Ярость 2

Меня сильно интересовало, на кой она потащилась с ними? Как вообще могло прийти в голову ехать в полную неизвестность, когда мир вокруг продолжает разрушаться? И ведь наверняка не у меня одного возникли подобные мысли. Но все, не сговариваясь, оставили моральную экзекуцию на потом. Как приедем, дурочку будет кому поругать. Зато узнали, почему они двинули в ту сторону.

– Парни думали, что за нами погонятся. Димка, который за рулём был, другую дорогу знал. Ехать дольше, зато надёжней.

Едва сказав это, Анна снова разрыдалась. Да уж, план надёжней некуда, прям как швейцарский банк.

– Всё равно нельзя было бросать пацанов! – зашипел Зорин, когда мы с ним отошли в сторонку.

– Я бы посмотрел, как бы ты там справился! – разозлился я. – Радуйся, что эти долбни вообще ещё живы.

– Долбни или нет, но они – наши! Мы своих не бросаем!

– Ой, только не надо мне вот этой политоты! Не бросают они… Следить надо было, чтобы личный состав не разбегался. С оружием и техникой. У самих дисциплина ни в пизду, ни в красную армию, а меня тут строить пытаешься.

– Зато ты заебись поступил: родственницу выкупил, а на парней насрать. Ты поэтому не хотел меня на переговоры брать?

– Пошёл ты на хер со своими претензиями! – окончательно вышел я из себя.

– Что ты сказал?!

Он успел схватить меня за лямки подвесной, я уже примерился, как лучше бить, но тут навалились мужики, нас быстро разняли.

– Едем в часть, – выдавил Зорин, играя желваками. – Пусть командир принимает решение.

«Вот именно, что командир, а не ты, мудила!» – подумал я, но вслух уже не сказал ничего.

Когда подъезжали к Боркам, начал накрапывать дождь. По-хорошему, надо было хотя бы сдвинуть кучу железа с обочины, чтобы из-за неё больше никого не обстреляли. «Бардаку» это раз плюнуть. Но вызывать лишний раз старлея не хотелось. Самое поганое, что я чувствовал себя виноватым. Мы действительно бросили мальчишек, и неважно, что у нас фактически не было иного выхода. В сухом остатке моя, будем считать, родственница едет домой, а их ждёт полная неизвестность. Да ещё эта сука Альгис наверняка выместит злобу, что обломали ему рандеву с малолеткой. Я снова поймал себя на мысли, что хочу убить его. Сам, лично. Крайне неприятный тип, хотя видел его всего ничего. Чем-то он мне напомнил малолетнего ушлёпка по имени Май-Май, конченого наркомана и бандита. Того тоже сразу захотелось прибить, даром что до паспорта не дорос. Кстати, в конечном счёте он от меня пулю и словил. «Шишига» вдруг резко замедлила ход. Не успел я взяться за рацию, как в динамике раздался голос Зорина:

– Енисей-один, тут к тебе пассажиры.

Партизанка стояла на обочине, держа за руку девочку с раздувшейся щекой. Не спрашивая ни о чём, я помог обеим забраться в будку. Возможно, не такой уж я хреновый переговорщик.

Из штаба вышел уже ближе к полуночи. Пока сдал Анну на руки матери, пока объяснял, кто такая партизанка, не зная при том даже её имени, пока ждал вызова «на ковёр», прошла уйма времени. Даже подремать успел на стульчике рядом с дежуркой. Лину отпустил, решив не упоминать о её истинной роли в переговорах. Я был там главным, мне и отвечать за всё. Обсудить с ней поездку и вероятные последствия толком не удалось, единственно, предупредил, что с таблетками, скорее всего, придётся расстаться. Но она и так это понимала – оксикодон из этой истории не исключить никак. Хотя наверняка припрячет ещё часть.

Докладывал не одному Морозову, в кабинете сидели ещё начштаба и начальник разведки. Все трое мрачнее тучи, видать, накрутил их Зорин. У меня было время обдумать, что говорить и как, поэтому я коротко, без эмоций и обоснований своих поступков, изложил всё, что произошло с момента нашего выезда из части. Мне задали несколько вопросов, подозрительно мало, кстати. Майор-разведчик особо заинтересовался личностью Альгиса. Возникло желание поделиться с ним своими мыслями относительно этого урода, но я благополучно задушил в зародыше этот порыв. Устал от всего и всех, если честно. Хотелось добраться до койки, махнуть грамм сто здешнего чемергерса и заснуть, чтобы ни о чём не думать. Но не думать не получалось.

В течение наступившего дня я чувствовал нарастающую волну отчуждения со стороны военных. Кто-то мельком, суетно здоровался и тут же спешил якобы по своим делам. Некоторые не удостаивали даже кивка. Особенно настроения проявились в столовой: разговоры умолкали, когда я проходил мимо, и возобновлялись лишь спустя минуту или две. И никто, ни одна падла не присела за мой стол. Такое вот всеобщее порицание. Лина тоже избегала меня, а, может, не хотела слышать нового негатива в свой адрес и скрывалась ото всех. Так я и проходил до вечера как неприкаянный. От командования ни слуху, ни духу. С Базылевым встретиться не получилось, наверняка тоже не захотел меня видеть. От безысходности пошёл к Виталику, узнать, что говорят. Хотя и так уже было всё понятно. Тот, не пожав руки и отведя в сторону взгляд, попросил об одном – чтобы я больше не втягивал его ни в какие свои дела. Ему, видите ли, ещё служить с этими людьми. В общем, за сутки я умудрился стать изгоем.

Следующее утро началось с того, что братья Насосы уехали в рейд. Без меня. Майор Садовничий не поленился и лично сообщил мне эту радостную новость. А также добавил, что мне нужно до обеда предоставить ему отчёт о «выданных во временное пользование материальных средствах» и сдать «имеющееся на руках имущество воинской части». В принципе, я ожидал чего-то подобного. Но всё равно было неприятно. А ведь я ещё позавтракать не успел. Поборов естественный порыв послать зампотеха подальше, решил всё же подкрепиться перед тяжёлым днём, а заодно испортить всем настроение своим появлением в столовой. Как и накануне, меня встретила глухая стена игнора. Тётка на раздатке с презрением швырнула на поднос тарелку с перловой кашей, туда же шлёпнулись два подсохших кусочка хлеба. Если бы не наблюдал за ней, наверняка ещё бы и плюнула в еду.

Я ковырял ложкой неаппетитную «шрапнель», прикидывая, что у меня есть в закромах и всерьёз планируя хорошенько нажраться. Людской гомон вдруг стих, заскрежетали по полу ножки отодвигаемых стульев. Поднял глаза – сам полковник Морозов пожаловал, да не один, а в компании начаштаба! Вот это новость, обычно они кушали позже всех, дабы не смущать подчинённых своим присутствием.

– Прошу минутку внимания, товарищи! – вышел командир на середину зала. – Как вы все знаете, позавчера в части произошло ЧП: сбежали несколько военнослужащих, прихватив несовершеннолетнюю девочку. В силу обстоятельств мы смогли отправить в розыск только звено из двух машин. И несмотря на то, что побег совершили бойцы роты обеспечения, возглавил погоню гражданский, Северин Ковалёв, лидер группы, которая присоединилась к нам некоторое время назад. Возможно, кого-то такое решение удивило, но поверьте, оно было продуманным и взвешенным. В тот же день удалось вернуть девочку, Анну Савельеву, а также узнать судьбу остальных беглецов. К сожалению, ребята угодили в засаду и, судя по всему, двое из них погибли. Это рядовые Сафаров и Кулагин. Ещё троих бандиты удерживают в качестве заложников. В настоящий момент мы прорабатываем план по их освобождению. Знаю, многих из вас волнует их судьба, я сам вторую ночь не сплю. И заверяю вас – мы обязательно вытащим ребят. Теперь относительно Ковалёва. До нас дошла информация, что многие винят его в том, что он бросил парней. Дескать, выручил только родственницу и всё такое. Так вот – опросив всех участников рейда и тщательно проанализировав ситуацию, мы пришли к выводу, что все его действия были правильными и совершенно оправданными. Лучшего результата в той ситуации вряд ли можно было достичь. Мы вернули родителям ребёнка и получили ценные сведения о противнике, которые помогут освободить наших людей. Посему от лица командования объявляю благодарность Ковалёву Северину и всем участникам этого рейда. Кто из них сейчас здесь присутствует?

Полковник перечислял фамилии Лины, Виталика и других, а я смотрел на лица, одно за другим поворачивающиеся в мою сторону. Не знаю, какие на них были эмоции – удивление, недовольство, разочарование – физиономист из меня не очень, но недоумение всё же смог распознать. И с запозданием понял, что оно относится не к словам командира, а ко мне, к моей реакции на эти слова. Кто-то даже ладошкой сделал движение вверх. Мол, встань, дубина, тебя же поздравляют! Поднялся, чувствуя, что краснею, фальшиво откашлялся, выигрывая секунды, дабы собраться с мыслями. Морозов к тому момент уже закончил речь и вопросительно поглядывал на меня.

– Э-эм… Спасибо, конечно, – по тихому ропоту понял, что говорю что-то не то. Но не «служу же России» было отвечать!

– Тебе спасибо, Сева, – вытянул меня из неловкой ситуации полковник. – Что ещё хотел добавить – это, кстати, касается всех – мы никого насильно не держим. Вы находитесь тут добровольно. Служите или на гражданских должностях, не важно. По факту сейчас мы не воинская часть, а некое сообщество людей, пытающихся выжить в новых реалиях. Да, условия у нас далеки от идеальных, однако мы обеспечиваем кров, как говорится, стол и безопасность. За стеной сами видите, что творится. Но если не устраивает что-то, хотите уйти – пожалуйста. Никто вас не осудит, не заклеймит предателем. Только делайте это открыто. Зачем вот эти тайные приготовления, побеги и всё такое?

Он замолчал на некоторое время, словно решая, развивать мысль или нет.

– Ладно, не буду больше отнимать ваше время, а то каша, поди, остыла. Продолжайте приём пищи. Ковалёв, на пару слов тебя можно?

Глава 10

Парой слов дело, разумеется, не ограничилось. Поначалу он переговорил в сторонке с несколькими офицерами, потом забежал зачем-то на кухню. По дороге в штаб поинтересовался, где Лина, но этого я и сам не знал. Задал мне ещё два-три вопроса на отвлечённые темы, однако так и не сказал, зачем позвал. В дежурке командира перехватила Золотайкина, и я уже приготовился ждать, пока они нашушукаются. Но, к моему удивлению, мы всей толпой прошли в кабинет. Первым делом Морозов включил свой чудо-чайник и достал банку с растворимым кофе.

– Все будут? – осведомился он и, не дожидаясь ответа, бросил по ложке с горкой в четыре чашки. От кофе в наше время не отказываются.

– Булочки со столовой сейчас принесут, так что перекусим у меня, товарищи. Итак, Нина Андреевна, я попросил вас прийти, чтобы вы лично показали Северину Анатольевичу вашу запись.

«Главная по науке» коротко кивнула и достала из сумки небольшой ноутбук. О как, уже компьютерами обзаводимся! Ей пришлось пересесть за стол Морозова, чтобы сетевой шнур дотянулся до розетки. Наконец крышка со скрипом откинулась – техника явно была не новой – и экран засветился привычной заставкой «винды». Чёрт, думал, что уже никогда это не увижу. Она довольно ловко поводила пальцем по тачпаду, открывая нужный файл. Появилось лицо давешней партизанки. Качество изображения оказалось довольно сносным, снимали явно не на встроенную камеру. Женщина была спокойна, я бы даже сказал, задумчива. Собственно, мне показали не всё интервью, а только кусок. Её звали Яной, во всяком случае так к ней обращалась Золотайкина. Совершенно буднично партизанка рассказала, как пропал её муж, как сгорел дом и как им с дочерью пришлось скитаться. Однако я сразу обратил внимание на одну странность: она говорила о себе в третьем лице. Даже не понял поначалу, что женщина с дочкой из её рассказа – это они и есть.

В какой-то момент Золотайкина поставила видео на паузу и попросила меня быть особенно внимательным. Яна описывала, как на них напала некая группа или банда, когда они скрывались в дачном посёлке где-то в окрестностях Новгорода. Её интонации не изменились, но стало появляться больше длительных пауз, словно те события произошли очень давно, и ей нужно была напрягать память, чтобы вспомнить.

– Мы побежали, но они напали на голубков…

– Простите, Яна, а голубки – это?..

– Женщина так их называла: Голубок и Голубка. Не помню имён… Психи схватили их и потащили к тем мужикам.

– Вы уверены, что ваших друзей схватили именно заражённые? – уточнила Золотайкина.

– Да. Голые, грязные, эта вонь… Женщина научилась их различать.

– Почему вы думаете, что они потащили ваших друзей именно к бандитам?

– Потому что женщина видела. Это было как… Помните такой мультфильм – «Маугли»? Там бандерлоги украли мальчика и носились с ним по джунглям. Эти вели себя в точности также. Только принесли к тем, которые приехали на машинах.

Занятно, но у меня не так давно тоже возникали ассоциации с бандерлогами, правда, по отношению к людям, которые вели себя, как обезьяны, но ещё не стали ими. Тем временем Яна дошла до совсем уж невероятных вещей: дескать, у главаря был совсем ручной заражённый. Не мутант – так она называла питеков, – а обычный примат, хоть тот и скакал на четвереньках.

– Как собака. У него и поводок был, и ошейник.

Эти бандиты на машинах убили остальных членов её группы, причём с особой жестокостью – мачете и топорами. А потом разделали тела прямо на месте и якобы начали пожирать сырыми.

– Ну, что скажешь? – спросил командир, когда ролик закончился.

– Да-а… чёрт его знает, тарищ полковник. Жесть, конечно. Она вообще странная какая-то. Может, повредилась немного рассудком, пока бегала по лесам. Про людоедов вполне возможно, выродков вокруг хватает. А вот про бандерлогов… Я не эксперт по заражённым, но мне кажется, это уже фантастика какая-то. Чтобы люди управляли приматами?

В своё время Золотайкина поделилась со мной кое-какими сведениями и предположениями касательно наших новых сородичей. Например, у них есть так называемые Альфы – особи, которых можно назвать вожаками. Причём это не питеки, а такие же заражённые. Статус «серых» вообще был не до конца ясен, как и причины, по которым кто-то переходил в эту совсем уж звериную ипостась. Выяснилось, что эти чаще всего одиночки, но иногда могут образовывать пары. По какому принципу происходит отбор партнёров, никто не знал, могли быть как особи одного пола, так и противоположного. Также оставалось загадкой, как долго длились подобные «союзы». Вообще, мы до сих пор знали очень и очень мало об этих существах. А те сведения, что удалось собрать, не имели пока объяснения. Например, боязнь красного света, или что заражённые совершенно не испытывали сексуального влечения. Многочисленные вскрытия показали, что их половые органы находились в нерабочем состоянии: у самок не наблюдалось даже признаков овуляции, а у самцов отсутствовала сперма. И не было зафиксировано ни одного случая спаривания. Это, к слову, давало человечеству определённый шанс: если не будет потомства, они просто вымрут, в конце концов. Нам нужно только дожить до этого момента.

Питеки иногда, но не всегда, соседствовали с приматами, однако не оказывали на их группы особого влияния. Стаями руководили Альфы, и Нина Андреевна считала, что они появляются так же, как у других животных – самые сильные самец или самка становились во главе. Причём их власть, если так можно выразиться, была довольно выраженной. Однажды я сам видел, как атакующая дом стая внезапно угомонилась и ушла в лес. А несколько отставших особей вели себя как потерянные, бесцельно слоняясь по двору, пока их не пристрелили. Золотайкина сказала, что нам, скорее всего, удалось убить вожака. Но как приматами могли повелевать обычные люди?

– Именно это нас и смутило, – вздохнула вирусолог. – К сожалению, Яна Валерьевна слишком болезненно отреагировала на наше недоверие и больше не желает идти на близкий контакт.

Тут совещание прервало появление посыльного из столовой. В кабинете вкусно запахло свежим хлебом с ванилью, полковник снова включил чайник и разорился на ещё одну порцию кофе.

– То есть, вы её обидели? – уточнил я, с сожалением прожевав последний кусочек.

Да, это вам не серый хлеб с чуть сладким тёплым чаем.

– Похоже, – вздохнула Нина Андреевна. – Она даже собралась уходить, так что нам пришлось схитрить и назначить девочке дополнительные процедуры. Выиграли два дня, и, если не сумеем вернуть её расположение, то они нас покинут.

– А от меня вы что хотите?

– Вчера один из анклавов в районе Тосно подвергся нападению. Спаслись всего несколько человек. Им удалось добраться до Киришей, оттуда и пришла информация, – сообщил Морозов.

По его мрачному тону было понятно, что это не обычный бандитский налёт.

– Повелители приматов? – я кивнул на экран ноутбука.

– Похоже. Им не поверили, решили, что это какие-то бандиты с выдумкой, сами прикинулись психами, чтобы страху нагнать. Но информация от Яны всё меняет. Надо разговорить её, Сева. Попробуй, может, у тебя получится. Любая зацепка, любая мелочь. Если эти черти и впрямь существуют, у нас возникнут большие проблемы.

– Почему вы думаете, что у меня получится?

– Похоже, она доверяет только тебе.

– Здрасьте-приехали! У вас что, нет больше спецов по допросам?

– Спецы уже наломали дров, – скривился он.

– Понимаете, эта женщина пережила не одну эмоциональную травму, её психика очень неустойчива, – пояснила Золотайкина. – Вы заметили, что она говорила о себе в третьем лице? Это один из способов защиты. Она представляет, что всё это произошло не с ней. А тотальное недоверие к посторонним перекрывало даже материнский инстинкт. Она же не могла не видеть, в каком состоянии дочь, но упорно избегала других групп, несмотря на то, что там могли оказать помощь. К сожалению, мы слишком поздно осознали, в каком она состоянии. Допустили ошибку, и Яна замкнулась. Вам однажды удалось установить с ней контакт, возможно, эта связь ещё осталась.

– Хорошо, попробую, – пообещал я, отнюдь не рассчитывая на успех.

Золотайкина откланялась, начштаба тоже вспомнил о каких-то делах. Меня же полковник попросил ещё задержаться и почему-то начал извиняться. Мол, вчера закрутился, не получилось принять меня, а поощрить следовало сразу. Тогда бы не было этой волны негатива и всё такое. Я отмахнулся дежурной фразой про «всё нормально».

– Ну, раз нормально, у меня к тебе серьёзный разговор.

Кто бы сомневался – если дали пряник, за ним обязательно последует кнут. Классика просто!

– Что за таблетки вы отдали на обмен? – поинтересовался командир.

Юлить смысла не было никакого, тем более что я с ними давно попрощался. Рассказал, опустив лишь кое-какие детали.

– За инициативу по выкупу нашу «звезду» благодарить следует? – уточнил полковник, имея в виду, конечно, Лину.

– Ну а кого же? – вздохнул я.

– Я так и думал. В общем, остаток лекарств следует сдать в санчасть. И не думай, что я не узнаю о загашнике!

– Да понял я, понял.

– Не вздыхай так тяжко. Только наркотиков мне тут не хватало! Ладно, с этим разобрались. Теперь что касается твоей дальнейшей деятельности…

Тут я опять напрягся.

– Считаю, матразведка должна активизироваться.

– Э-э… в каком плане? – подрастерялся я.

– В материальном. Нам нужны ресурсы, прежде всего продовольствие. Не огурцы из заброшенного погреба, а мука, крупы, тушёнка. Вопрос архиважный. Думай, где что можно достать. Крайний срок к завтрашнему утру, предоставишь план по разработке новых, гм, территорий.

– О, даже так? Хорошо, то есть, есть, тарищ полковник!

– Бросьте юродствовать, Штирлиц, тут все свои, – парировал он фразой из анекдота. – А если серьёзно, мне действительно нужны результаты. Запасов пока хватает, но склады не бездонные. На огороды рассчитывать нечего, дай бог картошкой себя обеспечить в этом сезоне.

– Понял, тарищ полковник. Но есть проблема, даже несколько.

– Что за проблемы?

– Первая: личный состав. Похоже, я остался один.

– Как один? А Тычков с Лосевым?

– Они пожелали работать отдельно. Уехали в рейд самостоятельно.

– Странно, – нахмурил он брови. – Мне ничего такого не докладывали.

– Не знаю, мне майор Садовничий сообщил.

– Хорошо, я разберусь. У тебя ведь с этими двумя и раньше не всё гладко было, так?

Я кивнул.

– Тогда вот тебе ещё одна задача: сформировать команду. Такую, чтобы…

Полковник сжал кулак, поясняя, какой именно должна быть моя новая бригада.

– А вот тут как раз вторая проблема, товарищ полковник. Кого я могу привлечь?

– Кого хочешь. Или кого уболтаешь. Но учти, это будут уже твои подчинённые. И в случае чего отвечать придётся тебе.

– Это само собой. А кого угодно – это прям кого угодно? Даже Лину и Цыпкина?

Почему-то подумал о них в первую очередь. Морозов фыркнул, но я так и не понял, чьё имя вызвало такую реакцию. Возможно, оба.

– Кого угодно, – повторил он. Но потом всё же уточнил: – Кроме военнослужащих.

– А Цыпкин?

– Его контракт будем считать расторгнутым.

– Хорошо. Кстати, объявленная вами благодарность подразумевает снятие с него всех взысканий?

– Она подразумевает не наложения этих взысканий. И пусть не радуется, что удалось так легко выкрутиться. В следующий раз поблажек не будет. А ты следи за ним, особенно в плане спиртного.

– Глаз не спущу! Ещё один момент: кто в прикрытии? С Зориным у нас тоже того, не всё гладко.

– Я в курсе. И старший лейтенант Зорин по-прежнему будет прикомандирован вместе с экипажем БРДМ к вашему подразделению.

– Но…

– Без «но». Со своими людьми я разберусь сам, – отрезал полковник.

– Понял, дальше не развиваю тему.

– Вот и замечательно. Если срочных вопросов нет, пока свободен. Придёшь с планом, пообщаемся более обстоятельно. И, Сев, поговори с этой Яной. Разведка сейчас плотно шимской бандой занимается, а тут эта хрень вылезла. Девка того и гляди в леса сбежит, ищи её потом. Нам нужны любые сведения. Чую, ещё не раз об этих «кукловодах» услышим. Надо быть во всеоружии.

Я продолжил юродствовать, ответив чётко и по-военному:

– Есть!

Что же, задачи нарезаны, сроки обозначены. К партизанке решил после обеда сходить, сейчас они наверняка на каких-нибудь процедурах. Появилось время заняться командой. Согласится ли Лина? В этом я нисколько не сомневался. Нужна ли она мне? Это, конечно, вопрос. Не далее как позавчера она показала, что может действовать чертовски эффективно. Себе на уме? Есть такое. С другой стороны, этот ум нам ещё ни разу не навредил. И с оружием умеет обращаться. Водить «Шишигу» научим. А к её манере общения я, кажется, попривык. И, что немаловажно, она не предаст. Почему-то я был в этом уверен.

Теперь Цыпкин. Вася неплохой, даже очень неплохой «руль», а командиру, то бишь мне, баранку крутить не положено по статусу. Пусть плотно занимается машиной. Очень важно иметь исправный транспорт, от этого наши жизни могут зависеть. Нужен ещё боец: стрелок, идеально с навыками снайпера или просто «пехотинец», лучше поздоровше. Чтобы и пулемёт мог таскать и грузы. Если откровенно, мне было бы сподручнее с Виталиком, пусть он и высокомерный сукин сын. Но наши с ним пути, похоже, окончательно разошлись. Да и не отпустил бы его Морозов, ему артиллеристы куда важнее мародёров. Ладно, будем думать.

Глава 11

Лину я разыскал на привычном месте – на кухне, вернее, на заднем дворе, где она трепалась со какой-то девицей. Проходившая мимо тётка с помойным ведром злобно плюнула в их сторону и пробормотала что-то насчёт «блядских лесбиянок». Надо же! До меня доходили слухи, что Лина сменила флаг, так сказать, но я считал это очередной провокацией с её стороны. Неужели и впрямь переметнулась в другой стан?

– Пойдём, лицо нетрадиционной ориентации, базар есть, – позвал я её.

– Не могу, я в наряде. Если уйду, ещё три схлопочу. И так задолбалась тут сидеть.

– Больше не будешь сидеть. Приказом командира части зачислена в группу материальной разведки.

– Наконец-то Добби свободен! – Вскочила она и бросила подружке: – Кать, до вечера!

– Ничего не свободен. Я, если что, старший в команде, посему слушайся во всём, иначе отчислю обратно. У меня дисциплина теперь будет «я те врежу», не забалуешь.

– Яволь, майн фюрер! – козырнула она левой рукой.

– Ага, фюрер. Только вот тебе проблема номер один: нас пока всего двое. Нужна ещё пара мужиков.

– Ты меня на групповуху что ли разводишь?

– Ли-на! Я серьёзно. Только что от полковника, получил пиздюлей и шанс реабилитироваться за твои художества в Шимске. Страна, в смысле, анклав, очень нуждается в припасах, которые мы должны уже завтра раздобыть. Или хотя бы предоставить план. А у меня штат не укомплектован.

– А Биба и Боба?

– Биба и Боба изъявили желание работать под другим начальником. Теперь будут что-то носить. Вручную, я так понял.

– Ну и правильно. Нахер таких пассажиров. Кого же взять? О, Андрюша!

– Я очень уважаю твоё чувство юмора, но сейчас мне нужны дельные советы. Что думаешь насчёт Васьки? Контрабас, который с нами ездил?

– Так он же алкаш! И военный, его кто отпустит?

– Не алкаш, а бухарик – это разные вещи. Зато водила от бога, я таких сразу вижу. И, если честно, в отношении него уже есть добро от Морозова.