Ловушка с двумя неизвестными

– Да, и тот напал на дочь мельника. Я лично лечил ее руки серебряной водой.

– Руки? – удивленно переспросила я и развернулась к Артуру всем корпусом. – Мне казалось, мертвецы вырывают сердце.

– Его волновало кольцо. Мертвец сдернул его с пальца и сбежал.

Нахмурилась:

– Ничего не понимаю, зачем ему кольцо?

– Не ему, а пославшей его хозяйке или хозяину, – поправил Артур. – Девушка под нажимом призналась, что кольцо подарил ей жених. Она клянется, что не знает, откуда он его взял, подозреваю, что украл или вырыл из могилы. Я забрал его себе, хочу передать старшим братьям из Ордена. С виду простое колечко, а с обратной стороны колдовская вязь.

– Допустим, но вы так и не объяснили, почему заподозрили наместника и его сестру.

– Маркиза видели в тех краях.

– А еще в полнолунье у него отрастает рога и хвост. Детские сказки!

– Возможно, но будьте осторожны, мистрис! Волк иногда рядится в овечью шкуру. Слишком быстро и легко возвысился Роланд Санлис, слишком быстро забылось, что творил его дед. Санлисы – кимры, магия у них в крови. Как ложь и предательство.

Засопев, напомнила:

– Род Баттелей тоже происходит из Камбрии, некогда и мы были магами. Означает ли это, что я и мой отец – некроманты, предатели и убийцы?

– Я всего лишь предупредил.

– И не привели ни одного веского доказательства. Одни недомолвки на фоне давней обиды на семейство Санлисов. Заяви вы подобное открыто – отправились в Туррельский замок, а оттуда прямиком на плаху. Но вы не осмелитесь бросить вызов короне, обвинить его величество в том, что он пригрел слугу Искусителя, – раскрасневшись, позабыв о том, где нахожусь, практически перешла на крик. – Вами движет слепая ревность и злоба. Я ни за что не отвечу на чувства подобного человека. Прощайте!

– Мистрис! – Дерзкий поклонник удержал меня. —Скажите, если бы не мои слова, я мог бы надеяться?

– Вы сказали то, что сказали. Пустите!

Однако он не отпустил, наоборот, стиснул ладонь еще сильнее, против воли положил ее себе на грудь.

– Слышите, как бьется мое сердце? Оно бьется для вас. Если я вас обидел, если вы любите его…

Прошипела:

– Да никого я не люблю!

И, прислушавшись, оледенена от страха:

– Сюда идут, прячьтесь!

И тоже поспешила укрыться в тени ракитника. Сама виновата, забыла, как хорошо слышен малейший шорох в ночной тиши!

Скрипнула калитка во двор, послышались приглушенные голоса, шаги.

Луч фонаря упал совсем рядом от моего укрытия. Закусила щеку изнутри, чтобы не выдать себя, ни произнести ни звука. Человек потоптался немного на месте, поднимая фонарь то выше, то ниже, осветил стену.

– Вроде, никого, – крикнул он другому в темноту.

– Везде проверь, а я на улицу выгляну.

Не отец или дядя. Хоть в чем-то повезло! Первый – конюх, а второй – дворецкий. Они разделились. Один двинулся вглубь сада, второй направился к потайной калитке. Дворецкий провернул ключ в замке (по роду службы он у него тоже имелся), постоял немного, вглядываясь в темноту, и двинулся в сторону двора. Калитку, разумеется, запер.

Я не торопилась вылезать, ждала, пока вернется с обхода конюх.

– Ну? – окликнул его дворецкий.

– Никого, мистер.

– Наверное, опять девицы со своими клиентами бранятся. И это у Демиурга под боком! – Дворецкий намекал на собор. – Совсем совесть потеряли!

Вскоре голоса и шаги стихли, только ветер перешептывался в кронах деревьев. Однако как мне теперь вернуться в дом? Прямо сейчас нельзя: попадусь.

– Считайте, судьба подарила вам второй шанс, – шепнула в темноту. – Я готова выслушать вас, но ни слова о колдунах, ведьмах и Роланде Санлисе!

ГЛАВА 8

– Ну, что уставился? – прикрикнул ювелир на подмастерья, сонного как ноябрьская муха. – Покажи миледи камни.

И склонился в подобострастном поклоне:

– Все сделаем, как вашему сиятельству будет угодно.

Тетя устало улыбнулась и подтолкнула нас с Марией вперед.

В пыльной мастерской пахло камфорой, а из внутренних помещений тянуло жаром, запахом пота и разогретого металла. Сквозь дверной проем я видела полки, ряды инструментов, развешанных на стене, слышала монотонные удары чеканщиков. Они устроились подле большого окна, за прямоугольным еловым столом. Один ненадолго отвлекся от работы, переговаривался с кем-то через открытое окно.

Блеск камней на поданном подмастерьем медном подносе завораживал. Я будто оказалась в пещере джина. Камни манили, просили их потрогать. Поддавшись соблазну, запустила в них руки, но радость от созерцания прекрасного тут же померкла, стоило мне вспомнить о нашем бедственном положении. Если у отца не нашлось шести фунтов37 для оплаты моего годового обучения, то откуда взяться деньгам на подобное великолепие?

Тетя высыпала из бархатного кошелька на прилавок пару дутых золотых браслетов, украшенных жемчугом и перегородчатой эмалью.

– Сколько дадите за это?

Ювелир задумчиво цокнул языком, взял один из браслетов и поднес к нему увеличительное стекло. Тетя терпеливо ждала. Догадываюсь, какой униженной она себя ощущала!

Я же задумалась, откуда взялись эти браслеты. Принадлежали ли они тетушке, были частью ее приданого, или же матушка ради меня пожертвовала своими драгоценностями? Ну как пожертвовала – отец в праве взять любые без спросу, за исключением «девичьих» вещей, которыми мама владела до замужества. Точно так же, если пожелал бы, родитель мог продать мои платья, меха и книги.

– Не самая лучшая работа, миледи! – Ювелир попытался изобразить сожаление, но глаза его выдали. Он собирался нажиться на чужой беде, даже держался с меньшим почтением. – Пары камней не хватает, один браслет и вовсе погнут.

– Сделайте в счет этого ожерелье и фероньерку38 для моей племянницы. – Значит, украшения принадлежали маме. – Полагаю, для нее подойдет одна из жемчужин. Остальные пустите на ожерелье и добавьте…

Тетя обернулась ко мне:

– Тебе что-нибудь приглянулось, Жанна?

Покачала головой:

– Я полностью доверяю вашему вкусу, тетушка.

Отец влез в долги, собирался нарядить меня как принцессу ради приема. Он все поставил на карту, но собирался ли Роланд жениться на мне? О его чувствах я знала только со слов Габриэллы, сам он ни словом не обмолвился о них, говорил с отцом и дядей совсем о других вещах. И почти не смотрел на меня. Не удивилась бы, если бы Роланд давно обзавелся невестой. Какой резон искать ее в нашем графстве, хорошей партии с его амбициями здесь не сделаешь. Наверняка в каком-нибудь монастыре или девичьем колледже спокойно подрастала будущая маркиза Иден – наследница несметных богатств, состоящая в родстве с королевской семьей, а то и сразу с несколькими. Но какая же роль отводилась мне? Или вовсе никакой, Габриэлла просто зло пошутила?

– Добавьте рубинов, – поколебавшись, распорядилась тетушка и извинилась передо мной: – Несомненно, ты достойна исключительно жемчуга, но Джон ограничил меня определенной суммой.

– Я доплачу, – громче добавила она уже для ювелира.

Морской жемчуг добывали в дальних теплых странах, он ценился баснословно дорого. Некоторые дамы выдавали за него простой, речной, но обман быстро раскрывали, а тех, кто пытался пустить в пыль глаза, с позором изгонялись из высшего общества. Я как Баттель не имела права на ошибку. Моя одежда на людях должна быть из лучшего сукна, атласа или бархата, сорочки – из тончайшей материи, с кружевами, а туфельки – из мягкой козьей кожи, никакой воловьей. Точно так же по Великим праздникам я обязана раздавать милостыню, по пенсу, а то и шиллингу каждому страждущему, никого не обделив. Такова уж плата за имя.

– Как будет угодно вашему сиятельству, все для вашего сиятельства! – мигом приободрился ювелир. – Какого размера рубины изволите, какой чистоты? Рекомендую эти, из Ла Бои. Они прибыли с караваном специй в прошлом месяце. Я бился за них с придворным ювелиром и дал лучшую цену. Только посмотрите, как они играют на свету, какой изумительный алый оттенок, какая прозрачность! У самой королевы нет таких рубинов!

Улыбнулась. На какие только уловки не пойдут торговцы, чтобы набить цену! И верно, ювелир запросил за будущее ожерелье баснословные пятьдесят фунтов39:

– Только из уважения к вашей милости.

– Семь – насупила брови тетя и презрительно ткнула пальцем в россыпь рубинов. – Камни сомнительной чистоты, с примесью лилового. Они явно не из Ла Бои, мелкие, мутные.

– Достопочтенная госпожа разбирается в камнях? – с плохо скрываемой досадой спросил ювелир.

– Разбирается и прекрасно знает, сколько стоит подобная работа. Но если вы не согласны, мы можем найти другого мастера.

Она потянулась забрать браслеты, но ювелир быстрым, алчным движением спрятал их под прилавок.

– Уверен, – он с подобострастным поклоном заглянул ей в глаза, – мы сумеем договориться. Сорок фунтов для многоуважаемой госпожи.

– Восемь.

– Тридцать. И я ни пенни не беру за свою работу.

– Десять.

– Вы меня по миру пустите, миледи! Четырнадцать – моя последняя цена.

– Хорошо, – неохотно согласилась тетя, – но в придачу к ожерелью и фероньерке вы сделаете кольцо. Жанна, протяни руку, пусть снимет мерку.

Ювелир с тяжким вздохом принял неизбежное, хотя, по мне, ожерелье стоило меньше четырнадцати фунтов. По счастью, доплатить следовало только треть суммы, остальное покрыли браслеты. И то деньги немаленькие, почти равные стоимости годового обучения в колледже Святого сердца. Выходит, отец таки навестил ростовщиков…

– А как же мне? – насупилась заскучавшая Мария. – Все Жанне и Жанне!

Блеск камней больше не радовал ее. Кузина все чаще поглядывала в окно и, виданное ли дело, кокетничала с подмастерьем, пользуясь тем, что тетя Джейн занята торгом. Однако суровый взгляд матери заставил ее прикусить язык, вспомнить о манерах.

– Сначала старшие, потом младшие, – отчитала тетушка. – В качестве наказания следовало оставить тебя без подарка, но так и быть. Сделайте для моей дочери помандер40

Примечания