Наследие Зултан. Пробуждение

Глава 8. Адрес на окраине

В промышленной части города почти не было людей. Вдоль дороги тянулись высокие заборы, тёмные корпуса старых производственных зданий и длинные участки без единой машины. За непрозрачными окнами могла продолжаться работа, но с улицы ничто её не выдавало.

Адрес привёл Виолетту к двухэтажному зданию из красного кирпича. Выцветшая табличка указывала на бывшую заводскую лабораторию. Окна первого этажа закрывали металлические жалюзи, на воротах остался только номер корпуса.

Она остановила машину поодаль и некоторое время сидела, не выключая двигатель.

— Мы приехали? — донёсся приглушённый голос из сумки.

— Нет, я решила показать тебе заброшенную промзону в качестве экскурсии.

— Ты нервничаешь.

— Оцениваю обстановку.

— Это и называется нервничать, только у тебя всё должно звучать как пункт делового плана.

Виолетта бросила взгляд на сумку.

— Ты можешь хоть пять минут помолчать?

— Могу.

Пауза длилась ровно две секунды.

— Но не буду.

Она невольно усмехнулась, затем снова посмотрела на здание. В окнах второго этажа горел свет. Это уже было что-то.

— Если это ловушка, ты поймёшь? — спросила она.

— Возможно. Я не датчик сигнализации.

— А жаль.

Она заглушила двигатель, отправила Марине сообщение с адресом и короткой фразой: «Если через час не выйду на связь, звони в охрану и полицию», после чего убрала телефон в карман.

— Умно, — одобрил Шустрик.

— Я знаю.

— Обычно ты сама так про себя говоришь?

— Обычно мне не приходится таскать с собой книгу с разговаривающим существом.

— Я всё ещё не существо.

— Твоё самоопределение обсудим позже.

Виолетта вышла из машины. У ворот не было ни охраны, ни домофона, калитка оказалась незапертой. Она постояла перед ней, прислушиваясь, затем вошла во двор. У входа никого не было.

Дверь тоже открылась без труда. Внутри пахло пылью и старым металлом; примешивался ещё какой-то резкий запах, напоминавший воздух после грозы. Ветка на запястье потеплела, и Виолетта остановилась.

— Чувствуешь?

— Здесь недавно открывали переход, — ответил Шустрик уже без шуток. — Не больше нескольких часов назад.

Коридор освещали лишь несколько потолочных ламп. Слева тянулись двери бывших кабинетов, справа за стеклянными перегородками стояли старые столы, шкафы и остатки оборудования.

— Антон Павлович! — позвала Виолетта.

Ответа не было. Она пошла дальше. На полу возле одной из дверей лежал разбитый телефон. Виолетта сразу узнала модель.

Она подняла устройство. Треснувший экран ещё светился; последним был открыт вызов на её номер.

— Значит, он действительно звонил отсюда.

Шустрик не ответил.

— Ты слишком тихий.

— Мне не нравится запах железа.

— Мы в старом заводском корпусе.

— Не такого железа.

Из дальнего конца коридора донёсся скрежет, будто по каменному полу протащили металлический предмет.

— Антон?

Виолетта прислушалась. Едва слышный стон заставил её ускорить шаг.

— Подожди! — резко сказал Шустрик.

Но она уже открывала дверь в конце коридора.

За ней оказался большой лабораторный зал. Старые столы были сдвинуты к стенам, а посередине бетонного пола светился серебряный круг. В центре лежал Антон Павлович.

— Антон!

Виолетта бросилась к нему.

— Стой! Не пересекай!

Шустрик закричал так резко, что она остановилась в шаге от серебряной линии. Антон не двигался.

— Он без сознания.

— Сначала посмотри на круг.

Линии мерцали внутри самого бетона. По краям были знакомые символы — та же геометрия, что на чёрной книге.

— Фуллеры?

— Их система. Но кто-то может использовать чужой инструмент.

Она снова посмотрела на Антона. Он дышал.

— Как его вытащить?

— Не знаю, — ответил Шустрик.

— Ты же знаешь правила.

— Это не моя система.

Виолетта склонилась к кругу. Серебряный рисунок медленно перестраивался, будто схема что-то пересчитывала внутри себя. Жар от веточки расползался по руке.

— Эта штука удерживает остаточный проход, — сказал Шустрик. — Если войдёшь, тебя может увидеть тот, кто его открыл.

Она отступила на полшага и снова позвала Антона.

Антон застонал. Веки дрогнули, он попытался подняться и тут же закашлялся.

— Не двигайтесь, — сказала Виолетта.

— Не входите…

— Я и не собиралась.

Шустрик фыркнул из сумки.

— Как вас вытащить?

— Тринадцатая книга… Там.

Антон с трудом поднял руку, показывая на металлический шкаф у стены. Шкаф находился за пределами круга.

Она подошла, открыла дверцу и увидела небольшую старую книгу в тёмно-зелёном переплёте. Внешне она действительно была похожа на остальные двенадцать, только на обложке вместо дерева стоял знак из двух переплетённых ветвей.

Ветка на её руке мгновенно вспыхнула.

— Не открывай пока, — сказал Шустрик. — Ключ может завершить переход. Сначала нужно понять, что здесь сделали.

— Нам нужно разрушить круг?

Антон с трудом повернул голову.

— Не разрушать. Тогда… не вернусь.

Виолетта подошла к границе.

— Вы уже здесь.

— Не весь.

Шустрик тихо выругался.

— Его протащило между слоями и выбросило обратно не полностью.

Виолетта снова посмотрела на Антона. Его правая рука выглядела странно.

Кожа от локтя до пальцев была чуть прозрачной, и сквозь неё просвечивал серебристый рисунок, похожий на тончайшую сеть.

— Что с вами?

Антон посмотрел на руку.

— Поэтому… сказал не пугаться.

— Неудачная шутка.

— Согласен.

Антон закрыл глаза. Виолетта опустилась на корточки возле границы, вглядываясь в его лицо.

— Шустрик, что делать?

— Круг держит его между двумя точками. Если это правильный ключ, он должен восстановить исходный маршрут. Нужно, чтобы книга признала тебя.

— Как?

— Открой её.

Она подняла голову.

— Ты только что сказал не открывать.

— Ситуация изменилась.

— За десять секунд?

— Да.

Виолетта стиснула зубы.

— Ненавижу магию.

— Ты ещё почти ничего не видела.

На первой странице текста не было — только след детской ладони. Виолетта задержала руку над ним. Такой маленькой её собственная ладонь была лет в четыре или пять.

— Твоя, — тихо сказал Шустрик.

Рядом со следом едва заметно было выведено:

«Виола. Первый ключ».

— Значит, мама оставила книгу вашему отцу? — спросила она Антона. — Кто он был?

Антон открыл глаза.

— Павел Лаврович. Он очень хорошо знал вашу мать.

— Где он сейчас?

— Умер.

Виолетта на мгновение закрыла глаза. Ещё один человек, которому уже не задать вопросов.

— Виолетта Васильевна…

— Потом. Сейчас вытащим вас.

Шустрик показал на детский след.

— Положи ладонь поверх.

— Взрослую?

— Книга знает, кто ты.

— Это успокаивает.

Виолетта приложила руку. Сначала ничего не произошло.

Потом зелёная ветка на запястье вспыхнула так ярко, что свет отразился на стенах.

Серебряный круг ответил мгновенно. Линии по полу пришли в движение. Антон вскрикнул.

— Что происходит?!

— Не убирай руку! — закричал Шустрик.

Виолетта стиснула зубы. Ощущение напоминало удар током, но боль уходила глубже, туда, где к ней ещё не вернулась память. Она удерживала ладонь на странице, а перед глазами вспыхивали образы: Мария, Злата, дерево, маленький Шустрик.

Потом появился незнакомый мужчина. Маленькая Виолетта держала его за руку.

— Дядя Паша, а мама вернётся?

Мужчина присел перед ней.

— Вернётся, Виола.

— Обещаешь?

Он не ответил. Вместо этого достал книгу. Ту самую.

— Если когда-нибудь всё пойдёт не так, ты должна будешь открыть её сама.

— Почему я?

— Потому что дверь узнает только тебя.

Воспоминание оборвалось. Виолетта едва не убрала ладонь.

— Это ваш отец… Я его вспомнила.

Антон побледнел.

— Вы не могли.

— Видимо, могла.

Серебряный круг вспыхнул сильнее. За спиной Антона сквозь стены лаборатории проступил другой мир: высокие металлические конструкции, холодное белое освещение, уровни мостов и лестниц. Вдалеке двигались люди.

— Закрывайте! — крикнул Антон.

— Рано! Он ещё связан!

Виолетта увидела серебряные нити, тянущиеся от его руки в чужое пространство.

— Как разорвать?

— Не рвать, — ответил Шустрик. — Перенаправить. В книгу.

— Конечно. Почему бы и нет.

Она приподняла книгу второй рукой. На странице ветка и шестерёнка накладывались друг на друга.

— Виола, сейчас главное — не испугаться.

— Очень своевременный совет.

— Я серьёзно. Твоя сила реагирует на эмоции.

— Я вообще не знаю, где моя сила!

— Зато она знает, где ты.

Серебряные нити дёрнулись. Антон закричал, и Виолетту охватила ярость. Его рука снова становилась прозрачной, а она даже не знала, кому принадлежит система, которая держит его здесь. Приходилось действовать по чужим правилам и надеяться, что очередная книга не лжёт.

Ветка на запястье вспыхнула. Бетон вокруг круга треснул, и из трещин проросли тонкие зелёные побеги.

Шустрик замолчал. Виолетта сама не могла отвести глаз от пола. Побеги росли, переплетаясь с серебряными линиями. Там, где зелень касалась их, холодный свет становился мягче.

— Что я делаю? — прошептала Виолетта.

— Не знаю, — так же тихо ответил Шустрик.

— Ты должен знать!

— Никто этого раньше не делал.

Одна ветвь дотянулась до серебряной нити, связывавшей Антона с переходом, обвилась вокруг и потянула. Нить не порвалась: стала зелёной, затем исчезла. Антон рухнул на пол за пределами круга.

Чужое пространство дрогнуло. Перед самым его исчезновением Виолетта увидела мужчину на другом конце перехода. Высокого, темноволосого, с теми же серо-зелёными глазами, что на портрете.

Джеки Фуллер смотрел прямо на неё. В его лице смешались облегчение, интерес и то, чего Виолетта меньше всего хотела там увидеть: гордость.

Он произнёс что-то беззвучно. По движению губ она разобрала:

«Дочь».

Переход закрылся. Свет погас. Несколько секунд в лаборатории была абсолютная темнота. Потом включилась аварийная лампа над дверью.

Виолетта всё ещё прижимала ладонь к книге. В свете аварийной лампы была видна свежая трава, выросшая из бетона. Антон лежал рядом, тяжело дыша; рука больше не была прозрачной.

Шустрик переводил взгляд с Виолетты на зелёные побеги.

— Что?

— Теперь я понимаю, почему они все так боялись.

Она закрыла книгу и посмотрела на свои руки.

— А я себя не понимаю.

Антон тихо рассмеялся.

— Вам смешно? Вы чуть не остались между мирами.

— Именно поэтому.

Он попытался сесть, и Виолетта помогла ему, подставив плечо. Ещё неделю назад такая картина показалась бы нелепой им обоим.

— Теперь, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, — вы расскажете мне всё.

— Не всё получится, — сказал Антон. — Не потому, что не хочу. Я действительно не всё знаю.

— Тогда начнёте с того, что знаете.

Он посмотрел на книгу, остатки круга и молодую траву.

— Хорошо.

— А я говорил, что у нас будет много работы, — оживился Шустрик.

Прежде чем убрать тринадцатую книгу в сумку, Виолетта заметила на последней странице новую строку:

«Второй путь открыт».

Она не стала читать её вслух. Пока достаточно было одного открытия.

Глава 9. Человек между мирами

Антон окончательно пришёл в себя примерно через двадцать минут. До этого он то открывал глаза, то снова проваливался в забытье. Виолетта нашла воду, заставила его выпить несколько глотков, проверила, нет ли явных травм, и сфотографировала круг, трещины в полу и зелёные побеги.

Потом начала ходить по залу, стараясь не задерживаться возле места, где увидела Джеки. Назвать его отцом пока было невозможно. Это слово требовало хотя бы одного воспоминания, в котором он находился рядом с ней.

— Не ходите так, — пробормотал Антон.

Виолетта остановилась.

— Кругами, — пояснил Антон. — Начинает кружиться голова.

— У вас она и без меня кружится.

Шустрик, наблюдавший со страницы, фыркнул.

— Он хотя бы разговаривает.

Антон перевёл взгляд на книгу.

— Вы тоже здесь?

— «Тоже» звучит оскорбительно.

— Значит, вы его действительно слышите, — сказал Антон Виолетте.

— А вы?

— Теперь да. До перехода не слышал и не видел.

Шустрик насторожился. Антон поднял правую руку: на коже ещё оставались едва заметные серебристые линии.

— Раньше отец научил меня замечать несколько признаков открытого перехода. Но книги были просто книгами. А сейчас я вижу его.

— Мне это не нравится, — сказал Шустрик.

— Мне тоже.

— Отлично. Значит, хоть в чём-то вы согласны, — вмешалась Виолетта. — Теперь начнём с моей матери. Откуда вы её знаете?

Антон устроился удобнее, прислонившись спиной к металлическому шкафу. Виолетта села напротив и ждала.

— Я лично почти её не знал. Был ребёнком, — сказал он. — Но отец знал хорошо. Для обычного мира он был инженером: промышленная автоматика, системы управления, защита энергетических установок. В какой-то момент исчез из профессии почти на десять лет, потом вернулся, будто ничего не случилось.

— А на самом деле?

— Он был одним из немногих обычных людей, которые знали о другом слое мира.

Шустрик недовольно дёрнул ухом, но не перебил.

— Как он узнал? — спросила Виолетта.

— Через Фуллеров. Некоторое время работал на них. Сначала добровольно, потом понял, что участвует не в том, о чём ему рассказывали.

Шустрик тихо произнёс:

— Так обычно и бывает.

Антон посмотрел на него.

— Вы их ненавидите?

— Я слишком стар для простых чувств.

— А ведёшь себя так, будто от одного их имени можешь взорваться, — заметила Виолетта.

— Это сложное чувство.

Антон рассмеялся и тут же поморщился от боли.

— Не смешите меня пока.

— Тогда продолжайте.

— Отец занимался переходами. Не созданием новых, а стабилизацией существующих. Фуллеры пытались сделать их предсказуемыми, чтобы пользоваться ими без природных узлов и без тех, кого они называли проводниками.

— Без Зултанов? — уточнила Виолетта.

— В том числе.

— Это запрещённые исследования, — сказал Шустрик.

— Для вас.

— Для всех, у кого есть мозги.

Виолетта подняла ладонь, останавливая спор, и повернулась к Антону.

— Мария познакомилась с отцом примерно за год до вашего рождения. По крайней мере, так он рассказывал.

— Где они познакомились?

— Кажется, в человеческом мире. Почему Мария была здесь, отец не объяснял.

Шустрик отвёл взгляд. Виолетта заметила это, но пока не стала расспрашивать его.

Антон рассказал, что Мария и Павел какое-то время работали вместе. Она пыталась понять, могут ли две магические системы существовать без постоянной войны. Его отец, судя по записям, был одним из первых обычных людей, допущенных к исследованиям Фуллеров.

— У вас есть его записи?

— Остались тетради. В надёжном месте.

— Надеюсь, вы не имеете в виду ещё одну заброшенную лабораторию.

— Нет. Но часть записей опасна для любого, кто решит повторить описанное.

Шустрик неожиданно согласился:

— Тут он может быть прав.

— Спасибо за поддержку.

— Я поддерживаю здравый смысл, а не тебя.

Виолетта посмотрела на обоих.

— Вы удивительно быстро нашли общий язык.

— Это тревожный признак, — сказал Антон.

Она вернула разговор к исследованиям.

— Какое место в них занимал Джеки?

— Высокое. Ещё до вашего рождения он был влиятельным человеком в своём роду. Хотел сделать магию полностью управляемой: убрать случайность, наследственные всплески, зависимость от природы и эмоций. Отец считал, что сам по себе замысел не был безумным. Проблема началась позже, когда безопасное управление стало оправданием для контроля над всеми, кто обладал силой.

— И мама была против?

— Сначала нет.

Шустрик резко поднял голову.

— Откуда ты знаешь?

— Из записей отца.

— Записи можно подделать.

— Можно.

— Продолжайте, Антон, — сказала Виолетта.

— Мария тоже считала, что магии не хватает дисциплины. Она видела разрушенные узлы, людей, которые калечились из-за собственного дара. Но для неё обучение должно было помогать человеку управлять собой. Для Фуллеров постепенно стало важнее, чтобы система управляла человеком.

Виолетта положила рядом закрытый кодекс. Он тоже начал с разговора о безопасности.

— А потом родилась я.

— Ещё до вашего рождения обе стороны понимали, что ребёнок Марии и Джеки может оказаться необычным. Но, думаю, даже она не представляла насколько.

— Ты видел ту грозу, — обратилась Виолетта к Шустрику. — Что-нибудь ещё случалось?

Он долго не отвечал.

— Ты заставила старое дерево цвести зимой.

— Это было в записях, — сказал Антон.

Шустрик повернулся к нему.

— У Павла? Что он написал?

— Что не зафиксировали выброса известной энергии. Температура воздуха не изменилась, поле узла не просело, а дерево за несколько минут прошло путь от покоя до цветения. Вы не брали силу так, как это делают другие.

Виолетта посмотрела на зелень вокруг погасшего круга.

— А как?

— Никто не понял.

Шустрик тоже покачал головой.

— Но все решили, что я опасна.

— Да, — ответили они почти одновременно.

— Приятное единодушие.

Антон рассказал о предложенной Фуллерами программе наблюдения и стабилизации. Совет Зултанов, насколько ему было известно, потребовал изоляции ребёнка, пока не станет понятно, что с ним делать. Шустрик отвернулся и не возразил.

— Отец помог Марии бежать, — продолжил Антон. — Считал, что обе стороны потеряли разум.

— Павел всегда был упрямым, — тихо сказал Шустрик.

Виолетта перевела на него взгляд.

— Ты его знал?

— Немного.

— И опять не сказал.

— Ты не спрашивала.

— Когда-нибудь я тебя придушу.

— Я быстрый.

Несмотря на всё, уголок её губ дрогнул.

— Что сделал Павел? — спросила она.

— Помог вывести вас через нестабильный переход в человеческий мир. Злата закрыла след с другой стороны, отец спрятал его здесь. Тринадцатый ключ остался у него отдельно от остальных. Если бы все книги нашли вместе, пройти по следу было бы проще.

Виолетта коснулась тёмно-зелёного переплёта.

— Почему вы принесли её только сейчас?

— Отец велел передать ключ, когда появится знак.

Она прикрыла запястье.

— Когда вы его увидели?

— Вчера, когда принёс папку. Вы подняли руку, рукав сдвинулся.

Виолетта вспомнила, как его взгляд задержался на зелёной веточке. Тогда он ничего не спросил.

— И вместо того чтобы поговорить со мной, вы принесли книгу тайком.

— Да. Я не был уверен, кому ещё вы рассказали.

— Я никому не рассказывала.

— Теперь знаю.

— А чёрная книга?

— Не моя, — ответил Антон.

— Но вы принесли её. Марина сказала, что вы дали ей чёрную.

— Я дал зелёную. Тринадцатую.

Виолетта невольно прижала книгу к себе.

— На камере вы входите с чёрной.

— Она была зелёной. Я уверен.

Шустрик вскочил.

— Подмена.

Антон посмотрел на остатки круга.

— Думаю, меня ждали.

— Кто?

— Не знаю. Виолетта Васильевна, если бы знал, сказал бы.

Она хотела возразить, но увидела его лицо. Он то и дело проверял правую руку, будто не был уверен, что вернулся окончательно.

— Расскажите по порядку.

Антон закрыл глаза, восстанавливая события.

— Я приехал раньше вас. Взял из машины зелёную книгу. Поднялся. Отдал Марине и сказал положить рядом с остальными.

— Марина и камера видят чёрную, — напомнила Виолетта.

— Значит, подменили до моего входа. Или мы видели не то, что было на самом деле.

— Маскировка восприятия, — тихо сказал Шустрик.

Виолетта вспомнила курьера, которого не было на записи, и разговор с пустотой на домашней камере. Но здесь запись сохранила хотя бы книгу.

— Потом я почувствовал открытие перехода. Очень слабое. Пошёл проверить старую метку в кабинете.

— Какую метку?

— Защитный знак отца. Здание раньше принадлежало другой компании, он работал там. Метка активировалась, я коснулся её, и меня выбросило сюда.

Виолетта оглядела зал.