки, которые и меня приводят в недоумение. Более того, из-за всего этого я совсем позабыл, что шел к вам не просто повидаться, но и сообщить, что моя работа по предполагаемому реформированию нашего войска закончена. Я готов представить вам итог стараний моих и его сиятельства графа Блиссека. Мне очень хочется услышать, что вы думаете об этом. Потому прошу принять меня после дневных докладов. Жду вашего решения и ответа. Преданный вам брат и друг, Канлин Мелибранд.

Королева опустила руки и поежилась. Дрова в камине давно прогорели, а утром Келла его не растапливала заново, потому что госпожа в опочивальне не задерживалась. А сегодня задержалась и потому начала ощущать прохладу.

– В недоумении он, – проворчала Лания. – А уж как я недоумеваю, братец, если бы вы знали.

Однако чувства ее были двойственными. Да, несомненно, было облегчение от того, что Канлин не писал чего-то такого, что заставило бы пылать щеки от смущения и возмущения одновременно. И всё же королева ощущала и некоторое разочарование. В ее жизни никогда раньше не было всяких там взглядов и касаний, а одинокой почти юной женщине в ее коротком супружестве этого безумно не хватало. Потому, понимая, что даже такие невинные жесты в ее положении до крайности неприличны, где-то в глубине души вспоминала их даже с трепетом. Но!

Но в этом была и угроза. Лания понимала, что это именно то, о чем говорил Радкис. Неискушенная и изголодавшаяся по чувствам, даже понимая всю опасность, о какой говорил уже герцог Виллен, она вдруг начала видеть в Канлине не соперника, ни родственника, а мужчину. Хотя, наверное, это мог быть кто угодно, показавший некую заинтересованность в ней, как в женщине.

– Но он не заинтересован, – бросив взгляд на послание, прошептала королева. – А я тем более. Значит, более не буду допускать его близко и не забудусь.

Хочет говорить о деле, они поговорят. Но никаких откровенных бесед и уединения. Довольно и одного раза. Про трактирщицу с дочерью узнает Келла, а тогда, возможно, и эти первые признаки воздыханий исчезнут сами собой. Но бегать от деверя Лания тоже не намеревалась, и держаться с ним собиралась, как прежде. Захочет прийти, при фрейлинах сколько угодно. Пригласит на прогулку, значит, гвардейцы будут дышать в затылок и не позволят им сблизиться. Ну а раз просится на прием, то отчего бы и ни принять? Тем более дело важное. Только, пожалуй, стоит позвать и Нимуса, чтобы оценил, во сколько реформы обойдутся казне.

– Именно так, – подняв кверху указательный палец, провозгласила Ее Величество, и настроение ее начало улучшаться.

И когда она вышла в гостиную, где уже жарко пылал камин, а на столе дожидался завтрак, цветы, попав на глаза, уже не вызвали прежнего раздражения. Лания даже вдохнула их аромат и улыбнулась Келле. Та ответила пристальным испытующим взглядом. Однако, не найдя признаков прежнего неудовольствия, улыбнулась в ответ.

А вскоре королева уже направлялась в свой кабинет, чтобы принять утренние доклады из ведомств. Но прежде, чем к ней вошел первый посетитель, велела секретарю передать наследному принцу, что ожидает его с бумагами к часу дня. На этом окончательно и забылась, выкинув из головы и прошедший вечер, и ночные грезы, и утреннее недовольство. Государственные заботы не терпели всякого пустого вздора.

А спустя полтора часа Лании доставили депешу из Варгензы. Ее Величество, остановив очередной доклад, спешно развернула свиток, прочитала его и просияла – всё шло, как она и рассчитывала. Варгензийцы приняли сватовство и предложения Северного королевства почти полностью. Заупрямились только на продаже серебряной руды, но у послов имелись предписания на этот счет, так что поводов переживать особо не было. Ее Величество верила в успех.

Позвонив в колокольчик, королева дождалась, когда войдет секретарь и велела:

– Ваша милость, передайте тем, кто еще ждет с докладом, что я приму их в три после полудни. А после велите призвать ко мне его сиятельство графа Тофеля.

– Как прикажете, государыня, – поклонился барон.

– Где гонец? – спросила Лания. – Велите выдать ему пять золотых.

– Гонец мало отдыхал в пути, Ваше Величество, – ответил секретарь. – Он валился с ног от усталости, потому ему позволили идти отдыхать. Приказать вернуть?

– Нет, пусть отдыхает, – улыбнулась государыня, – заслужил. Когда отоспится, пусть получит у казначея деньги, как я сказала.

– Да, Ваше Величество, – снова поклонился барон Лекит и вышел из кабинета.

Лания обернулась к посетителю и милостиво улыбнулась:

– Продолжайте, я вас слушаю.

Тофеля пришлось ждать. Его сиятельство покинул дворец еще с вечера и пока не возвращался. Впрочем, столицы он не покидал, потому как не просил об это, как любой придворный, тем более из королевской свиты. И пока его разыскивали, приподнятое настроение королевы начало портиться.

Лания с раздражением думала о том, что могла бы заслушать оставшиеся доклады, а теперь будет вынуждена сделать это в то время, когда намеревалась съездить в храм Жизни, а после наведаться в один из департаментов. К тому же в час была назначена встреча с Канлином и Нимусом.

Пофыркав и поворчав, королева некоторое время занималась уже полученными бумагами, но вскоре отложила их и призвала секретаря.

– Позовите моего отца, скажите, что я желаю с ним поговорить, – велела Ее Величество.

– Как прикажете, государыня, – ответил его милость и удалился.

В отличие от Тофеля, его светлость появлялся во дворце каждое утро и покидал его только вечером. Он бывал в кабинетах, а мог просто с кем-то поболтать, но непременно заходил к дочери, чтобы приветствовать ее, высказать свое мнение, если она спрашивала, а потом сопроводить на обед или на прогулку, когда Ее Величество желала передохнуть. Это правило герцог завел уже как недели три. Чем тяжелей становилась королева, тем отчетливей ощущалась забота ее родителя.

Было ли это проявлением вдруг вспыхнувших отцовских чувств или же желанием оттеснить иных опекунов и советчиков, сказать было сложно. Тем более он особо не настаивал, если Лания говорила, что желает побыть в одиночестве или же у нее имеется какое-то дело. В любом случае, Ее Величество точно знала, что искать Виллена старшего не придется, и вскоре он уже будет сидеть рядом.

Лания не обманулась в своих ожиданиях. Отец и вправду явился быстро. Он церемонно поклонился дочери, она одарила герцога улыбкой и указала на стул. Виллен уселся и взглянул на королеву, ожидая, что она скажет. Не часто Лания сама призывала своего родителя, обычно он приходил сам.

– Из Варгензы пришли добрые вести, – сказала Ее Величество.

– Да, я слышал, что прибыл гонец, – кивнул Виллен. – Говорят, он был на последнем издыхании, потому беднягу отпустили, когда он передал конверт в вашу канцелярию. Стало быть, вести добрые?

– И весьма, – улыбнулась Лания. – Свадьбе быть. Они приняли почти все наши условия и предложения. Оспаривают только по серебру и еще некоторые мелочи.

– Это было ожидаемо, – усмехнулся его светлость. – Мы лишаем их части прямого дохода от собственной добычи.

– И значит, они должны принять настоящее предложение, которое покажется им более выгодным, – заметила королева.

– Уверен в этом, – улыбнулся герцог. – После того, как им подсунули обманку и показали волчий аппетит, следующее предложение они должны принять с легким сердцем.

– Будем надеяться, – согласилась Лания. – Нам это нужно.

Герцог кивнул и некоторое время в молчании смотрел на дочь, после усмехнулся своим мыслям и произнес:

– Даже если вы родите дочь, то Северное королевство запомнит ваше короткое правление, потому что оно оказалось не просто спокойным, но и принесло государству немалую выгоду.

– Пока рано говорить о выгоде, – отмахнулась Ее Величество. – Торги еще не окончены, подписи не поставлены, и день свадьбы не назначен. Но теперь мы можем отправить Тофеля.

Виллен рассмеялся и вновь кивнул:

– Да уж, этот пройдоха заставит Ульга пустить слюну. Его Высочество будет грезить Эдилией во сне и наяву.

– И этого мы пока загадывать не станем, – улыбнулась Лания. – Не желаю спугнуть удачу.

– Откуда в вас такая суеверность, дитя мое? – изумился герцог. – Мы с вашей матушкой никогда не были мнительны.

Лания не ответила. Ей казалось, что и без пояснений было ясно, кто могу научить юную герцогиню вере в приметы и поговорки. Нянюшка их знала великое множество, и ее воспитанница, разумеется, тоже. Но рассказывать это его светлости королева посчитала излишним. Раз он даже не вспомнил о женщине, которая провела рядом с его дочерью всю ее пока недолгую жизнь, то и говорить было не о чем, да и незачем.

– И тем не менее, – только ответила она, а после, чуть помолчав, продолжила: – Батюшка, я позвала вас не ради новостей.

– Что-то случилось? – насторожился его светлость.

Королева на миг поджала губы, затем встала из-за стола и прошлась по кабинету. Ей и хотелось, и не хотелось задавать того вопроса, который вертелся на языке.

– Что вас тревожит, дитя мое? – спросил герцог.

Она остановилась и посмотрела на отца. Коротко вздохнув, Лания вернулась к столу, но не села на свое место. Она отодвинула стул и устроилась рядом с ним.

– Мой вопрос деликатен, ваша светлость, – наконец заговорила Ее Величество, – и эта беседа не должна покинуть этих стен, иначе ее не стоит затевать.

– Спрашивайте, государыня, – ответил Виллен, но его настороженность только усилилась.

– Этот вопрос касается наследного принца, которые уже вскоре может стать королем, потому, я думаю, вы понимаете, почему я желаю оставить эту беседу втайне. Да и вы заинтересованы в том, чтобы о ней никто не узнал.

Плечи отца расправились. Чего бы ни ожидал его светлость, но о принце он, похоже, говорить был готов.

– Спрашивайте, – более твердо произнес герцог. – Наш разговор останется только между нами. Если я смогу ответить, то скрывать от вас ничего не стану, будьте уверены.

Лания рассеянно улыбнулась, окончательно решилась и спросила:

– Вам известны какие-то деяния Канлина, которые могли быть скрыты королевской семьей? О его поведении в городе мне известно. И о том, что королева-мать была ему защитой, тоже. Но есть ли что-то, о чем запрещено даже шептаться?

Говорить прямо, о чем она спрашивает, королева не стала. Вряд ли Канлин часто делал то, что семье приходилось скрывать. А еще не хотелось подсказывать родителю о деле, о котором он, возможно, не знал. Ни выдумок, ни домыслов, ни предположений слышать не хотелось.

– Хм… – его светлость в задумчивости постукивал пальцами по столу. Он пару раз бросил взгляд на дочь, но она смотрела на портрет покойного короля и просто ждала, что ответит отец. – Почему вы спрашиваете? – наконец задал мучивший его вопрос герцог.

Лания развернулась к родителю и ответила проницательным взглядом.

– Не желаете рассказывать? – теперь спросила она.

– Вовсе нет, – произнес Виллен. – Я уже сказал, что расскажу, что знаю. Однако вы желаете узнать королевские тайны и делаете это через меня, а не через Аролога, что было бы верно. Вы та, кому он обязан открыть любую тайну, а уж точно должен всё знать, потому что разного рода поручения всегда передавались через главу Тайного кабинета. И он бы не выдал вашего интереса… не должен выдать. Но вы спрашиваете меня. Отсюда я делаю вывод, что его сиятельству вы все-таки не доверяете, или же мало доверяете и опасаетесь, что о вашем интересе узнает Канлин. А так как дело касается наследника, с которым вы всё это время были дружны, несмотря на все предостережения, стало быть, что-то произошло.

– Вы мыслите верно, – усмехнулась Ее Величество, – но не совсем. Да, я не могу полностью доверять людям, которые служат мне и королевству, и мы оба понимаем почему. Что до моего интереса, то он вызван словами Тридида. Я знаю, что они с племянником ненавидят друг друга и готовы на пакости. Канлин задирает дядю при любой возможности, Лекар жалит племянника. Мы оба тому были свидетелями и ни раз. Потому я не особо верю ни одному, ни второму, если они в чем-то обвиняют противоположную сторону. И всё же я хочу знать, на что намекал его светлость, говоря, что у принца есть тайна, которую скрыла его семья. Так вы знаете об этом хоть что-то?

Виллен вновь постучал пальцами по столу и уже знакомо пожал плечами, совсем как советник Радкис полтора месяца назад.

– Я не знаю, что вам ответить, дитя мое, – наконец признался герцог. – До того, как вышли замуж за Ангвира, мы редко бывали при Дворе. Видите ли, еще ваш дед, мой отец, умудрился рассориться с дедом вашего супруга и род оказался в опале. Однако когда король сменился, отец Ангвира оказался более милостив, но Вилленам не удалось вернуть того положения, которое мы занимали прежде. Потому ваше замужество стало для всех нас наиважнейшим делом.

Мне немало пришлось извиваться, чтобы сосватать вас королю. И когда дело увенчалось успехом, мы вздохнули с облегчением, а потом смерть Его Величества…

– Батюшка, – остановила его откровения королева, – мне о своем замужестве и ваших намерениях после смерти Ангвира всё известно. И, признаться, даже страшно думать о том, на что вы готовы были бы пойти, чтобы удержаться у власти. И потому я не желаю слушать о чаяниях рода Виллен и прошу вернуться к Мелибрандам. И не затягивайте, у нас не так много времени. Вам что-то известно?

– Нет, – ответил его светлость. – Я к тому и говорил о нашем положении, что до вашего замужества у меня было не так много связей при Дворе. До меня даже не дошли слухи о некоем происшествии, в которое мог быть замешан Канлин. Тем более того рода, что семье пришлось бы скрывать его грех. Я знаю о принце, возможно, немногим больше вашего, но не настолько, чтобы оказать посвященным в его тайну. Хотя, признаться, теперь мне это крайне любопытно… Эта тайна могла стать следствием того, что Ангвир отправил брата в его владения?

– Нет, не думаю, – сказала Лания. – Если только стала одним из камней, упавших на чашу терпения семьи… или брата. Вроде бы это было, когда еще не почил мой свекор, но утверждать не могу, как не могу утверждать, что и вправду что-то такое произошло на самом деле. Тридид говорил намеками. Возможно, он попросту хотел внести раскол и посеять недоверие до той степени, что я могла бы отдалиться от Канлина. Или же он сам переменил обо мне отношение, узнав, что я копаюсь в его прошлом.

– Да, – в задумчивости кивнул Виллен, – такое исключать нельзя. Как бы то ни было, но вы сейчас с наследником сплочены, а это дает вам силу против герцога. Тогда Аролог и вправду может быть верен в большей степени Его Высочеству. Если Тридид был уверен, что расспросы рассорят вас, то понимал, к кому вы обратитесь за разъяснениями. Да, вы правы, лучше оставить ваш интерес втайне от всех, а я попробую раздобыть нужные вам сведения. – Он поджал губы, над чем-то раздумывая, а после продолжил в хорошо знакомом Лании тоне строгого родителя: – Более ни у кого не спрашивайте, чтоб не выдать своего интереса. Если тайна в самом деле имеется, то лучше придержать подобное до более подходящего времени, когда она пригодится. Но сейчас, пока неясно, кого вы носите, лучше не портить отношений с человеком, от которого в скором времени все мы, возможно, будем зависеть.

Королева впилась взглядом в отца. Она в эту минуту отчаянно жалела, что решила обратиться к нему. Возможно, герцог Виллен сейчас получил в руки именно то оружие, которое поможет ему достичь цели, от которой он всё еще был далеко.

– Ваша светлость, – ровным тоном произнесла Лания, – я хочу предостеречь вас от необдуманных поступков. Как бы там ни было, но я принадлежу королевскому роду, а стало быть, его тайны и мои тайны. Я всего лишь хочу понять, что за человек мой деверь. Но понять по его делам, а не сплетням и наговорам. Если желаете мне помочь, помогите, но не вздумайте использовать полученные сведения во вред Мелибрандам, иначе навредите и моему ребенку. А я его буду защищать даже от тех, кто дал жизнь мне самой.

Герцог ответил взглядом исподлобья, но расслабился и ответил:

– Предостережения излишни, Ваше Величество. Мой разум достаточно светел, чтобы не понимать опасности королевских тайн. Я не намереваюсь использовать их во вред вам или моему внуку. Но если после родов отношение Канлина к вам поменяется, и он начнет свою интригу, у вас будет, чем ему ответить. Это я имел в виду и более ничего. Если желаете, – Виллен достал знак богинь и прижался к нему губами, – клянусь, что не стану действовать во вред вам и против вашей воли. Вы довольны, государыня?

– Да, батюшка, – ответила Лания, и в это мгновение в дверь постучали. Королева поднялась со стула и ответила: – Войдите.

Это был барон Лекит.

– Ваше Величество, его сиятельство граф Тофель явился по вашему указу.

– Пусть теперь его сиятельство подождет меня, – усмехнулась Лания и посмотрела на отца. – Я буду ждать от вас известий, батюшка, а сейчас мне нужно поговорить с графом. Ему предстоит поездка на Восток, время пришло.