Овечья Молитва

— Я кинжал не заказывал. У меня на него серебра не хватит, — нахмурился Каин, косясь на блестящее лезвие корда.

— Это подарок, Филин. Чтобы ты забрал свое железо и больше никогда, слышишь, никогда сюда не возвращался. Мне лишние проблемы с городской стражей из-за тебя не нужны. Понял меня? — отрезал мастер.Каин лишь тяжело вздохнул. Спорить не было ни сил, ни смысла. Он закрепил ножны бастарда на поясе, спрятал корд в подсумок и молча покинул кузницу. Теперь у него было оружие, а значит, пришла пора отыскать след Охотников за кровавыми руками. Примерно к трем часам дня Каин уже шагал по каменистой тропе, петляющей между чахлых, высохших деревьев. Дорога вела к Лисьему лесу. Наемник не раз слышал это название в тавернах, но сам в те края никогда не совался — гиблое место, окутанное дурными слухами. Наконец, преодолев пологий холм, Филин вышел к небольшому, полузаброшенному шахтерскому пригороду. Жители здесь давно вымерли от голода или разъехались, оставив после себя лишь покосившиеся лачуги. Сразу за околицей пригорода стеной встала угрюмая чаща. Это и был Лисий лес.Внутри лесного массива царил вечный полумрак. Из-за густых крон вековых сосен дневной свет почти не пробивался к земле. Каин шел наугад, обходя буреломы и стараясь держать ухо востро. Его целью были два сожженных дерева. Спустя добрый час бесцельных блужданий среди сырости и гнили, он наконец наткнулся на них. Два массивных обугленных ствола, словно скрюченные пальцы мертвеца, тянулись к небу посреди небольшой прогалины. Каин остановился между ними. И встал логичный вопрос: а дальше-то что? Ни записки, ни засады, ни живой души вокруг. Наемник минут пять ходил кругами по выжженной траве, пока его правый сапог со стуком не наткнулся на что-то неестественно ровное и твердое. В отличие от податливой лесной грязи и сухих веток, под ногами явно был настил.Каин опустился на колени и принялся судорожно расчищать землю от мусора и опавших листьев. Предчувствие его не обмануло: в почву был намертво вшит тяжелый деревянный люк. Наемник потянул за кованое кольцо. Створка поддалась со скрипом, открывая зев глубокого колодца, откуда вела вниз старая, шаткая лестница. Из темноты пахнуло могильным холодом, плесенью и чем-то неуловимо кислым.

— И на что я только подписываюсь?.. — негромко спросил сам себя Каин и начал спуск. Когда его сапоги коснулись дна, он оказался в разветвленной системе подземных пещер. Прямо перед ним уходил в абсолютную беспросветную тьму узкий, вырубленный в скале туннель, ведущий куда-то глубоко в чрево острова. Каину ничего не оставалось, кроме как покрепче перехватить древко своего верного древкового оружия и двинуться дальше в беспросветную сырость скального коридора. Шел он недолго — минуты две, не больше. Туннель уперся в массивную кованую преграду, которая была чуть выше его самого. В верхней ее части темнела узкая железная заслонка-глазок. Наемник дернул за кольцо — предсказуемо заперто. Он потянул сильнее, и в этот же миг пластина со скрежетом отъехала в сторону. Из темноты прорези на него уставились пара подозрительных, налитых кровью глаз.

— Чё надо? Откуда про это место пронюхал, калека? Я тебя не знаю, — грубо прохрипел невидимый привратник.

— Здесь логово Охотников за кровавыми руками? — сухо спросил Филин, даже не поведя бровью.

— А тебе какая разница, урод уличный? Я еще раз спрашиваю: чё надо? — голос за преградой явно начинал терять терпение.

— Я ищу того, кто сможет пролить свет на Адама, — твердо произнес одноглазый. Хоть сквозь узкую щель были видны только чужие глаза, Каин физически ощутил, как стражника передернуло от ужаса и удивления. Имя безумного полубога, обрекшего весь остров на голодную смерть, здесь явно знали все. Взгляд за заслонкой испуганно метнулся по сторонам.

— Чё за... Так, подожди. Я на секунду, — опешил невидимый собеседник. Оконце с глухим стуком захлопнулось. Путник остался стоять во тьме туннеля. Прошло секунд двадцать тягостного, давящего ожидания, прежде чем металл заслонки снова звякнул. Но теперь на него смотрели другие глаза, а из темноты раздался совсем иной — утробный, хриплый и властный голос:

— Заходи.

Тяжелые засовы с грохотом отошли назад, и кованая створка приоткрылась. Едва Каин успел сделать шаг за порог, как из слепой левой зоны молнией вылетел тяжелый кулак. Жесткий удар в челюсть наотмашь сбил бродягу с ног, обрушив его на каменный пол. Новоприобретенный полуторный меч и глефа со звоном покатились по грязи. Нападавшие навалились гурьбой, лишая возможности дотянуться до арсенала.

— Эй! Чё проис... — попытался гаркнуть Филин, отплевываясь от крови. Договорить ему не дали. Тяжелый кованый ботинок с хрустом впечатался ему прямо в лицо, окончательно ломая сопротивление. Пока в глазах бедолаги плясали кровавые искры, на его голову грубо, до удушья натянули вонючий мешок из грубой мешковины. Чьи-то сильные руки рывком вздернули его на ноги, заламывая локти за спину, и пинками погнали вперед. Ослепленный пленник ничего не видел. Он лишь осязал подошвами неровную, скользкую каменную кишку коридора. В нос через дырявую ткань мешка ударил резкий запах дешевого перегара, застарелого пота, а откуда-то издалека, с оглушительным эхом, доносились приглушенные, дикие и ликующие крики безумной толпы. Его тащили довольно долго, пока с размаху не швырнули в очередную дверь. Бывший рыцарь покатился по полу. Мешок сорвали с головы, и тяжелая железная створка за спиной с лязгом захлопнулась, отрезая путь к спасению. Каин поднялся на локтях, диким взглядом осматривая заточение. Он оказался в крошечном каменном мешке три на три метра. Серые, сочащиеся влагой стены, ни мебели, ни факела, ни единого окна. Ну вот и всё. Ловушка захлопнулась. Его закрыли здесь, как скотину на убой, и теперь непонятно, что с ним вообще будет дальше.

Спустя пару часов Каин уже спал, свернувшись калачиком на холодном полу и пытаясь хоть так убить время. Ночлег прервал резкий, болезненный пинок в спину.

— Подъем, падаль. С тобой поговорить хотят, — донесся грубый голос сверху. Разомкнув веки, наемник увидел двоих амбалов в наспех склепанных из ржавого лома доспехах. На головы конвоиров были натянуты серые мешки с неровными прорезями для глаз. За их массивными спинами стояла фигура пониже — женщина в бордовом, слегка испачканном грязью дорогом одеянии. Верхнюю половину её лица полностью скрывала тяжелая кованая маска из темного металла. Она наглухо закрывала глаза и лоб, переходя в изящные надбровные пластины, но оставляла открытыми бледные, плотно сжатые губы и острый подбородок. Из-за этого Царица казалась слепым и безжалостным изваянием.

— У тебя есть пятнадцать секунд, чтобы заинтересовать меня, — раздался из-под маски холодный, властный голос. Хозяйка положения даже не наклонила голову в сторону пленника.

— Иначе вылетишь отсюда трупом вперед. Каин тяжело сел на грязную землю, потирая ушибленную спину.

— Теплый прием, ничего не скажешь, — хмуро буркнул Филин.

— Я ищу Адама. Ты ведь знаешь, где его найти, верно?

При звуках этого имени Царица на секунду застыла. Ее плечи напряглись, а прорези маски медленно повернулись в сторону растрепанного наемника.

— Ад... Адама? — переспросила она, и в ее голосе проскользнули стальные нотки.

— Ты про того сумасшедшего, который возомнил себя богом и морит остров голодом? Ну, допустим, знаю. Только с какой радости мне открывать рот перед уличной швалью?

— С такой, что мне нужно нанести ему визит. И оборвать его никчемную жизнь, — отрезал одноглазый. Женщина под маской молча разглядывала его еще несколько секунд, словно оценивая шансы этого побитого пса против полубога. Наконец она шумно вздохнула и сделала короткий жест ладонью вверх, приказывая страже поднять пленника.

— За мной. Только особо не расслабляйся, Филин, тебе здесь не рады. Они двинулись по извилистому подземному переходу, сильно напоминающему заброшенный шахтерский штрек. Справа тянулась глухая глиняная стена, а вот левая была сбита из толстых деревянных брусьев со сквозным продольным разрезом. Через эти прутья открывался вид на колоссальное подземное пространство. Оттуда несло свежей кровью и тем самым приторно-кислым запахом, который Каин уже чуял раньше. Сквозь решетку Филин разглядел очертания огромной арены, окруженной глубоким, дышащим пустотой рвом. На каменистом пятачке, яростно хрипя, дрались двое смертников, колотя друг друга какими-то железными обломками. Ров был единственной преградой, не позволяющей безумной толпе ринуться в бой. Вокруг Ямы прямо в скальной толще были вырублены многоярусные трибуны, забитые голодными оборванцами. Самые отчаянные и дикие зрители буквально гроздьями висели на каменных уступах и карнизах, рискуя в любую секунду сорваться вниз. Зрелище было омерзительным. Пока Каин, не отрывая зрячего глаза, впитывал этот филиал ада, Царица впереди продолжала говорить:

— ...и я бы еще поняла, если бы ты явился через гостевой ход, как вся остальная чернь. Но ты притащился через верхний люк, который предназначен исключительно для моей личной охраны.

Увлекшись созерцанием бойни, Филин не заметил, как предводительница Охотников резко затормозила, и с размаху врезался спиной в её бордовый плащ. Женщина резко развернулась.— Ты меня вообще слушаешь, калека? — раздраженно звякнула маска.Каин угрюмо промолчал.— Понятно. Начнем сначала, чтобы в твоей пустой башке отложилось. Я — Царица, глава этого клана. Запомнил? Отлично.

Они прошли еще пару десятков шагов по темному штреку, пока не уперлись в крутую деревянную лестницу, ведущую на верхний ярус. У подножия ступеней неподвижно застыли двое тяжелых стражников с бердышами. Завидев бордовые одежды хозяйки, они тут же безмолвно расступились, пропуская женщину и ее одноглазого пленника наверх. Там, на мостках, чернела единственная дубовая дверь, некогда ведущая в кабинет начальника этой заброшенной шахты.

— Заходи, — приказала Царица, пропуская Каина вперед и плотно закрывая за собой тяжелую дубовую створку. В бывшем кабинете управляющего шахтой было тесновато, но места для двоих хватало. Из узкого, забраного ржавыми прутьями окна открывался отличный вид сверху на клокочущую внизу Яму. У дальней стены сиротливо стоял пошарпанный стол и пара грубо сбитых стульев. Предводительница Охотников грациозно опустилась на один из них, а Каину небрежным кивком указала на место напротив.

— Теперь-то ты мне что-нибудь расскажешь? К чему вообще был весь этот цирк на входе? — мрачно спросил Филин, которому уже давно хотелось забрать свое железо и свалить из этого вонючего подземелья. Бледные, открытые губы Царицы под кованой металлической полумаской изогнулись в скептической, холодной усмешке.

— У всего в этой жизни есть цена, птенчик, — ровно отозвалась она.

— Говори свою цену, — отрезал одноглазый, не сводя зрячего ока с темного металла её шлема. Женщина еще несколько секунд безмолвно буравила его взглядом из-под глухих надбровных пластин. Затем она медленно выдвинула скрипучий ящик стола и выложила на пыльную столешницу кусок пергамента с криво набросанной картой окрестностей. А следом за ним со шлепком опустила... багровую конечность. Буквально отрубленную по локоть человеческую руку с неестественно ярко-красной кожей. От плоти не пахло гнилью — от неё исходило едва заметное, пульсирующее тепло.

— Отправишься к месту, отмеченному на этой карте, — ледяным тоном скомандовала Царица.

— Там, среди скал, ты найдешь глубокий разлом в земле, откуда бьет багровое свечение. Швырнешь эту руку прямо в расщелину. Магия крови откроет проход, и ты окажешься в той же самой точке, но в другой вселенной. В ином мире. Там ты найдешь человека. Убей его. Просто перережь ему глотку и возвращайся. Каин на мгновение лишился дара речи, тупо глядя на багровую кисть на столе. Другие вселенные? Порталы в земле? Она что, издевается над ним? Для наемника, привыкшего мерить жизнь медяками и ударами меча, это звучало как горячечный бред чернокнижника.

— Я, конечно, всякое в подворотнях Демсбурга видал, — Каин нахмурился, и его лицо исказилось от глубокого непонимания.

— Но даже для меня это перебор. Ты же сейчас шутишь, да? Скажи, что ты просто глумишься надо мной.

Царица ничего не ответила. Её застывшая кованая маска и плотно сжатые губы оставались неподвижны. Она лишь продолжала молча сверлить наемника невидимым, тяжелым взглядом, давая понять, что шутить здесь никто не собирается. В голове у Каина пронеслось короткое: «Черт, эта баба не шутит».

— Так ты согласен или нет? Мое время стоит дорого, — поторопила Царица, и ее бледные губы сомкнулись в жесткую линию.

— Ладно, ладно. По рукам, — вздохнул одноглазый.

— Господи, во что я опять ввязался...

Наемник поднялся со стула, бережно убрал карту в подсумок, а жуткую, излучающую тепло багровую конечность завернул в тряпицу. Напоследок люди Царицы выпроводили его из подземного логова «ласковыми» пинками, пожелав не сдохнуть по дороге, но Филин привычно пропустил этот собачий лай мимо ушей. Выбравшись на поверхность, он зашагал по разбитому тракту.Идти на своих двоих с тяжелым бастардом на поясе и глефой за плечами было тяжело. Каин честно пытался поймать хоть какую-то попутную повозку, но редкие возницы, едва завидев его уродливую повязку на левом глазу и окровавленное снаряжение, лишь испуганно стегали лошадей и проносились мимо. Наконец, когда ноги уже налились свинцом, у обочины заскрипели рассохшиеся колеса. Это была убогая телега, запряженная костлявой, полудохлой клячей. Управлял ею сморщенный, как печеное яблоко, старик в дырявом армяке. Дед натянул вожжи, притормозил рядом с Филином и, тяжело опираясь на борт своего деревянного воза, хрипло ухмыльнулся:

— Потерялся, что ль, солдатик? В наших краях плутать опасно, знаешь ли. Хе-хе.

— Не потерялся, — угрюмо буркнул Каин, косясь на солому в кузове.

— Мне идти далеко, а кобыла моя... отбилась от рук в чаще. Хотел подвезтись.

Конечно, это было враньем — его бедное животное к этому моменту уже вовсю жрали могильные мухи, но не рассказывать же первому встречному про засаду сектантов.

— О-о-о, ну раз твоя скотина в этих лесах затерялась, можешь ее больше не искать. Вряд ли от нее хоть копыта уцелели, хе-хе-хе! — старик издевательски затряс беззубым ртом, но спорить не стал.

— Ну да ладно, дело житейское. Залезай давай, не майся. Возница ловко для своего возраста полез обратно на облучок и перехватил вожжи, а Каин с тяжелым вздохом облегчения запрыгнул в телегу, со стуком уложив оружие, и блаженно вытянул гудящие ноги.— Тебе куда путь держать, молодой? — спросил дед, даже не оборачиваясь. Наемник достал пергамент Царицы и протянул его через плечо старика. Тот прищурился, разглядывая кривой рисунок сожженных деревьев:

— О! Знаю я эту глушь. Нам как раз по пути, подброшу.

Телега тронулась, уныло поскрипывая на ухабах. И вот тут начался настоящий ад. Весь оставшийся путь старик трещал без умолку. Он скакал с темы на тему, ковырялся в грязном островном белье и вслух рассуждал о голоде, что безумно злило уставшего Каина. Наконец, дед завел самую паршивую пластинку:

— ...и вот поэтому, сдается мне, все эти рыцари в наше время — ни черта не благородные воины и не профессионалы. Так, шавки шелудивые, подобранные с уличной грязи...

Каин почувствовал, как внутри него закипает глухая ярость. Прошлое его собственного погибшего братства обожгло грудь.

— А мы можем ехать молча? — процедил он сквозь зубы с очень недвусмысленным намеком.

— Нет-нет-нет, молодой! — старик весело обернулся и подмигнул ему.

— Моя телега — мои правила! Хе-хе. Так что привыкай к компании.

Каину оставалось лишь стиснуть зубы и терпеть эту пытку словесным поносом. Когда солнце начало клониться к закату, колеса наконец замерли возле дикой, неприветливой скальной гряды.

— Приехали, слезай, — скомандовал дед. Едва Филин спрыгнул на каменистую землю и забрал свои клинки, старик тут же стегнул лошадь. Повозка покатилась дальше по тракту, а из облака пыли донесся его финальный издевательский выкрик:

— Не теряйся там, одноглазый! У этих скал прорва народу пропадает! Хе-хе-хе!

Каин сплюнул вслед уезжающему сумасшедшему, поправил перевязь бастарда и, сверяясь с пергаментом, зашагал вглубь каменного лабиринта на поиски светящегося багрового разлома.

Долго ли, коротко ли, но Филин прочесывал каменистую лощину, пока краем глаза не уловил еле заметное багровое мерцание. Подойдя ближе, он обнаружил узкую расщелину прямо посреди серой скальной породы. Разлом был крошечным — сантиметров пятьдесят в длину и от силы десять в ширину, но из его глубин, словно из открытой печи, лился густой, пульсирующий красный свет. Каин опустился на одно колено, чтобы получше разглядеть это диво. В лицо пахнуло жаром и озоном.

— Что это за чертовщина?.. Оказывается, я еще слишком мало знаю об этом проклятом мире, — пробормотал одноглазый и запустил руку в подсумок. Выудив на свет завернутую в тряпицу конечность, он брезгливо оглядел ее. Мертвые пальцы все еще излучали едва заметное тепло.

— Что ж... Надеюсь, я не сдохну прямо сейчас, — выплюнул Каин наемничью молитву и разжал пальцы. Багровая кисть со шлепом упала на дно расщелины. Сначала воцарилась зловещая, мертвая тишина. Но уже через секунду пространство вокруг Каина исказилось. В ушах раздался оглушительный, нарастающий гул, а к горлу подступила дикая, выворачивающая наизнанку тошнота. Ноги подогнулись, наемник рухнул на сухую траву и, пролежав в полузабытьи всего несколько мгновений, окончательно отключился. Когда Филин распахнул единственный зрячий глаз, мир вокруг него бешено вращался. Земля уходила из-под ног, голова раскалывалась от тупой пульсирующей боли. Каин попытался подняться, но его жутко зашатало в сторону. Наемник упал на четвереньки, и в тот же миг его грубо и шумно вырвало желчью прямо на серый гранит. Сплюнув вязкую слюну с противным кислым привкусом, он тяжело выдохнул и силой воли заставил себя прийти в чувство. На улицах Демсбурга слабаки долго не жили, так что раскисать времени не было. Утерев рот рукавом лохмотьев, Каин вздрогнул, осматриваясь. На первый взгляд, местность была той же самой: те же серые скалы, те же чахлые деревья и извилистая тропа. Вот только привычный мир будто лишился красок. Все вокруг стало монохромным, пепельно-серым, а воздух казался густым и неподвижным, словно могильный туман. Наемник кряхтя поднялся на ноги и бросил взгляд на собственные ладони. Из-под кожи пробивалось потустороннее багровое свечение. Одноглазый осмотрел себя целиком — в этой тусклой серой реальности его тело буквально пылало неоновым красным цветом, делая его идеальной, приметной мишенью.Филин инстинктивно схватился за рукоять только что выкованного бастарда и заозирался. В паре десятков шагов от него, посреди пепельной прогалины, стоял высокий мужчина. Незнакомец держал наперевес исполинский двуручный меч и растерянно крутил головой, силясь понять, куда его занесло.

— Эй! Кто ты такой?! — крикнул Каин, перекрывая давящую тишину серого мира. Незнакомец резко обернулся. Заметив пылающий багровый силуэт Филина, он исказился в яростной гримасе:

— Вы и до меня добрались?! Перебили весь мой отряд, а теперь и мою голову хотите забрать?! Ну уж нет, твари!

Каин на секунду застыл, не сразу сообразив, в чем его обвиняют. Какой еще отряд? Но в следующий миг до наемника дошло: Охотники Царицы уже провели здесь зачистку, а этот выживший великан — последняя недобитая цель. Тяжело дыша, латник с ревом рванул напролом. Экипирован он был на зависть: массивный кованый нагрудник, прочные поножи со вставками из кости и меха, тяжелые перчатки. Этот воин явно готовился к серьезной войне, вот только шлем надеть позабыл, оставив голову полностью открытой. Филину ничего не оставалось, кроме как с шелестом выхватить из ножен свежевыкованный бастард. Облаченный в железо боец с ходу обрушил на него сокрушительный вертикальный удар своего исполинского двуручника. Но наемник не зря выживал на улицах Демсбурга. Он вовремя рванул вправо, уходя из слепой зоны. Тяжелая сталь незнакомца со свистом рассекла воздух и глубоко увязла в сером граните. Каин мгновенно пружиной взвился на ногах и выбросил руку вперед для резкого колющего выпада в незащищенное горло. Но враг оказался чертовски опытным. Бросив застрявший двуручник, он на лету железной хваткой перехватил запястье Филина.Все произошло в долю секунды. Каин краем глаза заметил, как левая рука латника заносится из-за спины, сжимая широкий боевой кинжал.

— Блядь! — выплюнул наемник. Не дожидаясь удара, он со всей дури впечатал кованый каблук в коленную чашечку противника. Раздался сухой, оглушительный хруст разлетающихся суставов. Нога воина неестественно выгнулась в обратную сторону.

— А-А-А-А-А-А-А! — истошно закричал тот, теряя равновесие.Пользуясь моментом, Каин навалился на раненого всем своим весом, намертво прижимая его к камням. Оказавшись верхом на хрипящем латнике, Филин принялся методично, удар за ударом, вбивать свободный кулак в его лицо. Металл колец на пальцах Каина с чавканьем рвал чужую плоть. Спустя несколько секунд лицо врага превратилось в сплошное месиво из крови, грязи и вытекших глаз. Поняв, что ублюдок еще дышит, наемник намертво обхватил его голову обеими руками и резким, мощным движением крутанул ее набок. По лощине разнесся отчетливый, финальный хруст шейных позвонков. Из разбитого рта мертвеца толчком хлынула темная юшка, а в изуродованных глазницах погасли последние проблески жизни.Каин тяжело слез с остывающего трупа и бессильно рухнул задницей на пепельную траву, пытаясь перевести дыхание.

— Черт... Ладно. Соберись, Филин, соберись, — прохрипел он сам себе. Вдруг по телу разлилось странное, покалывающее чувство. Опустив взгляд на собственную ладонь, наемник похолодел: пальцы, светящиеся багровым, начали стремительно бледнеть и растворяться в воздухе, становясь прозрачными.

— Черт! Так и должно быть?! — выкрикнул он в пустоту, но договорить не успел. Пространство вокруг схлопнулось, утягивая его во тьму. Когда Каин снова открыл зрячий глаз, над ним раскинулось привычное небо его собственного мира. Он лежал на животе в позе мертвеца — ровно на том самом месте, где несколько минут назад швырнул отрубленную конечность в багровый разлом. Каин лежал на животе прямо над расщелиной. Вот только никакой багровой трещины в земле больше не было — лишь сухая, выжженная трава. Наемник с трудом приподнялся на локтях и сел. В голове творился полный хаос. Недавняя безумная схватка, хруст чужих костей, хлещущая кровь и приступ тошноты — все это за занавесью чужого мира словно подернулось густым туманом. Филин смутно помнил, что именно там произошло, но тяжесть выполненного долга ощущалась отчетливо.

— Соберись... Соберись, твою мать, — прорычал он сам себе, массируя виски. Кое-как поднявшись на гудящие ноги, одноглазый проверил мечи за спиной и зашагал обратно в сторону Лисьего леса. Спустя час пешего хода Филин вернулся на прогалину к обугленным стволам. Он привычно откинул крышку потайного люка, спустился по хлипким перекладинам лестницы в ледяную сырость пещер и снова зашагал по темному туннелю. Ноги сами привели его к массивной кованой преграде.

— Ну что ж... Первый блин комом. Может, со второго раза примут по-людски? — тихо буркнул он под нос и трижды забарабанил кулаком в железо. Заслонка-глазок со знакомым визгом отъехала в сторону. В прорези показались хмурые глаза вчерашнего привратника.

— Опять ты? — разочарованно выплюнул тот.

— А я-то надеялся, что ты там сдохнешь.

Оконце с грохотом захлопнулось.

— Мило, ничего не скажешь, — хмыкнул Каин в пустоту. За дверью щелкнул тяжелый засов, и створка нехотя приоткрылась. Часовой в ржавых обносках вырос в проходе, преграждая путь массивной тушей.

— Руки, — коротко приказал он. Наемник не стал искушать судьбу, молча вытянул вперед мозолистые запястья. Тюремщик тут же грубо и намертво стянул их куском грязной пеньковой веревки.

— Пошли, — буркнул конвоир, толкая пленника в спину. Каин послушно зашагал по мрачному шахтерскому штреку. Мимо деревянных прутьев, за которыми по-прежнему клокотала, выла и воняла свежей кровью Яма.

— Вы всех своих гостей так радушно встречаете или конкретно меня не взлюбили? — подал голос Филин, пытаясь разрядить гнетущую обстановку уличной шуткой.

— Просто ты мне не нравишься, одноглазый, — отрезал стражник. На этом Каин решил заткнуться. Спорить со связанными руками было глупо.В кабинет управляющего его затолкнули без лишних церемоний. Конвойный грубо усадил Филина на тот самый колченогий стул перед столом, а сам тенью застыл за его спиной, положив ладонь на рукоять тесака. Царица сидела на прежнем месте. ее бледные губы были растянуты в хищной, довольной улыбке. Она флегматично крутила в тонких пальцах массивный серебряный перстень — тот самый, что еще час назад украшал руку убитого в сером мире воина.

— А ты неплох для обычного уличного наемника, — вкрадчиво произнесла Царица, поднеся трофей ближе к прорезям маски.