Овечья Молитва

Когда последние багровые лучи солнца скрылись за горизонтом, навалилась глухая, удушливая темнота. Ноги наемника гудели от усталости, а пустой желудок скручивало голодным спазмом. Каин уже всерьез подумывал соорудить ночлег из веток и лапника, как вдруг из чащи донесся тонкий, жалобный детский плач. Бывший рыцарь замер как вкопанный.

— Что за черт?.. Откуда здесь взяться ребенку? — пробормотал он, всматриваясь в кромешную тьму между стволами сухих деревьев. Он осторожно сошел с тропы. Ветви цеплялись за одежду наемника, глаза тщетно пытались выхватить из темноты хоть какой-то силуэт. На мгновение плач стих, и вместо него послышалось странное, мерзкое хлюпанье — словно кто-то с трудом ворочал в грязи мокрым кожаным мешком. Каин сделал еще шаг, и в ту же секунду из темноты молнией вылетело что-то длинное, склизкое и багрово-красное. Толстое щупальце, до жути похожее на исполинский человеческий язык, намертво обвило его торс. В лицо ударил запах тухлятины. Сильный рывок — и Каина сдернуло с места, швырнув обратно на каменистую тропу.Наемник несколько раз перевернулся, сдирая локти, но уличная закалка сработала быстрее страха. Он тут же вскочил на ноги, выхватив меч.

— Какого хрена?! — выплюнул Каин, тяжело дыша. Из лесной чащи на свет луны медленно выползло порождение ночных кошмаров. С первого взгляда оно напоминало человека, но его кожа была серой, почти угольной, и сплошь покрытой сочащимися багровыми волдырями. Плечи твари прикрывала изорванная черная накидка, а огромные уродливые стопы оканчивались длинными, загнутыми грязными когтями. В костлявой лапе чудовище сжимало ржавый, щербатый тесак.

— РААА-А-АРК! — утробно взревело чудище.Его суставчатая рука с жутким хрустом неестественно вытянулась на несколько метров, направляя острие тесака прямо в грудь Каина. Наемник едва успел среагировать. Старый рыцарский рефлекс заставил его сделать короткий выпад в сторону. Железо с противным скрежетом рассекло вытянувшуюся плоть твари. Урод испустил пронзительный визг, и его конечность, брызжа темной юшкой, со свистом втянулась обратно, словно потревоженная змея. Каину оставалось лишь покрепче перехватить рукоять и приготовиться к новой рубке.

— Мне хоть раз в этой жизни дадут отдохнуть?! — выплюнул он в пустоту ночи. Тварь не заставила себя ждать. Она ринулась вперед, обрушив на наемника град молниеносных ударов. Каин едва успевал выставлять блоки — чудовище двигалось неестественно быстро. Металл звенел о металл, высекая в темноте редкие искры. Один выпад, второй, третий — старый рыцарский клинок послушно отбивал ржавый тесак, пока монстр не пошел на подлость. Вторая, свободная рука гадины плетью выстрелила вперед, намертво сомкнувшись на шее Каина.Чудище с легкостью оторвало наемника от земли, перекрывая кислород. Тесак уже заносился для смертельного удара. Каин, чувствуя, как темнеет в глазах, заметил, какими тонкими и сухими были конечности врага. Места для раздумий не осталось. Превозмогая удушье, Каин резко вскинул ноги, намертво обхватил ими удерживающую его руку и всем весом крутанулся вокруг нее, совершая дикий уличный кульбит. Раздался сухой, оглушительный хруст ломающихся костей. Тварь утробно взвыла и разжала пальцы. Каин мешком рухнул на гравий, жадно хватая ртом воздух. Изуродованная конечность монстра теперь безжизненной плетью свисала на одной лишь полоске склизкой серой кожи. Однако радоваться было рано. Прямо на глазах наемника плоть чудовища забурлила, кости с влажным щелканьем встали на место, и рука за пару секунд полностью срослась.

— Да что ты, черт тебя дери, такое?! — опешил Каин.Враг снова пошел в атаку. Теперь отбиваться стало вдвое тяжелее — в ход пошли обе лапы. «Должна же быть у этого куска дерьма хоть какая-то слабость!» — лихорадочно соображал наемник. Тут под изорванной черной накидкой монстра он уловил странное, пульсирующее багровое свечение. Единственный шанс выжить — бить туда. Выждав момент, Каин жестко принял очередной удар на жесткий блок и резким круговым движением перенаправил клинок противника, заставив того потерять равновесие. Открылся идеальный зазор. Каин с криком наотмашь вогнал меч прямо в брюхо твари. Кошмарное порождение леса истошно заверещало. Извернувшись, монстр наотмашь ударил наемника тяжелой лапой. Удар вышел такой силы, что Каина отбросило на несколько метров в кусты, а его верный меч вылетел из пальцев и затерялся в траве.Из распоротого живота твари, вместо крови, мощным потоком хлынул зловещий красный свет.

— Ну давай... сдохни уже... — прохрипел Каин, поднимаясь. Куда там. Чудовище забилось в судорогах, начиная стремительно мутировать. Его ладони раздулись, превращаясь в огромные бугристые лапы, а одна из рук с хрустом перековалась в исполинское костяное лезвие. Само тело монстра раздалось вширь и вытянулось вверх. Из вспоротого брюха, сгустком гнилой плоти, на землю выпал омерзительный кроваво-красный эмбрион. Очистившись от слизи, этот недоношенный ублюдок издал тонкий, ультразвуковой писк, от которого заложило уши, и плавно воспарил в воздух. Он завис между ветвей, удерживаемый лишь толстой, пульсирующей пуповиной, тянущейся из утробы мутанта. Вокруг недоноска замерцало едва заметное, дрожащее марево силового поля.

— Боже... Лесное отродье... — Каин сплюнул кровь.

— Так тебя и буду звать. Пожалуй, тебе подходит.

Наемник рванул за спину и содрал чехол со своей глефы. Мутировавшая тварь теперь вымахала метров под пять в высоту. Одна её лапища была размером с самого Каина. Отродье с ревом обрушило эту пятипалую кувалду сверху вниз, пытаясь размазать человека по дороге. Каин в последний миг отпрыгнул в сторону и на противоходе с размаху вонзил широкое лезвие глефы глубоко в предплечье монстра. Визжа от ярости и боли, исполин резко вскинул раненую конечность вверх. Каин не успел разжать пальцы. Намертво вцепившись в древко своей глефы, он вместе с рукой отродья взмыл высоко в ночное небо, оставляя землю далеко внизу.

— Сколько же с тобой проблем! Ты уймешься сегодня или нет?! — рявкнул Каин, взлетая над лесом. На самом пике полета он изо всех сил уперся сапогами в бугристую руку отродья, с мясом вырвал лезвие глефы и камнем полетел вниз. Но падать мешком наемник не собирался. В полете он выставил глефу перед собой и со всего размаху вогнал ее в грудину чудовища.Следующие несколько секунд превратились в кошмарный аттракцион. Каин мертвой хваткой держался за древко, пока его вес тянул оружие вниз, заживо распарывая исполина. Отродье вопило как резаное — впрочем, так оно и было. Когда глефа наконец застряла в костях, Каин снова сгруппировался, оттолкнулся от хлыщущей гнилью плоти и выдернул сталь. Энергия прыжка вынесла его прямо к парящему в мареве недоноску. Наемник наотмашь рубанул глефой по эмбриону, но лезвие с противным звоном отскочило от невидимого силового щита, а сам Каин тяжело рухнул на гравий дороги, едва не переломав ребра. Вскочив на ноги на одних рефлексах, он едва успел поднырнуть под летящую в него костяную лапу. Каин зло зыркнул на парящую мерзость.«Что за чертовщина? Как эту гниду достать? Силовое поле... Точно, пуповина!» — осенило наемника. Шанс был только один. Когда отродье в очередной раз обрушило на него исполинский кулак, Каин прыгнул прямо на волосатое запястье врага. Словно безумный уличный пес, он взбежал по пятиметровой руке вверх. Едва монстр сообразил, что произошло, и начал заносить конечность обратно в высь, Каин оттолкнулся от его плеча и рыбкой бросился в сторону парящего зародыша. В полете он перехватил глефу. Взмах! Широкое лезвие с чавканьем перерубило толстый, пульсирующий канат пуповины. Эмбрион истошно, ультразвуком заверещал и мешком шмякнулся в грязь. Каин приземлился рядом, сильно отбив колени.

— Ну что... сработало? — прохрипел он, поднимаясь. Монстра затрясло. Тварь металась из стороны в сторону, зажимая лапами изуродованную грудь. Его крики переросли в удушливый хрип, пока грудная клетка с оглушительным треском не взорвалась изнутри, орошая кусты черной жижей. Пятиметровая туша рухнула замертво, подняв тучу пыли.Каин стоял посреди дороги, тяжело дыша, с ног до головы измазанный вонючей гнилой кровью лесного отродья. Чуть поодаль в грязи копошился отрезанный зародыш — мерзкий паразит, который, видимо, и кукловодил этой мясной горой. Наемник не стал церемониться: подошел и с хрустом раздавил тварь тяжелым кованым каблуком.

— Ненавижу лесную нечисть, — с раздражением выплюнул он, Опираясь на древко глефы, Каин доковылял до кустов, где в траве тускло поблескивал его старый меч. Подняв его, наемник выругался. Клинок лопнул — больше половины лезвия попросту отсутствовало.

— Черт... Придется раскошеливаться на новое железо. Интересно, с этой падали можно хоть что-то ценное поиметь?

Каин подошел к разинутой пасти дохлого мутанта. Среди рядов гнилых клыков он приметил один — огромный, зазубренный, острый как бритва.

— Сойдет для барыг.

Наемник ухватился за кость руками и начал со всей дури лупить сапогом по сочащейся десне чудовища. Спустя пару минут тяжелой работы трофей поддался. Зуб весил добрых три килограмма и в длину был почти в пол-руки — сантиметров сорок. Завернув его в кусок изорванного плаща твари, Каин закинул глефу на плечо и поплелся в сторону Демсбурга. До города оставалось долгих десять миль пешего хода по ночной пустоши. К воротам Демсбурга Каин подошел уже глубокой ночью. Сонная стража, у которой от голода и дефицита не было желания спорить, без лишних вопросов пропустила окровавленного бродягу за пару медных грошей. Город спал мрачным, удушливым сном. Впотьмах у стен жались тощие фигуры беженцев, спавших прямо на сырой земле. Первым делом Каин направился к самым окраинам, где у крепостной стены коптила небо вывеска таверны «Северное сияние». Гиблое, грязное место, но именно в таких притонах собиралась вся шваль, бандюки и наемники, которые знали всё обо всех.Каин толкнул тяжелую, перекошенную дубовую дверь и переступил порог. Внутри мгновенно навалилась удушливая, нагнетающая обстановка. Воняло прогорклым жиром, дешевым кислым элем и немытыми телами. Половицы скрипели от грязи. За первым же столом у входа несколько оборванцев в глухих капюшонах вполголоса обсуждали какой-то налет. Судя по их воровскому оскалу и зажатым под столом тесакам, ничего хорошего Демсбургу этот план не сулил. Каин прошел вглубь зала, где у очага собралась группа хмурых наемников в кольчугах. Они шумно пили из оловянных кружек, обсуждая недавнюю стычку.

— Эй, почтенные, — хрипло обратился к ним Каин.

— Никто из вас случаем не слыхал про клан «Охотников за кровавыми руками»?

Разговор воинов мгновенно оборвался. Они косо, с явным презрением воззрились на окровавленного чужака. Один из них, сплюнув на солому под ногами, процедил:

— Сгинь отсюда, Филин. Убирайся, пока тебе самому руки не поотрубали.

Наемники вернулись к своей выпивке, демонстративно повернувшись к Каину спинами. С наёмниками на улицах не церемонились. Впрочем, кто в этой проклятой глуши вообще любил наемников? Каин не стал нарываться на неприятности и направился к барной стойке. Там, подперев кулаками щеки, дремали двое пьяных громил, а за дубовым прилавком флегматично орудовал хозяин заведения. Старый, заплывший жиром трактирщик с равнодушным видом протирал засаленной тряпкой щербатую кружку, даже не глядя на завсегдатаев.Каин со стуком выложил перед ним пять медных монет.

— Кружку эля. Без разбавления.

Трактирщик скосил глаза на медяки, затем окинул Каина оценивающим взглядом и хмыкнул:

— Пять медяков? Мальчик мой, за эти деньги я могу дать тебе только пробку понюхать. Кружка теперь стоит целый серебряный. Плати или проваливай.

Каин опешил. Он, конечно, давно не заглядывал в приличные места, но даже в самые голодные годы пять медяков были стандартной ценой за выпивку.

— Один серебряк?! — возмутился он.

— Старик, ты не завышаешь цену часом? С какого перепугу эль стал золотым?

Трактирщик тяжело вздохнул и, навалившись грудью на стойку, покачал головой:

— Филин... Пора бы уже начать следить за вестями с тракта. Какие-то фанатики начали жечь последние уцелевшие поля. Зерна нет, пиво варить не из чего, оттого и цены такие. Так что, покупать будешь или зубы заговаривать пришел?

Каин мрачно покачал головой. Тратить целый серебряный, когда его меч сломан пополам, было непозволительной роскошью.

— Откажусь.

Он уже собирался забрать свои медяки, как вдруг старик, не отводя взгляда от грязной тряпки, тихо произнес:

— Я тут краем уха слышал, ты ищешь Охотников за кровавыми руками?

Каин замер. В груди шевельнулась слабая надежда. Он подался вперед:

— Ты что-то о них знаешь?

— Пожалуй... Кое-что знаю, – трактирщик понизил голос до шепота.

— Этот клан основала некая особа, кличут её Царицей. Опасные ублюдки, лезть к ним без веской причины — верная смерть. А «Кровавые руки», на которых они ведут облаву... Говорят, это такие же люди, как мы с тобой. Вот только явились они из других вселенных. Из иных миров.

Каин слушал это, и у него складывалось ощущение, что старик окончательно выжил из ума от голода. Какие еще другие миры? Что за чертовщина? Для уличного обрубка это звучало как бред безумного проповедника.

— Стоп, стоп, старик... Каких еще вселенных? — Каин нахмурился, в упор глядя на собеседника.

— Ты что, белены объелся или сидра чумного глотнул? Мужик, ты спятил?

Трактирщик лишь устало зыркнул на него, промолчал и полез под прилавок. Спустя секунду он швырнул на стойку огрызок пергамента, перо и баночку со свиными чернилами. Быстро, корявым почерком черканув несколько строк, он свернул листок и грубо пихнул его Каину в грудь.

— Вот, держи и проваливай отсюда. И без того день паршивый, еще и ты тут над душой стоишь.

Каин перехватил клочок бумаги, развернул его и прищурился в полумраке таверны. На пергаменте красовалась кривая зарисовка чащи и пара предложений: «Лисий лес возле пригорода. Ищи два сожженных дерева. Обо мне ни слова». На наброске действительно угадывались силуэты двух искривленных, обугленных стволов, стоявших посреди лесного массива. Пригород находился примерно в двух милях от Демсбурга. Путь не ближний, но если поторопиться, то к часу ночи он вполне мог выйти на нужное место.

— Ладно, бывай, — бросил Каин, забирая медяки.

Трактирщик лишь недовольно хмыкнул в ответ. Наемник развернулся и вышел из душного зала на ночную улицу. Холодный воздух Демсбурга немного протрезвил голову. Каин понимал, что соваться в Лисий лес посреди ночи со сломанным огрызком вместо меча — чистое самоубийство. Сначала нужно раздобыть новое железо, а значит, придется переждать до утра. Оставался один вопрос: где преклонить голову? Денег на постоялый двор не было. Бродя по темным, заваленным мусором улочкам в поисках относительно сухого угла у забора, Филин вдруг услышал приглушенный свист из глубокой подворотни. Кто-то звал его по правую, зрячую сторону:

— Эй! Эй, amigo! Сюда иди!

Каин резко развернулся на месте, инстинктивно пряча слепую левую сторону в тень дома. Из темноты переулка на него смотрел мужчина лет тридцати с лишним. Черты лица у незнакомца были непривычными для здешних мест — смуглый, длинноносый, похожий на заезжего южанина. Темные, подстриженные лесенкой волосы средней длины лежали неаккуратно, будто он сам ровнял их перед зеркалом охотничьим ножом. На лице темнела жесткая щетина, пара старых шрамов пересекала щеку, но парень открыто и весело улыбался. Выглядел незнакомец как благородный господин, которого только что обобрали уличные воры. На нем был расстегнутый бордовый камзол с выцветшей вышивкой и рваными рукавами, из-под которого виднелся грязный белый жилет. На поясе, рядом с пустой кобурой для кинжала, красовался дорогой меч с серебряной гардой, а пальцы украшали массивные перстни. Плечи прикрывал короткий плащ-кейп из тонкой шерсти кроваво-красного цвета. Каин нахмурился. Было очевидно, что перед ним дворянин, но какого черта этот незнакомец забыл в вонючих трущобах Демсбурга, да еще и в таком ободранном виде?

— Ну чего застыл, Филин? Говорю же, сюда шагай! — весело поторопил южанин. Наемник крепче сжал кулаки и шагнул вглубь подворотни. Чужак отступил назад, увлекая его за собой во тьму, и протянул руку для рукопожатия, не теряя своей наглой улыбки. Каин неохотно ответил на жест. Пальцы испанца были цепкими и сухими.

— Выглядишь так, будто родную матерь в гробу увидел, — рассмеялся незнакомец.

— Можешь меня не опасаться. Я Диего. Путешествую по вашим... "живописным" краям. Каин продолжал буравить его единственным глазом. Доверия этот павлин не внушал, но выбирать не приходилось.

— Ты из Испании? — хмуро буркнул Филин. Диего театрально всплеснул руками, изображая искреннее удивление, и подпрыгнул на месте:

— О! Да, из Испании! Королевство Кастилия, если быть точным. К чему такие вопросы, почтенный? Вы здесь, на острове, не очень жалуете чужеземцев, а? Ха-ха! Ладно, ближе к делу... Я вижу, тебе, как и мне, негде преклонить голову этой чудной ночью?

От последних слов Каин внутренне подобрался, но уличная привычка заставила его сохранить равнодушную мину.

— Возможно. И что ты можешь предложить? Ночлег?

— Ну, если вы, сударь, соизволите забыть дорогу к городской страже и не станете трепать языком, что видели меня здесь... Как тебе такой уговор? — Диего говорил с такой приторной ухмылкой, что было решительно невозможно понять, шутит он или заманивает в капкан. И все же, перспектива замерзнуть насмерть под забором Филина не прельщала.

— Ладно, — процедил Каин. — Страже я ничего не скажу. Веди.

— Вот это настрой! Обожаю практичных людей, идем! — кастилец хлопнул его по плечу. Они быстро миновали сплетение грязных закоулков и вышли на заброшенный задний двор, упирающийся прямо в толщу массивной городской стены. Там, в глубокой нише, Диего подошел к хлипкой деревянной двери, которая, судя по всему, вела в какой-то заброшенный погреб при лавке бакалейщика. Диего уверенно шагнул к ней и дернул за ржавое кольцо. Закрыто. Изнутри донесся глухой стук засова.

— Ох-х, вечно эти скряги запирают двери, — театрально вздохнул испанец. Он отступил на пару шагов назад, сгруппировался и с разбега со всей дури впечатал сапог в деревянное полотно прямо возле замка. Хлипкие доски треснули, засов с мясом вылетел из пазов, и дверь с грохотом распахнулась. Шуму они наделали на всю улицу. Не теряя ни секунды, кастилец мертвой хваткой вцепился в здоровую руку Каина, буквально вволок его внутрь сырого помещения и навалился спиной на закрытую створку.Они оказались в темном, насквозь пропыленном подвале. Все пространство было завалено рассохшимися бочками, от которых разило тухлой капустой и прелой соломой — открывать их не хотелось даже с голодухи.

— Ну вот, чем тебе не королевские покои, здоровяк? Ха-ха! — хохотнул Диего. Он без лишних церемоний сорвал с плеч свой щегольской камзол, бросил его прямо на грязные, покрытые плесенью доски пола и улегся сверху, скомкав дорогую ткань вместо подушки. Каин, привыкший к суровым законам улиц, даже растерялся от такой беззаботности.

— И... это все? — Филин недоуменно уставился на развалившегося дворянина единственным глазом.

— Ты просто вот так дрыхнуть завалишься? Здесь?

Кастилец, уже прикрыв глаза, лениво отозвался:

— Не знаю, как у тебя, одноглазый, а у меня лично по расписанию тихий час. Еще вопросы имеются?

Каин постоял пару секунд, угрюмо пожал плечами, опустился на свободный пятачок пола и лег, подложив под затылок мозолистые ладони.

— Вопросов нет.

Проснулся Филин на рассвете. Сквозь щели разбитой двери пробивались бледные утренние лучи, подсвечивая кружащуюся в воздухе пыль. Каин резко сел, инстинктивно ведя зрячим глазом по сторонам. Южанина след простыл. Ни шороха, ни записки. В груди наемника мгновенно вспыхнула паника. Решив, что этот разодетый павлин обчистил его до нитки, Филин начал судорожно трясущимися пальцами хлопать по поясным подсумкам. Но, к его огромному удивлению, все скудные пожитки оказались на месте: и зазубренный клык лесного отродья, и жалкие медные монеты. Это одновременно принесло облегчение, но и окончательно запутало наемника. С какой стати незнакомый проходимец стал бы рисковать шкурой, выбивать чужую дверь и делиться углом с подозрительным, изувеченным Филином? Просто из жалости? В этом мире за “просто так” можно было получить только нож под ребро. «Должен же быть во всем этом какой-то подвох», — хмуро размышлял Филин, но додумать ему не дали. Треснувшая дверь с грохотом распахнулась. В полумрак погреба, тяжело отдуваясь, ввалился грузный, упитанный мужчина в некогда белом, а теперь сплошь заляпанном бурой кровью холщовом фартуке. Мясник.

— Опять эти крысы, что ли... — проворчал он себе под нос, но, наткнувшись взглядом на застывшего у стены Каина, осекся. Секунду хозяин лавки переваривал увиденное, а затем с ревом выхватил из-за пояса широкий секач для разделки туш.

— Ах ты гнида вороватая! А ну иди сюда! — взревел он и грузно бросился в атаку. Острое лезвие занеслось над головой наемника. Каин сработал на чистых рефлексах: нырнул под бьющую руку, мертвой хваткой перехватил толстое запястье мясника и со всей силы перенаправил инерцию его удара в каменную кладку стены. Раздался противный скрежет — сталь высекла искры из гранита, а у лавочника отнялись пальцы.

— Да угомонись ты, к чертям! Не вор я! — гаркнул Каин, пытаясь воззвать к разуму громилы. Но перепуганный мясник будто оглох. Потеряв секач, он с кулаками бросился на Филина, и наемнику не осталось ничего другого, кроме как применить уличную жесткость. Короткий, хлёсткий удар ребром ладони пришелся лавочнику аккуратно в кадык. Мужчина захрипел и рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух и зажимая горло обеими руками. Оставаться здесь дольше было безумием. На его хрипы сбежался бы весь квартал. Каин выскочил из подвала, на ходу захлопнул за собой дверь и припустил по переулкам, стремясь затеряться в толпе. Бежал он минут пять, пока не вывалился на главную площадь. Над раздолбанной брусчаткой высился почерневший от копоти памятник покойному Мэру города, а вокруг него копошился уличный рынок. Вид у площади был убогий: тощие торговцы в лохмотьях предлагали прохожим какую-то прелую солому, сушеных крыс и червивую брюкву. Жители Демсбурга, похожие на живых мертвецов, вяло бродили между рядами. Каин, толкаясь плечами и ловя спиной презрительные плевки (узнавали-таки Филина, ублюдки), пересек рынок и углубился в ремесленный квартал. Цель у него была одна — кузница. Толкнув тяжелую дверь, подбитую железными полосами, наемник зашел внутрь. За прилавком, скрестив на груди массивные, покрытые сажей руки, стоял сам хозяин оружейной лавки. Раз горн не горел, значит, заказов у этого хмурого мастера сейчас не было.

— Чего тебе, Филин? — буркнул кузнец. Выглядел он недовольным — впрочем, как и всегда в этом проклятом городишке.

— Мне нужен новый меч. Добрый клинок. И что-нибудь на сдачу, — глухо ответил Каин и, запустив руку в подсумок, извлек массивный, завернутый в тряпку зуб лесного отродья.Когда сорокасантиметровый костяной кинжал со стуком лег на прилавок, кузнец резко переменился в лице. Он зыркнул на Каина с подозрением и страхом, а затем осторожно взял трофей в руки. Покрутил перед глазами, поковырял ногтем сочащееся основание и шумно сглотнул. Облокотившись на стойку, он подался вперед, почти касаясь лица наемника:

— Ты где эту хренотень выродок достал? — тихо, едва не срываясь на шепот, спросил оружейник.

— Ну... нашел, — уклончиво буркнул Каин, косясь единственным зрячим глазом.

— Ага, нашел он, как же... — кузнец нервно сглотнул и вытер пот со лба.

— Слушай сюда, Филин. За такую чертовщину не только тебя на площади вздернут, но и меня на каторгу закроют до конца дней. Стража за хранение останков нечисти шкуру заживо сдирает.

Мастер на секунду замолчал, оглядываясь на дверь, а затем прижал зуб к груди:

— Но вещь редкая, скрывать не стану. За такую кость чернокнижники отвалят целую гору серебра. Я возьму её. Скую для тебя лучшее лезвие, какое только видел этот остров. Но с одним уговором: мы сделаем вид, что я у тебя ничего не брал, а ты сюда вообще не заходил. Понял меня, одноглазый?

Атмосфера в лавке сгустилась настолько, что кузнец буквально дрожал от напряжения.

— Договорились. Забирай, — кивнул Каин. Наемник развернулся и вышел на улицу, чтобы не мозолить глаза кузнецу и скоротать время. Спустя несколько часов, когда солнце уже перевалило за полдень, Каин вернулся. Оружейник снова стоял за прилавком, но на этот раз на его лице читалось мрачное удовлетворение.

— А, вот и ты. Я уж начал думать, что тебя где-нибудь в подворотне прирезали, — буркнул оружейник, завидев Филина на пороге. Он без лишних слов залез под прилавок и выложил на дубовую доску два завернутых в холстину клинка. Когда ткань опала, Каин затаил дыхание. Перед ним лежал великолепный, тяжелый меч-бастард с идеальной балансировкой и узкий боевой кинжал-корд, тускло поблескивающий свежей заточкой.