Не думай. Не дыши

– Хорошо.

– Вот и умница.

– Но ты останешься со мной. Пока не начнется пекло.

– А потом?

Вернуться в штаб – тоже не самое безопасное решение, Том это прекрасно понимал. Он смотрел на меня усталым взглядом, стараясь скорее нащупать ответ.

– А потом мы что-нибудь придумаем. В конце концов, ты уже сильный солдат. Сильнее многих.

Отправив Тома отдыхать, я снова надела респиратор, форму и решила пройтись к наблюдательному пункту, чтобы проверить, как там Кендра и ее отряд.

Плотным покровом нависала вечерняя хмурь. Тучи теснее прижимались друг к другу, не давай последним солнечным лучам шанса проститься с очередным утекающим днем.

Двинувшись в сторону наблюдательного пункта, я успела лишь оглянуться – никого, все на постах. Ночь – самое опасное время. Обесточенный город в поисках альтернативных источников света кутался в тени, опускал голову, лишь бы никто не заметил его и не причинил большей боли. Люди не выходили из дома, исключая мародеров и бандюков, что промышляли теперь денно и нощно, наконец освободившись от влияния чипа.

Патруль был на каждом шагу, а наши ежечасно продирались сквозь их зоркое око – члены Сопротивления сражались с войском Андерсона, который прятался за спинами своих людей, гибнущих за то, во что не верили.

Я спиной почуяла чье-то присутствие. Тут же меня обдало волной страха. Потом скрипнул… сапог? Звук прилипшей к земле подошве. Остановившись, я затаила дыхание – свой не стал бы так подкрадываться, тем более в такое время, когда все дежурят и пребывают в боевой готовности. Нащупав рукоятку пистолета-пулемета, я крепче сжала ее, чтобы с легкостью вытащить. Секунда, и я стою, прицелившись в человека, что целится в меня. Через сетку на шлеме я могла увидеть его глаза. Глаза стража, что пришел сюда убить меня и моих товарищей по оружию. Сглатываю. Вспоминаю все то, чему меня учили Том и Джо, – быть хладнокровной, дышать ровно и целиться между глаз, если собираюсь бить наповал. Тогда еще я пропускала это мимо ушей, не сумев вообразить ситуацию, когда соберусь убить человека. Ну и идиотка…

– Сколько вас здесь? – задаю вопрос.

– Достаточно, чтобы открутить вам бошки, – ровно отвечает он, но что-то мне подсказывает, что он лжет.

– Уверен в этом? – пытаюсь тянуть время, удивляясь, почему еще жива. – Нас здесь еще больше. И при случае подоспеет подкрепление. Вы проиграли. Город оцеплен. Пантеон падет в ближайшую неделю вместе с Андерсоном.

– А это ты та писака? – вдруг выпаливает он. – Я был в том отряде. Андерсону очень хотелось тебя в свою коллекцию «избранных мятежников». Он щедро меня наградит за твою голову, – ухмыляется и перезаряжает одним пальцем.

– Сомневаюсь, что ты выберешься отсюда с моей головой.

– Проверим?

– Ты бы уже выстрелил, – беру его на «слабо», но внутренне начинаю корить себя за очередную отчаянную дерзость, что граничит с безрассудством – в этом вся я.

– Считаешь? – еще четче прицеливается.

– Ну давай, пальни. Порадуй своего господина. Очередная пешка, которую он растопчет одной пяткой. Пока вы дохнете, как мухи, под прицелом Сопротивления, что делает он? Прячется? Он сдулся. Как и все Мировое государство. Чипы больше не действуют. Люди озлоблены, не все еще понимают, что мы взяли верх. Нас больше. И даже если сегодня я свалюсь с пулей в черепушке, я сделаю это с улыбкой.

– Чертова дрянь…

Снова микродоля секунды, тугое нажатие на курок и шлепок о живую плоть. Тихий, но щедрый на эхо звук, отрекошетивший в атмосферу. Страж упал замертво, пока я трясущимися руками оттирала его горячую кровь со своей кожи.

Хотелось содрать с себя респиратор, мне нещадно не хватало воздуха. Только вот если бы я это сделала, то через несколько минут задохнулась бы от паров, отравивших кислород. Я жадно вдыхала то, что мог отфильтровать намордник; казалось, у меня началась паническая атака или что-то похожее на нее. Первая смерть, виновником которой являюсь я. Внутренне я, конечно, понимала, что в бою может случиться всякое, но чувствовала тотальное опустошение – разумеется, когда приступ паники сошел на нет. Шок оглушил меня. Я так и стояла, словно прикипела к земле.

Только через несколько минут я поняла, что нужно предупредить остальных – стражи могли вторгнуться в лагерь. Пока еще можно было что-то разглядеть, и темнота не полностью проглотила пространство, я села на корточки и стянула шлем с гербом Мирового государства. Зачем мне потребовалось увидеть его лицо? Это был довольно молодой парень, лет двадцати пяти. Блондин. Красивый. Делавший то, что мог, чтобы выжить.

Я сглотнула. Бросила шлем рядом с его телом и рванула к наблюдательному пункту. Встречный ветер охладил мою распаленную кожу.