Книга 1: Королева – вдова
А следом пришла новая мысль. Любопытно, что хочет преподнести ей сам принц? Не может же он подарить невестке подарок брата, как свой, тем более она о нем знает. Лания усмехнулась и покачала головой. Да уж, теперь она и вправду будет ожидать свой день рождения, несмотря на то, что праздновать его не хотела по-прежнему.
– Знаете, что мне подумалось, – заговорил Его Высочество. Королева обернулась к нему, и он продолжил: – Отчего бы вам не раздать вашим воинам некую сумму в честь вашего дня рождения?
Лания ответила удивленным взглядом.
– Зачем? Да и Нимус…
– Меня угнетает демонстративная близость моего дяди с войском, – сказал Канлин. – Он ничего для них не делает, но с радостью подчеркивает, как гордится нашими воинами. Впрочем, с верхушкой старается поддерживать добрые отношения. Носит короткую стрижку и всеми силами показывает, что готов стоять горой за последнего пехотинца, хотя даже не приближается к ним. Вроде как-то кто-то просил его помощи. Он пообещал, даже вроде обратился к его командиру, но и только. Зато не забывает рассказать по тысячному разу об этом случае, если выдается возможность.
Я ведь не просто так решил поддержать военного министра. Очень не хочется, чтобы его светлость в какой-то момент воспользовался случаем и взошел на трон на остриях клинков наших воинов, которые вроде бы ему благоволят. Высшие военные чины так уж точно. Сами понимаете, ни вы, ни я в этом случае не выживем, потому что найдутся те, кто может поддержать кого-то из нас. Этого заговорщики не допустят.
Потому после того, как вы утвердили некоторые реформы, я кое-кому поручил разнести по гарнизонам и крепостям, что королева и наследный принц заботятся о своих воинах. Не хочу, знаете ли, чтобы дядюшка поставил себе это в заслугу, вновь ровным счетом ничего не сделав.
И поэтому я предлагаю вам раздать им поощрение. Пусть знают, что о них заботятся не прической и не званым вечером для каких-нибудь полковников. А именно о простых воинах. Сейчас проведут ревизии крепостей, откроются кузни и пошивочные дома, которые будут существовать за счет государства, и простому пехотинцу или всаднику не придется выкраивать из жалования деньги на собственное оснащение. Содержать его будет королевство. Пусть будет еще и небольшое поощрение.
– На мой день рождения делать это неразумно, – задумчиво ответила Лания. – А вот на рождение ребенка, это будет уместно. Если родится мальчик, то поощрение станет подарком от короля. Если же девочка, то благодарность войску от нового государя, то есть от вас, братец. Так будет правильно.
Принц с минуту смотрел на невестку, но вскоре кивнул.
– Да, вы, безусловно, правы. Лучше прежде родить. Просто… – он криво усмехнулся: – Чем ближе ваши роды, тем больше меня тревожит, что будет дальше. Я не могу увидеть действий моего дяди, как ни пытаюсь. Поначалу я подозревал, что он может подстроить некое происшествие, которое приведет к потере вами ребенка. Так как первый в очереди на трон я, то и обвинить меня проще всего, чем и убрать с дороги.
Однако ничего не происходит, и вы уже почти доносили до того времени, когда дитя способно выжить, даже если роды произойдут раньше срока. Более того, я даже рад тому, что вы решились выбрать жреца Жизни, предпочтя его врачевателям. Я пытался приставить к вам лучшего из них, чтобы он сумел спасти ребенка, если на то будет надобность, однако вы решили мудро и оказались под защитой самой Жизни.
Еще я ожидал сплетен, которые подорвут доверие к вам и ко мне среди знати и бедняков. Но если меж аристократов ходят разные разговоры, то простые люди на вашей стороне. Сегодняшний случай – лучшее тому доказательство. Не припомню, чтобы они так собирались и просили милости, когда мы ездили на десятины к отцу. Да и милостыню обычно раздавали не мы сами, а наше сопровождение, пока мы находились в храме. Нам только кланялись, – Канлин усмехнулся: – Признаться, дорогая, за свое недолгое правление, вы показали, что у вас есть чему поучиться.
Лания рассеянно улыбнулась в ответ. Ее головы теперь не покидали слова о войске. И вновь вспомнились слова Радкиса. Королева уже признавала их справедливость, потому, мало что понимая в военных делах, она доверилась Канлину и военному министру. Оба они просили больше, чем было утверждено Ее Величеством, но причиной тому был министр финансов, и его слова игнорировать было невозможно.
Казна королевства не резиновая, и всего, что хотелось претворить в жизнь, сделать одномоментно было невозможно. Каждому делу свое время. Пока решили остановиться на том, что государство должно содержать свое войско. Прибавлять в жаловании, как просил граф Блиссек, не стали. Большая прибавка сейчас была невозможна, но вот взять на себя оснащение, что освобождало ратников от лишних трат, вполне. К тому же это решало потребности в работе причастных к необходимым ремеслам.
А еще было решено ввести в обязанности деревням и владельца больших конюшен предоставлять конным полкам жеребят и молодых лошадей, уже готовых встать под седло. За это им будут даны облегчения по некоторым налогам. Это решение уже было принято, чтобы не вызвать возмущения в период, когда власть слаба, и положение ее ненадежно.
Кроме прочего должны были провести ревизии в крепостях и расположениях воинства. Проверить состояние, поставки провизии, и прочие потребности. Всё это был верным, но теперь королеве показалось недостаточным. И главную опасность она увидела в словах деверя.
– Стало быть, его светлость дружен с теми, кто отдает приказы? – в задумчивости спросила Лания.
– Угу, – промычал Канлин. – И это мне очень не нравится. Ведь если они поднимут полки, никакие наши старания не остановят простого пехотинца. Нужно проверить не только быт, но и порядки, царящие среди подчиненных и их командиров. А лучше всего сменить всю войсковую верхушку, которая кормится с рук Тридида. Нужно перетряхнуть всех, – решительно произнес Его Высочество, и королева изумилась:
– Но как?! И когда? Даже глядя на министров, я всегда гадаю, чей это человек. Пока он служит мне, но что будет после? Доверяю единицам, и это люди, с которыми я постоянно вижусь и разговариваю. Но войско! Кроме моих гвардейцев я вовсе не представляю, кто служит королевству. Только по названию полков и местам, где они находятся. И то не про всех, – уже тише закончила она.
– Да, время упущено, – глядя в окошко, ответил Канлин. – Я прежде вовсе не думал о таком исходе, ждал подлости, в которой меня можно будет обвинить. А теперь он уже может начать действовать быстрей, чем мы сумеем его опередить. Да и если пойдут отставки и замены… Не встревожим ли мы старого пса прежде времени? Проклятье…
Лания слушала деверя и хмурилась. Ее начали раздирать сомнения. И вроде бы всё говорит верно, но что если пытается подтолкнуть к действиям, которые окажутся губительны для нее и ее ребенка? Дядя помянул о некой тайне, которая должна пролить свет на норов принца. Теперь принц говорит, что дядя способен поднять войско, чтобы захватить власть.
Оба они испытывают неприязнь друг к другу, и оба сходятся в одном, что ее, Ланию, видят своим орудием. В этом у королевы почти не было сомнений. Юная, еще не набравшая много опыта и загнана в угол обстоятельствами, когда должна сохранить королевство для своего сына… если, конечно, родится сын. И если все-таки родит короля, то должна уничтожить каждого, в ком заподозрит опасность для жизни своего дитя. Даже если это наследники…
В это мгновение карета остановилась. Дверца открылась, и Канлин первым вышел наружу, а после подал руку невестке. Они так и направились к лестнице, а по ней во дворец.
– Я напугал вас? – глядя на молчаливую королеву, спросил принц. – Простите, богинь ради, я не желал этого. Однако и молчать дольше не желаю. От этой угрозы отмахнуться нельзя.
– Вы, несомненно, правы, братец, – ответила Лания. – Я подумаю, что с этим можно сделать. И вы подумайте, потом обсудим. А сейчас простите великодушно, меня ждут дела.
– Разумеется, сестрица, – Канлин остановился и склонил голову.
Они разошлись как обычно у парадной лестницы. Королева направилась к себе, наследник к себе. И пока поднималась наверх, Лания в задумчивости покусывала губы. Она поглядывала на свое сопровождение и думала, что происходит в ее гвардии. Вроде бы они верны ей, оберегают. А после того, как Ее Величество, прислушавшись к совету Радкиса, сблизилась со своими телохранителями, они, кажется, и вправду стали относится к государыне с большей теплотой… если можно так сказать.
Но это те, кто каждый день сопровождали и оберегали Ее Величество. А глава королевской гвардии – граф Горшик? Его сиятельство кланялся Лании, спрашивал, подобающе ли ведут себя с ней его гвардейцы, заверял в преданности трону и законной власти. Но что думал на самом деле? К кому тяготел?
– Виран, – позвала она одного из телохранителей по имени.
– Да, государыня, – гвардеец поравнялся с королевой.
– Скажите, Виран, только искренне и прямо, как я спрашиваю вас. Если ваш командир прикажет вам напасть на меня, вы ослушаетесь или же исполните его повеление?
Лания посмотрела в глаза телохранителю и прочла недоумение. Однако королева не увидела ни бегающего взгляда, ни растерянности, ни, напротив, не услышала стремительных заверений, что он никогда и ни за что, и как вообще можно было такое заподозрить?! Это немного успокоило. И все-таки королева ждала ответа.
– У нас есть командир, приказам которого мы подчиняемся, – сказал гвардеец, – но клятву верности мы приносили не ему. Я не подчинюсь такому приказу, пока вы наша госпожа, Ваше Величество.
– И я не подчинюсь, – произнес еще один телохранитель.
– Но приказ может быть иным, – встрял третий. – Нам могут сказать, что вы опасности, и тогда мы слушаем командира, чтобы уберечь монарха, когда он подвергает свою жизнь опасности.
– То есть вы можете стать слепым орудием, верно? – уточнила Лания.
– Да, – кивнул Виран. – Но если поймем, что нас обманули, то встанем на защиту.
– Я услышала вас, – ответила королева. – Благодарю за честность.
Она пошла дальше, гвардейцы направились следом. Однако вскоре Виран вновь был рядом.
– Государыня, дозвольте спросить, – заговорил он, и когда Лания кивнула, продолжил: – Вы сомневаетесь в нас?
– Не в вас, – ответила королева.
– Кто-то вам угрожает? – снова спросил гвардеец.
– Вам известно, что угрожать мне могут многие, – королева решила быть и дальше откровенной, – но точных сведений у меня нет. Всего лишь хочу понять, что будет, если ваши командиры в сговоре с кем-то захотят избавиться от меня вашими руками.
– Таких разговоров не слышал, – чуть подумав, произнес телохранитель. – Но если услышу, то молчать не стану. Вы – добрая госпожа, Ваше Величество. Если монарх снова сменится, мне будет жаль. Но только если это произойдет потому, что вы родите дочь. Иной смены мы не допустим.
Остальные гвардейцы кивнули, соглашаясь. Лания улыбнулась им и вошла в свои покои. В прелестной головке королевы появилась идея, и ей надо было над ней хорошенько подумать. И если решение будет принято, то обращаться к Совету она не собиралась. Это будет принято, как свершившийся факт, потому что дело касалось королевской безопасности.
– Келла, – позвала Лания.
Камеристка спешно вышла на зов, поклонилась и последовала за государыней, чтобы помочь ей переодеться и сменить прическу.
– А я кое-что узнала, – сказала Келла, когда королева уселась к зеркалу.
Лания взглянула на нее через отражение, и камеристка продолжила:
– Мой милый приходил пошептаться, пока вас не было. Так вот он сказал, что лет семь назад сгорел один трактир… – королева порывисто обернулась и вскрикнула, потому что Келла держала в руке прядь ее волос. Камеристка охнула: – Простите!
– Ерунда, – потирая голову, отмахнулась Лания. – Продолжайте же.
– А это всё, – ответила Келла, – пока всё. Но я думаю, что это именно то, что нам надо.
– Почему? – нахмурилась королева.
– А потому что за последние десять лет трактиры закрывались и открывались. Хозяева разорялись, помирали, уезжали из столицы, но или всей семьей, или же один хозяин. А вот про вдову с дочкой ничего узнать не удалось. Зато нашелся трактир сгоревший. Теперь я знаю, что искать. Дозволите дворец покинуть? Поспрашиваю кое у кого.
– Хорошо, дорогая, – улыбнулась Ее Величество и вдруг ощутила волнение.
Неужто скоро одна из тайн откроется? Было бы недурно. Тогда хотя бы станет понятно, что Тридид называет ужасным, потому что управление принцем своим землями особо интереса не представляло. Лания попросил Радкиса разузнать, и тот доложил, что занимался управлением наместник, а Его Высочество вроде бы особо в дела не вникал, но и глупостей не творил.
Да, чести такое бездействие Канлину не делало, но и позором не являлось. За многими землями и имениями смотрели приставленные управители, пока господа находились при Дворе, в посольствах, путешествиях или иных своих владениях. И раз в герцогстве Его Высочества царит порядок, то он мог себе позволить и далее доверять своему наместнику. И всё, что оставалось делать принцу, – это развлекаться. Он и развлекался, но с меньшим пылом, чем в столице.
А вот история с трактиром интерес вызывала и даже очень. Особенно теперь, когда Канлин всколыхнул сомнения. Значит, пожар… По его вине? Или что? Лания медленно выдохнула и заставила себя не строить домыслы. Пусть Келла доведет свое расследование до конца. Там и станет ясно. А ее дружок, как обычно, во всем поможет.
– Закончили? – спросила королева.
– Да, госпожа, – ответила камеристка и отошла в сторону.
Королева бросила на свое отражение еще один взгляд и поднялась на ноги. Пора было заняться собственными делами, государство промедления не терпело.
Глава 25
Вечер очередного дня принес с собой метель. Она завывала в печных трубах, швыряла снегом в окна, но людей, сидевших в тепло натопленной гостиной ее натиск не пугал. Игривые лепестки жаркого пламени лизали поленья, которые отдавали огню на съедение. А его маленькие сородичи, подрагивая на фитилях свечей, могли лишь молча завидовать и смотреть на прожорливого собрата. Впрочем, даже безобидный огонек свечи мог сжечь не только гостиную, но и поглотить целый дворец, и даже город, если люди зазеваются и позволят зверю, скрытому в маленьком восковом теле вырваться на волю. Однако лакеи исправно следили и за свечами, и за камином, и за тем, чтобы Ее Величество, ее дамы и гости ни в чем не знали нужды и неудобства.
Сегодня в лазоревой гостиной царило настоящее веселье. Должно быть, устав от однообразия, а, может, желая развлечь королеву, дамы затеяли игру. Была она проста и незатейлива, но забавна и называлась «Вещицы», еще ее называли «Действия». Может, было и еще какое-то название, однако оно было неизвестно присутствующим.
Каждый играющий давал какую-нибудь свою вещицу, а ведущий выбирал, что хозяину предмета стоит сделать. Впрочем, Лания в забаве не участвовала, но со стороны смотрела с интересом. Не играл и Его Высочество, зато кавалеры из его свиты приняли в «Действиях» живейшее участие.
Да, принц, если навещал невестку по вечерам, то брал с собой и своих приближенных. Дамам такой поворот пришелся явно по душе. И пока королева с наследником беседовали, их свиты развлекали себя собственным разговором. Вскоре начинали смеяться, иногда даже расходились настолько, что Ее Величеству приходилось брать колокольчик и его звоном привлекать внимание общества. После этого голоса вновь начинали звучать приглушенно, а смешки прятали за ладонями. Так что причиной, которая побудила начать игру, могли послужить и кавалеры из свиты Его Высочества.
– Почему бы и вам не развлечься, сестрица? – спросил Канлин, когда его невестка как-то тряхнула колокольчиком, чтобы призвать придворных к порядку.
– Я в трауре, братец, – ответила Лания. – И не намереваюсь вести себя легкомысленно, когда богини велят чтить с почтением память покойного мужа. Но кроме того я попросту хочу посидеть в тишине и отдохнуть от забот. За день их бывает немало. Ваш племянник растет, и к вечеру мне хочется принять удобную позу и освободиться от всяких размышлений. Если бы правила не требовали, я бы и своих дам не призывала, а попросту почитала книгу или рисовала у себя в покоях. Но раз иной службы у них сейчас нет, то пусть просиживают подле меня. Иначе за что они получают жалование?
– Так вы переживаете о дамах? – в ироничном удивлении приподнял брови Его Высочество. – Не желаете, чтобы они бездельничали?
– Всю остальную их работу выполняют Келла и чиновники, – пожала плечами королева.
– Но у вас есть камергеры, распорядители, егеря и конюшие, не говоря обо всех остальных, – справедливо заметил Канлин. – Однако служить вы заставляете только дам.
– Хотите, отдам их всех вам? – посмотрела на него невестка.
– Благодарю покорно, – усмехнулся принц, – мне и своих хватает.
– А что до дам, – Ее Величество погладила живот и приняла иную позу, – так ведь и я дама, еще и в тягости. Но это не мешает мне служить Северному королевству. Почему же что-то должно мешать придворным дамам служить своей королеве так, как она это видит?
– Возразить мне нечего, – с поклоном заверил Канлин.
– Но если вам скучно, то зачем же вы приходите? – спросила его Лания.
– Мне не скучно, – вновь заверил ее деверь. – Если бы было иначе, я бы остался у себя. Мне нравится ваше общество, рядом с вами мне уютно, я уже говорил вам об этом. А своих приближенных я привожу для того, чтобы дамы не прислушивались к нам. Пусть будут заняты иными разговорами. А мне хватает и молчания подле вас. Это тоже уютно… расслабляет.
И сегодня они сидели обособленно, со стороны наблюдая за чужими развлечениями. Лания спустя некоторое время перебралась на кушетку. Ее малыш, похоже, решил не отставать от придворных и усердно забавлялся в чреве своей матушки. Королева почувствовала усталость в спине и покинула кресло. Принц передвинул кресло к ней поближе и, пожав руку, заботливо спросил:
– Вам нехорошо? Чего-нибудь желаете?
– Пожалуй, воды, – ответила Ее Величество, и ее деверь поднялся на ноги.
– Одно мгновение, сестрица, я сейчас принесу.
Воду подготовила Келла еще до того, как ушла из дворца. Графин оставался в покоях, и в гостиную его принес лакей, сопровождавший государыню. Вместе с водой были принесены подготовленные легкие закуски и фрукты. Но это было только для госпожи. Принцу и придворным подготовили угощения без особого надзора.
Но даже если бы Канлин сходил за водой туда, где его невестка не могла проследить, она бы всё равно приняла стакан из его рук. Во-первых, он все эти месяцы приносил ей лакомства, а во-вторых, сам признался, что травить невестку не в его интересах, иначе этим воспользуется «любимый» родственник. В этом Лания ему верила.
– Быть может, желаете еще чего-нибудь? – спросил Его Высочество, когда королева, отставив полупустой стакан, перевела взгляд на своих дам и кавалеров наследника.
– Нет, благодарю, – ответила Лания. – Давайте просто посидим и посмотрим. Впрочем, если желаете, то сыграйте с ними, а я посмотрю, что заставят сделать вас мои шалуньи.
Она лукаво улыбнулась, а Канлин усмехнулся:
– А после вы будете мне припоминать, как я, к примеру, разгуливал по дворцу в дамском наряде? Нет уж, дорогая моя, лучше я останусь подле вас и послужу вашим лакеем, чем стану в очередной раз подушечкой для ваших ядовитых игл.
– Трусишка, – фыркнула королева.
– Вовсе нет, – отмахнулся Его Высочество, – но осторожности не чужд.
– Осторожный трусишка? – полюбопытствовала Лания.
– Не подловите, – негромко рассмеялся ее деверь. – Я уже не маленький мальчик, готовый доказывать, что может всё на свете. И потом, – теперь он посмотрел на невестку ироничным взглядом: – Все твердят, что вы сделали из меня человека, и вдруг я предстану в каком-нибудь непотребном виде. И что тогда скажут ваши подданные? Будто бы вы меня разбаловали?
– Я?! – искренне изумилась Ее Величество.
– А кто же еще? Я ведь в вашем обществе могу преобразиться, по желанию ваших дам. И кто же тогда окажется виновен в падении наследника престола?
– Ну и пускайте корни дальше, – фыркнула Лания.
– Уже пустил, не сдерните, – подмигнув, ответил Его Высочество.
– Дергать пни не достойно моего величества, – высокомерно произнесла королева, скосила глаза на деверя и, не удержавшись от неожиданного порыва, показала ему язык. Немного, всего лишь кончик.
– Ого-о! – округлив глаза, воскликнул Канлин, но глаза его весело сверкнули, и Лания поспешила отвернуться, смутившись своего детского поведения.
В этот момент послышался взрыв хохота. Королева и принц посмотрели на разошедшихся придворных. Один из кавалеров, мотая головой, отчеканил:
– Ни за что! Даже не думайте!
– Это загадали вам, вам и исполнять, – ответила ему одна из фрейлин и завертела головой: – Милые дамы, у кого найдется наряд, подходящего его милости размера? Достаточно и платья. Или даже юбки.
– А я что говорил, – посмотрев на королеву, со значение произнес Канлин и повторил за бароном: – Ни за что, – а после легко рассмеялся. Лания усмехнулась следом.
К концу вечера оживление, царившее в лазоревой гостиной, было уже всеобщим. Не только Канлин начал выкрикивать веселые замечания, но поддалась этому шальному веселью и королева. Она заливисто смеялась над спорами между водившими и игравшими. И когда шутил принц, и когда сама, не удержавшись, подшучивала над кавалерами из свиты деверя, чтобы поддержать своих дам. И лишь когда малыш снова зашевелился, она опомнилась. Поймала горящий взгляд деверя и произнесла:
– Мы чрезвычайно сильно веселимся, это нехорошо. Для развлечений время еще не настало. Я ухожу.
– Разве же вы не отдохнули душой, сестрица? – спросил ее Канлин.
– Отдохнула, – не стала спорить Лания. – Теперь желаю отдохнуть и телом. Я отправляюсь спать.
– Я провожу, – тут же поднялся на ноги принц.
– Не стоит, – остановила его невестка. – Я не заблужусь. Но помочь подняться с кушетки вы можете. – И пока деверь выполнял ее просьбу, Лания проворчала: – Кажется, еще немного, и я стану вовсе неподъемной.
– Я смогу носить вас на руках, если понадобится, – улыбнулся Канлин. – Уверен, вы легкая, а родная мне кровь, скрытая в вас, рук точно не оттянет.
Он все-таки пошел провожать невестку, несмотря на ее явное нежелание. Обе свиты остались в лазоревой гостиной, кажется, еще не готовые заканчивать вечер. Быть может, принц после вернется к ним, но это уже Лания оспаривать не собиралась.
Ей хотелось поскорей оказаться в своих покоях. Раскаяние за излишнюю веселость было сильным, а вместе с ним и стыд. Вдове не положено хохотать во всё горло, пока траур не окончен. И за этот смех королева теперь винила деверя. Себя, конечно, тоже, но Канлину недовольства досталось больше. Это ведь он приводил своих придворных, а они вынудили дам забыться настолько, что у их госпожи теперь пылают щеки. Потому что чужое веселье бывает заразительным.
– Вы попусту корите себя и прожигаете меня сердитым взглядом, – с мягкой улыбкой заметил принц. – Кроме того, что вы вдова, вы еще и совсем молодая женщина, которая могла бы забавляться с подругами. Ничего дурного нет в том, что вы немного посмеялись. Тем более, большую часть дня вам не до смеха. Я, как ваш старший родственник, вас не осужу. А более вас судить некому.
– Моим подданным, – ответила Лания. – Их осуждение может быть страшней, чем насупленные брови любого из родственников.
Они дошли до дверей покоев королевы, и Канлин заступил невестке дорогу. Она подняла на него вопросительный взгляд. Принц с минуту смотрел на Ланию, а затем произнес с прежней мягкой улыбкой:
– Я бы хотел увидеть вас беззаботной. Уверен, это было бы прелестнейшее зрелище.
Королева смущенно потупилась, но быстро взяла себя в руки и, обойдя Его Высочество, ответила:
– На сегодня шуток довольно, братец. Добрых снов.
– Я не шутил, – сказал он невестке в спину. – Добрых снов, государыня.
И когда Лания обернулась, он уже неспешно шествовал прочь. Однако обернулся, поймал взгляд королевы, вновь ей улыбнулся, кивнул и зашагал дальше.
– Глупость какая, – буркнула себе под нос вдова и, пожелав гвардейцам приятного отдыха, скрылась за дверью покоев.
Она прошла до окна, остановилась там и устремила невидящий взгляд в снежную темноту. Обняв себя за плечи, Ее Величество против воли проживала прошедший вечер, и настоящего недовольства не чувствовала. Она даже рассмеялась, вспомнив одну из забавных ситуаций, а после и вовсе расхохоталась в голос, потому что на ум пришла шутка Канлина.
– Ну довольно, – всё еще посмеиваясь, остановила себя королева.
Она вдруг ощутила прохладу, которую на замечала еще минуту назад. Тут же обнаружила и еще кое-что. Не горели свечи, и встречать ее никто не вышел. Нахмурившись, Лания позвала: