Непосвящённая

Глава 17 Встреча с Миадой

В ушах стоял оглушительный звон, смешанный с бешеным стуком собственного сердца. Все тело горело, протестуя против каждого движения. Сознание, затуманенное болью и шоком, отказывалось воспринимать реальность: перед нами с Леамой, прижавшимися друг к другу в немом ужасе, стояли двое стражников в темных доспехах, а натянутые тетивы луков направляли в наши сердца стрелы.

Я резко обернулась, немея от ужаса. Кариона, безжизненного и тяжелого, грубо волокли за руки двое других воинов. Его ладони были скручены за спиной каким-то металлическим жгутом.

— Хозяйка, что нам делать? — прошептала Леама, ее тоненький голосок был полон слез и паники.

— Молчать! — рявкнул ближайший стражник, тыча древком стрелы мне прямо в лицо. — Шаг в сторону — и вы получите стрелу с ядом в горло. Встали! За мной!

Мы поднялись, мои ноги подкашивались. Каждое движение отзывалось болью в спине, где я ударилась о подоконник. Кариона продолжали тащить по полу, и это беззвучное, беспомощное скольжение его тела было ужаснее любых криков. Спускаясь по скрипучей лестнице, я мельком поймала взгляд эльфийки, которая сдала нам комнату. Та стояла у стойки, демонстративно отворачиваясь и вытирая бокал, делая вид, что ничего не происходит. В ее позе читалось не просто безразличие, а удовлетворение. Ловушка… Все это было ловушкой с самого начала.

Где Дорок? Где Терас? Если их тоже схватили... Эта мысль впилась в мозг, вызывая волну тошноты. Мысль о том, что они могли быть такими же беспомощными, такими же пленными, была невыносимой.

Нас вытолкали на пустынные, погруженные в предрассветную мглу улицы Двора Ночи. Тишина, повисшая над деревней, казалась неестественной, давящей, словно сам Двор затаился в ожидании чего-то ужасного.

— Куда нас ведут? — рискнула спросить я, заставляя свой дрожащий голос звучать тверже.

Ответом стала резкая пощечина. Удар был настолько сильным, что у меня потемнело в глазах, а рот тут же наполнился теплым, металлическим привкусом крови. Я едва удержалась на ногах.

Где-то позади донеслось низкое, злобное рычание. — Спокойно, ищейка! — засмеялся один из стражников, сопровождавших Кариона. — Одно движение — и твои подружки умрут мучительной смертью.

Карион очнулся! Я обернулась, вытирая кровь с губ. Его глаза, горящие холодным желтым огнем, метали молнии. Клыки обнажились в беззвучном, но оттого не менее страшном рыке. Каждый мускул на его теле был напряжен до предела, но он сдерживался, его взгляд был прикован к нам с Леамой. Он сдерживался ради нас.

Нас погнали дальше, и вскоре из предрассветного тумана начал вырисовываться Чёрный Замок. Он подавлял, нависая над городом гнетущим кошмаром. Казалось, его выковали не из камня, а из самой ночи. Стены из отполированного до зеркального блеска обсидиана отражали угасающие звезды, искажая их в болезненные, дрожащие блики. Остроконечные башни впивались в бледнеющее небо, словно окровавленные клыки какого-то исполинского зверя. От него веяло таким леденящим душу мраком и древним злом, что становилось не по себе. Казалось, сам воздух вокруг него сжался от страха.

Но нас, к моему ужасу и странному облегчению, повели дальше — мимо этого кошмарного сооружения вглубь леса, что темнел на окраине, словно бездонная пасть, готовая поглотить нас навсегда.

Сердце выскакивало из груди, когда стража грубо втолкнула нас на поляну, скрытую в самой чаще леса. И там, в центре, поджидала нас она. Миада.Ее платье цвета запекшейся крови казалось единственным ярким пятном в этом сером, предрассветном мире.

По бокам, словно каменные изваяния, стояли стражники. И... Дорок. Его мощная фигура была неподвижна, а лицо... лицо было пустой, бесстрастной маской, на которой не осталось ни капли знакомой суровости, ни тени того тепла, что я видела всего несколько часов назад. Мои глаза метались по поляне, выискивая беловолосую голову и уставшую улыбку. Тераса нигде не было видно. Куда они его дели? Что с ним?

— Моя дорогая Моргат... — голос Миады был сладким, как яд, и она сделала театральную паузу, наслаждаясь моментом. — Наконец-то… ты приняла моё предложение?

Я не слышала ее. Весь мой мир сузился до одного мужчины. До предателя, стоящего рядом с этим исчадием ада.

— Дорок... — вырвался у меня сдавленный, разбитый шепот. Это было не имя, а стон, полный мольбы и невыносимой боли. Почему он просто стоит? Почему смотрит на меня пустыми глазами?

Миада залилась безумным, колким смехом, который резал слух:

— О, милая, он твоя новая игрушка? Ты попросила их с братом навестить меня?!

Она резко подошла ко мне, вонзив в мое лицо пронзительный, безумный взгляд. Потом вдруг резко вдохнула возле моей кожи, и ее глаза расширились от изумления и ярости.

— Ты не Моргат! — ее голос превратился в змеиное шипение, полное ненависти. — Где она? Почему ты выглядишь как она?

Горькие слезы, которые я пыталась сдержать, хлынули по моим щекам. Я не могла оторвать взгляд от Дорока.

— Дорок... — снова простонала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты обещал... защитить меня...

— ЗАТКНИСЬ! — Оглушительная пощечина Миады отбросила мою голову назад. Боль, острая и унизительная, пронзила все мое существо. — Дорок теперь мой девченка. И знаешь что? Он сделает ВСЁ, что я скажу.

Ее длинные, тонкие пальцы с мерзкой, игривой нежностью пробежали по его мускулистой руке, и я увидела, как его кулаки сжались, но он не дрогнул. Не сделал ни единого движения.

— Убей ненки, — тихо, почти ласково прошептала она ему на ухо.

Время замедлилось, превратившись в тягучий, леденящий душу кошмар. Я увидела, как рука Дорока молниеносно метнулась к поясу. Блеснула сталь. Я бросилась к Леаме, к моей маленькой, испуганной Леаме, крича что-то нечленораздельное, пытаясь стать ей щитом.

Но было поздно.

Кинжал просвистел в воздухе с тихим, смертоносным шелестом и с ужасающей точностью вонзился в грудь моей подруги.

— НЕЕЕЕЕТ!

Мой крик разорвал тишину леса. Это был не человеческий звук, а вопль раненого зверя, полный такого отчаяния и боли, что, казалось, само небо должно было расколоться. Я уже была рядом, я падала на колени, протягивая руки.

Леама стояла, ее большие, темные глаза были широко раскрыты от шока и непонимания. Ее тонкие пальчики судорожно обхватили рукоять кинжала, торчащую из ее маленькой груди. Из уголка ее губ выступила алая капля. Она посмотрела на меня, и в ее взгляде было столько детского недоумения и безмолвного вопроса... Потом ее ноги подкосились, и она рухнула на землю, легкая, как пёрышко, прямо рядом со мной.

— Нет... нет, нет, нет... — я бормотала, ползая на коленях, хватая ее безжизненное тело в охапку. Ее голова бессильно упала мне на руки. — Леама... Моя маленькая Леама... Это не может быть правдой... Проснись! ПРОСНИСЬ!

Я трясла её, прижимала к себе, пытаясь согреть, но ее тело быстро холодело, а на мою одежду расползалось теплое, липкое, алое пятно. Пятно ее крови. Пятно, которое оставил он. Я подняла голову, и мой взгляд, залитый слезами и ненавистью, встретился с пустым взором Дорока. Он смотрел на меня, и в его глазах не было ничего. Ничего, кроме послушной тени.

А Миада смотрела на нас и тихо смеялась.

Разум отказывался верить в то, что только что произошло… Она умерла прямо у меня на руках. Ее маленькое, бездыханное тельце еще хранило остатки тепла, обманчивого и ускользающего. Я качала ее, как ребенка, гладила ее мягкие волосы, уже холодные и липкие от крови, шептала бессмысленные слова утешения, которые были нужны мне, а не ей. Мир вокруг потерял все краски, все звуки. Он рассыпался на миллионы острых осколков, и каждый впивался в мое сердце.

Волна горя была такой сильной, такой всесокрушающей, что я согнулась пополам, прижимая к себе моего самого верного друга. Это не были слезы — это были судороги, выворачивающие душу наизнанку. Я не просто плакала, я выла, глухо и безнадежно, и в этом вое смешалась боль невыносимой потери и жгучее, ядовитое чувство предательства. Он позволил этому случиться.

— Жалкое зрелище, — фыркнула Миада. — Подведите ищейку ближе. — Она указала на Кариона, которого стража грубо держала. Ее глаза блестели от возбуждения. — Дорок, дорогой, прикажи своему брату слушаться тебя, иначе ему тоже придется умереть…

Кровь застыла в моих жилах. Я смотрела сквозь пелену слез на Кариона. Его лицо было искажено молчаливой яростью, но в глазах, на мгновение встретившихся с моими, я увидела его готовность ко всему. Хотя и понимала живой мне уже не выбраться отсюда.

Его подтолкнули к Дороку, поставив братьев лицом к лицу. Дорок смотрел на него пустым, невидящим взглядом, но голос его был спокоен тверд:

— Ты обязан подчиниться мне, как старшему из ищеек, иначе тебя ждет смерть.

— Нет! — прорычал Карион.

— Твоё неповиновение будет расцениваться как предательство нашего клана.

— Пошёл ты!

— Тогда я убью ведьму, — Дорок сказал это просто, без эмоций, и улыбнулся, показав безумный, не свойственный ему оскал. — А затем и младшего.

И тут с Карионом стало происходить нечто пугающее. Он зарычал, низко и протяжно, и его тело начало сотрясаться от внутренней дрожи, словно внутри него просыпался древний, сковывавшийся годами магический вихрь. Его глаза, обычно холодные и отстраненные, засветились ядовито-желтым светом, будто наполнились дикой, первозданной магией. Он запрокинул голову, и с костным хрустом из его пальцев выросли длинные, смертоносные когти. Одним яростным рывком он оборвал связывавшие его жгуты, словно они были из паутины. Расправив плечи, он подошел вплотную к Дороку, и от него исходила такая мощная аура власти, что даже стражники отступили на шаг.

— Ты не можешь мне указывать, Дорок! — его голос гремел, заставляя содрогаться землю. — Я старший из ищеек, и я не должен подчиняться тебе!

Миада ахнула, ее глаза расширились от изумления и внезапной жадной заинтересованности.

— Так значит старшенький ты... Как славно! Жаль, твой братец не слышит твоих приказов, находясь под моим влиянием… — она захохотала. — Дорок, дорогой, тогда убей девчонку!

Я посмотрела на Дорока. Его рука тянулась к мечу, но в глазах, на одно короткое, бесконечное мгновение, я увидела ужас. Этого хватило. Пальцы сами нащупали холодную рукоять за поясом бездыханной Леамы — и я метнула кинжал в Миаду, вкладывая в него всю магическую силу, что жила во мне.

Лезвие, сверкнув в тусклом свете, вонзилось ей в плечо. Она вскрикнула от боли и неожиданности, схватившись за рану.

— Мерзкая дрянь! — прошипела она, и ее лицо исказила чистая ненависть.—Стража не вмешивайтесь, она моя! — Держась одной рукой за плечо, вторую она взметнула вверх и завопила слова древнего заклятья.

Я подняла глаза к небу и всего на секунду увидела ослепительную вспышку багрового света. Она была похожа на падающую звезду, но несла с собой не свет, а погибель. Она пронзила воздух и с жутким треском вошла мне в грудь.

Я не почувствовала боли. Только странное, леденящее онемение, поползшее изнутри. Я глубоко, судорожно вдохнула, но легкие не слушались. Время замедлилось... Я повернула голову и увидела Кариона.

Я видела, как его лицо, только что полное ярости и власти, исказилось чистейшим, животным ужасом. Я видела, как его рот распахнулся в беззвучном, отчаянном крике, которого я уже не могла разобрать. Я видела, как он рванулся ко мне, отшвыривая стражников, которые пытались его остановить, словно они были невесомыми щепками.

Мои ноги подкосились. Я падала, но не успела удариться о землю. Он поймал меня, его сильные руки обхватили моё тело, прижали к своей груди, сжимая так сильно, словно он пытался вдохнуть в меня свою жизнь.

— Держись! Не смей умирать! — его крик доносился до меня сквозь нарастающий гул в ушах, будто из-под толщи воды.

Но его голос уже тонул вдали, растворяясь эхом. Я вспомнила тот день, когда оказалась в этом мире. Сколько всего я хотела узнать о нём… Перед глазами пронеслись лица: Терас, всегда готовый поддержать своей улыбкой; Леама, мечтавшая о крыльях и свободе; Тасио, заслонивший меня от негуля. И Карион… с его невыносимым характером, ставшим почти родным…

Из последних сил я повернула голову к лесу. И сквозь наползающую тьму увидела его. Из кустов, бесшумно ступая по мху, вышел мой котик. Шерсть его была чернее ночи, а глаза горели — два спокойных красных уголька. Он смотрел на меня без страха, без спешки. Только тихая, древняя уверенность светилась в его взгляде.

Я улыбнулась ему. И тогда тьма накрыла меня с головой, поглотив и боль, и страх, и отчаянные крики Кариона, державшего в объятиях мое безжизненное тело.

Глава 18 Карион

Этого не может быть...

Я держал её на руках. Ее безвольное тело, ещё теплое, но уже отдающее леденящей пустотой. Я смотрел в её бледное лицо, в глазах которого застыло лишь недоумение, и не верил. Не мог поверить. Она не могла умереть. Не сейчас. Не так.

Инстинкт, что был сейчас сильнее разума, заставил меня прильнуть ухом к ее груди, туда, где под тонкой костью должно было биться сердце. Я затаил дыхание, вслушиваясь в грохот собственной крови, в оглушительную тишину ее угасания. И сквозь этот шум пробился слабый, едва уловимый звук. Глухой, далекий, как эхо из-под земли. Но он был.

Жива.

Петля, сжимавшая мою глотку, на мгновение ослабла. Болезненное облегчение пронзило меня изнутри. Но тут же накатила новая волна ярости и страха. Она еле держалась. Ее жизнь угасала прямо на моих глазах...

— Не смей умирать, — хрипло прошептал я, вцепившись в её рубашку, словно мог физически удержать ее душу. — Я успел привыкнуть к тебе, проклятье. Всё вокруг потеряло смысл.

Сквозь гул в собственной голове я услышал смех Миады. Резкий, визгливый, полный торжествующего безумия. Он впивался в мозг.

— Какая трогательная сцена, — ее голос прорезал воздух. — Но мне надоело возиться с вами. Добейте их!

И в этот миг что-то мелькнуло в поле моего зрения. Прямо передо мной бесшумно ступила маленькая лапка. Кот.Чёрный, как сама ночь. Он уселся, обвив хвостом лапы, и поднял морду. Его шерсть была не просто тёмной — она была живой тьмой, густой и непроглядной, поглощающей свет, и от нее исходил лёгкий, зловещий дымок. А глаза… Глаза горели холодным красным пламенем, в глубине которого клубилась сила, от которой застывала кровь в жилах.

— Что тебе надо? — вырвалось у меня, голос был хриплым от сдерживаемых эмоций.

Ответ пришел не в уши, а возник прямо в черепе, грубым, скрежещущим скрипом, будто камни терлись друг о друга.

— Я отвлеку эту сумасшедшую. Хватай девчонку и беги в непроходимый лес.

Что? — только и успел я произнести мысленно.

Пространство вокруг кота задрожало, заколебалось, как воздух над раскалёнными углями. Из него повалил густой, чёрный, удушливый дым, пахнущий серой и древней пылью. Маленькая форма кота расплылась, исказилась, вытянулась в чудовищную тень. На его месте возникло Нечто. Огромное, бесформенное, сотканное из тьмы и ненависти. Оно не имело четких очертаний, лишь клубящуюся массу, в которой угадывались когтистые лапы . И в центре — два пылающих угля, красных, как свежая кровь. А ниже зияла пасть, усеянная рядами игловидных зубов, из которой свешивался длинный язык. Он медленно, с отвратительным чавканьем, облизнулся.

Я почувствовал, как магия сгустилась вокруг, стала плотной, тягучей. Волна невыразимого давления исходила от духа, накрывая поляну, заставляя стражников отшатнуться, а на лице Миады застыла смесь ярости и изумления.

— Это что ещё такое?! — пронзительно вскрикнула она.

Нихрена себе котик, — промелькнуло против воли в моей голове.

Голос снова врезался в сознание, на этот раз с нетерпением и яростью:

— Долго ты собираешься сидеть на месте? Беги с ведьмой, черт возьми! Я их задержу!

Раздумывать было некогда. Инстинкт, странное доверие к этому порождению тьмы и отчаянная необходимость спасти её перевесили всё. Я, не думая, резко подхватил её безвольное тело, прижал к груди, чувствуя слабый стук её сердца в такт моему бешеному ритму, и рванул с места, в сторону спасительной, непроходимой чащи.

Пока я быстро уходил, ощущая на спине жгучие взгляды, за моей спиной раздался потусторонний рёв, вопли Миады и её проклятья, летевшие мне вдогонку. Но меня это больше не волновало. В ушах стоял звон, в висках стучало, а в груди горел один-единственный огонёк — слабый, но упрямый стук её сердца. Главное было убраться и помочь ей. Остальное не имело значения.

Я бежал несколько часов, прижимая к себе ведьму. Ее тело стало тяжелее, безжизненная тяжесть, что липла к рукам и кричала о приближающемся конце. Легкие горели огнем, ноги задеревенели, но я не останавливался, пока инстинкт сам не заставил меня споткнуться о корень и едва не упасть.

— Дерьмо, — вырвался у меня хриплый вздох.

Я остановился, прислушиваясь к ночи. Тишина. Только шелест листьев и бешеный стук собственного сердца. Осторожно, как драгоценность, я опустил ее на мягкую траву в центре небольшой поляны. Лунный свет пробивался сквозь ветви, отбрасывая зловещие, растянутые тени, будто окружающий лес готовился поглотить нас.

Я опустился на колени, склонился над ней. Ладонь дрожала, когда я приложил её к сердцу Ведьмы. Затаив дыхание, я вслушивался, отсекая собственный гул в ушах. И... да. Стук. Тихий, отдаленный. Но он был. Значит, надежда еще есть.

— Но что делать дальше? — прошептал я в ночь, ощущая ледяную хватку паники.

Я уже поднимался, чтобы снова бежать. Двор Неба. Их маги... но до них три дня пути. Переживет ли она?

Судорожно перебирая в голове безнадежные идеи, я вдруг ощутил его. Присутствие. Густое, маслянистое, пропитанное древней магией. Я резко обернулся.

Напротив, в тени старого дуба, сидел он. Кот. Бесшумный, как призрак. Его шерсть поглощала свет, а глаза были прикованы к Ведьме. Я впился в него взглядом, пытаясь разгадать его намерения. Что ему нужно от нее?

Он медленно, с невозмутимым спокойствием, направился к ней. Я мгновенно перегородил ему путь, став живым щитом, обнажив когти. Рычание вырвалось из моей груди само собой.

И тут в голове снова раздался тот голос, на этот раз с ноткой раздражения:

— Отойди, ищейка. Мне нужно почувствовать её жизненные силы.

Я не шелохнулся. Неважно, что он помог нам. От темных духов добра не жди. Это я усвоил за свою долгую жизнь.

— Ты хочешь ей помочь или нет? — голос прорвался в мое сознание с такой силой, что я едва не вздрогнул.

— Кто ты и что тебе нужно? — я выпустил свою темную сторону, магия закипела в крови, когти выросли, став длиннее и острее. — Я за пятьсот лет еще не встречал темного духа с сознанием.

Кот... нет, существо, вздохнуло, и пространство вокруг него задрожало. Воздух сгустился, стал тягучим и тяжелым. Передо мной снова возник тот самый бесформенный дух из тьмы, с клыкастой пастью и пылающими глазами. Его голос пророкотал, наполненный ядовитой усмешкой:

— Смотрю, ты решил поболтать? Ну что ж. Я не темный дух, к которому ты привык. Я демон из мира людей, и пришел за своей девчонкой.

— Она не твоя! — я прорычал, указывая на него когтем.

Демон снова вздохнул, с преувеличенным терпением:

— Пока ты выясняешь, время идет, и силы у нее кончаются. Я не могу перенести её без телесной оболочки куда следует, а ты можешь. Так что не спорь и послушай меня.

Его слова заставили меня задуматься. Таких я и правда не встречал. Возможно, он не лжет о своем происхождении. Но доверять? Называть ее «своей»? Каждая клетка моего тела восставала против этого.

— Что ты предлагаешь? — с нескрываемым недоверием спросил я, все еще не сдвигаясь с места.

Демон медленно облизнулся, и его глаза сверкнули:

— Я побродил по вашему миру и обнаружил кое-что интересное. Источник в Древнем Озере, ты наверняка его знаешь. Он у вас что-то вроде божества и имеет сознание. Тащи девчонку туда. Это единственный способ.

— Не сработает, — я мотал головой. — Источник просто утопит её и заберет душу.

Демон ухмыльнулся, оскалив ряды игловидных зубов:

— Не заберет. У нее чистая душа, и её кровь носит в себе ваш след.

— Я не могу положиться на твои слова, демон, — обреченно вздохнул я.

— Знаешь, почему ты понимаешь меня, Карион? — его голос стал тише, но от этого лишь опаснее.

Я отшатнулся, услышав свое имя. Как он...?

— И почему же? — не удержался я.

Демон указал на меня когтистой лапой:

— Потому что в тебе тоже течет темная магия. Та же, что и во мне, только в заточении.

— Это не так! — ответил я резко и коротко.

— Так. — он фыркнул. — Тогда засунь свои предрассудки себе в задницу и неси девчонку к источнику, пока мы её не потеряли!

Он говорил это со спокойной, почти раздражающей уверенностью. Я отвернулся от него и снова наклонился над ведьмой. Ее дыхание было едва заметным, губы посинели. Времени не оставалось. Совсем. Собравшись с духом, я повернулся к демону, пылая яростью и безысходностью.

— Ладно. Но если она не переживет встречу с источником, я убью тебя. Медленно и мучительно.

Демон снова ухмыльнулся, его красные глаза сузились от удовольствия:

— Сначала спасем её. Потом решим, кто кого будет медленно убивать. До источника три часа. И то, если будешь бежать быстро.

Я хмуро кивнул, больше не в силах спорить. Бережно, но крепко, я поднял ее тело, прижал к груди, чувствуя слабый, упрямый стук ее сердца против своего.