Остров четырех стихий. Нэнси

Перед нами открылась невероятная панорама: пляж с золотым песком, уединённый деревянный домик в тени густых тропических деревьев, а чуть в стороне — платформа в воде, с балдахином и матрасом — визитная карточка курорта «Рай».

— Стейси, это потрясающе! Я видела это на фото, но вживую — это просто невероятно!

— Мам, а мы пойдём сейчас плавать? — Эмма, которая десять минут назад едва не засыпала, снова наполнилась энергией.

— Не знаю, милая… Мне нужно разобрать багаж и подключиться к интернету. Наверняка у меня уже сто писем на почте…

Ник перебил:

— Я схожу с ней покупаться, дорогая. У неё есть отец, помнишь?

— Ура! Спасибо, папа!

Я должна была порадоваться его предложению. Но его слова кольнули меня. «У неё есть отец, помнишь?» — а помнил ли он сам, когда исчезал на несколько лет?

Нет, — сказала я самой себе. — Мы пробуем начать отношения сначала. Нужно отпускать старое. Иначе и пытаться не стоило.

Мы вышли на берег, и я осмотрелась. Солнце уже клонилось к закату, тёплый свет окутывал всё вокруг: пляж, листья, воду. Всё казалось нереальным.

Около домика, между деревьями, висели гамаки. Я представила, как буду валяться в одном из них с коктейлем из манго… или из чего-нибудь настолько экзотического, что я названия не знаю.

— А вот здесь у нас небольшой садик, — Стейси показала участок за домом. — Базилик, мята, кинза, немного томатов. Берите что хотите — всё свежее.

— Это просто великолепно! Я всегда мечтал поухаживать за садом! Вырастить что-то своими руками! — Ник с восторгом осматривал небольшие грядки зелени.

— Вот и хорошо! Я этим заниматься точно не буду. Я намерена отдыхать и ни о чём не думать! — я решила сразу снять с себя эту обязанность.

— Главное — не забывай поливать, удобрять и опрыскивать от вредителей, — Стейси указала на небольшую металлическую цистерну с надписью «Вода» и два баллона с распылителями. — Если уход будет в тягость, просто сообщи, и этим продолжит заниматься Майа.

После небольшой экскурсии мы попрощались с Асамом и Стейси.

Внутри домика было очень уютно. В интерьере доминировали натуральные материалы естественных цветов — пол, плетёная мебель, стены. Всё дышало гармонией и спокойствием. Мягкий рассеянный свет падал из абажуров под потолком. На полках — книги, свечи, несколько ваз с тропическими букетами. Я подошла поближе, осмотрела удивительные незнакомые цветы — и вдруг мне очень захотелось собрать из них букет. Так давно этого не делала…

В доме было две спальни. В одной — две небольшие кровати с голубыми покрывалами. Детская. В другой — большая просторная кровать. Похоже, эту ночь я всё же проведу с Ником…

От этой мысли в животе всё сжалось. Я хотела этого — и боялась одновременно.

Я открыла окно, впустив вечерний ветер. Он пах океаном и цветами.

Эмма уже открыла свой багаж и вываливала всё содержимое на пол в поисках купальника. Ник подошёл к ней и присел на корточки.

— Ну куда вы всё вывалили? Вы же всё помнёте! Раскладывайте сразу на полки! — дала я им совет, но, похоже, они не обратили на него внимания.

Они нашли, что искали, и уже через пару минут я наблюдала через панорамное окно, как они плескаются в океанских волнах.

У меня появилось свободное время и я решила не терять ни минуты — открыла ноутбук. Как и ожидалось — десятки сообщений. Это точно займёт не мало времени…

Я и не заметила, как ночь накрыла дом мягкой тьмой. Ник и Эмма вбежали внутрь — мокрые, уставшие, но счастливые. Я дописала последнюю заявку и переслала её Софи.

— Пару минут, дорогая, и я уложу тебя спать, — сказала я Эмме, но Ник мягко перебил:

— Позволь мне. Ты заслужила отдохнуть. Иди, прими душ… выдохни. Мы ведь сюда за этим и приехали.

Он протянул руку к дочери и они ушли в детскую спальню. А я не понимала собственных чувств. Не только Нику нужно было привыкнуть быть отцом. Мне тоже предстояло принять наличие второго родителя. Нужно было принять, что Ник теперь рядом, и он может выполнять часть обязанностей, которые раньше лежали целиком на мне. Я должна научиться доверять ему.

Горячая вода стекала по моим плечам и спине, оставляя на коже следы тепла. Я закрыла глаза, вдыхая влажный воздух, и позволила себе замереть на несколько минут. Все внутри было тревожно и одновременно томительно. Я давно не чувствовала этого — ожидания. Лёгкой дрожи, покалывания в животе. Тело будто проснулось от долгого сна. В груди щемило от воспоминаний. От желания. Как будто мне снова семнадцать и собираюсь к нему на свидание.

Я знала, что он ждёт меня.

Я вышла из душа, накинув халат. В доме было тихо. С тихим скрипом открылась стеклянная дверь на террасу.

— Эй, ты идёшь? — позвал он. В его голосе проскользнула та самая интонация, от которой когда-то всё внутри меня переворачивалось. — У меня тут вино и звёзды.

Я вышла на террасу босиком. Деревянный пол был тёплым и приятно поскрипывал под ногами. Воздух пах океаном. Ник сидел на подушке, вытянув вперёд ноги, в руках бокалы. На подносе рядом — свечи, вино, тарелка с сыром и нарезанными фруктами.

— Ну, привет, — сказал он, передавая мне бокал. Его пальцы задержались на моих.

Я опустилась на подушку рядом. Он смотрел на меня тем самым взглядом. Мне стало жарко от этой близости, к которой я так тянулась, и которую не могла найти ни с кем другим.

— За любовь? — спросил он, и я кивнула.

Вино было терпким, кисло-солоноватым, как кровь с прокушенной губы. Я почувствовала лёгкий туман в голове уже после нескольких глотков.

— Ты выглядишь, как в первый день нашей встречи! Всегда говорил, что ты ведьма, — прошептал он. Его рука скользнула по моей щиколотке, и я вздрогнула от электричества под кожей.

Он наклонился ближе. Его губы коснулись моей шеи. Я задержала дыхание. Пальцы скользнули выше под халат и сжали бедро.

Он целовал меня жадно, и я отвечала тем же.

Я встала на ноги и потянула его за руку. Он послушно встал. Я развернулась и повела его за собой в дом. Пусть это будет мое решение. Я хотела этого и больше не собиралась себе отказывать.

Мы опустились на кровать. Он снимал с меня халат медленно, растягивая удовольствие, словно распаковывал долгожданный подарок. Его движения были непривычно точными, отработанными, как будто он репетировал их не раз.

Пальцы скользили по-другому. По шее, по ключицам, вниз, по изгибам, но не так как раньше. Не с тем нажатием, не с той очередностью… В нём не было того порыва, сумасбродства и страсти. Теперь он касался меня, как будто по какой-то чужой инструкции . Он не чувствовал меня.

А я больше не чувствовала, того томительного жара, сжигавшего меня минутами ранее…

Я не останавливала его. Он усадил меня на себя сверху. Почему? Он забыл, что я не люблю эту позу… Я вдруг поймала себя на мысли: он стал другим. Чужим. Словно передо мной не мой Ник, а мужчина, в теле которого хранился опыт десятков других женщин. Я видела их — в его пальцах, в ритме, в том, как он прижимал мои запястья, как обхватывал шею. Это было искусно и пожалуй красиво. Но в этом не было нас.

Где-то в глубине меня шевельнулось отвращение. Тонкое, но острое, как щепка под ногтем. Я почувствовала себя одной из них. Ещё одним эпизодом. Очередным телом в череде его ночей.

Когда всё закончилось, он лёг рядом, обняв меня. Его дыхание было глубоким. Он был доволен.

— Я люблю тебя, Нэнси Армстронг.

Через несколько секунд он тихонько засопел.

А я лежала, смотрела в потолок, и внутри меня гудело странное опустошение.

Почему я так разозлилась? Это же естественно, что за эти годы он спал с другими женщинами. У меня тоже были мужчины. Я ходила на свидания с разными парнями. И секс у меня был, правда только с одним. И всего один раз.

Откуда такое разочарование? Я сама хотела этого. Я ждала. Мечтала.

Может, мы просто отвыкли друг от друга? Может, нужно немного времени и все наладится? Или он уже не тот. Или я не та…

Я прижалась к нему, потому что мне так легче было сделать вид, что всё в порядке. Несмотря, на всю усталость за день, уснуть я смогла лишь под утро.

Глава 5: Шут.

Меня разбудил вибрирующий телефон.

Ну конечно! «Софи».

— Да, слушаю, — пробормотала я сонным голосом.

— Нэнси, это катастрофа! Гортензии увяли от жары! Флористы разводят руками! Невеста отказывается от замены другими цветами!

— Без паники. Через сколько начало церемонии?

— Через пять часов!

— Слушай внимательно: подрежь стебли и полностью замочи цветы в холодной воде — прямо с головами, не бойся. Гортензии любят воду, через пару часов отойдут. Это старая хитрость!

— Сейчас всё сделаем! Оповещу о результате!

Я сбросила звонок и у меня почти получилось вернуться обратно в сладкую дрему, как вдруг...

— Мааам… Мааам!

— Ну чего тебе не спится? — я приоткрыла один глаз.

— Я хочу на праздник! Обливаться!

— Сколько времени?

— Уже почти одиннадцать!

Я взъерошила волосы и села в постели. Ник открыл глаза и одарил меня лучезарной улыбкой:

— Доброе утро, девочки! Мы спали долго.

— А я уже прочитала «Легенды Селарис»! — С гордостью заявила Эмма, кружась в голубой футболке с котом и джинсовых шортах. — Можно мне пойти в этом?

— По дресс-коду идеально.

— А ты, мам, надень своё голубое платье — оно тебе очень идёт!

Я встала и подошла к ещё не разобранному чемодану и покопавшись достала из него то платье, о котором говорила Эмма.

— Ник, тебе помочь подобрать одежду? — спросила я. Он встал с кровати и потянулся:

— Я с вами сегодня не пойду. Закажу продукты и останусь тут. Нужно доделать кое-что по работе — звонки, оплаты...

— Ну брось, мы тебя подождём! — я натянула платье и посмотрела в зеркало. Оно действительно мне шло – красиво контрастировало со смуглой кожей и подчеркивало карие глаза.

— Нет-нет, правда! Идите! У меня совсем нет желания.

— Ладно… — я сама не понимала, была ли расстроена или обрадована, тому что он не пойдет с нами.

Я позвонила Стейси:

— Привет! Вы уже на празднике?

— Привет! Нет, у нас сегодня встреча и заселение гостей. Присоединимся к вам позже. Позвони Барбаре — она сегодня гуляет с Роуз и детьми, без Авалона.

— Спасибо!

Барбара обрадовалась звонку:

— Конечно! Скорее присоединяйтесь! Эмма будет в восторге — мы уже на пляже, дети тут веселятся по полной!

Через пятнадцать минут мы с Эммой уже были на катере у Асама.

— Обязательно выполните все ритуалы, — напутствовал он. —Лунная Рыба открывает цикл очищением. Без очищения — никак.

— Я лодочку буду запускать. Вот мое желание! — Эмма достала из кармашка шорт свернутую несколько раз бумажку и показала Асаму. Тот одобрительно кивнул.

Я всегда относилась к мистике с иронией, но для Эммы это был волшебный мир, и я хотела, чтобы он для неё оставался таким подольше.

— Вон они! — Эмма указала пальцем в толпу детей, среди которых были Микки и Оливия. Барбара и Роуз сидели недалеко, потягивая коктейли около коляски. На пляже негде было сделать шага. Всюду носились дети с водными пистолетами и бутылками с дырками в крышках. Набирали воду в океане и выбегали обратно на мокрый песок. Родители, сидевшие неподалеку, оборонялись от случайно летящих в их сторону брызг. Среди этой толпы сновали и продавцы, предлагающие водное орудие и освежающие напитки. Эмма выбрала из их ассортимента огромный розовый «бластер» и понеслась к другим детям. Я взяла коктейль какого-то непостижимого состава и присоединилась к Роуз и Барб.

— Добрый день, девочки! Вы чего такие унылые сидите? — спросила я, заметив, что лица у обеих не по-праздничному серьёзны.

Барбара продемонстрировала перевязанную бинтом правую ладонь.

— Это что ещё такое?

— Это… Кайа. Шаманка огня, — мрачно пояснила она.

По моим глазам Барбара поняла, что я ничего не знаю ни о какой Кайе.

— Стейси не рассказывала тебе о моих обязанностях на этом острове? — догадалась она.

— Что-то говорила, но я не особо вникала. Ты теперь какой-то ритуальный служитель? Типа шамана?

— Не совсем. Шаман — это мой муж, Авалон. Он один из четырёх шаманов стихий. А я — проводник духов. Это другое. Задача шаманов — проводить ритуалы, слушать знаки, просить милости духов. А моя — быть их голосом. Они общаются со мной.

Я была в шоке. Барбара всегда казалась мне очень разумной. Что она сейчас несёт? Это же какое-то помешательство...

Я старалась сохранять беспристрастное выражение лица.

— Точнее, я должна общаться со всеми четырьмя духами, — продолжила она. — Но для этого мне нужно принять все четыре стихии. Пока что я приняла только одну — воду. Оруне, старший шаман, дал задание Каору, шаману земли, и Кайе, шаманке огня, помочь мне принять стихии, которым они служат.

— И? — у меня начали закрадываться нехорошие догадки насчёт бинтов на её руке.

— Кайа ревнует меня к Каору! Она невыносима! С самого начала меня невзлюбила! Раньше она мечтала выйти замуж за Авалона, но Авалон полюбил меня. Сейчас у неё отношения с Каору, и из-за того, что мы проводим с ним время, когда он меня обучает, она думает, что я хочу увести его у неё.

— А ты хочешь? — осторожно спросила я.

— Нет, конечно! Я очень люблю своего мужа! А Каору просто помогает мне и всё! Так же, как и она должна. Но вот посмотрите, как она "проводит обучение" — ожог на всю ладонь!

Я была потрясена услышанным. Они не только верят во всю эту мистику... Они ещё и физически калечат друг друга.

— Скорее бы уже принять эти стихии и держаться подальше от этой парочки, — ныла Барбара. Роуз гладила её по спине.

— А почему ты не можешь просто отказаться от этого? — спросила я.

— Здесь так нельзя. Это всё очень серьёзно. Зимой я затянула с принятием стихии воды — и остров чуть не смыло в океан. А прошлым летом Авалон не выполнил все ритуалы, и была настоящая катастрофа. Люди погибли...

Она осеклась в конце, до неё не сразу дошло, что рядом Роуз — жена Амадео, которого она потеряла в ту страшную ночь.

— Всё уже позади, — прошептала Роуз, теребя кулон в виде крестика с розой на тонкой цепочке. — Я правда не виню твоего мужа. Мой Амадео ушёл как герой: ради моей жизни и жизней детей, он пожертвовал своей. — Она посмотрела на малыша, сладко сопящего в коляске.

Я не знала, как на полном серьезе можно было вести этот разговор. Они обе, похоже, искренне верили во всю эту мистическую чушь. Двадцать первый век, а они думают, что природная катастрофа произошла из-за ошибки шамана-мальчишки...

— Мам, Оливия плачет! — Эмма и Микки подвели к нам Оливию, мокрую и дрожащую.

— Вам нужно обсохнуть, лягушата, — улыбнулась Роуз.

— Может пройдемся до какой нибудь закусочной ? -— предложила я и все охотно согласились. Мы выжали воду из одежды детей, насколько это было возможным, и двинулись вперед по аллее. Откуда-то из динамиков, развешанных на деревьях, заиграла ритмичная музыка. Люди шли на пляж и с пляжа. И местные и туристы — все в голубых, синих и бирюзовых одеждах. В воздухе витали аппетитные запахи еды.

— Давайте сюда! — сказала Барбара и указала на закусочную «Сытый змей». — У них вкуснейшие пирожки.

Мы уселись за небольшой круглый столик, и к нам подошёл очень симпатичный парень-официант:

— Приветствую Вас, милые леди! Меня зовут Эрик и рад сообщить вам, что вы находитесь в месте, где можете отведать самые волшебные и незабываемо-вкусные пирожки во всем мире.

— Я надеялась, что слово «волшебные» Вы употребили не в прямом смысле… Они же не будут посыпаны какой-нибудь «пыльцой фей» или «единорожьей радугой»? — все это селариское помешательство на магии начинало меня раздражать.

— Ничего не могу обещать. Возможно эти ингредиенты действительно имеются в составе, но этого никто не знает, кроме нашего шеф-повара — моей любимой мамули.

— Семейный бизнес — это так мило! — искренне улыбнулась парню Барбара, видимо стараясь компенсировать мою грубость.

Мы заказали соки и пирожки с разными начинками. Вынуждена признать, они были действительно великолепны. Я прожевывала уже примерно пятый, как за спиной раздалось:

— Не может быть! Две самые красивые брюнетки в мире снова вместе! Да ещё и на том же острове, что и я! Вот это везение!

У меня ушло несколько секунд, чтобы осознать, откуда я знаю этот голос. По телу пробежала волна холода, несмотря на жару.

Свадьба Стейси и Максима. Майк. Ночь в номере отеля. Мой позорный побег с утра.

— Привет! — с радостью поприветствовала его Роуз. — Вот уж не ожидала тебя здесь встретить!

— А почему не ожидала? — он взял стул из за соседнего столика и втиснул его между мной и Роуз. — Я здесь почётный гость! Один из первых жильцов в новых домиках. Стейси и Максим посоветовали это заведение, говорят вкусно здесь готовят!

Он взял один пирожок из моей тарелки и разом отправил к себе в рот.

— Кстати, привет Нэнси, — добавил он, прожевывая.

Он осмотрел меня, как будто оценивая. Слишком открыто и нахально.

— Очень рад тебя видеть!

Я до последнего надеялась, что он дожует мою еду и просто уйдет.

— Привет, Майк! Рада тебя видеть, — выдавила я с самой натянутой полуулыбкой на свете.

Он смотрел прямо в глаза — совершенно беззастенчиво. Золотистые волосы стали короче, чем были на свадьбе, но всё равно оставались небрежными, взъерошенными. Загорелая медовая кожа, — видимо он кучу времени проводит загорая на пляже. А глаза... ух ты… янтарные… Я до этого не обращала внимание на то, какие они яркие.

— Ты представляешь, номер телефона, который ты мне оставила, оказался несуществующим, — сказал он с наигранным непониманием.

— Правда? Наверное, я случайно ошиблась…

— Я тоже так подумал. Поэтому попросил твой номер у Максима. И знаешь что?

— Что?

— Он мне его не дал. Сказал, что ты запретила.

— Правда? Странно… Не помню такого, — промямлила я, стараясь сделать лицо максимально невинным. Внутри я горела от стыда.

— Нэнси, Нэнси, — продолжал он с ухмылкой. — Из-за тебя я чувствовал себя использованным…

Я опустила глаза.

— После этого я вообще перестал доверять женщинам!

— Правда? Мне так жаль…

— Да я шучу! — он ободряюще хлопнул меня по плечу. Гораздо сильнее, чем нужно в подобных ситуациях. Я разлила томатный сок на зелёную скатерть.

— А где Максим и Стейси? Я так поняла, они тебя должны были встретить, — спросила у него Барбара.

— Да, они меня встретили, закинули сюда, а сами поплыли размещать остальных.

— А где твой багаж?

—Вот! — он поднял с пола небольшой черный рюкзак.

— Да ты налегке!

— Да, люблю свободу! Одинокому волку не нужны оковы материальности!

Я закатила глаза. Какой идиот!

— Так что вы все в синем-то? — он огляделся по сторонам.

Я только сейчас заметила, насколько он выбивается из общей картины. Среди бирюзовых и голубых нарядов его гавайская рубашка смотрелась как плесень на свадебном торте.

— Сегодня праздник на острове, — объяснила я. — День Лунной Рыбы. Есть дресс-код — голубой, синий, бирюзовый. Цвета воды.

— Тю. Сектанты какие-то... — хмыкнул он, оглядывая толпу. — А это что за малыш? — указал он на коляску.

— Это мой сын. Амадео младший, — ответила Роуз с мягкой гордостью.

— Ого! Когда же ты родить то успела?

— Три месяца назад.

— Серьёзно? Так ты на свадьбе Макса уже была беременна? — удивился он.

— Да, и с приличным животом, между прочим, — рассмеялась Роуз.

— Не заметил...

Я чуть не застонала вслух. И ведь я переспала с этим кретином!

Глава 6: Лодочки желаний.

После обеда мы вернулись на пляж — запускать лодочки желаний. По пути сорвали несколько ярких розовых цветков с невысокого дерева. Мы решили положить их в лодку как дар Духу Стихии Воды. Барбара рассказала, что по легенде этот дух очень любит детей и исполняет их желания.

— Хотите интересный факт, — начала моя маленькая Мисс Энциклопедия, — Цветок титанов арум, или "трупный цветок", — один из самых больших цветков в мире, но зацветает крайне редко — раз в 7–10 лет, и цветение длится всего 24–48 часов.

Она любила производить впечатление своими знаниями, особенно на незнакомых людей.

— А знаешь почему у него такое название? — обратился к ней Майк.

— Почему же? — в голосе Эмми проскочила нотка удивления.

— Из-за его ужасного запаха гниющего мяса, которым он привлекает опылителей, таких как мухи.

— Фууу! – хором закричали дети и начали театрально зажимать себе носы.

На пляже служки в белых одеждах с вышивкой волн раздавали картонные лодочки всем желающим. Мы взяли две — одну для Эммы, вторую для Микки. Оливия пока не умела писать, и потому шепнула своё желание на ухо брату. Тот кивнул с серьёзным видом.

— Мы загадаем, чтобы океан вернул маме её мужа! — торжественно объявил он, поднимая вверх записку.

Роуз стояла словно окаменевшая. Она побледнела и плотно сжала губы. Наверно в ее голове сейчас были те же мысли, что и в моей, — как объяснить детям, что не все их желания могут сбыться? Даже самые искренние.

Она погладила Оливию по кучерявой головке.

— Мама, сними мою заколочку! – обратилась к ней дочь.

Заколка в виде морской звезды — пластиковая, ярко-голубая, с блёстками. Малышка с детской искренностью уложила её в лодочку.

— Это подарок духу! — сообщила она с гордостью.

Я ощущала в груди тонкий, горький укол. Отчего-то он остался и после того, как я повернулась к Эмме. Та, сидя на корточках у песка, укладывала в лодочку цветы вокруг своей записки, выверяя каждую деталь, как будто от этого зависело исполнение.

— А ты что загадала? — тихо спросила я.

Она прищурилась и хитро улыбнулась:

— Чтобы у меня были оба родителя — и мама, и папа. И что б они любили друг друга!

Я сглотнула. Почему-то именно сейчас эти простые слова дочери прозвучали так остро. Я почувствовала, как волна вины подкатывает к горлу. Я делаю достаточно? Думаю, что стараюсь… но может, надо приложить больше усилий? Запастись большим терпением?

Я достала телефон из сумки. Несколько сообщений от Софи: «с гортензиями всё хорошо», «музыканты опаздывают», «счёт оплатила». И ни одного от Ника. Мы с Эммой не были дома весь день. Ни звонка, ни даже короткого сообщения «как вы там?».

— А я могу тоже запустить кораблик? — спросил Майк.

— Нет. Эта традиция — только для детей. И подростков, — ответила я сухо.

— Но я ребёнок в душе!

Я закатила глаза.

— Ты можешь положить свою записку в мою лодочку. Тут ещё есть место, — предложила ему Эмма.

— О, правда? Спасибо большое! — он улыбнулся и достал из рюкзака блокнот и ручку.

— Загадаешь себе икс-бокс? — съязвила я, прищурившись.

— Идея неплохая, но нет. Приберегу это для Санты. Сейчас желание посерьёзнее — мне работа нужна.

Работа?

Он безработный? Прекрасно. Просто замечательно.

— А что случилось со старой? Сократили должность ярмарочного шута?

Он на секунду замер:

— Я, вообще-то, ветеринарный хирург. И, между прочим, хороший.

— Тогда почему уволили? Жалобы от пациентов на слишком примитивные шутки?

— Примитивные шутки сейчас у тебя, — огрызнулся он. В его голосе прозвучала обида или даже злость. Я поняла, что задела за что-то важное.

Служители помогали детям аккуратно спускать их лодочки в лёгкий прибой. Они дрожали в прозрачной воде, и одна за другой уплывали в сторону горизонта.

Наши дети долго не сводили с них глаз, соревнуясь, чья доплывёт дальше. Оливия кричала каждой лодке «плыви, плыви, не утони!». Эмма стояла в внимательной задумчивости. Она будто ждала, что Лунная Рыба сейчас выглянет из воды и кивнёт: «Записку получила. Все исполню.»

Амадео младший захныкал, сонно потянувшись ручками. Роуз укутала в тонкую пеленку и отошла к дальнему шезлонгу — туда, где было тише и прохладнее. В тени дерева, подальше от пляжной суеты, она устроилась поудобнее и, прикрывшись легким парео, кормила малыша.

— Холодное пиво, девочки! — объявил Майк. В каждой руке он держал по две бутылочки — стеклянные, запотевшие, холодные.

— Это именно то, что мне сейчас необходимо, — сказала я, с благодарностью принимая бутылку. — От этих сладких коктейлей уже тошнит. Всё липкое и приторное.

— Барб, держи, — он протянул бутылку Барбаре.

Но она не шевельнулась. Стояла, вытянувшись, как струна, уставившись в линию горизонта.

— Барбара? — я шагнула ближе. — С тобой всё в порядке?

Она моргнула. Один раз. Потом ещё.

— Да… всё хорошо… — проговорила она медленно. — Просто… только что со мной связался Дух Стихии Воды.