Непосвящённая

– Здесь барьер наиболее уязвим. Снаружи его могут охранять, нужно быть готовыми ко всему.

Его глаза перешли на меня.

– Нам с Карионом нужно будет зажать тебя между собой, чтобы смешать наши ауры. Терас, – он бросил взгляд на брата, – бери Леаму на руки и прижми к себе, сосредоточься на своей ауре. Раствори ее в себе.

Братья, будто связанные одной невидимой нитью, кивнули почти синхронно. Терас подошел к Леаме, и на его лице снова вспыхнула та самая, уставшая ухмылка.

– Ну что, прыгай на ручки.

Леама удивленно подняла брови, ее испуганный взгляд метнулся ко мне. Я изо всех сил старалась, чтобы моя улыбка выглядела ободряющей, и кивнула. Та медленно, нехотя подошла к Терасу и сжалась в маленький, испуганный комочек. Терас наклонился, и его голос вдруг стал непривычно мягким, успокаивающим:

– Не бойся. Я просто перенесу тебя. Как перышко.

Он легко поднял ее, прижав к своей груди, и она почти исчезла в его объятиях.

Я же снова сосредоточилась на барьере. Теперь я чувствовала его не просто как холод, а как мощный, пульсирующий магический импульс. Он вибрировал в воздухе, отзываясь гудением в висках. Карион, подняв одну бровь в немом вопросе, вытянул руку. Я сделала шаг и прижалась к нему боком. Его рука легла мне на талию – уверенно, твердо, и это неожиданно теплое прикосновение отозвалось глубоко внутри, крошечным островком спокойствия в океане страха.

Дорок нахмурился, его взгляд скользнул по руке Кариона, и он быстрым, решительным шагом подошел с другой стороны, обняв меня за плечи. Я оказалась зажата между двумя братьями, между двумя источниками невероятной, почти осязаемой силы. Их энергия, разная – одна суровая и прямая, как сталь, другая – скрытная и глубокая, как омут, – смешалась вокруг меня, создавая кокон, убаюкивающий панику. На мгновение мне показалось, что я в безопасности.

– Идем, – коротко скомандовал Дорок, и иллюзия рассыпалась.

Мы сделали шаг. Еще один. Холод сгустился до предела, воздух превратился в ледяную смолу, которая медленно, неумолимо заполняла собой все. Им было невозможно дышать. С каждым сантиметром давление нарастало, сжимая виски, выдавливая слезы из глаз. Я инстинктивно сделала глубокий, судорожный вздох, словно перед прыжком в бездну, и шагнула вперед – прямо в сердце бури.

Мир исчез. На секунду меня поглотил абсолютный, слепящий белый свет и оглушительный вой ветра, которого не было. Это был вихрь чистой магии, он рвал на части не тело, а саму душу, проверяя ее на прочность, выискивая чужеродное. Я чувствовала, как ауры Дорока и Кариона сомкнулись вокруг меня плотным щитом, но барьер яростно бился в него, пытаясь прорваться, найти брешь. В ушах звенело, в глазах темнело. Казалось, это длится вечность.

И вдруг – тишина. Давление исчезло. Свет погас. Мы стояли по ту сторону. Воздух снова был просто воздухом, холодным, но не враждебным.

Дорок первый резко, почти оттолкнув, выпустил меня из объятий, его взгляд уже изучал пещеру, выискивая угрозы. Рука Кариона на моей талии задержалась на лишнюю секунду, и я, все еще дрожа, повернулась к нему. Наши глаза встретились. В его взгляде не было привычной отстраненности – лишь глубокая, невысказанная напряженность. Его пальцы на мгновение сжались, вдавливаясь в мой бок, а затем он так же молча отпустил меня и отошел.

Я обернулась к барьеру. Он казался всего лишь легкой дрожью в воздухе, мутноватой дымкой. Но за ним не было видно ни Тераса, ни Леамы. Сердце упало, замерло, пропустив удар. Паника сжала горло.

И тут прямо из ничего, будто из толщи воды, шагнул Терас, все так же крепко сжимая в руках Леаму. Его лицо было бледным, на лбу выступили капельки пота, но он держался уверенно. Он бережно, с неожиданной нежностью опустил Леаму на каменный пол. Она, не говоря ни слова, сорвалась с места и подбежала ко мне, вцепившись в меня с такой силой, будто хотела стать частью меня.

– Мы пройти, хозяйка, – выдохнула она, зарывшись лицом в мою одежду.

Я сжала ее в ответ, чувствуя, как дрожь медленно отступает, сменяясь волной облегчения.

– Да, – прошептала я, гладя ее по волосам и глядя на троих братьев, уже готовых к новым опасностям. – У нас получилось.

Но где-то в глубине души я знала – самое трудное ждало нас впереди.

Дорок развернулся к Кариону, его взгляд, острый и взвешивающий, скользнул по брату.

– Действие яда прошло?

Карион молча кивнул. Казалось, даже воздух вокруг него вибрировал от сдерживаемой, звериной энергии.

– Хорошо, – Дорок был краток. – Тогда вы с Терасом – вперед. Выход из пещеры в нескольких метрах отсюда. Проверьте его. Если будет охрана – уберите помеху и возвращайтесь.

Братья обменялись быстрыми взглядами, и в их глазах вспыхнул тот самый холодный, хищный огонь, от которого по коже бежали мурашки. Прозвучал тихий, костный хруст, и из их пальцев выросли длинные, смертоносные когти. В следующее мгновение они ринулись вперед, слившись с тенями, их движения были беззвучными и молниеносными.

Дорок приблизился к нам с Леамой, его массивная фигура заслонила тревожную пустоту тоннеля.

– Идём тихо и молча. Держитесь рядом.

Мы лишь кивнули, словно пара запуганных птенцов, и поплелись за ним, стараясь ступать как можно тише. Каждый шорох собственных шагов отдавался в висках пугающим стуком. Я ловила себя на том, что задерживаю дыхание, прислушиваясь. И вот тишину нарушил странный звук – тяжелый, мокрый шорох, будто по камню волочили мешок с мокрым песком. Я в панике обернулась на Дорока, ища в его глазах объяснение или спасение.

Он встретил мой взгляд с полным спокойствием.

– Это Терас и Карион. Видимо, тащат убитых, чтобы не оставлять следов.

Его ровный, бесстрастный тон был ужаснее любого крика. От этих слов по моей спине пробежала ледяная волна, а в животе все сжалось. Они не просто убили тёмных духов в лесу. Они тащили за собой тела, как охотники – добычу.

Мы зашли за поворот, и картина, открывшаяся нам, врезалась в сознание.

Сначала появился Карион. В каждой руке он волок по обмякшему телу в доспехах. За ним шел Терас, тащивший третьего. Они приблизились к стене и с отвратительным, мягким стуком бросили свою ношу на каменный пол.

Три тела. Чьи грудные клетки были разворочены в клочья, обнажая окровавленные ребра и темные внутренности. Бордовая, почти черная кровь обильно заливала их доспехи, лица, слипшиеся светлые волосы. Рядом с грубой кучей тел уже растекалась по полу медлительная, густая лужа, ее металлический запах ударил в нос, едкий и сладковатый.

Я инстинктивно отпрянула назад, поднеся руку ко рту. Горло сжал спазм, мир поплыл перед глазами. Я изо всех сил сглотнула тошноту, чувствуя, как ноги подкашиваются. Леама тихо ахнула и вжалась в мой бок, ее маленькие пальцы вцепились в мою руку с такой силой, что стало больно.

Терас и Карион стояли, тяжело дыша. Плечи их вздымались, а на лицах не было ни тени сожаления, лишь холодная концентрация и легкая усталость. С тем же костным хрустом их когти втянулись обратно, и перед нами снова стояли двое мужчин, а не свирепые хищники.

Карион дёрнул головой, словно отряхиваясь от невидимых капель крови.

– Трое. Сторожили границу. Убили быстро, не привлекая внимания.

Дорок окинул взглядом жуткий трофей и удовлетворенно кивнул, будто проверяя качество выполненной задачи.

– Отлично. Идем через лес. Таверна на окраине. Карион – идешь вперед, проверяешь дорогу. Мы с Терасом сопровождаем ведьму и Леаму. Затем они идут в таверну, мы уходим на задний план.

Я почувствовала, что нужно что-то сказать, нарушить этот леденящий душу, деловой тон, обсуждающий убийство и дальнейший маршрут в одном предложении. Я поерзала на месте, заставляя свой голос звучать.

– А... что нам сказать в таверне?

Дорок на секунду задумался.

– Скажете, что идете во Двор Неба, к родственникам. Просто зашли переночевать. Много не болтайте.

– Хозяйка, вы взять монеты с собой? – тихо, испуганно прошептала Леама, ее взгляд был прикован к окровавленным телам, будто она боялась, что они вот-вот пошевелятся.

Я кивнула, стараясь не смотреть в ту сторону.

– Конечно. В сундучке у прикроватного столика в таверне.

Леама лишь кивнула в ответ, ее лицо было бледным, как полотно.

Дорок жестом указал вперед, к просвету в скалах, за которым виднелась густая, темная зелень леса.

– Вперед.

И мы двинулись, оставив за спиной тихий склеп и троих мертвецов, чьи невидящие глаза провожали нас в последний путь. Мне казалось, что я навсегда вдохнула в себя запах крови и смерти.

Последние шаги в темноте пещеры я прошла задержав дыхание. После долгой слепоты подземелья солнечный свет резал глаза, заставляя щуриться и отворачиваться. Но зрение быстро адаптировалось, я замерла, затаив дыхание. Перед нами расстилался древний лес, полный безмолвного величия и глубокого, первозданного покоя. Воздух был густым и пьянящим, напоенным смолистым ароматом хвои, сладковатым запахом преющих листьев и свежестью влажной земли. Было почти невероятно, что в месте, столь прекрасном и умиротворенном, могла таиться настоящая опасность.

Мы двинулись по узкой, едва заметной тропинке, петлявшей между исполинскими деревьями. С каждым шагом деревушка становилась все ближе: сначала показались остроконечные крыши домов, затем – низкие каменные стены, густо увитые темно-зеленым плющом.

Но чем ближе мы подходили, тем больше нарастало чувство тревоги. Деревня встретила нас не дружелюбным гомоном, а мрачноватой тишиной. Здесь не было шумных рынков, ярких вывесок и смеющихся детей. По дорогам, усыпанным хвоей, молча бродили одинокие фигуры в темных, безликих плащах, их лица скрывали глубокие капюшоны. Я задумалась над тем, что несмотря на погожий день, здесь и вправду солнце светило не так ярко, как в Звездном Дворе.

***

Таверна выделялась среди невысоких домиков, но ее уют казался наигранным. Двухэтажное здание из темного, почти черного дерева было покрыто витиеватой, искусной резьбой, изображавшей переплетенные ветви и листья. Стены густо увивала живая зелень, а у входа мягко светили фонари в форме диковинных ночных цветов. Внутри царила иллюзия тепла и уюта: рассеянный свет магических шаров окрашивал помещение в теплые тона, живые растения вились по стенам, а массивные столы из старого дерева выглядели надежными и солидными.

Я набрала воздуха в грудь, словно перед прыжком в ледяную воду, и, крепче сжав руку Леамы, повела за собой. Усадив ее за столик в самом темном углу, я с вымученной небрежностью направилась к стойке. За ней стояла светловолосая эльфийка с кожей цвета темного серебра и живыми, пронзительно-зелеными глазами.

— Чего изволите? — ее голос прозвучал мелодично и на удивление приветливо.

— Мы с подругой хотели бы отведать вашего хваленого эля, — попыталась я улыбнуться, чувствуя, как дрожат уголки губ. — И переночевать, если есть свободная комната.

— Так уж прям хваленого? — она рассмеялась, но ее глаза оживились от лести. — Я смотрю, вы не местные.

Внутри все сжалось от страха – Вдруг прогонит? Но на ее лице не было ни тени неодобрения, лишь любопытство.

— Мы с подругой идем во Двор Неба, у нас там родственники, — выпалила я заученную фразу.

Эльфийка сузила свои зеленые глаза, ее внимательный, изучающий взгляд скользнул по моему лицу, одежде, задержался на спрятавшейся в углу Леаме, а затем губы ее тронула хитрая, знающая улыбка.

— Ну что ж, добро пожаловать.

В этот самый момент дверь таверны с протяжным скрипом открылась, и в помещение вошли три знакомых, грозных силуэта. Превращение эльфийки было мгновенным и пугающим: спина выпрямилась, грудь подалась вперед, а на улыбке расцвели откровенные, заигрывающие нотки.

— Так, девочки, — бросила она через плечо, уже не скрывая нетерпения, — у меня новые клиенты. Братья-ищейки пожаловали! Берите свои кружки и присаживайтесь за столик, я пойду обслужу этих ребят...

Мы с Леамой переглянулись. Моя маленькая спутница широко раскрыла глаза, и я поняла – ее тоже смутила и напугала эта внезапная перемена. Я взяла тяжелые глиняные кружки и уже собралась уходить, как вдруг вспомнила.

— А комнату нам покажете?

— Да-да, не торопитесь! — эльфийка махнула рукой, даже не оборачиваясь, ее взгляд был прикован к братьям. — Допьете эль – я подойду за оплатой. Сейчас я... занята.

Я вернулась к столику. Леама прижалась ко мне, ее тонкие, хрупкие пальцы дрожали.

— Хозяйка, я немного переживать... Где вся стража в городе? И в таверне так пусто... — ее шепот был едва слышен.

Я задумалась, наблюдая, как хозяйка кокетничает с братьями, наклоняясь к Дороку так низко, что ее светлые волосы почти касались его плеча. Сам Дорок сидел ко мне спиной, но я несколько раз ловила его быстрые, острые взгляды, брошенные через плечо, – будто он не просто видел меня, а читал мои мысли, ощущал мой страх.

— Может, правителю наплевать на эту деревню? — предположила я, сама не веря своим словам. — И вся стража собрана в замке... Не знаю, Леама. Действуем по плану.

Вскоре эльфийка, наконец, оторвалась от братьев и, снова став деловой и слегка надменной, подошла к нам. Мы расплатились, и она повела нас на второй этаж по узкой, скрипучей деревянной лестнице.

Наверху располагались четыре комнаты. Две – прямо у лестницы, а нашу, вместе с соседней, поместили в самом конце длинного, темного коридора. Хозяйка отворила дверь с легким, жалобным скрипом.

— Вот ваша, проходите.

Комната оказалась на удивление уютной. Стены, обшитые темным деревом, источали тонкий аромат сосны. Под ногами мягко прогибался пушистый ковер с замысловатым серебристым узором. Большое ложе с резной дубовой спинкой манило взгляд – белоснежное белье, расшитое причудливыми листьями, выглядело свежим и чистым. Над изголовьем мерцал светящийся магический шар, наполняя пространство теплым, золотистым светом. В углу у окна стоял низкий столик с парой кресел, а из самого окна открывался вид на спящий, темный лес.

— Рядом дверь в уборную – повезло, далеко ходить не надо, — деловито пояснила хозяйка. — Через пару часов принесу ужин. Утром освобождайте комнату – позавтракать сможете внизу, у стойки.

— Благодарим, нам все нравится, — искренне улыбнулась я, чувствуя, как хоть капля напряжения покидает мое тело.

Эльфийка кивнула и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Я с облегчением плюхнулась на мягкое одеяло, ощущая, как усталость медленно растекается по мышцам. Леама осторожно присела на край, ее пальцы нервно теребили край платья.

— Ну как тебе, Леама? — спросила я, стараясь звучать бодро и уверенно.

Она сжалась в комочек,и ее большие, темные глаза беспокойно метались по комнате, словно выискивая невидимые угрозы.

— Как в клетка... — прошептала она так тихо, что я едва расслышала.

— Почему? — я приподнялась на локте, внимательно вглядываясь в ее испуганное лицо.

Леама обхватила себя за плечи, будто пытаясь согреться в холодной комнате.

— Я прямо чувствовать что-то нехорошее... Весь день меня мучать сомнения по поводу этого места! — ее голос дрожал, срываясь на шепот. — Миада очень коварна... Не знать, как Дорок хочет обмануть ее и выманить книгу...

Я потянулась и обняла ее хрупкие плечи, пытаясь передать ей хоть каплю своего шаткого спокойствия.

— Все будет в порядке. Дорок и братья защитят нас. — Но даже мне мои слова показались пустыми и не убедительными. В глубине души те же черви сомнения точили и мое сердце. — Я пока тоже не знаю, как он планирует пробраться в замок незамеченным...

В комнате повисло тягостное, неловкое молчание. За окном потихоньку начинало темнеть, и светящиеся шары мягко освещали наше временное убежище, отбрасывая длинные, пляшущие тени.

— У нас есть несколько часов до ужина, — наконец сказала я, понимая, что нужно хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей. — Давай отвлечемся. Ты случайно не знаешь, как создавать шар света?

Леама оживилась, ее глаза заблестели.

— У вас же есть книга по магии, попробовать найти там!

— Да! Точно! — я чуть не всплеснула руками от внезапной догадки. — Спасибо, Леама!

Закрыв глаза, я сосредоточилась на образе книги, почувствовав знакомую связь с межпространственным карманом. Через несколько секунд на моих ладонях появилась знакомая, приятная тяжесть – старинный том материализовался из ниоткуда.

— Так-так... — я быстро, с волнением, пролистала тонкие страницы. — Магический свет... И правда есть!

Мой палец скользнул по изящным строчкам.

— «Сосредоточьтесь и представьте свет сначала в груди, затем как он перемещается по руке... В ладони появится тепло... Мысленно отправьте шар в нужную точку...» — я зачиталась вслух. — «Примечание: представлять нужно именно тёплый свет, а не огонь, иначе можно что-нибудь поджечь...» — я не удержалась и фыркнула. — Хм... Видимо, кто-то уже подпалил что-то в доме...

— Итак, — я глубоко вдохнула, отгоняя страх неудачи, — попробую переместить шар на стену...

Закрыв глаза, я представила, как глубоко в груди, в самой сердцевине, зарождается маленькое, теплое, золотистое семя энергии. Оно пульсировало, росло, а затем медленно, как расплавленное солнце, покатилось по руке, наполняя ее до кончиков пальцев приятным, живительным теплом. Я вытянула ладонь и мысленно скомандовала: «Не огонь, не огонь... Мягкий, теплый, живой свет...»

И случилось чудо. Из центра моей ладони вырвался маленький, сияющий шарик и, словно послушный светлячок, прилип к стене, заливая ее участок нежным сиянием.

— Получилось! Получилось, Леама! — я завизжала от восторга, хлопая в ладоши, как ребенок. Все страхи и тревоги на мгновение отступили перед лицом этого маленького чуда.

Леама сияла, ее страх сменился гордостью.

— У вас большой потенциал, Хозяйка! Первый раз и так хорошо получиться!

— Я так рада! — мое сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди. — Это такое... непередаваемое чувство!

— Попробуйте осветить другая стена! — подбодрила меня Леама.

На этот раз все получилось быстрее и увереннее. Шар, послушный моей воле, плавно выкатился из ладони и остановился у противоположной стены, заливая комнату мягким, уютным, золотистым светом.

— Как здорово! — я засмеялась, чувствуя, как по щекам текут слезы счастья и облегчения. — Я... я и вправду ведьма!

Леама смотрела на меня с безграничной нежностью и гордостью.

— Вы очень хорошая ведьма.

Время текло очень медленно. Каждая минута в этой комнате, пахнущей деревом и страхом, растягивалась в час. Мы с Леамой не разговаривали, прислушиваясь к каждому шороху за стенами таверны — к скрипу половиц, приглушенным голосам снизу, к настораживающей тишине, что воцарилась потом. Ужин эльфийка принесла поздно, когда сумерки за окном сгустились до черноты. Простая похлебка из тушеных овощей с дымком и две грубые, но еще теплые лепешки. Мы ели молча, избегая взглядов, каждая погруженная в пучину своих тревожных мыслей. Еда казалась безвкусной, комковатой, она стояла в горле, не принося ни сытости, ни утешения.

Вскоре ночь окончательно опустилась на деревню тяжелым, бархатным покрывалом, глухим и беззвездным. Луна, обычно такая яркая и любопытная, начисто скрылась за плотной пеленой туч, оставив мир в почти осязаемой тьме. Мы прилегли на широкое ложе, тело было измождено усталостью, но нервы звенели, как натянутые струны. Я вглядывалась в узор теней на потолке, ловя каждый звук с улицы, каждый скрип старого дерева.

И вот послышался тихий, но предельно отчетливый, твердый стук в оконное стекло.

Мое сердце замерло на одной долгой секунде, а затем рванулось в бешеной, хаотичной пляске, забилось где-то в горле, перехватывая дыхание. Адреналин ударил в кровь, заставив разом прочиститься сознание. Я сорвалась, не чувствуя под собой ног, и подбежала к окну, вжавшись пальцами в холодный подоконник. В кромешной тьме едва угадывался знакомый, мощный силуэт.

— Дорок! — вырвалось у меня облегченным, сдавленным шепотом, больше похожим на стон.

Мои пальцы дрожали, когда я распахивала створки. Ночной воздух ворвался в комнату. Он ловко, без единого лишнего движения, перемахнул через подоконник, бесшумно приземлившись на пушистый ковер. Его темный плащ пах ночным лесом, сыростью и чем-то еще — остро-металлическим, опасным. Он на мгновение замер, окидывая комнату быстрым, оценивающим взглядом, выхватывая из полумрака мое испуганное лицо и сжавшуюся в комок Леаму. Затем его рука, резким отрывистым жестом указала на дверь.

Я тут же кинулась к выходу, с силой вдавила деревянную щеколду на место, прислушиваясь к ее глухому, но такому важному щелчку. Замок. Мы заперты. Но почему от этого не стало спокойнее... Обернувшись, я прислонилась спиной к прохладной двери. Он стоял посреди комнаты, неподвижный и грозный, как сама эта ночь, пришедшая к нам в гости с непредсказуемыми вестями.

Он замер на мгновение, его могучая грудь не двигалась, словно он вбирал в себя саму тишину, выискивая в ней фальшивые ноты. Затем, не меняя позы, заговорил:

— Мы с Терасом проберёмся по стене в замок. Сегодня ночь тёмная — нас будет сложно заметить.

В его словах была привычная уверенность, стальная воля, но где-то в самой глубине, в лёгкой хрипотце, я уловила нечто чужеродное, заставившее моё сердце сжаться в ледяной комок. Беспокойство. Он беспокоился.

— А если Миада вас заметит? Или сам правитель? — вырвалось у меня, голос дрогнул, выдав весь страх, что клокотал внутри. — Что тогда?

Дорок медленно повернул ко мне голову. В полумраке его глаза были всего лишь тёмными провалами, но я чувствовала на себе тяжесть его взгляда.

— Сначала нужно проверить обстановку, — он пожал плечами, и это движение показалось нарочито небрежным, будто он пытался сбросить с себя тень той же тревоги. — Если сегодня ничего не выйдет — притворитесь, что одной из вас плохо. Останемся ещё на ночь, будем думать.

Он сделал шаг ко мне, и прежде чем я успела что-то сказать, его руки обхватили меня. Я вжалась в его грудь, в твердые мышцы под грубой тканью, вдыхая знакомый, горьковатый запах кожи, металла и ночного ветра. Это был запах опасности и… дома. В этом противоречии кружилась голова. И тогда его губы, тёплые и неожиданно мягкие, коснулись моего лба. Этот мимолётный, почти невесомый поцелуй обжёг сильнее любого пламени.

— Мне пора, моя ведьма, — его шёпот был горячим у самого уха, полным какой-то щемящей нежности, которую я никогда от него не слышала.

Он отстранился, и холодок ночного воздуха тут же заполнил пустоту между нами.

— Постараемся вернуться через пару часов. Если мы не вернёмся до утра — уходите в лес, к пещерам. Карион присмотрит за вами.

Его пальцы сжали мою руку — короткое, сильное пожатие, в котором было всё: просьба быть сильной, обещание вернуться и горечь от того, что это обещание может быть невыполнимо. Его взгляд скользнул по моему лицу, по влажным глазам, по дрожащим губам, будто пытаясь запечатлеть, сохранить этот образ.

И в груди что-то надорвалось. По щеке скатилась одинокая слеза. Он увидел ее.

— Моя нежная ведьма... — его голос дрогнул, в нём снова пробилась та самая, тщательно скрываемая уязвимость.

Больше он не сказал ни слова. Развернулся с привычной ловкостью и бесшумно выскользнул в чёрный прямоугольник окна, будто его и не было. Я кинулась к подоконнику, высунулась в промозглую тьму, вглядываясь до рези в глазах. Ничего. Лишь шелест листьев и густая, непроглядная мгла, которая поглотила их без следа, без звука. Я осталась стоять у окна, прижав ладони к стеклу, пытаясь согреться угасающим теплом его прикосновения.

Тишина после ухода Дорока давила на уши, на виски, заставляя сердце выстукивать сумасшедший ритм где-то в горле. Карион, до этого молча наблюдавший за сценой прощания снизу, отрастил когти и с лёгкостью вскарабкался по грубой каменной стене прямо в нашу комнату. Его появление было настолько призрачным, что я вздрогнула, лишь когда он уже стоял посреди комнаты, растворяясь в тенях, будто он и был их частью.

Он не взглянул на нас, не произнес ни слова. Заняв позицию у окна, он стал стражем, высеченным из ночи. Его острый профиль в тусклом свете магических шаров казался каменным – неподвижным, непроницаемым, лишенным всякой человеческой теплоты.

Я обхватила колени руками, чувствуя, как волна тревоги медленно поднимается от кончиков пальцев ног, заполняя живот, сжимая легкие. Где-то там, в черном сердце этой враждебной ночи, двое из них пробирались в само логово безумной ведьмы... А мы могли лишь сидеть и ждать. Словно были обузой.

— Что делать, если они не прийти через пара часов? — голос Леамы прозвучал так тихо, что был похож на шелест. Ее глаза, обычно такие живые, были прикованы к полу, словно ища ответа в узорах ковра.

Вопрос повис в воздухе. Я сжала кулаки, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Взгляд сам по себе устремился к Кариону.

— Я не знаю... — выдохнула я. — Дорок сказал уходить в пещеры. Карион, что скажешь?