Остров четырех стихий. Нэнси
Мы с Майком переглянулись.
— Он сообщил… что исполнит желания детей. Всех.
Я медленно повторила ее слова про себя. А потом посмотрела туда же, куда смотрела Барбара.
На Роуз.
Она всё ещё сидела в тени. Качала Амадео младшего, напевая ему что-то. Её лицо было стройным, умиротворённым.
Мне стало не по себе.
Глава 7: Спасение утопающего.
Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая небо в тёплые персиковые оттенки. Всё казалось немного ненастоящим — будто нарисованным акварельными красками.
На импровизированную сцену на пляже вышел ведущий в голубом костюме со сверкающими в закатных лучах стразами. Он показывал движения какого-то ритуального танца. Дети и некоторые взрослые старательно повторяли за ним.
Мы — расслабленные, ленивые и довольные пили своё пиво, болтали и шутили. Вскоре к нам все же присоединились Стейси с Максимом. Они рассказывали о том, как прошла встреча и заселение гостей и о своих планах по улучшению гостиничных домиков.
Майк наклонился ко мне и тихо шепнул:
— У тебя волосы в замке платья застряли.
Прежде чем я успела что-то ему ответить, он уже бережно постарался вытянуть застрявшую прядь. Его пальцы коснулись моей шеи, и я неожиданно для себя, вздрогнула.
Воспоминания хлынули волной.
Зима. Свадьба Стейси и Максима.
Это был мой первый выход «в одиночестве» за несколько лет. Без Эммы. Я оставила её на выходные у мамы и сбежала. Мне очень хотелось танцевать, пить вино, и почувствовать себя собой.
И там был Майк. Громкий, нелепый, наглый. Он сразу показался мне невыносимым. Но, как это иногда бывает, с каждым глотком вина его шутки становились всё смешнее. А потом я уже смеялась с каждой, даже с самой идиотской.
Мы танцевали медленный танец. Его ладони на моей талии, дыхание у самого уха. Мне было тепло и легко…
А потом — гостиничный номер. Всё как в размытой фотографии: запах его кожи, поцелуй, красное платье на полу. А затем туман.
Утром — пульсирующая боль в голове и острое, колючее чувство вины. Я дала ему несуществующий номер, прыгнула в такси и исчезла.
Я вернулась в настоящее. Солнце почти спряталось за океан. Барбара повернулась ко мне и радостно сообщила:
— У Авалона всё получилось. Дух сказал, что доволен. И ритуалами. И тем как его славят.
— Ух ты! Вы с ним как киты что-ли общаетесь? Эхолокацией? — пошутил Майк.
Я смотрела на неё с растущим беспокойством. Всё ли с ней в порядке? Голоса в голове — не просто странность. Это может быть чем то серьезным...
Ведущий тем временем объявил в микрофон:
— Пришло время очищения! Прошу всех, друзья мои, пройти к океану и смыть с себя всё, что мешает вам двигаться вперёд!
Эмма подбежала ко мне — потная, лохматая и безумно счастливая:
— Мам! Пойдём купаться!
Все вокруг направлялись к воде, даже Роуз с младенцем.
— Нет, солнышко. Я не взяла купальник.
— Ну мааам!
— Хочешь, я с тобой пойду? — вмешалась Барбара.
Эмма одарила меня разочарованным взглядом, но согласилась:
— Ну пойдём!
Я осталась одна на берегу. Подошла ближе к кромке воды и уселась на песок. Волны тихо шептали о чём-то своём. Слышались детские крики: «Марко!» — «Поло!»
Из воды на берег вышел Майк.
В одних шортах, без дурацкой гавайской рубашки. Я оценила, что у него достаточно красивое тело. Видимо этот «одинокий волк» не только загорает, но и достаточно времени проводит в спортзале. Конечно, чем же ещё заниматься безработному.
Он стряхнул с себя воду, словно пёс. Капли долетели до меня.
— Ну честное слово, ты как собака! — заворчала я, прикрывая ладонью лицо.
— А ты почему не купаешься?
— Купальник не взяла.
— В платье купайся.
— Оно почти новое, мне его жалко.
— А, новое… Тогда, конечно, не стоит. — Он сказал это, медленно обходя меня сзади.
Я напряглась.
— Ты чего задумал?
Он резко подхватил меня, перекинул через плечо и потащил к воде.
— Отпусти! А то не поздоровится! — я кричала и дергалась, пытаясь высвободиться.
Мы с шумом плюхнулись в океан.
— Ты ненормальный! — я изображая крайнее возмущение, развернулась и пошла к берегу.
Он вдруг вскрикнул:
— Ой. Сердце…
И ушёл под воду.
Я замерла.
— Перестань, Майк! Это не смешно!
Ничего.
— Брось, здесь не глубоко! Невозможно утонуть при всем желании! — я сказала как можно громче.
Он не всплывал.
— Ну ладно, говнюк! Надеюсь у тебя и вправду отказало сердце!
Я набрала воздух и опустила лицо воду, пытаясь рассмотреть силуэты вокруг. И тут — кто-то больно ущипнул меня за ягодицу.
Я вынырнула. Он стоял прямо за мной и задыхался от смеха: «Пока ты решалась, я б уже десять раз успел утонуть!»
— Всё! Сейчас ты у меня поплатишься! — я набросилась на него, стараясь притопить.
Он схватил меня и мы ушли под воду вместе.
Мы брызгались и барахтались, как дети. Без мыслей и целей.
Мы вышли на берег, когда солнце уже полностью скрылось за горизонтом. Пляж был залит светом от горящих факелов, расставленных по всему пляжу. Кто-то разжег костры. Мы подошли к одному из них и сели в круг.
К нам наконец присоединились Максим и Стейси. Они принесли с собой сосиски. Дети насаживали их на длинные палки, жарили на костре и спорили, какая прожарка вкуснее — медиум или хард.
Неожиданно на мои плечи легла сухая рубашка. Майк молча накинул её на меня. Я уже открыла рот, чтобы съязвить, как обычно, но он заговорил первым:
— Зачем ты тогда солгала? Дала мне не свой номер?
Я посмотрела в костёр. Задумалась.
— Я подумала, что это было ошибкой. Я не была готова… ни к чему.
— Хм… А для меня это не было ошибкой. Это было… настоящее. За долгое время.
— Честно… я почти не помню, что тогда было.
Он перевёл взгляд с огня на меня:
— Ты правда не помнишь ту ночь?
Я усмехнулась.
— А ты считаешь себя гениальным любовником? Женщины должны помнить каждую деталь ночи с тобой всю жизнь?
Он вскинул брови и посмотрел в огонь. Я ждала что он ответит что-то не менее колкое в ответ. Но он промолчал. Мне кажется на его лице было что-то вроде ухмылки.
Напротив нас сидели Стейси и Максим. Она облокотилась на него и что-то оживлённо рассказывала, а он гладил ее волосы и внимательно слушал.
Мне нестерпимо захотелось тоже на кого-нибудь облокотиться. И что б этот кто-то гладил меня…
Наверное мне пора пора возвращаться к Нику...
Глава 8: Седая волосинка.
Асам развозил нас по островкам, высаживая на пристанях у домиков. Наш остров был последним в очереди.
Вымотанная эмоциями Эмма уснула, свернувшись на двух сидениях, как маленький котенок.
— Вот, возьми, спасибо, — я сняла рубашку и протянула ее Майку.
— Оставь, прохладно же. Завтра отдашь.
— Нет-нет. Бери сейчас. Мне и правда не холодно.
— Ну а что насчёт завтра? Может, увидимся?
— Не уверена... У меня запланировано много дел.
— Какие ещё дела могут быть на этих островах?
— Вообще-то, рабочие. Работа, слышал о таком?
Он усмехнулся и, не споря, надел рубашку.
— А какой у тебя номер домика? — спросила я, как бы между прочим.
— Понятия не имею… Асам, какой у меня номер домика? — крикнул он, обращаясь к управляющему.
— Третий! — отозвался тот.
— А у нас второй. Значит, соседи, — улыбнулась я, и тут же подумала: только бы ему не вздумалось заглянуть с неожиданным визитом.
Катер остановился у нашего пляжа и мы сошли на песок. А затем завелся и резво ушел от берега, оставив нас в тишине. Разбуженная мною Эмма недовольно шаркала ногами по песку.
На веранде нас ждал Ник. Он стоял, оперевшись на перила, освещённый мягким светом фонаря над входом.
— Папочка! — воскликнула Эмма и чуть ускорила шаг.
Он подхватил её:
— Ну как мои девочки провели день?
— Отлично. Мы танцевали, плавали… — Эмми пересказывала весь день, сбиваясь с одного события на другое.
— Я в душ, — коротко бросила я и, не дожидаясь реакции, прошла в дом.
Я стянула с себя голубое платье и на мгновение замерла. Поднесла его к лицу. Лёгкий, но отчётливый аромат мужского парфюма. Сладковатый, с дешёвыми мускусными нотками — духи, какими обычно пользуются студенты на первом свидании, что бы соблазнить подружек. Я невольно улыбнулась.
Какой же он всё-таки нелепый этот Майк.
Слишком много мыслей об этом парне. Надо переключиться на Ника. Это с ним мы собираемся строить счастливую семью.
Я встала под душ и дала воде стекать по лицу, будто надеялась, что она смоет не только усталость, но и лишние эмоции. Закрыла глаза. Мысли всё равно продолжали шуметь, как волны за окном.
Выйдя из душа и замотавшись в полотенце, я остановилась у зеркала. По длинным мокрым волосам стекали капли, собираясь у ключиц. Я наклонилась ближе и…
— Что?.. — прошептала вслух.
Сквозь густые чёрные пряди отчётливо поблёскивала седая волосинка.
Это что, какой-то намёк от жизни?
Ты — взрослая женщина, возьми себя в руки и мысли трезво…
Я выдернула волосинку с корнем, натянула пижаму и прошла в детскую. В полутьме Ник сидел на краю кровати Эммы и смотрел на неё.
— Уснула, пока тебя ждала, — тихо сказал он. — Вымоталась.
— Да, день был насыщенным, — я наблюдала за тем, как он бережно гладит её по спинке. В такие моменты он был таким замечательным — нежным и добрым. В такого я когда-то влюбилась.
Он повернулся ко мне и глазами указал: «Пойдем».
Сев на кресло, стоящее у окна, он похлопал себя по коленям:
— Иди ко мне.
Я послушно присела. Его руки обвили мою талию.
— Ты хорошо провела время? — спросил он, внимательно всматриваясь в мое лицо.
Я кивнула.
— Было очень весело. И красиво. Зря ты с нами не пошёл.
— Я не мог. Ты же лучше других понимаешь, что такое вести свой бизнес, — произнёс он, и в его голосе снова появилась какая-то усталость и натянутость.
— Понимаю. Мне кажется, я сегодня впервые за несколько лет смогла хоть немного расслабиться… Кстати, нужно проверить почту! — я дёрнулась, собираясь встать, но он удержал меня на месте.
— Подожди, Нэнс... побудь со мной. Я скучал по тебе...
Он наклонился и прижался губами к моей шее. Тепло его дыхания, его кожа, прикосновение…
Я вздрогнула, и вскочила на ноги..
Он смотрел на меня в замешательстве:
— Что это было?
А я не знала, что ответить... Я сделала это неосознанно. Словно моё тело само за меня решило.
Я занервничала.
— Ты пойми... за эти годы мне пришлось научиться жить без тебя, — прошептала я. — Я не могу включать чувства, как свет, по щелчку. Дай мне немного времени. Я стараюсь. Правда.
Ник кивнул, не глядя на меня.
— Я тоже стараюсь, — сказал он немного повысив голос. — очень стараюсь, Нэнс!
Он поднялся и ушёл на кухню. Я услышала, как открылась бутылка пива. Потом — тишина.
Я поняла, что он не собирается возвращаться. Пошла в детскую и легла рядом с Эммой. Она прижалась ко мне и что-то промурлыкала. Я закрыла глаза. Рядом с ней мне всегда становилось спокойнее.
Она — мой якорь в бушующем океане.
Я не знала, каким будет завтрашний день. Но уже точно понимала: воссоединение — это не лёгкий путь. Это не "вернуться к тому, что было". И даже не начать с нуля. Скорее с глубокого минуса.
Глава 9: Кофе и попугай.
Я проснулась от звонка мобильного. Не пения птиц, не ласковых лучей солнца и даже не оттого, что Эмма хочет мне срочно что-то рассказать.
А от резкого, невыносимо звонкого, делового:
— Нэнси, здравствуйте. Это Кристина. Нам срочно нужно решить вопрос с таймингом! Музыканты снова всё сдвинули, и нам нужно…
— …всё переделать, да, конечно, — пробормотала я в трубку и села на кровати, зарываясь рукой в волосы. — Да, я сейчас со всеми согласую…
— Я знаю, что Вы сейчас в отпуске, но у нас форс-мажор. Ваша помощница Софи не выходит на связь…
— Ничего, я всегда на связи — выдохнула я и потянулась к блокноту, на первой странице которого, Эмма нарисовала пальмы. — Говорите, к какому времени перенести фокусника…
В это время в дверь спальни просунулся по-утреннему растрёпанный Ник.
— Сколько сахара тебе в кофе? — спросил он.
Я повернулась на него с той самой гримасой, которую он за годы брака должен был выучить наизусть: немного прищуренные глаза, вытянутое лицо, уголок губ дёргается. Это значит — не сейчас, Ник. Не сейчас!
— Да, Кристина, записала. Тогда торт пусть подвозят к десяти…
— Тебе сливки в кофе добавить? — продолжил Ник.
— Ник, ты сейчас серьёзно? У меня звонок. Работа. Десяток человек ждут моего ответа, а ты спрашиваешь, сколько сахара? Мы вместе прожили семь лет, ты каждый божий день варил мне кофе, и ты не помнишь?!
Он на секунду застыл, потом пожал плечами и спокойно ответил:
— Прости, что хотел тебя порадовать, забыл, что ты не умеешь радоваться! — в его голосе угадывалось раздражение. Он пытался его сдерживать, но я слышала.
Я закончила разговор с Кристиной, сделала еще несколько звонков подрядчикам и вышла на кухню. Ник сидел в плетенном кресле и смотрел в ноутбук. На столе стояла кружка с кофе.
Я взяла её и сделала глоток. Кофе успел остыть. И он был не сладким. Он не положил сахар. Я люблю с двумя ложечками.
— Остыл уже…
— Угу.
— И вообще… ты же знаешь прекрасно как я нервничаю, когда меня отвлекают... Не первый день же знакомы! Я же боюсь что-то перепутать или забыть! Не отвлекай. Это важно! — Я постаралась смягчить конец своей тирады мягким тоном.
— Угу.
Он не поднимал взгляд от ноутбука.
— Доброе утро! — в кухню влетела Эмма, босая, с растрёпанными кудрями и горящими глазами. — Мам, пап! Знаете, что на этом острове растёт орхидея, которую опыляют только ночные мотыльки? Они прилетают всего на пару часов в год!
Она говорила это с таким энтузиазмом, что казалось сейчас взорвется.
— Пойдём в лес! Там, за деревьями, точно можно найти что-нибудь удивительное! Здесь много разных животных и птиц!
Я посмотрела на Ника. Он даже не притворялся, что заинтересован:
— Я пешком не хожу. Ты же знаешь. По кустам лазить в поисках каких то зверушек — нет, спасибо, — ответил он. — К тому же у меня куча работы.
— Знаешь, у меня тоже работа, — резко сказала я. — Но я как-то нахожу время для дочери. И, если честно, вообще не понимаю, зачем ты приехал, если не выходишь из дома?
Ник медленно поднял глаза. Взгляд — стальной, уставший.
— Я приехал, потому что хочу быть рядом. Мне нужно ещё пара дней, чтобы закрыть все вопросы. И тогда — я с вами. Обещаю.
Я кивнула.
— Пойдём, моя юная исследовательница джунглей, — сказала я Эмме и взяла её за руку. — Вперёд, в чащу, к неизвестным цветочкам и мотылькам.
Она радостно захлопала босыми пятками по деревянному полу. Я, перехватив рюкзак и бутылку воды, оглянулась на дом. Ник уже снова уткнулся в экран. Мы вышли, и сразу за верандой нас встретил лес — мягкий, влажный и живой. Тени качались на листьях, а воздух был густой и влажный.
И хоть я всё ещё злилась — идти рядом с Эммой и слушать её восторженные рассказы о каждом жучке казалось куда важнее, чем самые важные договоры и созвоны.
Мы шли вглубь острова. Никакой тропинки не было и нам приходилось прокладывать себе путь самостоятельно. Тропический лес дышал, словно живой организм. Всё вокруг щёлкало, щебетало и постукивало.
Над головой пронеслась большая синяя птица. В кустах шевельнулась ящерица с гребнем на голове. На одном из стволов мы увидели огромных жуков с панцирями, имитирующими кору дерева.
Эмма не останавливалась ни на секунду:
— Мам, подожди, смотри! А это что за насекомое такое? Надо поискать в интернете… А это что, орхидея? А это — уф, с шипами какими!
— Эм, ты хоть смотри под ноги… — предостерегла ее я и в ту же секунду сама наступила на сухую ветку — и с треском, будто выстрел, сломала её под подошвой кроссовка.
И вдруг — бах! — над нами будто с шумом сорвалась крышка. Из верхушек деревьев, с гортанным воплем, вспыхнули и взмыли в небо десятки крупных попугаев. Я никогда не видела такого: они были огромные, с пестрыми крыльями — синие, зелёные, жёлтые, как фейерверк.
Крики, взмахи, вихрь перьев… и они разлетелись куда-то по сторонам, оставив после себя только колышущиеся листья и дрожащий воздух.
— Ты видела, мам?! ВИДЕЛА?! — Эмма подпрыгивала на месте. Её глаза горели, щеки раскраснелись, и она выглядела так, как должна выглядеть девочка, увидевшая настоящее чудо.
Я тоже застыла с открытым ртом. Это было невероятно красиво даже для взрослого.
Но тишина длилась недолго. Где-то рядом раздался тонкий писк — жалобный и настойчивый. Мы переглянулись.
— Ты слышишь? — спросила я.
Эмма кивнула, и мы медленно пошли в сторону зарослей высокой травы.
Писк вёл нас дальше. Мы прошли мимо дерева с воздушными корнями, пригнулись под низкими ветками… и наконец увидели маленькое, дрожащее красное пятнышко в траве.
Это был попугай. Совсем небольшой, скорей всего птенец.. крылышко как-то неловко оттопырено в сторону. Он отчаянно пытался взлететь, но только хлопал по земле и жалобно попискивал.
— Он не может взлететь… — прошептала Эмма. И в тот же миг — я увидела, как слева шевельнулась тень.
В нескольких метрах от нас медленно вышел варан — тёмно-зелёный, тяжёлый, наверное с метр длиной. С языком, как тонкая вилка, он медленно покачивал головой. Его холодные глаза были прикованы к птенцу.
— Мам! — Эмма вцепилась в мою руку.
— Не бойся. — Я схватила палку с земли и со всей силы стукнула по земле перед вараном. Тот отпрянул, пару секунд колебался — но все же решив не связываться со мной, уполз обратно в кусты.
Эмма подошла к птенцу ещё ближе, стараясь разглядеть..
— Теперь нужно решить, что с ним делать…
Он сидел, поджав лапки, будто оглушённый.
— Может домой заберем и почитаем в интернете как за ним ухаживать? — предложила Эмма.
— У меня есть идея получше! Отнесем его к нашему соседу Майку! Он говорил, что работал ветеринаром.
— Думаешь он сможет помочь? — Эмма оживилась.
— Надеюсь. Он же настоящий доктор для животных и птиц. С дипломом. А это уже что-то да значит, — я ухмыльнулась, скинула с плеча рюкзак и распахнув его, двинулась к птенцу.
Попугай, увидев, что я приближаюсь, вдруг сорвался с места и побежал. Да-да, побежал! Кто бы мог подумать, что эти пернатые умеют так быстро шуровать по земле.
— Лови его! — крикнула я.
Мы с Эммой гонялись за ним несколько минут. Он юлил между корнями и прятался в кусты. Но в какой-то момент, видимо, устал. Забился около гигантской пальмы и тяжело дышал.
Я аккуратно взяла его, усадила в рюкзак и застегнула, оставив щель для воздуха. Он только тихонько пищал.
— Вот и всё. Теперь в дорогу, — сказала я, вытащив из наружного кармана рюкзака сложенный вчетверо буклет с картой островов.
Наш домик — номер два. Майка — номер три. Мы можем вернуться к нашему домику и пройти вдоль берега направо... Вроде не далеко..
Когда мы дошли до пляжа, я заглянула в окно нашего домика.
Ник был в кухне. Он ходил по кругу с телефоном у уха и, судя по лицу, вёл переговоры на повышенных тонах. Рука жестикулировала в воздухе. Лицо было сосредоточенное, напряженное. Ни нас, ни мира вокруг он не замечал.
Я решила не привлекать внимание и мы быстро прошмыгнули мимо, после свернули и пошли вдоль пляжа, а затем наш путь снова пролегал через заросли, но уже не настолько густые, как те, в которых мы только что гуляли. Здесь даже запах отличался, он был кисловато-сладким — возможно, из-за падали фруктов.
Я держала рюкзак перед собой, как ценный груз. Время от времени приоткрывала молнию, чтобы заглянуть внутрь.
— Мам, а он точно выживет? Майк ведь точно сможет помочь? — в голосе Эммы было много тревоги.
— Конечно поможет! Он наверняка целую кучу животных разных спас.
— А откуда ты знаешь?
— Просто знаю, — подмигнула я.
Через пару минут мы вышли на территорию домика номер три. Пляж ничем не отличался от нашего: те же камушки, тот же мягкий песок и платформа в воде. А вот сам домик был заметно меньше.
Я очень надеялась, что его хозяин дома.
Глава 10: Ветеринар и белые булки.
Мы подошли к его двери и постучали. Один раз. Второй. Ничего.
— Подожди, — я прислушалась.
Изнутри доносилась музыка. Тихая, расслабленная. Джаз вроде бы. Значит кто-то определённо был дома. Но ни шагов, ни «секунду», ни даже раздражённого «чего?!» не последовало.
Я постучала настойчивее, подождала ещё...
— Стой здесь, Эмма. Я обойду сбоку. И посмотрю в окно. Но ты так никогда не делай! Это очень не прилично!
— Мам… — начала она, но я уже отошла.
Домик был уже нашего, и буквально через несколько шагов я оказалась у панорамного окна в пол — спасибо архитекторам за это великое изобретение для всех разведчиц. Я заглянула внутрь, прижав ладони к стеклу.
И долго искать не пришлось.
Майк.
Развалился на широкой кровати, раскинув руки и ноги, как звезда. Лежал на животе. Голый. Ну, конечно.
Его загорелое тело резко обрывалось двумя бледными полумесяцами — единственными не загорелыми участками на нём. Я усмехнулась: хоть загорает в шортах — и на том спасибо!
И вообще, выглядел он мирно. Почти мило. Спал, как щенок после прогулки. Если не учитывать, что этот щенок был здоровым голым мужиком.
Я вернулась к двери и дернула ручку. Естественно не заперта. Некоторые люди будто нарочно просят, чтобы в их домах появлялись неожиданные гости.
— Эмма, милая, подожди ещё пару минут. Я сейчас зайду внутрь, разбужу Майка, и тогда позову тебя.
— Ну мааам! Почему я не могу с тобой? Я тоже хочу его разбудить!
— Поверь, иногда это не так уж приятно. Просто подожди, хорошо?
Она надулась, скривила губы в хрестоматийной детской гримаске «я-недовольна всем», но осталась на месте.
Я ступила внутрь — деревянный пол заскрипел под ногами.
В комнате пахло солёным потом и солнцем. Майк продолжал спать, развалившись в своей эпичной позе. Лицо зарыто в подушку, волосы взлохмачены, спина равномерно обгоревшая, и вот эти две фарфоровые булки — сверкают, как маяки.
Я постояла у кровати секунду. Потом ещё. Потом...
— Майк. — Тишина.
— Майк! — уже громче.
— Майк! Проснись, пожалуйста! Бездельник! Уже за полдень, а ты всё дрыхнешь!
Он дёрнулся, пробормотал что-то невразумительное и, не открывая глаз, перевернулся на спину.
О нет.
Я резко отвернулась, уставившись в абстрактную картину на стене.
— Господи, ну хоть простыню бы... Ты вообще в отпуске или в диком племени?!
— Ммм? — донёсся с кровати глухой голос. — Нэнси?..
Он, наконец, начал соображать. Я услышала, как он хлопает руками по кровати, что-то нащупывает.
— Есть тут… какой-нибудь... чёрт, где у меня...
Шелест ткани — и, слава небесам, звук натягиваемых шорт. Я краем глаза убедилась: теперь его можно смотреть без цензуры.
— Ты чего тут делаешь? Не припомню, чтобы мы опять засыпали вместе.
Я проигнорировала его шуточку и сразу перешла к делу:
— Прости, что ввалилась. У нас тут небольшая... экстренная птичья ситуация. Мы нашли раненого попугая. Совсем молодой, не может летать. Думаем, у него травмировано крыло. И его чуть не сожрал варан.
Он смотрел на меня с удивлением.
— Ты — наш единственный знакомый ветеринар в радиусе нескольких островов. Прости, что без записи. Птенец, кстати, в рюкзаке, с Эммой. На крыльце.
— Ладно. Позови их, — он встал, потянулся и надел тонкую зеленую футболку. Всё-таки чертовски спортивный, гад.
Я выскочила на крыльцо. Эмма сидела на ступеньке, ковыряя палочкой песок. Я взяла рюкзак и махнула ей, приглашая в дом. Майк стоял у кухонного стола, как у операционного. Я поставила рюкзак перед ним. Он бережно вытащил птенца и усадил его на расстеленное полотенце.
Он внимательно осмотрел его.
— Ara chloropterus… — пробормотал Майк. — Красный ара. Где вы его нашли?
— В лесу, чуть выше нашего домика. Стая взлетела, а он остался. Видимо, выпал. А потом — варан.
— Ну что, малыш, — Майк аккуратно взял его в руки, поднёс к лицу. — Посмотрим, кто тебя обидел...
Он работал ловко, уверенно. Ощупал крылья, лапки, заглянул в клюв. Попугай удивительно спокойно сидел, будто каждую неделю ходил на прием к доктору.
— Мне кажется, крыло не сломано, — наконец сказал Майк. — Просто ушиб и испуг. Пару дней покоя, и он снова будет в небе.