Овечья Молитва

— Теперь-то ты мне что-нибудь скажешь? — процедил Каин, с трудом сдерживая закипающую ярость.

— Конечно, конечно, — бледные губы Царицы под кованой полумаской растянулись в холодной, приторной улыбке.

— Только для начала выполнишь для меня еще одну маленькую услугу.

— Мы так не договаривались! — наемник рванулся было вперед, но веревки на запястьях держали крепко.

— Я выполнил твой паршивый заказ на убийство. Теперь ты обязана сказать мне правду об Адаме!

— Увы, дорогой Каин, условия сделки устарели, — равнодушно отозвалась предводительница Охотников, даже не взглянув на него.

— Теперь тебе придется еще немного на меня поработать. В Яму его.

Договорить Филин не успел. Конвойный, стоявший как раз со слепой, левой стороны наемника, наотмашь обрушил тяжелую кованую рукоять тесака ему на затылок. Удар мгновенно выключил сознание, обрушив перед глазами глухую, липкую темноту. В себя Каин приходил мучительно. Голова раскалывалась от тупой пульсирующей боли, во рту стоял солоноватый вкус крови, а по спине скребли острые камни — его грубо волокли за обе руки по каменистой кишке коридора. Свежевыкованный бастард, подарочный корд и глефа исчезли. Вместо хорошей одежды и поддоспешника на нем остались лишь грязные, пахнущие гнилью лохмотья.

— Опускайте! — рявкнул кто-то прямо над головой. Раздался натужный скрежет ржавых цепей. Прямо перед Каином с грохотом рухнула тяжелая кованая решетка, послужив мостом над черной, бездонной щелью обрыва. Стражники без лишних церемоний тяжелыми пинками вытолкнули пленника вперед. Подошвы скользнули по мокрой грязи, Каин не удержался и полетел на карачки, обдирая ладони о жесткий, острый гравий арены. Железные ворота за его спиной тут же со свистом взлетели вверх, намертво отрезая путь назад. Каин тяжело закашлялся, пытаясь подняться. Воздух здесь, на самом дне Ямы, был густым, липким и удушливым. Кругом воняло дешевым прокисшим элем, испражнениями, чадящим факельным жиром и отчетливым, бьющим прямо в нос запахом свежей крови. Ловушка захлопнулась окончательно. Сверху обрушился оглушительный рев. Это был не человеческий крик — так рычит голодный зверь, почуявший легкую добычу. Каин закинул голову. Стены гигантского каменного колодца уходили высоко вверх, теряясь в пороховом дыму чадящих факелов. На каждом уступе, мертвой хваткой цепляясь пальцами за выступы и ржавые прутья, буквально гроздьями висели сотни оборванцев. Выше, в вырубленных в толще скалы амбразурах, виднелись силуэты богачей в дорогих плащах. И все эти тысячи глаз смотрели только на него.

— Черт... Черт, боже. Да я по уши в дерьме, — прохрипел Каин. Он поднялся на ноги, покачиваясь от накатившей тошноты, и сделал неосторожный шаг назад. Камешек из-под его сапога беззвучно сорвался во тьму. Наемник замер на самом краю. Вокруг всей арены, предназначенной для жестокой человеческой мясорубки, не было никаких перил или ограждений — лишь дышащая могильным холодом бездна, готовая поглотить любого, кто оступится. Каин не успел даже до конца прийти в себя, как на противоположном конце Ямы с тяжелым грохотом рухнули вторые ворота. Оттуда двое таких же конвойных-громил выволокли новую тушу. Этот смертник был не таким массивным, как Филин, но в его позе не было ни капли страха — лишь жилистая, поджарая сила и дикий уличный оскал. Безумный взгляд незнакомца заметался по сторонам и мгновенно, намертво впился в Каина.Едва два загнанных в угол зверя встретились глазами, как сверху обрушился звук, едва не разорвавший барабанные перепонки. Стены колодца задрожали от безумного, слаженного рева тысяч глоток:

— БОЙ! БОЙ! БОЙ! БОЙ!

Наемника едва не снесло этой волной чужой жажды крови. Звук оглушал, давил на темя, но Каин заставил себя силой воли отключить внешние раздражители. Плевать на беснующуюся толпу. Ему нужно было сосредоточиться на одном — выйти отсюда живым. ЛЮБЫМ СПОСОБОМ. Смертник тут же бросился на Каина, как сорвавшийся с цепи пес. Сократив расстояние, он попытался с ходу повалить наемника всей своей массой, но не заметил главного. Одноглазый еще секунду назад, поднимаясь с пола, незаметно зачерпнул горсть песка и мелкого гравия. Как только они сблизились, серая пыль полетела врагу прямо в глаза. Толпа на секунду замолкла, словно опешив от такой стремительной и грязной расправы, а затем взвыла с новой, утроенной силой. Им это нравилось. Наверху голодные ублюдки упивались этой бойней, ведь смотреть на чужую смерть — единственное, что у них осталось. «Твари», — мысленно сплюнул Каин. Но времени на передышку ему не дали. Скрежет цепей раздался сразу с двух сторон. Железные решетки рухнули на каменные выступы, служа мостами, и на арену вышли двое. Настоящая пара — гусь да гагара. Один — заплывший жиром боров с сальными волосами и тяжелыми кулаками-кувалдами. Второй — костлявый, поджарый заморыш, похожий на болотную крысу, с бегающими безумными глазами.

— Да вы там издеваетесь, что ли?.. — хрипло выплюнул Каин, чувствуя, как пот заливает разбитую бровь и слепой левый глаз. Сверху снова обрушился оглушительный рев трибун. Каин прищурился, оценивая врагов, и тут же заметил странный блеск в руке худого. Ну конечно. Бои без правил. У костлявого ублюдка в кулаке был зажат длинный зазубренный кинжал. Очевидно, люди Царицы решили окончательно его похоронить. Каин тяжело сглотнул, превозмогая адскую боль в паху, и встал в неуклюжую, но жесткую боевую стойку. Старые рыцарские рефлексы еще помнили, как защищаться, а годы, проведенные в подворотнях, научили главному правилу уличной грязи: если против тебя двое и у одного нож — убей сначала того, у кого нож. Нужно во что бы то ни стало отобрать этот хренов кинжал у дохляка. Это был его единственный шанс не сдохнуть здесь прямо сейчас. Это уже половина победы. Двое новых смертников не собирались работать сообща. В Яме не было друзей — здесь каждый жрал каждого. Едва решетки взлетели, как Жирный боров утробно взревел и наотмашь двинул кулаком-кувалдой в ухо Костлявому, который оказался слишком близко. Заморыш отлетел к стене, сплюнул кровь и зашипел, яростно перехватив зазубренный кинжал.

— Твари голодные! Всех порешу! — завизжал худой, бросаясь вперед. Каин мгновенно оценил ситуацию. Громила был силен как бык, но дохляк с ножом представлял куда большую опасность. Пока Жирный замахивался для следующего удара, Филин уличным метеором метнулся наперерез Костлявому. Худой заметил его в последний миг и попытался ткнуть клинком Каину в зрячий правый глаз. Наемник резко уклонился, перехватил костлявое запястье обеими руками и с диким криком крутанул его против часовой стрелки. Раздался сухой, сочный хруст ломающихся лучевых костей.

— А-а-а-а! Моя рука! — истошно завыл заморыш, выпуская оружие. Каин не дал ему упасть. Он мертвой хваткой вцепился в ворот его лохмотьев, дернул на себя и со всей дури впечатал кованый каблук бедолаге прямо в грудину, вбивая его в каменный пол арены. Ребра дохляка хрустнули, как сухой хворост, изо рта фонтаном брызнула темная юшка, и он затих, распластавшись в грязи.Кинжал со звоном отлетел в сторону. Каин прыгнул, чтобы подобрать его, но тяжелая тень уже накрыла наемника.

— Моё мясо! — взревел Громила. Тяжелый сапог толстяка врезался Каину в ребра с силой несущегося тарана. Наемника отбросило назад. Обувь скользнула по окровавленному гравию, и Филин едва не улетел в дышащую могильным холодом бездну — пятки уже повисли над пустотой. Громила доминировал полностью. Он был втрое массивнее Каина и не уступал в ярости дикому медведю. Не давая Филину продыху, боров подлетел, схватил его за шкирки и принялся методично вбивать огромные кулаки в лицо наемника. Один удар, второй, третий... В глазах Каина поплыли кровавые круги, сознание готово было погаснуть, а челюсть, казалось, превратилась в крошево.

— Сдохни, одноглазый ублюдок! — тяжело дыша, хрипел Жирный, сдавливая горло Каина огромными пальцами. Воздух закончился. Каин угасающим взором лихорадочно шарил по полу. Нож... Где этот чертов нож? Прямо у его левого колена тускло блеснула сталь.Собрав последние остатки сил, Каин рванулся всем телом, выбивая пальцы гиганта из своей шеи, и пальцами здоровой руки намертво вцепился в рукоять кинжала. Жирный снова замахнулся, чтобы окончательно размазать лицо Филина по арене, но Каин сработал быстрее. Он наотмашь, всем весом вогнал зазубренное лезвие глубоко в лодыжку Громилы. Кинжал вошел по самую рукоять, скрежеща по кости.

— А-А-А-А-АХ ТЫ СУКА! — взвизгнул толстяк на ультразвуке. Огромная туша покачнулась. Подрезанная жила не выдержала веса, и Громила с грохотом рухнул на колени, прямо перед избитым, тяжело дышащим Каином. Вся спесь с великана мгновенно спала. Почуяв могильный холод бездны у себя за спиной, он выставил перед собой дрожащие ладони:

— Пощади... Земляк, не надо... Смилуйся, у меня дома...

— Смилуйся?! — прохрипел Каин. Рыцарское милосердие давно сгнило в его разуме

— В этом дерьме жалости нет!

Филин мертвой хваткой вцепился в сальные, грязные волосы Громилы, задирая его голову назад. Толстяк в ужасе заверещал. Каин резко замахнулся и с размаху вогнал кинжал ему прямо в один глаз. Острие лопнуло внутри глазницы с глухим чавканьем.

— А-А-А-А! МОЙ ГЛАЗ! Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ!

— Получай, мразь! — взревел Каин, выдернул лезвие, пахнущее глазной жижей, и тут же всадил его во второй глаз ревущего чудовища. Великан бился в судорогах, слепо катаясь по полу и заливая гранит черной кровью. Каин навалился на него сверху, перехватил зазубренный кинжал обратным хватом обеими руками и со всей звериной яростью, скопившейся за годы бродяжничества, вогнал клинок глубоко в его жирную шею.

— СДОХНИ ТЫ УЖЕ, ТВАРЬ! — нечеловеческим голосом закричал Каин. Сталь перебила артерию. Из горла Громилы со свистом вырвался последний хрип, и багровая струя ударила высоко вверх. Огромная туша обмякла, завалившись набок у самого края пропасти. Рев толпы на трибунах достиг такого пика, что казалось, каменные стены Ямы сейчас рухнут наглухо. Голодная чернь билась в экстазе от такой жестокости. Каин, тяжело шатаясь, поднялся на ноги. Из его собственного предплечья текла кровь, лицо превратилось в сплошной синяк, а лохмотья были насквозь пропитаны вонючей жижей его врагов. Вытерев окровавленный кулак о штаны, Филин поднял голову, отыскал зрячим глазом амбразуру, где за прутьями скрывалась бордовая мантия хозяйки клана, и хрипло заорал, перекрывая беснующуюся толпу:

— ЦАРИЦА! Я СДЕЛАЛ ТВОЮ ГРЯЗНУЮ РАБОТУ! ГОВОРИ ПРАВДУ, СУКА!

Эхо его яростного крика еще металось между окровавленными каменными стенами Ямы, когда со спины послышались тяжелые шаги. Один из тюремщиков в коричневом мешке на голове бесцеремонно сгреб избитого, тяжело дышащего наемника за шкирку и дернул назад, подальше от края бездны.

— Всё, всё, успокойся уже, берсерк недоделанный, — проворчал конвоир, грубо толкая Филина к выходу.

— И без того от тебя одни проблемы. Двоих ценных бойцов нам сгубил, ублюдок.

Стражник поволок Каина обратно по темному штреку, из которого его недавно выпихнули на убой. Они вышли к глубокой вертикальной шахте, где раскачивалась на ржавых цепях хлипкая деревянная клеть. Это был самодельный, громыхающий и чертовски опасный шахтерский лифт. Едва они ступили на доски подъемника, как цепи натужно заскрежетали, и платформа медленно поползла вверх, раскачиваясь над темной пропастью.На верхнем ярусе Каина привели к кладовой. Конвоир швырнул к его ногам отобранное снаряжение: глефу, тяжелый полуторный бастард, корд и доспех.

— Переодевайся живее. На тебя смотреть больно, — буркнул часовой, указав тесаком на каморку. Каин, превозмогая боль в отбитых ребрах, стянул с себя вонючие, пропитанные чужой кровью лохмотья и облачился в привычную броню. Металл приятно холодил кожу, а тяжесть рукояти вернувшегося бастарда вернула наемнику остатки уверенности. Когда его во второй раз завели в бывший кабинет начальника шахты, Царица сидела в той же позе.

— А ты умеешь удивлять, Филин, — вкрадчиво произнесла она, и ее бледные губы изогнулись в легкой улыбке.

— Зрители в полном восторге. Такого зрелища Яма давно не видела.

— К черту зубы заговаривать, — хрипло перебил ее Каин, опираясь на древко глефы.

— Я выжил. Говори, где Адам.

Царица откинулась на спинку стула, скрестив тонкие пальцы на коленях.

— Итак, что же тебе поведать... Что ж, Адам находится вообще не здесь. Ни в Демсбурге, ни в другом городе, ни в соседнем королевстве. Его вообще нет на этом проклятом острове.

От этих слов у Каина единственный зрячий глаз чуть на лоб не полез. Рука инстинктивно сжалась на гарде меча.

— Не... Что?! Как это — нет на острове?!

— А ты как думал, птенчик? Что всё будет так просто?

— Царица скептически качнула головой, и металл шлема тускло звякнул.

— Адам — далеко не типичный человек. Он уже прекрасно знает, что ты идешь по его багровому следу. И он БУДЕТ играться с тобой, Филин. Будет водить за нос до тех пор, пока ему самому это не надоест.

Предводительница Охотников изящным жестом поправила упавшую на плечо прядь волос и снова уставилась на наемника невидимым взглядом из-под глухих надбровных пластин.

— Раз ты так подробно расписываешь его повадки, значит, знаешь, где эта тварь скрывается, — процедил Каин. На бледном лице Царицы мгновенно проступило явное раздражение — ей не нравился этот допрос.

— Догадливый ублюдок, — сухо отрезала она.

— Ну ладно, слушай сюда. Он обосновался на Медвежьем острове. Если сумеешь добраться до тех скал и не сдохнешь по дороге, ищи там большую старую часовую башню. Тебе нужно именно туда.

Царица резко наклонилась, вытащила из-под стола клочок пергамента и быстро, со злостью начиркала на нем несколько строк гусиным пером. Затем она небрежно, словно подачку, бросила листок на пыльную столешницу.

— На. Подавись. Из-за тебя у меня и так будет куча неприятностей с его культистами. Теперь-то ты наконец можешь УЙТИ?

Каин молча подошел, смахнул бумагу со стола и спрятал ее в поясной подсумок. Магия крови, безумные параллельные миры и Медвежий остров — квест становился слишком сложным, но отступать было поздно.

— Благодарю за помощь, — глухо произнес Каин, стараясь сохранить остатки рыцарской вежливости. Но Царица даже взглядом его не одорила, демонстративно отвернувшись к окну, за которым все еще бесновалась толпа. Что уж там говорить о прощальных словах. Филин лишь угрюмо хмыкнул, развернулся и молча вышел вон, оставляя подземный притон Охотников позади. Впереди его ждал долгий путь за пределы этого острова.