Непосвященная

Внутри все сжалось от страха – Вдруг прогонит? Но на ее лице не было ни тени неодобрения, лишь любопытство.

— Мы с подругой идем во Двор Неба, у нас там родственники, — выпалила я заученную фразу.

Эльфийка сузила свои зеленые глаза, ее внимательный, изучающий взгляд скользнул по моему лицу, одежде, задержался на спрятавшейся в углу Леаме, а затем губы ее тронула хитрая, знающая улыбка.

— Ну что ж, добро пожаловать.

В этот самый момент дверь таверны с протяжным скрипом открылась, и в помещение вошли три знакомых, грозных силуэта. Превращение эльфийки было мгновенным и пугающим: спина выпрямилась, грудь подалась вперед, а на улыбке расцвели откровенные, заигрывающие нотки.

— Так, девочки, — бросила она через плечо, уже не скрывая нетерпения, — у меня новые клиенты. Братья-ищейки пожаловали! Берите свои кружки и присаживайтесь за столик, я пойду обслужу этих ребят...

Мы с Леамой переглянулись. Моя маленькая спутница широко раскрыла глаза, и я поняла – ее тоже смутила и напугала эта внезапная перемена. Я взяла тяжелые глиняные кружки и уже собралась уходить, как вдруг вспомнила.

— А комнату нам покажете?

— Да-да, не торопитесь! — эльфийка махнула рукой, даже не оборачиваясь, ее взгляд был прикован к братьям. — Допьете эль – я подойду за оплатой. Сейчас я... занята.

Я вернулась к столику. Леама прижалась ко мне, ее тонкие, хрупкие пальцы дрожали.

— Хозяйка, я немного переживать... Где вся стража в городе? И в таверне так пусто... — ее шепот был едва слышен.

Я задумалась, наблюдая, как хозяйка кокетничает с братьями, наклоняясь к Дороку так низко, что ее светлые волосы почти касались его плеча. Сам Дорок сидел ко мне спиной, но я несколько раз ловила его быстрые, острые взгляды, брошенные через плечо, – будто он не просто видел меня, а читал мои мысли, ощущал мой страх.

— Может, правителю наплевать на эту деревню? — предположила я, сама не веря своим словам. — И вся стража собрана в замке... Не знаю, Леама. Действуем по плану.

Вскоре эльфийка, наконец, оторвалась от братьев и, снова став деловой и слегка надменной, подошла к нам. Мы расплатились, и она повела нас на второй этаж по узкой, скрипучей деревянной лестнице.

Наверху располагались четыре комнаты. Две – прямо у лестницы, а нашу, вместе с соседней, поместили в самом конце длинного, темного коридора. Хозяйка отворила дверь с легким, жалобным скрипом.

— Вот ваша, проходите.

Комната оказалась на удивление уютной. Стены, обшитые темным деревом, источали тонкий аромат сосны. Под ногами мягко прогибался пушистый ковер с замысловатым серебристым узором. Большое ложе с резной дубовой спинкой манило взгляд – белоснежное белье, расшитое причудливыми листьями, выглядело свежим и чистым. Над изголовьем мерцал светящийся магический шар, наполняя пространство теплым, золотистым светом. В углу у окна стоял низкий столик с парой кресел, а из самого окна открывался вид на спящий, темный лес.

— Рядом дверь в уборную – повезло, далеко ходить не надо, — деловито пояснила хозяйка. — Через пару часов принесу ужин. Утром освобождайте комнату – позавтракать сможете внизу, у стойки.

— Благодарим, нам все нравится, — искренне улыбнулась я, чувствуя, как хоть капля напряжения покидает мое тело.

Эльфийка кивнула и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Я с облегчением плюхнулась на мягкое одеяло, ощущая, как усталость медленно растекается по мышцам. Леама осторожно присела на край, ее пальцы нервно теребили край платья.

— Ну как тебе, Леама? — спросила я, стараясь звучать бодро и уверенно.

Она сжалась в комочек,и ее большие, темные глаза беспокойно метались по комнате, словно выискивая невидимые угрозы.

— Как в клетка... — прошептала она так тихо, что я едва расслышала.

— Почему? — я приподнялась на локте, внимательно вглядываясь в ее испуганное лицо.

Леама обхватила себя за плечи, будто пытаясь согреться в холодной комнате.

— Я прямо чувствовать что-то нехорошее... Весь день меня мучать сомнения по поводу этого места! — ее голос дрожал, срываясь на шепот. — Миада очень коварна... Не знать, как Дорок хочет обмануть ее и выманить книгу...

Я потянулась и обняла ее хрупкие плечи, пытаясь передать ей хоть каплю своего шаткого спокойствия.

— Все будет в порядке. Дорок и братья защитят нас. — Но даже мне мои слова показались пустыми и не убедительными. В глубине души те же черви сомнения точили и мое сердце. — Я пока тоже не знаю, как он планирует пробраться в замок незамеченным...

В комнате повисло тягостное, неловкое молчание. За окном потихоньку начинало темнеть, и светящиеся шары мягко освещали наше временное убежище, отбрасывая длинные, пляшущие тени.

— У нас есть несколько часов до ужина, — наконец сказала я, понимая, что нужно хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей. — Давай отвлечемся. Ты случайно не знаешь, как создавать шар света?

Леама оживилась, ее глаза заблестели.

— У вас же есть книга по магии, попробовать найти там!

— Да! Точно! — я чуть не всплеснула руками от внезапной догадки. — Спасибо, Леама!

Закрыв глаза, я сосредоточилась на образе книги, почувствовав знакомую связь с межпространственным карманом. Через несколько секунд на моих ладонях появилась знакомая, приятная тяжесть – старинный том материализовался из ниоткуда.

— Так-так... — я быстро, с волнением, пролистала тонкие страницы. — Магический свет... И правда есть!

Мой палец скользнул по изящным строчкам.

— «Сосредоточьтесь и представьте свет сначала в груди, затем как он перемещается по руке... В ладони появится тепло... Мысленно отправьте шар в нужную точку...» — я зачиталась вслух. — «Примечание: представлять нужно именно тёплый свет, а не огонь, иначе можно что-нибудь поджечь...» — я не удержалась и фыркнула. — Хм... Видимо, кто-то уже подпалил что-то в доме...

— Итак, — я глубоко вдохнула, отгоняя страх неудачи, — попробую переместить шар на стену...

Закрыв глаза, я представила, как глубоко в груди, в самой сердцевине, зарождается маленькое, теплое, золотистое семя энергии. Оно пульсировало, росло, а затем медленно, как расплавленное солнце, покатилось по руке, наполняя ее до кончиков пальцев приятным, живительным теплом. Я вытянула ладонь и мысленно скомандовала: «Не огонь, не огонь... Мягкий, теплый, живой свет...»

И случилось чудо. Из центра моей ладони вырвался маленький, сияющий шарик и, словно послушный светлячок, прилип к стене, заливая ее участок нежным сиянием.

— Получилось! Получилось, Леама! — я завизжала от восторга, хлопая в ладоши, как ребенок. Все страхи и тревоги на мгновение отступили перед лицом этого маленького чуда.

Леама сияла, ее страх сменился гордостью.

— У вас большой потенциал, Хозяйка! Первый раз и так хорошо получиться!

— Я так рада! — мое сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди. — Это такое... непередаваемое чувство!

— Попробуйте осветить другая стена! — подбодрила меня Леама.

На этот раз все получилось быстрее и увереннее. Шар, послушный моей воле, плавно выкатился из ладони и остановился у противоположной стены, заливая комнату мягким, уютным, золотистым светом.

— Как здорово! — я засмеялась, чувствуя, как по щекам текут слезы счастья и облегчения. — Я... я и вправду ведьма!

Леама смотрела на меня с безграничной нежностью и гордостью.

— Вы очень хорошая ведьма.

Время текло очень медленно. Каждая минута в этой комнате, пахнущей деревом и страхом, растягивалась в час. Мы с Леамой не разговаривали, прислушиваясь к каждому шороху за стенами таверны — к скрипу половиц, приглушенным голосам снизу, к настораживающей тишине, что воцарилась потом. Ужин эльфийка принесла поздно, когда сумерки за окном сгустились до черноты. Простая похлебка из тушеных овощей с дымком и две грубые, но еще теплые лепешки. Мы ели молча, избегая взглядов, каждая погруженная в пучину своих тревожных мыслей. Еда казалась безвкусной, комковатой, она стояла в горле, не принося ни сытости, ни утешения.

Вскоре ночь окончательно опустилась на деревню тяжелым, бархатным покрывалом, глухим и беззвездным. Луна, обычно такая яркая и любопытная, начисто скрылась за плотной пеленой туч, оставив мир в почти осязаемой тьме. Мы прилегли на широкое ложе, тело было измождено усталостью, но нервы звенели, как натянутые струны. Я вглядывалась в узор теней на потолке, ловя каждый звук с улицы, каждый скрип старого дерева.

И вот послышался тихий, но предельно отчетливый, твердый стук в оконное стекло.

Мое сердце замерло на одной долгой секунде, а затем рванулось в бешеной, хаотичной пляске, забилось где-то в горле, перехватывая дыхание. Адреналин ударил в кровь, заставив разом прочиститься сознание. Я сорвалась, не чувствуя под собой ног, и подбежала к окну, вжавшись пальцами в холодный подоконник. В кромешной тьме едва угадывался знакомый, мощный силуэт.

— Дорок! — вырвалось у меня облегченным, сдавленным шепотом, больше похожим на стон.

Мои пальцы дрожали, когда я распахивала створки. Ночной воздух ворвался в комнату. Он ловко, без единого лишнего движения, перемахнул через подоконник, бесшумно приземлившись на пушистый ковер. Его темный плащ пах ночным лесом, сыростью и чем-то еще — остро-металлическим, опасным. Он на мгновение замер, окидывая комнату быстрым, оценивающим взглядом, выхватывая из полумрака мое испуганное лицо и сжавшуюся в комок Леаму. Затем его рука, резким отрывистым жестом указала на дверь.

Я тут же кинулась к выходу, с силой вдавила деревянную щеколду на место, прислушиваясь к ее глухому, но такому важному щелчку. Замок. Мы заперты. Но почему от этого не стало спокойнее... Обернувшись, я прислонилась спиной к прохладной двери. Он стоял посреди комнаты, неподвижный и грозный, как сама эта ночь, пришедшая к нам в гости с непредсказуемыми вестями.

Он замер на мгновение, его могучая грудь не двигалась, словно он вбирал в себя саму тишину, выискивая в ней фальшивые ноты. Затем, не меняя позы, заговорил:

— Мы с Терасом проберёмся по стене в замок. Сегодня ночь тёмная — нас будет сложно заметить.

В его словах была привычная уверенность, стальная воля, но где-то в самой глубине, в лёгкой хрипотце, я уловила нечто чужеродное, заставившее моё сердце сжаться в ледяной комок. Беспокойство. Он беспокоился.

— А если Миада вас заметит? Или сам правитель? — вырвалось у меня, голос дрогнул, выдав весь страх, что клокотал внутри. — Что тогда?

Дорок медленно повернул ко мне голову. В полумраке его глаза были всего лишь тёмными провалами, но я чувствовала на себе тяжесть его взгляда.

— Сначала нужно проверить обстановку, — он пожал плечами, и это движение показалось нарочито небрежным, будто он пытался сбросить с себя тень той же тревоги. — Если сегодня ничего не выйдет — притворитесь, что одной из вас плохо. Останемся ещё на ночь, будем думать.

Он сделал шаг ко мне, и прежде чем я успела что-то сказать, его руки обхватили меня. Я вжалась в его грудь, в твердые мышцы под грубой тканью, вдыхая знакомый, горьковатый запах кожи, металла и ночного ветра. Это был запах опасности и… дома. В этом противоречии кружилась голова. И тогда его губы, тёплые и неожиданно мягкие, коснулись моего лба. Этот мимолётный, почти невесомый поцелуй обжёг сильнее любого пламени.

— Мне пора, моя ведьма, — его шёпот был горячим у самого уха, полным какой-то щемящей нежности, которую я никогда от него не слышала.

Он отстранился, и холодок ночного воздуха тут же заполнил пустоту между нами.

— Постараемся вернуться через пару часов. Если мы не вернёмся до утра — уходите в лес, к пещерам. Карион присмотрит за вами.

Его пальцы сжали мою руку — короткое, сильное пожатие, в котором было всё: просьба быть сильной, обещание вернуться и горечь от того, что это обещание может быть невыполнимо. Его взгляд скользнул по моему лицу, по влажным глазам, по дрожащим губам, будто пытаясь запечатлеть, сохранить этот образ.

И в груди что-то надорвалось. По щеке скатилась одинокая слеза. Он увидел ее.

— Моя нежная ведьма... — его голос дрогнул, в нём снова пробилась та самая, тщательно скрываемая уязвимость.

Больше он не сказал ни слова. Развернулся с привычной ловкостью и бесшумно выскользнул в чёрный прямоугольник окна, будто его и не было. Я кинулась к подоконнику, высунулась в промозглую тьму, вглядываясь до рези в глазах. Ничего. Лишь шелест листьев и густая, непроглядная мгла, которая поглотила их без следа, без звука. Я осталась стоять у окна, прижав ладони к стеклу, пытаясь согреться угасающим теплом его прикосновения.

Тишина после ухода Дорока давила на уши, на виски, заставляя сердце выстукивать сумасшедший ритм где-то в горле. Карион, до этого молча наблюдавший за сценой прощания снизу, отрастил когти и с лёгкостью вскарабкался по грубой каменной стене прямо в нашу комнату. Его появление было настолько призрачным, что я вздрогнула, лишь когда он уже стоял посреди комнаты, растворяясь в тенях, будто он и был их частью.

Он не взглянул на нас, не произнес ни слова. Заняв позицию у окна, он стал стражем, высеченным из ночи. Его острый профиль в тусклом свете магических шаров казался каменным – неподвижным, непроницаемым, лишенным всякой человеческой теплоты.

Я обхватила колени руками, чувствуя, как волна тревоги медленно поднимается от кончиков пальцев ног, заполняя живот, сжимая легкие. Где-то там, в черном сердце этой враждебной ночи, двое из них пробирались в само логово безумной ведьмы... А мы могли лишь сидеть и ждать. Словно были обузой.

— Что делать, если они не прийти через пара часов? — голос Леамы прозвучал так тихо, что был похож на шелест. Ее глаза, обычно такие живые, были прикованы к полу, словно ища ответа в узорах ковра.

Вопрос повис в воздухе. Я сжала кулаки, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Взгляд сам по себе устремился к Кариону.

— Я не знаю... — выдохнула я. — Дорок сказал уходить в пещеры. Карион, что скажешь?

Он медленно, очень медленно повернул голову. — Подождём рассвета, — его голос был глухим, лишенным всяких интонаций, словно доносился из-под толщи воды. — На крайний случай спущу вас по стене и уйдём через лес.

— А как же Дорок и Терас? — в глазах Леамы задрожали слезы, и мое сердце сжалось еще сильнее.

Карион резко, почти яростно развернулся к нам, его тень на стене взметнулась, как крыло хищной птицы.

— Мне приказали беречь вас в первую очередь.

— Но если им понадобится наша помощь? — я вскочила с кровати, чувствуя, как жар отчаяния приливает к щекам. Я не могу просто сидеть и ждать!

— Как ты хочешь помочь им? — он язвительно усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что я почувствовала себя маленькой и глупой. — Сразиться с целым двором стражи?

— Ну, я не знаю... Может быть... — я запнулась, умоляя свой мозг найти решение, но находила лишь пустоту и страх.

— Ты уже забыла, как выглядят мертвецы из пещеры? — его слова вонзились в меня, как отточенные кинжалы, вызывая в памяти жуткое зрелище растерзанных тел. — Сможешь убить кого-нибудь?

От этих слов у меня подкосились ноги. Убить? Я, которая только что радовалась, как ребенок, создавшему шарику света?

— Я... я не знаю. Наверное, если придётся... — прошептала я, но голос мой был слабым и неуверенным.

— Сомневаюсь, — коротко бросил он и снова отвернулся к окну, отрезав нас своим молчанием.

Время тянулось невыносимо, каждая минута казалась вечностью. Я металась по комнате, как зверь в клетке, то присаживаясь на край ложа, то снова вскакивая. В голове роились черные, уродливые мысли: что, если их уже схватили? Что, если прямо сейчас Дорок, с его упрямым взглядом, и Терас, с его уставшей улыбкой, истекают кровью на холодном каменном полу вражеского замка?

Леама сидела, прижавшись к стене, ее глаза были неестественно широко раскрыты, полные немого ужаса.

Внезапно Карион выпрямился во весь свой рост. Каждое мускул его тела напрягся, превратив его в готовую к броску пружину.

— Всем тихо! — прошипел он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала острая, хищная тревога. — Слышу шаги...— Он неразборчиво выругался себе под нос.

Мы замерли, вжавшись в стену. Кровь застыла в жилах.

И в следующее мгновение послышался стук в дверь, грубый и требовательный. Мое сердце провалилось, а затем забилось с такой бешеной силой, что я услышала этот стук в ушах.Кто? Среди ночи... Хозяйка? Нет, слишком громко, слишком зло...

Карион резким жестом подозвал нас к себе, к углу, подальше от двери, поближе к окну. Мы рванулись было к нему, сделав один неуверенный шаг...

И тут с оглушительным грохотом, от которого содрогнулись стены, массивная дубовая дверь сорвалась с петель и с громовой силой влетела в комнату, обрушившись прямо на нас!

Карион метнулся наперерез, приняв основной удар на себя. Но сила была чудовищной. Нас с Леамой, словно щепки, отбросило к окну. Я ударилась головой о подоконник, в глазах поплыли искры и черные пятна, в ушах зазвенело...

Когда зрение прояснилось, залитое адской болью, я увидела кошмар, ставший явью. В зияющем проеме, на месте двери, стояли войны Зораха. Их темные доспехи сливались с ночью, а в руках они держали туго натянутые луки. И острия их стрел были направлены прямо на нас...