Непосвященная

Он был твердый, как камень. Я уже собралась извиниться, как вдруг что-то просвистело в сантиметрах от его виска — резкий, короткий, смертоносный звук. И тут же, словно эхо, прозвучал рык Дорока:

— Лечь! Всем!

Мозг отказался понимать. Тело застыло. Но инстинкты Кариона сработали быстрее. Он резко развернулся, его руки схватили меня за плечи, и с нечеловеческой силой он повалил меня на землю. Я успела сделать лишь короткий вдох, как от жестокого удара о влажную подстилку весь воздух с силой вырвался из легких. В глазах потемнело.

Надо мной, пригнувшись, уже стоял Дорок, меч в его руке казался продолжением тела. Его голос был низким и звериным:

— Карион, защищай их! Мы с Терасом разберемся!

— Что случилось? — прошептала я, с трудом откашливаясь. Сердце бешено колотилось. — Что происходит?

Я оглянулась и увидела рядом Леаму. Она прижималась к земле, ее большие глаза были полны чистого, животного ужаса.

Карион не отвечал. Его взгляд метнулся по сторонам, ища угрозу.

— Быстро! — скомандовал он отрывисто. — Ползем в ту сторону!

Он показал рукой в направлении огромного кедра, чьи мощные корни могли послужить укрытием.

Мы поползли, вжимаясь в землю. И вот тогда я увидела. В стволе дерева, точно там, где секунду назад была голова Кариона, торчала стрела. Длинная, темная, с оперением из чего-то, похожего на красные лоскуты. Значит, на нас напали.

Страх сковал меня. Это была уже не выдуманная опасность, не рассказы у костра. Это было здесь и сейчас. Кто-то хотел нас убить. Кто-то, кого мы не видели, целился в Кариона. В спину проступил ледяной пот. От осознания, что мы встретились с враждебно настроенными эльфами, которые с легкостью могли пустить нам стрелу в горло, мир сузился до размера вот этого клочка земли и нашего прерывистого дыхания.

Время словно застыло. Мы с Леамой прижались к холодным, замшелым корням, а Карион стоял над нами, застывший, как изваяние. Его острый слух ловил каждый шорох, каждый хруст ветки. В лесу стояла неестественная тишина, будто сама природа затаила дыхание в ожидании крови.

И вдруг, откуда-то издалека, справа, донесся сдавленный крик — искаженный болью или яростью.

Все мысли, весь страх вылетели из головы, остался только этот крик.

— Им нужна помощь! — вырвалось у меня, и я, не помня себя, рванулась с места.

Я не успела сделать и двух шагов, как железная хватка снова впилась в мое плечо.

— Куда?! — прошипел Карион, резко притягивая меня обратно к дереву. Его глаза горели холодным огнем. — Сиди тихо!

— Но они…

Я не договорила. Карион вдруг резко повернул голову, его взгляд сфокусировался на чем-то позади меня. В его глазах мелькнуло понимание и мгновенная опасность. Время замедлилось.

— Дерьмо... — выдохнул он.

Вместо того чтобы уложить меня на землю, он с силой толкнул меня от себя. Я отлетела назад и грузно шлепнулась на мягкий мох. И в тот же миг раздался короткий, влажный звук .

Я подняла глаза. Из плеча Кариона, чуть ниже ключицы, торчала темная стрела. Такая же, как та, что вонзилась в дерево.

— Карион! — закричала я, и мой собственный голос прозвучал для меня чужим, полным чистого ужаса.

Но он даже не пошатнулся. Лицо его исказила не боль, а яростная, хищная усмешка. Он схватился за древко стрелы и рывком вырвал ее из раны, швырнув окровавленный обломок в сторону. Его пальцы сжались, и с тихим, зловещим щелчком из них выросли длинные, стальные когти.

Темный эльф, серый, как пепел, уже заряжал вторую стрелу. Он не успел даже поднять лук. Карион исчез с места и в один прыжок, плавный и невероятно быстрый, достиг своего обидчика. Его рука со всей силой взметнулась вверх, и острые когти с легкостью вспороли кожу, мышцы и кости. Кровь, темная, почти бордовая, хлынула на мох, на ствол дерева, на самого Кариона. Эльф с кожей серого цвета беззвучно рухнул навзничь, его глаза остекленели.

Я вскочила на ноги и бросилась к Кариону.

— Ты ранен!

Он развернулся ко мне. Его грудь вздымалась, на лице застыла маска первобытной ярости, губы были растянуты в оскале. Он тяжело дышал, и его дикий взгляд на секунду упал на меня, невидящий. Потом он посмотрел на свое плечо. Из раны сочилась густая, черная кровь, а края раны были разорваны.

— Яд… — хрипло выдохнул он.

Сделав один шаг в мою сторону, потом другой, он вдруг пошатнулся. Его ноги подкосились, и он тяжело рухнул на колени. Его пальцы, уже без когтей, судорожно запустились в карман на поясе. Он что-то нащупал, его взгляд, уже теряющий фокус, встретился с моим.

— Держи… — он прохрипел.

И упал лицом вниз. Из его разжатой ладони выкатилась маленькая стеклянная склянка.

— Нет!

Я бросилась к нему, перевернула на спину. Его лицо было бледным, веки сомкнуты. Я схватила склянку. Мои руки тряслись так, что я едва не выронила ее. С трудом выдернув пробку, я разжала его стиснутые зубы и влила содержимое ему в рот. Горьковатый, травяной запах ударил в нос.

В этот момент к нам подбежала дрожащая Леама. Она испуганно посмотрела на черную рану.

— Яд, хозяйка… Черная Смерть. Стрелу отравить.

— Я дала ему противоядие, — пролепетала я, с ужасом глядя на его неподвижное лицо. — Леама, пройди немного вперед, посмотри, не идут ли Дорок с Терасом. Только будь осторожна!

Леама, собрав всю свою волю, кивнула и, прижимаясь к деревьям, скрылась в чаще.

Я осталась наедине с Карионом. Он лежал безмятежно, слишком тихо. Его грудь едва заметно поднималась. Я смотрела на его лицо, и мною овладело отчаяние. А вдруг я опоздала? Вдруг он выпил не то? Я снова принялась шарить по его карманам, надеясь найти еще что-то, что могло бы помочь. В карманах его прочных брюк лежало лишь несколько… шишек. Гребаных шишек!Я уже готова была швырнуть их в кусты с криком ярости, как вдруг услышала хриплый голос:

— Положи на место.

— Что? Ты жив? Очнулся? — обернулась я к нему, и сердце екнуло от надежды.

Он с трудом приоткрыл глаза. В них не было прежней ярости, только усталость и боль.

— Жив. Сейчас приду в себя. Эти мрази добавили много яда. Жду, как перестанет жечь.

Я тут же посмотрела на его плечо. Кровь всё так же сочилась из разорванной раны, но черный, зловещий оттенок вокруг раны сменился на обычный, кроваво-красный. Выглядело это все еще ужасно.

Я шумно выдохнула, позволив себе на секунду расслабиться.

— Ты меня напугал, — прошептала я.

— Я напугал? — он с усилием приподнялся на локте, и в его глазах снова вспыхнули знакомые искры. — Это ты почему-то решила вскочить? А если бы он попал в тебя?

Его тон взбесил меня. Да, я была виновата, но его упреки резали по живому.

— Я не просила тебя спасать меня! — выпалила я, сама удивляясь своей дерзости. — Вам бы легче было. Миада бы не добралась до меня, и все были бы счастливы!

Карион широко раскрыл глаза, и я уже ждала очередной порции ядовитого сарказма, но на поляну ворвался Терас, а за ним, тяжелой поступью, Дорок. Оба были забрызганы чужой кровью, их лица были напряжены, а глаза горели боевым азартом.

Терас тут же присел рядом с Карионом.

— Брат! Ты зачем на стрелу налетел?

Как только он это сказал, меня накрыла волна такого жгучего стыда, что я готова была провалиться сквозь землю. Это из-за меня. Из-за моей глупости. Дорок был прав — я ни на что не способна, только создаю проблемы.

Карион хмыкнул. Я сжалась, ожидая, что сейчас он во всех красках опишет мой идиотский поступок. Но он лишь спокойно ответил:

— Хотел проверить новое противоядие от Арона . Отлично сработало, кстати. Даже не сдох.

— Брат! Ты что просто выдернул стрелу? А если останется что-то внутри или тебе повредили кость? — Терас смотрел на брата и расстроено качал головой.

Карион усмехнулся и, преодолевая слабость, поднялся.

— Не беспокойся, я в порядке. Зелье магов уже сделало своё дело, а если в ране и остались осколки, тело само их выведет. Видишь, ещё не затянулось.— Он указал на рану, от которой кровь стыла в жилах. — Я только приложу чистую ткань, а по пути сорвём листья раноса — они мигом заживят такие раны.

Дорок внимательно посмотрел на Кариона и коротко кивнул.

— Карион справится. Терас, не нагнетай. — Он обвел взглядом меня и Леаму. — Нас атаковали семеро: лучник и шестеро с мечами. Одного, убил ты. Итого восемь. Многовато, учитывая, что мы еще далеко от границы.

Дорок снова повернулся к брату, в голосе послышались нотки беспокойства:

— Идти сможешь, брат? Или дать время прийти в себя?

Карион коротко кивнул, стараясь не смотреть на меня.

— Всё нормально. Действие яда почти прошло.

Но когда он сделал первый шаг, я заметила, как он на мгновение задержал взгляд на мне. В его глазах не было упрека. Было что-то другое, сложное, что я не могла расшифровать. И от этого становилось еще больнее.

***

Мы шли. Просто шли, и каждый шаг отдавался в моей душе глухим эхом. Я посмотрела на Леаму, ища в ее глазах хоть каплю поддержки, но она молча шла, уставившись себе под ноги. Мне очень хотелось как-то загладить свою вину перед Карионом, поэтому я поравнялась с Леамой и шепотом спросила:

— А что за растение такое — «Ранос»?

Она улыбнулась и так же тихо ответила:

— Вы хотеть найти его для Кариона?

Я кивнула.

Леама снова улыбнулась:

— Ранос — не редкое растение, вам повезти. Оно расти вдоль дубов. У него маленькие фиолетовые цветы и широкие листья. Просто смотреть под ноги, когда проходить мимо дубов.

Я лишь сказала одними губами:

— Спасибо.

И стала внимательно смотреть под ноги.

Впереди, как неприступная скала, высился Дорок. Он не просто шел — он изучал каждую тень, каждый изгиб местности, его спина была напряжена до предела. Он был воплощением бдительности, которой мне так не хватало.

Терас на этот раз тоже молчал. Его привычное веселье испарилось без следа. Он лишь изредка, с почти незаметным беспокойством, оглядывался через плечо, бросая быстрый взгляд на Кариона, словно проверяя, на месте ли он, дышит ли. И каждый его взгляд был для меня новым уколом вины.

В это время меня съедала изнутри горькое, едкое разочарование. Прежде всего — в себе. После случившегося мне отчаянно хотелось подойти к Кариону и выговорить все, излить свое раскаяние. Прошептать это душераздирающее "прости". Но страх парализовал меня. Что, если Дорок и Терас узнают, что это я спровоцировала нападение на Кариона? Дорок, с его стальными принципами, окончательно убедится в моей никчемности. Он не станет кричать, нет. Он посмотрит на меня своим тяжелым, разочарованным взглядом, и этого будет достаточно, чтобы я сгорела со стыда.

Я была бесконечно благодарна Леаме за ее молчание. Она, конечно же, все видела. Видела мой глупый порыв, видела, как Карион получил стрелу, спасая меня. И хотя она ничего не сказала об этом, я ловила себя на мысли, что и она может таить обиду. Ведь из-за меня пострадал один из тех, кто возможно вел ее к свободе.

Так и прошел весь день — в невыносимом молчании, растянувшемся в вечность. Как на зло по дороге не попался ни один хренов "ранос", или как его там. Деревья вокруг начали понемногу редеть, и в просветах между гигантскими стволами показалась серая, угрюмая вершина горы. Видимо, именно к ней мы и держали путь.Проход через пещеры… Мысль об этом не приносила облегчения. Я не решалась нарушить тишину, чтобы спросить, боялась привлечь к себе любое внимание, словно преступник, ждущий приговора.

И тут мой желудок громко и требовательно заурчал, нарушив тишину. Я вздрогнула, ощутив, как по щекам разливается жар. Я судорожно прижала ладонь к животу поверх рубашки, пытаясь заглушить звук, зная, что это бесполезно.

Конечно, мои тщетные попытки не остались незамеченными. Со мной тут же поровнялся Терас. Он не смотрел на меня, глядя прямо перед собой, и тихо, так, чтобы слышала только я, прошептал:

— Потерпи немного, Ведьмочка. Мы почти дошли до пещер. Там поужинаем. Я сам умираю с голоду. Как только дойдем, я лично поймаю нам на ужин пару сочных птичек.

Я попыталась улыбнуться ему в ответ, но улыбка вышла кривой и натянутой. Я кивнула, не в силах вымолвить и слова. На самом деле голод был последним, что волновало меня в эту минуту. Мою душу пожирало нечто гораздо более страшное — чувство вины, которое сидело внутри тяжелым, холодным камнем.

Солнце окончательно ушло за горизонт, и на лес опустилась ночь. Я шла, стиснув зубы до хруста. Каждый шаг отзывался в изможденных ногах ноющей болью, и я уже почти молилась, чтобы мы наконец остановились, хоть на пять минут, просто чтобы дать телу забыться.

Впереди, темным провалом в скале, показался вход в пещеру.

Терас подошел к Дороку и наклонился к его уху, понизив голос до шепота:

— Брат, я если не съем что-нибудь в ближайшее время, то мой желудок будет так громко урчать, что двигаться бесшумно нам уже не получится.

Дорок молча оглянулся на Кариона. Тот шел, уставившись в одну точку перед собой, его лицо было хмурым и абсолютно пустым. Казалось, борьба с ядом вытянула из него все силы, не оставив даже энергии на обычное для него отстраненное раздражение. Он просто существовал, механически переставляя ноги.

Дорок повернулся к Терасу, его собственное усталое лицо было напряжено:

— Что ты предлагаешь?

Терас кивнул в сторону леса:

— Далеко отходить не буду. Поймаю любую дичь по пути и присоединюсь к вам в пещере.

Дорок нахмурился, взвешивая риски. Его взгляд снова скользнул по бледному лицу Кариона.

— Ему нужен отдых и пища, — тихо добавил Терас, словно читая его мысли. — Иначе будет долго восстанавливаться. Идти в таком состоянии прямо во Двор Ночи — плохая идея.

Дорок сжал челюсти, и я увидела, как в его глазах борются долг и забота о брате.

— Хорошо. Иди. Но тихо и быстро.

Терас кивнул, а затем улыбнулся мне и Леаме и уже хотел идти, как я, сжав губы, кивнула ему в свою сторону. Он недоумевающе посмотрел на меня, но, убедившись, что Дорок занят проверкой территории, метнулся ко мне.

— Что такое, Ведьмочка? — спросил он шепотом.

Я немного сомневалась, но все же, понизив голос, тихо сказала:

— Терас, я не видела, чтобы Карион нашел то растение, о котором говорил. Не мог бы ты поискать его, когда отправишься на охоту?

— Да я знать не знаю, как оно выглядит, ведьмочка. По всяким травкам у нас Карион знаток. — Пожав плечами, ответил Терас.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и вспоминая описание:

— Это растение растет рядом с дубами. Маленькие фиолетовые цветы и большие листочки. — Я не была уверена, что правильно описала, но хотя бы попыталась. — Хотя бы попробуй, ладно?

Терас широко улыбнулся.

— Какая же ты добрая. Но Карион вряд ли оценит.

— Не говори, что это я попросила, прошу. — С мольбой в глазах прошептала я.

— Ладно. — Терас подмигнул мне и углубился в лес.

Мы прошли внутрь на несколько метров, встав в тесный полукруг в дрожащем свете магического шара. И замерли в ожидании. Дорок остановился, замер и шумно втянул воздух, пытаясь уловить чужие запахи. Затем он сделал решительный шаг в непроглядную темень и вытянул руку. На его ладони вспыхнул мягкий световой шар, который он медленно направил вперед, выхватывая из мрака влажные стены и уходящий вглубь тоннель.

— Зайдем внутрь. Далеко не пойдем. Ждем Тераса, — строго сказал он, затем обернулся к нам. — Я не могу оставить вас с Карионом и пройти вперед, чтобы проверить пещеру.

Карион, пошатываясь, поравнялся с ним. Его голос был хриплым, но в нем пробивались знакомые нотки упрямства:

— Я в порядке. Справлюсь. Можешь идти.

— Нет, — отрезал Дорок, и в его тоне не было места для возражений. — Я решаю, кто в порядке.

Карион недовольно скривил рот, но спорить не стал. Видимо, на это у него просто не осталось сил. Он лишь тяжело прислонился к прохладной стене пещеры и закрыл глаза.

Я прислушивалась к каждому шороху снаружи, сердце каждый раз замирало в груди. И вот послышались легкие, почти бесшумные шаги. Я замерла, впиваясь взглядом во вход, но тут же расслабилась, увидев широкую улыбку Тераса. Он нес в одной руке две пушистые тушки незнакомых мне птиц, а в другой — аккуратную охапку поленьев и сухих веток.

— Фух, — я облегченно выдохнула. — Всё в порядке, это всего лишь Терас.

Он бросил свою ношу на каменный пол и окинул нас быстрым оценивающим взглядом. К нему тут же подошел Дорок.

— Я схожу, проверю обстановку вглубь. Посидите тихо.

Терас лишь кивнул в ответ, а затем повернулся ко мне и Леаме. Он подмигнул и похлопал рукой по карману.

— Опять свои ягоды принес? — Карион попытался отшутиться, но ему явно не хватало сил.

— Ооо, нет, братец... — весело пропел Терас и достал из кармана охапку листьев.

Я присмотрелась к его находке и увидела среди зелени несколько маленьких фиолетовых цветков. Ранос. Он нашел.

Карион тоже заметил и, сузив глаза, посмотрел на брата.

— Откуда ты знаешь, как они выглядят?

— Не важно, главное, что я принес. И не вздумай строить из себя героя и отказываться от помощи. — Впервые за наше знакомство голос Тераса был довольно серьезным.

Карион ухмыльнулся и протянул руку, затем взял листья и прямо в ладонях размял их. Он тяжело вздохнул и, отодвинув края ткани, уложил примочку из листьев на рану, скривив лицо. Похоже, это было достаточно неприятно.

— Вот так лучше. — Терас кивнул и улыбнулся, затем посмотрел на меня и снова подмигнул.

Я переглянулась с Леамой и подошла ближе к поленьям.

— Может, нужна моя помощь? — тихо спросила я у всех сразу.

— Уже помогла... — пробурчал Карион себе под нос.

Я не стала уточнять, что он имел в виду. То ли он догадался, что это я попросила Тераса принести ранос, то ли это был упрек из-за того, что он ранен. Испытывать судьбу я не стала, поэтому промолчала.

Терас сделал вид, что вообще не заметил высказывания Кариона — похоже, так переживал за брата, что даже не хотел шутить. Но немного подумав, всё же сказал:

— Вот мне интересно, брат: когда ты обретешь истинную пару, ты останешься таким же ворчуном или станешь милым добрячком?

Карион хмыкнул.

— Можешь не отвечать, но только не пытайся убедить меня, что не хочешь обрести свою пару. Ведь это самое лучшее, что может быть. — Терас мечтательно задумался. — А еще не стоит забывать, какие это привилегии для ищеек в плане возможностей тела. Если бы ты обрел истинную пару, сейчас бы не мучился — хоть две стрелы вырывай из себя одновременно.

— Похоже, ты кое-что забыл, Терас, — ухмыльнулся Карион. — Я уже пятьсот десять лет живу в этом мире и пока не встретил истинной пары. — Он сделал паузу. — Возможно, ее для меня просто не существует.

Он так спокойно говорил об этом, что мне стало даже жаль его. Неужели он действительно никогда не испытывал даже влюбленности?

— Ну нет, брат, глупости говоришь. У всех есть пара, — с самым серьезным видом произнес Терас.

— Вас слышно в другом конце пещеры, — процедил сквозь зубы Дорок. — Берите всё с собой и пошли дальше. Я проверил, всё чисто.

***

Пещера оказалась огромной. В свете магических шаров, которые Дорок оставлял на стенах, как факелы, мрачные сталактиты нависали над нами, напоминая гигантские, каменные клыки какого-то подземного чудовища. Воздух был теплым, влажным и тяжелым. По стенам медленно ползали крупные, черные слизни, оставляя за собой мерцающие серебристые следы.

Каждый наш шаг рождал странное, многоголосое эхо. Звуки отражались от стен, сливаясь в протяжный, шепчущий хор. Иногда мне чудилось, будто из непроглядной тьмы впереди доносится тихий скрежет, словно что-то огромное царапает камень когтями...

Мы устроились на привал в небольшом гроте, и на этот раз Терас сам взялся за подготовку ужина. Карион, все еще бледный, лишь помог разжечь костер коротким взмахом руки — ветки с треском вспыхнули магическим пламенем.

Пока мясо поджаривалось, распространяя умопомрачительный аромат, Терас, не в силах долго молчать, решил развлечь нас.

— Вы знаете, — он понизил голос до шепота, — именно при Дворе Ночи высшие эльфы устраивают самые кровавые оргии... — он тут же бросил обиженный взгляд на Дорока, — на которые меня, кстати, никогда не пускают!

Терас театрально «вытер слезу», изображая глубокую скорбь. Этот жест был настолько комичным, что даже изможденный Карион не смог сдержать короткой, тихой усмешки.

— Тееерас… — голос Дорока прозвучал как низкий, предупреждающий раскат грома.

Терас тут же поджал губы, как провинившийся ребенок.

— Ладно, ладно… — пробурчал он обиженно, но в его глазах все еще плясали озорные искорки.

Я скривила лицо от отвращения.

— Они что там пьют кровь? Это же мерзко!

Леама, неожиданно оживившись от любопытства, тут же встряла в разговор.

— Я слышать, что так они продлевать свою и без того долгую жизнь, хозяйка! Но я думать… — она многозначительно прищурилась, — им просто нравится! Их это возбуждать!

Она сделала выразительный жест рукой, будто вонзая воображаемые клыки в собственную шею.

— Они не выпивать много крови, лишь выпускать клыки и протыкать шею, посасывая… На этих оргиях часто меняться партнёрами и пировать! Мне один из гостей таверны рассказывать!

Терас фыркнул и подмигнул Леаме, его ухмылка стала еще шире.

— Ну да, ну да… «Один из гостей». Я бы тоже так сказал.

Леама вспыхнула и уперла руки в боки.

— Я говорить правда! Нам, до обретения истинной пары нельзя!

Терас округлил глаза с преувеличенным интересом.

— Ты что… девственница, Леама?

Я возмущенно ахнула, чувствуя, как и сама краснею.

— Терас! Что за вопросы! Такое не спрашивают у девушек, это неприлично!

Терас лишь ухмыльнулся и махнул рукой, затем снова озадаченно повернулся к Кариону:

— Брат, может, сегодня не будешь сторожить? Мы с Дороком справимся.

Карион поджал губы, но промолчал. Его молчание было красноречивее любых слов — в нем читалась усталость, яд еще не до конца отпустил его тело, и гордость боролась со здравым смыслом. Я ловила себя на мысли, что жду, взорвется ли он сейчас или так и будет терпеть, копя раздражение. Но он лишь отвернулся, уставившись в темноту тоннеля.

Дорок молча снял мясо с огня и раздал каждому. Мы ели почти в полной тишине, и лишь треск дров нарушал молчание. План,о котором я решилась спросить, вертелся у меня на языке, смешанный со страхом и необходимостью хоть что-то понять, хоть как-то вернуть контроль над ситуацией.

Отложив обглоданную кость, я вытерла руки и, не глядя ни на кого, тихо спросила:

— А что мы будем делать, когда пересечем барьер и попадем во Двор Ночи?

Дорок задумался ненадолго, его взгляд был тяжелым и пристальным.

— Как только перейдем барьер, пойдем в таверну. Но не вместе. Впятером мы привлечем слишком много внимания. Вы с Леамой пойдете первые. Мы с братьями будем держаться чуть поодаль, но так, чтобы успеть вовремя подойти, если что. Представитесь путниками. Натяните капюшон. Снимете комнату и не будете выходить оттуда. Нас и так все знают, поэтому нам представляться не надо. Затем ночью сделаем первую вылазку, чтобы проверить, где Миада. Одного из нас оставим с вами.

«Одного из нас оставим с вами». Эти слова прозвучали как приговор. Значит, мы с Леамой — слабое звено, обуза, которую нужно прятать и охранять. Я коротко кивнула, глотая комок унижения. Какой был смысл спорить? Выдвигать свои мысли? Он все равно видел во мне лишь хрупкую сосуд для духа Моргат, беспомощную девушку из другого мира. Мои аргументы рассыпались бы в прах перед его железной логикой и опытом.

***

Расстилая одеяло рядом с Леамой, я изо всех сил попыталась ободряюще улыбнуться ей. Она прижалась ко мне, как испуганный зверек, и тихо прошептала:

— Хозяйка, мне не по себе. Чем ближе мы подходить ко Двору Ночи, тем больше я чувствовать, что что-то не так.

Ее слова лишь усилили тревогу, сверлящую у меня внутри. Я положила ей руку на плечо, чувствуя, как мелко дрожит ее худенькое тело.

— Я думаю, Дорок знает, что делает. Нам стоит положиться на него, — сказала я, пытаясь убедить в этом больше себя, чем ее.

Леама кивнула, не выглядев убежденной, и мы легли. Сначала сон не шел. Мысли крутились в голове словно вихрь: лицо Кариона, искаженное болью, его кровь на моих руках, холодные глаза Дорока, оценивающий взгляд Тераса. Я переворачивалась с боку на бок, пока, наконец, не почувствовала, словно проваливаюсь в бездну, и отключилась.

Дымка. Снова эта проклятая дымка. В этот раз привычное ощущение вызвало не люботытство, а леденящий ужас. Я стала всматриваться, напрягать слух, пока не почувствовала чье-то присутствие. Голос, отдаленный, словно бормотание сквозь толщу воды:

— Моргат... Я тебя жду. Не заставляй меня ждать, дорогая.