Непосвящённая

Глава 18 Карион

Этого не может быть...

Я держал её на руках. Ее безвольное тело, ещё теплое, но уже отдающее леденящей пустотой. Я смотрел в её бледное лицо, в глазах которого застыло лишь недоумение, и не верил. Не мог поверить. Она не могла умереть. Не сейчас. Не так.

Инстинкт, что был сейчас сильнее разума, заставил меня прильнуть ухом к ее груди, туда, где под тонкой костью должно было биться сердце. Я затаил дыхание, вслушиваясь в грохот собственной крови, в оглушительную тишину ее угасания. И сквозь этот шум пробился слабый, едва уловимый звук. Глухой, далекий, как эхо из-под земли. Но он был.

Жива.

Петля, сжимавшая мою глотку, на мгновение ослабла. Болезненное облегчение пронзило меня изнутри. Но тут же накатила новая волна ярости и страха. Она еле держалась. Ее жизнь угасала прямо на моих глазах...

— Не смей умирать, — хрипло прошептал я, вцепившись в её рубашку, словно мог физически удержать ее душу. — Я успел привыкнуть к тебе, проклятье. Всё вокруг потеряло смысл.

Сквозь гул в собственной голове я услышал смех Миады. Резкий, визгливый, полный торжествующего безумия. Он впивался в мозг.

— Какая трогательная сцена, — ее голос прорезал воздух. — Но мне надоело возиться с вами. Добейте их!

И в этот миг что-то мелькнуло в поле моего зрения. Прямо передо мной бесшумно ступила маленькая лапка. Кот.Чёрный, как сама ночь. Он уселся, обвив хвостом лапы, и поднял морду. Его шерсть была не просто тёмной — она была живой тьмой, густой и непроглядной, поглощающей свет, и от нее исходил лёгкий, зловещий дымок. А глаза… Глаза горели холодным красным пламенем, в глубине которого клубилась сила, от которой застывала кровь в жилах.

— Что тебе надо? — вырвалось у меня, голос был хриплым от сдерживаемых эмоций.

Ответ пришел не в уши, а возник прямо в черепе, грубым, скрежещущим скрипом, будто камни терлись друг о друга.

— Я отвлеку эту сумасшедшую. Хватай девчонку и беги в непроходимый лес.

Что? — только и успел я произнести мысленно.

Пространство вокруг кота задрожало, заколебалось, как воздух над раскалёнными углями. Из него повалил густой, чёрный, удушливый дым, пахнущий серой и древней пылью. Маленькая форма кота расплылась, исказилась, вытянулась в чудовищную тень. На его месте возникло Нечто. Огромное, бесформенное, сотканное из тьмы и ненависти. Оно не имело четких очертаний, лишь клубящуюся массу, в которой угадывались когтистые лапы . И в центре — два пылающих угля, красных, как свежая кровь. А ниже зияла пасть, усеянная рядами игловидных зубов, из которой свешивался длинный язык. Он медленно, с отвратительным чавканьем, облизнулся.

Я почувствовал, как магия сгустилась вокруг, стала плотной, тягучей. Волна невыразимого давления исходила от духа, накрывая поляну, заставляя стражников отшатнуться, а на лице Миады застыла смесь ярости и изумления.

— Это что ещё такое?! — пронзительно вскрикнула она.

Нихрена себе котик, — промелькнуло против воли в моей голове.

Голос снова врезался в сознание, на этот раз с нетерпением и яростью:

— Долго ты собираешься сидеть на месте? Беги с ведьмой, черт возьми! Я их задержу!

Раздумывать было некогда. Инстинкт, странное доверие к этому порождению тьмы и отчаянная необходимость спасти её перевесили всё. Я, не думая, резко подхватил её безвольное тело, прижал к груди, чувствуя слабый стук её сердца в такт моему бешеному ритму, и рванул с места, в сторону спасительной, непроходимой чащи.

Пока я быстро уходил, ощущая на спине жгучие взгляды, за моей спиной раздался потусторонний рёв, вопли Миады и её проклятья, летевшие мне вдогонку. Но меня это больше не волновало. В ушах стоял звон, в висках стучало, а в груди горел один-единственный огонёк — слабый, но упрямый стук её сердца. Главное было убраться и помочь ей. Остальное не имело значения.

Я бежал несколько часов, прижимая к себе ведьму. Ее тело стало тяжелее, безжизненная тяжесть, что липла к рукам и кричала о приближающемся конце. Легкие горели огнем, ноги задеревенели, но я не останавливался, пока инстинкт сам не заставил меня споткнуться о корень и едва не упасть.

— Дерьмо, — вырвался у меня хриплый вздох.

Я остановился, прислушиваясь к ночи. Тишина. Только шелест листьев и бешеный стук собственного сердца. Осторожно, как драгоценность, я опустил ее на мягкую траву в центре небольшой поляны. Лунный свет пробивался сквозь ветви, отбрасывая зловещие, растянутые тени, будто окружающий лес готовился поглотить нас.

Я опустился на колени, склонился над ней. Ладонь дрожала, когда я приложил её к сердцу Ведьмы. Затаив дыхание, я вслушивался, отсекая собственный гул в ушах. И... да. Стук. Тихий, отдаленный. Но он был. Значит, надежда еще есть.

— Но что делать дальше? — прошептал я в ночь, ощущая ледяную хватку паники.

Я уже поднимался, чтобы снова бежать. Двор Неба. Их маги... но до них три дня пути. Переживет ли она?

Судорожно перебирая в голове безнадежные идеи, я вдруг ощутил его. Присутствие. Густое, маслянистое, пропитанное древней магией. Я резко обернулся.

Напротив, в тени старого дуба, сидел он. Кот. Бесшумный, как призрак. Его шерсть поглощала свет, а глаза были прикованы к Ведьме. Я впился в него взглядом, пытаясь разгадать его намерения. Что ему нужно от нее?

Он медленно, с невозмутимым спокойствием, направился к ней. Я мгновенно перегородил ему путь, став живым щитом, обнажив когти. Рычание вырвалось из моей груди само собой.

И тут в голове снова раздался тот голос, на этот раз с ноткой раздражения:

— Отойди, ищейка. Мне нужно почувствовать её жизненные силы.

Я не шелохнулся. Неважно, что он помог нам. От темных духов добра не жди. Это я усвоил за свою долгую жизнь.

— Ты хочешь ей помочь или нет? — голос прорвался в мое сознание с такой силой, что я едва не вздрогнул.

— Кто ты и что тебе нужно? — я выпустил свою темную сторону, магия закипела в крови, когти выросли, став длиннее и острее. — Я за пятьсот лет еще не встречал темного духа с сознанием.

Кот... нет, существо, вздохнуло, и пространство вокруг него задрожало. Воздух сгустился, стал тягучим и тяжелым. Передо мной снова возник тот самый бесформенный дух из тьмы, с клыкастой пастью и пылающими глазами. Его голос пророкотал, наполненный ядовитой усмешкой:

— Смотрю, ты решил поболтать? Ну что ж. Я не темный дух, к которому ты привык. Я демон из мира людей, и пришел за своей девчонкой.

— Она не твоя! — я прорычал, указывая на него когтем.

Демон снова вздохнул, с преувеличенным терпением:

— Пока ты выясняешь, время идет, и силы у нее кончаются. Я не могу перенести её без телесной оболочки куда следует, а ты можешь. Так что не спорь и послушай меня.

Его слова заставили меня задуматься. Таких я и правда не встречал. Возможно, он не лжет о своем происхождении. Но доверять? Называть ее «своей»? Каждая клетка моего тела восставала против этого.

— Что ты предлагаешь? — с нескрываемым недоверием спросил я, все еще не сдвигаясь с места.

Демон медленно облизнулся, и его глаза сверкнули:

— Я побродил по вашему миру и обнаружил кое-что интересное. Источник в Древнем Озере, ты наверняка его знаешь. Он у вас что-то вроде божества и имеет сознание. Тащи девчонку туда. Это единственный способ.

— Не сработает, — я мотал головой. — Источник просто утопит её и заберет душу.

Демон ухмыльнулся, оскалив ряды игловидных зубов:

— Не заберет. У нее чистая душа, и её кровь носит в себе ваш след.

— Я не могу положиться на твои слова, демон, — обреченно вздохнул я.

— Знаешь, почему ты понимаешь меня, Карион? — его голос стал тише, но от этого лишь опаснее.

Я отшатнулся, услышав свое имя. Как он...?

— И почему же? — не удержался я.

Демон указал на меня когтистой лапой:

— Потому что в тебе тоже течет темная магия. Та же, что и во мне, только в заточении.

— Это не так! — ответил я резко и коротко.

— Так. — он фыркнул. — Тогда засунь свои предрассудки себе в задницу и неси девчонку к источнику, пока мы её не потеряли!

Он говорил это со спокойной, почти раздражающей уверенностью. Я отвернулся от него и снова наклонился над ведьмой. Ее дыхание было едва заметным, губы посинели. Времени не оставалось. Совсем. Собравшись с духом, я повернулся к демону, пылая яростью и безысходностью.

— Ладно. Но если она не переживет встречу с источником, я убью тебя. Медленно и мучительно.

Демон снова ухмыльнулся, его красные глаза сузились от удовольствия:

— Сначала спасем её. Потом решим, кто кого будет медленно убивать. До источника три часа. И то, если будешь бежать быстро.

Я хмуро кивнул, больше не в силах спорить. Бережно, но крепко, я поднял ее тело, прижал к груди, чувствуя слабый, упрямый стук ее сердца против своего.

— Держись маленький воин, — прошептал я ей на ухо. — Просто… держись.

И я побежал. Сквозь ночь, сквозь страх, сквозь сомнения, ведомый лишь слабой надеждой и словами загадочного демона.

***

Время больше не имело значения, был только момент здесь и сейчас. Я бежал так быстро, что в ушах ревел ветер, вырываясь из легких свистом. Мое сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из груди и остаться где-то позади на лесной тропе, но я не останавливался, выжимая из своих мышц все до последней капли сил, призывая всю свою темную сущность, лишь бы успеть.

Спустя какое-то время, а может, целую вечность, я вылетел на знакомую поляну, от вида которой у меня перехватило дыхание. Древний Источник. Он сверкал, отражая свет луны. Серебристые ивы, словно скорбящие духи, склонились над водой, их длинные ветви почти касались поверхности, покрытой легкой, магической дымкой. Все здесь дышало силой, древней и безразличной к нашим малым жизням.

Я ступил к самой кромке воды, и аккуратно положил Ведьму на мягкую траву. Пальцы дрожали, расстегивая пряжку на штанах. Кожаный ремень со звоном упал на камни, за ним — рубаха, впитавшая пот, пыль и кровь нашего отчаянного пути.

Перед тем как раздеть её, я замер. Здесь, на пороге этой магии, даже воздух дрожал от напряжения, и касаться ее казалось немысленным .

И вдруг — её грудь резко вздымается. Прерывистый, хриплый, предсмертный вдох.

— Нет времени, — прошипел я сам себе. — Никаких сомнений.

Я сорвал с нее одежду, пальцы скользнули по влажной от испарины и холодной, как лед, коже. Но под тонкими веками метались зрачки. Она еще боролась.

— Не смей умирать… — прошептал я, поднимая ее на руки, чувствуя, как ее жизнь висит на волоске.

Я вступил в воду — и источник вздрогнул.

Поверхность озера содрогнулась, как живая. Круги расходились от наших ног не тихие и плавные, а яростные, будто вода вскипала изнутри от нашего вторжения. Холод обжигал кожу, как тысяча лезвий, но уже через мгновение сменялся странным, проникающим в кости теплом — будто в вены вливали жидкий огонь самой магии.

Я шел глубже. Вода поднималась до пояса, до груди… Каждый шаг давался все тяжелее, будто дно тянуло меня в свои объятия, не желая отпускать.

— Прошу… — моё дыхание смешалось с шепотом источника, с его древним, незнакомым голосом. — Можешь забрать меня, но спаси её.

Я погрузил ее полностью. Ее волосы расплылись темным дымом, лицо мерцало сквозь толщу воды, бледное и беззащитное.

И тут началось необъяснимое...

Ноги будто обвили невидимые щупальца и потянули вниз. Я пытался держать ее, но пальцы онемели, отказывались слушаться. Вода, тяжелая и насыщенная магией, хлынула в рот, в легкие, но вместо боли и паники пришла странная, пьянящая легкость. Магия опьяняла, кружила голову, вымывая из меня последние силы.

Я тонул.

Темнота сгущалась, но страха не было. Только тихая, всепоглощающая усталость.

Последнее, что я почувствовал — как неведомая сила тянет меня на дно.

Тепло.

Тишина.

И абсолютная, беспросветная тьма.

А затем... знакомый голос, от которого сжалось моё сердце:

— Здравствуй, сынок.

— Мама? — растерянно, по-детски прошептал я в темноту. — Это ты?

— Да. Моя душа теперь часть этого Источника. Я почувствовала тебя, как только ты вошел в воду, и потянулась навстречу.

— Но я не вижу тебя, — прошептал я, не веря в происходящее.

— Ты и не должен. Ты слышишь мой голос, потому что мы связаны кровью. Навсегда.

— Мама... — мой голос дрогнул, в нем была вся боль пятисот лет одиночества. — Помоги. Помоги спасти ведьму, которую я привел. Я не могу... я не могу её потерять.

— Не мне это решать, сынок. Сила Источника не подвластна никому. Я лишь могу задержать твою душу в теле, пока не решится ее судьба. Я лишь даю ей шанс спасти тебя, если Источник посчитает ее достойной.

— Когда я увидел, как она умирает... во мне будто что-то сломалось, мама. Что-то важное.

— Так и должно быть. Вы связаны. Просто будь рядом с ней. Всегда.

Тишина стала гуще, ее присутствие начало таять.

— Мама? Мама?! — я повторял отчаянно, пытаясь удержать ее, хотя бы эхо.

Ответа не последовало. Лишь тихий, уходящий шёпот, похожий на дуновение ветра:

— Я люблю тебя, сынок.

Я сжался в комок в этой бесплотной тьме и прошептал в пустоту, зная, что она все еще слышит:

— И я тебя люблю, мама...

И тьма, больше не несущая утешения, накрыла меня с головой, оставив в полной, беззвучной пустоте. В ожидании приговора.

Глава 19 Древний источник

— Просыпайся, дитя.

Тихий голос коснулся моего сознания, просочившись сквозь пелену тьмы. Он звучал как колыбельная, но в то же время — как зов, от которого сжималось сердце. Не зов утешения, а зов долга, от которого не убежать.

— Зачем ты пришла ко мне?...

— Я никуда не приходила… — прошептала я в ответ, и голос прозвучал глухо, будто из глубины колодца. Этот мир принес мне только боль и страх. Я устала чувствовать. Устала существовать. Оставьте меня в покое.

— Чего ты хочешь, дитя? — настаивал голос, и в его мягкости сквозила неумолимая сила.

— Ничего… Меня больше нет. — Я попыталась погрузиться в безмолвную тьму, сжаться в комок небытия.

Но что-то не пускало. Какая-то неведомая сила, словно тонкие, невидимые щупальца света, впивалась в самое нутро, выворачивая душу наизнанку. Она тянула наружу каждую мысль, каждую рану, каждую слезу, что я так тщательно прятала.

— Говори, дитя… — приказал голос, и его звучание стало тверже, безжалостнее.

Боль. Страх. Воспоминания.

Они нахлынули, как бурная река, сметая все на своем пути.

Таверна. Леама. Ее теплая, живая улыбка…

Ищейки. Их холодные, бездушные глаза. Когти, сверкающие в темноте.

Тасио… его любовь и его смерть. Дорок и его предательство, пронзившее сердце острее любого клинка.

Терас и его добрая улыбка.

Лес. Карион. Его хмурый взгляд, в котором таилась целая буря.

Ведьма Миада и её безумная улыбка… Леама, падающая замертво.

И наконец — я перед зеркалом. Кто я?

— Чего ты хочешь, дитя? — голос звучал уже прямо в моем разуме, не оставляя возможности спрятаться.

— Кто я? — вырвалось у меня, почти криком, отчаянным и полным боли. — Скажи мне!

— Ты — человек в теле ведьмы. Ты — непосвященная. Ты — потомок первой, что когда-то пришла ко мне за помощью.

— Как мне стать настоящей собой? — голос дрожал, но в нем загорелась искра надежды.

— Ты хочешь снова стать человеком?

— Разве у меня есть выбор? — в моих словах прозвучала вся горечь потерянной жизни.

Тишина стала густой, давящей. Потом голос зазвучал снова, мягче, но от этого его мощь ощущалась еще острее.

— Я чувствую в тебе силу, дитя. Она течет в твоих жилах, как крохотная частичка меня. Для этого мира — это огромная власть. Ты хочешь власти?

— Нет! — ответила я без колебаний.

— Тогда чего ты хочешь?

— Я не знаю… — призналась я, и голос мой сорвался. — Я живу не своей жизнью. Чувствую не свои чувства. Я… потерялась. Я так одинока.

Тишина снова сгустилась, будто сама тьма прислушивалась к моим словам, взвешивая их.

— Я могу дать тебе новое тело. Твое. То, что принадлежит тебе по праву крови. Но взамен ты выполнишь мою просьбу. И отступить у тебя не будет возможности, иначе ты умрешь.

— Я… стану собой? — сердце екнуло.

— Не совсем. Ты начнешь с чистого листа, переродишься. Я открою тебе доступ к твоей силе, но учиться управлять ею ты будешь сама. Так же, как и своими желаниями… и своей болью.

— А память? Моя человеческая жизнь? — спросила я, уже зная ответ, чувствуя, как сжимается горло.

— Это то, чем ты пожертвуешь. Но твои воспоминания этого мира останутся с тобой.

Я замерла. Цена… Всегда есть цена.

— Решайся, дитя. Пока твой спутник не умер на моем дне.

— Спутник?

Я метнулась в воде, и тут же увидела его.

Карион…

Он лежал на дне, без движения, его темные волосы разметались как водоросли, лицо было спокойным и бледным.

— Зачем ты его утопил?! — голос сорвался, сердце бешено заколотилось, вытесняя всю боль и нерешительность. — Он не имеет ко мне никакого отношения! Отпусти его! Прошу!

— Он вошел в воды добровольно. Чтобы ты попала ко мне.

— Что?.. Не понимаю… Зачем? — я смотрела на его безжизненное тело, и что-то острое и горячее сжалось внутри.

— Ты была на грани смерти. Он принес тебя сюда и потребовал исцелить.

Горло сжалось от нахлынувших чувств.

Он… добровольно? Ради меня?

— Так не должно быть! — крикнула я, и в голосе послышались слезы. — Верни его! Он не должен умирать из-за меня!

— Если примешь мой дар — сама спасешь его.

Я закрыла глаза. Передо мной проплыли образы: его хмурый взгляд, его молчаливая сила. Он был тем, кто бросился ко мне, как только Миада пронзила меня заклятьем и он принес меня сюда. И теперь он лежал на дне из-за своего решения… спасти меня.

— Что я должна сделать? — спросила я, и в голосе зазвучала сталь, которой не было секунду назад.

— Другое дитя древней ведьмы, потомок, принявший тьму, хочет разрушить барьер между мирами. Она ослеплена властью. Останови ее.

"Миада".

— Да. Убей ее. И принеси мне Книгу Вечности. Я скрою ее в своих водах. Равновесие не должно быть нарушено.

— Убить? — прошептала я, и по телу пробежала дрожь.

— Ты справишься с этим. И ты не одна. В этом мире есть тот, кто предназначен тебе. Помоги мне восстановить баланс — и живи дальше так, как захочешь.

Я сделала глубокий вдох, словно это был мой первый и последний. Смотрела на темную фигуру на дне. На его спокойное, прекрасное лицо.

— Я принимаю твой дар.

— Тогда запомни: имя твое отныне — Мирада. Оно означает гармонию светлой магии и тьмы, что будут внутри тебя.

И тут я почувствовала резкую боль.

Острая, всепоглощающая, будто тысячи игл впиваются в кожу, будто кости ломаются и срастаются заново. Я закричала, но звука не было — только гул в ушах, только жар, растекающийся по венам, как расплавленный металл.

Не выдержу…

Не выдержу…

Слишком дикая боль…

И вдруг — тишина.

Боль исчезла, оставив лишь легкое, покалывающее тепло. Я была другой. Сильной. Целой.Собой.

Я открыла глаза и первым делом рванулась вниз, к нему. Схватила Кариона за руку и с новой, неведомой силой оттолкнулась ото дна. Мы вырвались на поверхность. Воздух обжег легкие, но я жадно вдохнула, одной рукой цепляясь за берег, другой — удерживая его.

Живи…

— Какой же ты тяжелый… — сквозь зубы прошипела я, с невероятным усилием вытаскивая его массивное тело на берег.

Его кожа была холодной и бледной. Губы посинели.

Нет. Хватит. Хватит смертей вокруг меня!

— Очнись! — мои пальцы впились в его грудь. Я села верхом и начала давить, считая ритм. Раз-два-три… — Давай же! Дыши, Карион! — голос сорвался на отчаянный крик.

Сила… Источник дал мне силу. Я сосредоточилась, нашла внутри тот самый живой, яркий свет и, склонившись над ним, вдохнула его в Кариона вместе с воздухом — частичку магии, частичку себя.

— Карион! — я встряхнула его за плечи, ногти впились в холодную кожу.

И тогда — он вздрогнул.

Тело содрогнулось в судороге, изо рта хлынула вода. Он захрипел, судорожно вдохнул — и открыл глаза.

Карие. Глубокие. Живые.

— Ты… — прохрипел он, и его взгляд, мутный и неосознанный, был прикован ко мне.

— Жив! — я не сдержалась, бросилась на него, обвила руками, прижалась щекой к его мокрой груди, чувствуя, как под кожей забилось его сердце. Стучало слишком быстро, но стучало! — Жив…

Он медленно приподнялся, оперся на локти. Его взгляд, уже ясный и осознанный, скользнул по мне — по моему лицу, по мокрым волосам, по новому телу — изучая.

— Это я. Ведьма. Только теперь меня зовут Мира, — сказала я, и голос мой прозвучал тише, с внезапной робостью.

Всего на мгновение его глаза стали полностью черными, с золотистым отблеском в глубине, он глубоко вздохнул, и они вернулись к обычному цвету.

— Ми-ра, — протянул он, словно стараясь распробовать мое новое имя на вкус. Его голос был хриплым от воды, но в нем не было привычной мне холодности или насмешки. В нем было… что-то новое.

— Ты снова поменялась телами? — спросил он, и его взгляд был пристальным, почти физически ощутимым.

Я замерла, чувствуя, как по щекам разливается румянец. Он не хмурился, не отворачивался. Он внимательно смотрел мне в глаза.

— Нет. Теперь это мое настоящее тело, — ответила я, и слова прозвучали как признание.

Его пальцы слегка дрогнули, когда он поднял руку, будто хотел коснуться моей щеки, проверить, реальна ли я, но остановился в сантиметре от кожи. Воздух между нами наэлектризовался, стал густым и сладким.

— Ты… красивая, — прошептал он так тихо, что это было скорее дуновением, чем звуком. Он медленно приближался, его темные влажные волосы почти касались моего лба, а взгляд был завороженным, будто под гипнозом.

Мое сердце бешено заколотилось, в висках застучала кровь. Я уже собиралась снять напряжение шуткой, спросить, не повредил ли Источник его рассудок, как почувствовала знакомое, леденящее присутствие сбоку.

Я резко обернулась.

На мшистом камне, в блеске лунного света, сидел он. Мой черный кот. Его шерсть поглощала свет, а глаза — два красных угля — были прикованы к нам с Карионом. И в их багровом пламени читалось безмолвное, но красноречивое предупреждение.

***

Карион.

Я находился в полной, беззвучной тьме. Она была такой знакомой, убаюкивающей. Я уже почти смирился, почти перестал чувствовать, как вдруг — удар. Резкая, всепоглощающая боль, будто в меня ударила молния. Каждый нерв взвыл, легкие спазмировались, выталкивая наружу ледяную воду. Я закашлялся, захлебываясь, и открыл глаза.