Розовый Туман

Глава 7

Подойдя к подъезду, я понял: моё жизненное везение закончилось на прошлой неделе и, видимо, больше не вернётся. Перед дверью стояла домоправительница, явно взвинченная до предела. За её спиной топтался бедолага сосед с рулеткой в руках. Его лицо выражало всю земную скорбь и одновременно смирение.

— Мы звонили вам в квартиру — вас не было. Но я так и сказала Павлу: раз машина на стоянке, значит, ушли вы ненадолго. И вот, как думаете, почему мы вас ждём?

Её лицо соперничало цветом с волосами. Они пылали, как взрыв бомбы на закате. Я недоуменно пожал плечами.

— Мне пришлось просматривать камеры! — вскрикнула она. — Кто этот умник, что забрал ключи от подвала и не вернул?!

Я вздрогнул. Действительно, вчера, ужаснувшись виду несчастных котов, я выскочил из подвала, закрыл дверь и, видимо, автоматически сунул ключи в карман.

— Так расскажите, что же вы забыли в подвале, молодой человек? Что вам там было нужно?

— А вам зачем в подвал? — попытался я перевести стрелки.

— После моих многочисленных писем в ЖКХ управление наконец-то соизволило принять решение заварить решётки на подвальные окна! Чтобы избежать проволочек, я хочу предоставить им точные размеры и количество окон. Павел согласился помочь с замером, а вы нас задерживаете! Наконец-то в нашем доме будет порядок, а то эти коты блох разводили да гадили в подвале!

— Да подохли все коты в этом подвале! Или подохнут в ближайшее время. Они заражены. Вы новости совсем не смотрите? Скоро ни одного кота в мире не останется. Успокойтесь уже наконец! — не выдержал я.

— Молодой человек! Во-первых, не повышайте на меня голос, — произнесла она ледяным тоном. (Словно это не она орала на ультразвуке две минуты назад.) — Во-вторых, свято место пусто не бывает. Эти подохли — прекрасно! Но придут другие. Людмила постарается!

— Не будет других! Никого уже не будет, даже растения заражены. Включите телевизор и убедитесь сами.

Я протянул ей ключи, собрался уходить, но тут заметил коньяк в руке. Передал бутылку соседу.

— Нет уж, так дело не пойдёт! Раз уж вы устроили эту задержку, вы нам поможете измерить окна. Стойте здесь и ждите, я забыла блокнот с ручкой, нечем записать измерения.

Я взглянул на время в телефоне. Это займёт минут десять-пятнадцать. Наша «командирша» совершенно не учла, что все окна в подвале одинаковые: достаточно измерить одно и просто пересчитать. Я остался не из-за нежелания ругаться с ней — на фоне грядущей катастрофы это казалось мелочью, — а потому, что мне было важно взглянуть на котов. Убедиться, что они уже превратились в слизистые комки, чтобы наконец окончательно поверить: прошлой реальности больше не существует. Ведь я чувствовал, как где-то на краю сознания пульсирует тлеющая надежда, что всё как-нибудь образуется, что паника напрасна, завтра изобретут вакцину или вдруг объявят, что вспышка неизученной болезни закончилась, а ядовитый туман рассеялся.

Сосед удивлённо рассматривал бутылку в руках, будто никак не мог понять: я отдал её насовсем или просто попросил подержать. Я решил прервать неловкое молчание и, махнув рукой вслед ушедшей соседке, сказал:

— Совсем спятила с этими котами и решётками, будто сейчас не о чем больше думать. А коньяк вам подарок, за то, что принимаете на себя её атаки. Если честно, хотел вечером напиться из-за новостей, да передумал.

— Котов она всей душой ненавидит, — усмехнулся Павел. — Не будь у неё на них аллергии, наверное, душила бы голыми руками.

Голос у него был тихий и приятный. Я вдруг осознал, как редко слышал его раньше: может, кроме мимолётного «привет» при встрече, и не слышал вовсе.

— У неё бывший муж, ныне покойный, как напьётся, всё таскал ей в квартиру котов с помойки, — продолжал Павел. — Принесёт — и выгонять не разрешает, мог даже ударить. Она их в окно выбрасывала, когда он засыпал, благо первый этаж. Правда, думаю, будь этаж не первый, её бы это не остановило, — засмеялся он. — У меня жена с ней дружит, они прямо не разлей вода. Нашли друг друга, моя — такая же организаторша.

Я сочувственно посмотрел на него. Жаль его из-за этой мегеры: дёргает постоянно, да ещё и дома такая же сидит.

Он уловил мой взгляд и улыбнулся.

— Не всё так плохо. Бабы они нормальные, главное — поддакивать да по мелочи помогать их затеям. У меня голова не болит о быте — жена всем заправляет. Ей поругаться в банке или с ЖКХ — одно удовольствие. А как соберутся с вином праздник отмечать — так ты б нашу «командиршу» и не узнал: ржут как девчонки.

Меня он не убедил. Жить с такой спутницей казалось мне адской пыткой, но я вежливо улыбнулся.

— А вот и Алла, — увидев её, сказал Павел. — Открывай подвал.

Я открыл дверь и привычно нашарил выключатель. Теперь в подвале пахло иначе — тяжело, как перепревшей травой.

Павел поморщился, оценив тусклый свет.

— Как бы нам тут ноги не переломать.

Мы замерли, включая фонарики на телефонах.

— Да что вы, всё тут видно! Под ноги смотрите, и всё! — бросила подоспевшая соседка и бодро зашагала, переступая через балки.

Рык.

Тёмная тень метнулась перед её лицом.

Следующие секунды растянулись в часы. Я будто в замедленной съёмке видел, как она мягко опустилась на колени, качнулась вперёд и рухнула лицом вниз, ударившись лбом о бетонную балку.

Павел рванулся к ней, слепо махая фонарём телефона. Я пытался подсветить, но руки тряслись как в лихорадке — абсолютно бесконтрольно. Он перевернул её на спину, обхватив за плечи... И отпрянул с хриплым воплем.

На горле — три ровные борозды от уха до уха. Словно она повстречала Фредди Крюгера. Из ран ритмично хлестала кровь. Алый цвет затопил платье спереди. Ноги в коричневых балетках механически подёргивались, будто кукловод тянул за нитки.

Отчётливое шипение, словно сорвало клапан газового баллона, прорезало тишину. Чёрная тень замерла за спиной Павла, готовясь к прыжку. Он стоял на коленях над телом, ничего не видя и не слыша. Не сводя глаз с призрачного силуэта, я пригнулся, нащупал в песке бутылку и сжал горлышко.

— Павел, —шепотом позвал я.

Меня пронзило осознание: если он сейчас же не очнётся — я выскочу в дверь за спиной. Умирать в подвале — не входило в мои планы. Нужно срочно ехать к матери. Алёна оказалась права: из этих яиц в розовой пене что-то вылупилось. Если это коты... их шестеро. Один только что перерезал горло за пару секунд.

Шипение сменилось отрывистым тявканьем. Потом — лёгкий, почти приятный стрекот. Павел вскинул на меня глаза. Ясные. Переполненные ужасом. Удрать тайком не получится. Он в сознании. Договориться с совестью "он в шоке, ему не поможешь" не выйдет.

Холодная логика собственных мыслей обожгла. Изо всех сил швырнул бутылку за его спину и заорал:

— БЕГИ!

Он вскочил и бросился к выходу. Бутылка разбилась о стену, и терпкий запах алкоголя разлился струёй. Эффект поразительный. Словно я бросил петарду в улей. Подвал зашипел и зарычал со всех сторон.

Сосед пронёсся мимо меня к двери. Я замешкался, намереваясь встретить пинком любого, кто побежит следом. Впереди мелькнуло движение — две твари на освещённом песке. Павел успел распахнуть дверь, и солнце хлынуло в подвал.

Уши с ладонь размером оканчивались острыми шипами. Морды в морщинах и складках, как у летучих мышей. Они скалились, зубы — тонкие и длинные, на концах почти прозрачны. Шерсти нет, лишь жёсткие пучки у ушей, на сгибах лап и вдоль позвоночника. Они двигались одновременно и грациозно. Я, как заворожённый, смотрел на них. Словно домашних сфинксов увеличили раз в пять.

Но сосед не дал мне рассмотреть их подробнее: как только от стены отделилось ещё четыре тени — он вцепился мне в воротник, выдернул наружу и хлопнул дверью наотмашь. Ключ торчал из скважины. Мне не с первого раза удалось накрыть его ладонью и повернуть.

Дверь тут же задрожала от ударов, обрушившихся на неё. От скрежета когтей по пластиковой обшивке по спине пробежали мурашки. Мерзкий звук. Сколько ещё продержится эта дверь?Я решил не проверять.

— Закройся в квартире, — крикнул я соседу, который ошеломлённо таращился на меня, и не двигался.

— Надо куда-то позвонить, в милицию или МЧС, — сказал он и зачем-то отряхнул с колен песок.

— Ты новости смотрел? Сейчас все животные, которые замерли, будут превращаться в это. Какая милиция? Теперь дай бог, чтобы армия справилась. Мне нужно забрать мать, она в частном доме. Если сможешь, оббеги соседей, скажи, чтобы не выходили из квартир и не открывали дверь на улицу.

— Я предупрежу всех, но и позвоню. Вдруг это только у нас так приключилось, а не везде, — сказал он упрямо и побрёл к подъезду.

Глава 8

Я рванул к стоянке. Увиденное заставило сердце бешено колотиться. Поля больше не было видно, на его месте колыхалось розовое марево, из которого, словно остров, выступал сосновый бор. С травы на тротуар, будто пробуя его языками, стекали тонкие розовые струйки.

Боже, какой же я идиот, – пронеслось в голове, – полез в подвал, потерял драгоценное время. Злорадный голос внутри добавил: ещё и за коньяком зашёл, спешить-то некуда.

Я запрыгнул в машину, завёл мотор. Выезжая, протёрся крылом о соседнюю машину. Скрежет металла о металл напомнил о раздираемой изнутри подвальной двери. Чёрная «Инфинити» осталась стоять со следами синей краски от моей «Ауди» на неглубокой вмятине. Пару дней назад такая царапина испортила бы мне настроение надолго. Сейчас же это было совершенно неважно.

В городе нарастала паника. Я пытался выехать на главную дорогу, но поток машин медленно, но безостановочно плыл к центру, не образуя ни малейшего просвета, куда можно было вклиниться. Несколько авто передо мной в такой же тщетной попытке влиться в этот поток раздражённо сигналили, но никто и не думал уступать. Сзади меня уже подперли другие.

В белом «Форде» с наклейкой «Мне можно, я девочка» на стекле открылось окно, высунулась рука и стала тыкать пальцем в сторону. Пассажир явно привлекал внимание водителя. Я глянул в сторону, куда указывал палец, и вжался в сидение.

По тротуару на границе тумана неслась стая. Эти существа будто вылезли из фильма ужасов. Серая короткая шерсть, на спине изогнутые шипы, как плавник окуня, только без перепонок и даже на вид очень острые. От шеи к брюху – полоса грубой голой кожи, словно бронежилет. Они бежали деловито, как патруль, никого не опасаясь. Это были изменённые крысы. Или мыши, что было бы ещё печальнее, потому что сейчас они были размером с крупных котов.

Стая пробежала мимо «Форда» пару метров вперёд, но вдруг подняла вверх носы. Морды, утыканные короткими усами, задрожали и оскалились, обнажая заострённые передние зубы. В отличие от прежних грызунов, зубов у них был полный рот; это стало очевидно, когда одна из ощеренных морд повернулась в мою сторону. Они перестали бежать, сбились в кучу.

Причина их волнения стала ясна мгновением позже, когда в один неописуемый по скорости прыжок одна из крыс нырнула в открытое окно «Форда», сминая под собой пассажира. И тут же туда устремилась вся стая. Последняя уже не вместилась и осталась висеть на стекле, загребая задними лапами по двери машины; её голый хвост бешено мотался из стороны в сторону.

— А-а-а! — заорал я, когда стёкла изнутри «Форда» окрасились красным.

Первый мой порыв был выскочить из машины и бежать куда глаза глядят. Это было бы самоубийством. Хорошо, что от ужаса первые секунды я не мог пошевелиться, а после паника отступила, и я смог трезво рассудить, что сидеть на месте гораздо безопаснее. Я только лихорадочно повертел головой, проверяя, закрыты ли окна.

Удивительно, но в «Форде» ещё продолжалась борьба. Приоткрылась передняя дверь – видимо, водитель пытался вырваться наружу. В щель высунулась рука и тут же задергалась. В памяти всплыли коричневые балетки в подвале, те же механические движения. Похоже, конец. За эти несколько секунд борьбы у меня не возникло ни малейшего порыва броситься на помощь. И стыда за это я тоже не чувствовал.

У мужчины из машины перед «Фордом» сдали нервы. Он сделал то, от чего я благоразумно воздержался. Выскочил из автомобиля и побежал в сторону многоэтажек. Полинялая на спине майка, шорты до колен и шлёпанцы. Не лучшая обувь для бега. Он успел пересечь дорогу, тротуар, подняться на поросшую травой горку и скрыться среди машин на стоянке.

Я было подумал, что, может, это не такая уж и плохая идея, но тут дверь «Форда» распахнулась как от удара, и на асфальт дороги высыпали все пять крыс. Перемазанные кровью, они вновь подняли вверх морды, принюхиваясь, и огромными прыжками понеслись следом за беглецом. Я прикинул его скорость и расстояние до ближайшего подъезда. Без шансов. И точно, через минуту раздались его крики, многократно усиленные эхом пустой улицы.

Я позвонил маме и с замиранием сердца слушал гудки, надеясь, что раздастся знакомое «Привет». Она не ответила на звонок. Над городом завыла сирена.

Впереди движение. «Субару», которая стояла ближе всех к главной дороге, удалось наконец вклиниться в поток, и она повела за собой остальные. Я почувствовал радостное возбуждение: неужели мы выберемся из этой ловушки? Я объехал две машины спереди и начал медленно двигаться вместе с очередью.

Сирена продолжала выть, вызывая ощущение паники. Я вспомнил уроки ОБЖ и включил радио. Вначале шипение, потом гудок, и заговорил голос диктора:

Внимание всем! Говорит Центр управления кризисными ситуациями. В связи с чрезвычайной ситуацией общенационального масштаба передаётся экстренное сообщение.

Повторяем: Внимание всем! Объявлен КРАСНЫЙ уровень опасности. Зафиксирована массовая и продолжающаяся мутация животного мира. Мутировавшие особи всех видов проявляют крайнюю агрессию и атакуют людей. Угроза присутствует повсеместно, включая города и сельскую местность.

НЕМЕДЛЕННО УКРОЙТЕСЬ ВНУТРИ ЗДАНИЙ! Покидать укрытия ЗАПРЕЩЕНО. Если вы на улице – ищите ближайшее капитальное строение и укройтесь в нём НЕМЕДЛЕННО.

Забудьте о транспорте.

Закройте и забаррикадируйте все входы и окна. Используйте мебель, доски, все доступные средства. Отключите свет и источники шума. Сохраняйте максимальную тишину.

Не используйте лифты. Они могут стать ловушкой.

Готовьтесь к длительному нахождению в укрытии. Используйте доступные запасы воды и пищи рационально. Объединяйтесь с другими укрывшимися для безопасности и распределения ресурсов.

НЕ ПРИБЛИЖАЙТЕСЬ И НЕ ВЗАИМОДЕЙСТВУЙТЕ С ЛЮБЫМИ ЖИВОТНЫМИ, ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ ВИДА И РАЗМЕРА. Даже мелкие особи крайне опасны.Абсолютный запрет:

Пункты сбора и усиленной защиты (Синие Зоны) вы сможете посмотреть на официальном кризисном портале.

ВАЖНО: Перемещение к Синим Зонам крайне опасно и должно предприниматься ТОЛЬКО по прямому приказу властей через это радио, либо если ваше текущее укрытие стало ненадёжным и есть реальная возможность безопасно (пешком, используя подземные переходы, крыши) добраться до ближайшей Синей Зоны. Любое передвижение по открытой местности – смертельный риск.

Силы реагирования: Национальная гвардия, армия и специальные подразделения мобилизованы и ведут операции по подавлению угрозы и защите Синих Зон. Не приближайтесь к военным объектам или колоннам, если не получили явной инструкции. Соблюдайте их указания беспрекословно. Ваша дисциплина и соблюдение этих инструкций – ключ к выживанию. Держитесь. Правительство использует все ресурсы для решения кризиса.

КОНЕЦ ЭКСТРЕННОГО СООБЩЕНИЯ СИСТЕМЫ ОПОВЕЩЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ.

Гудок, шипение – и снова по второму кругу. Я выключил радио, отрывистые фразы диктора, произнесенные идеально поставленным голосом, раздражали.

Спереди – скрежет металла, сигналы машин и ругань: кто-то столкнулся. Я испугался, что снова перестанем двигаться, но нет – очередь медленно продолжала ползти. В целом поток на главной дороге стал не таким плотным. Ещё пару минут – и я уже въехал в него. Отсюда до дома мамы – пятнадцать минут езды в нормальных условиях. Но, конечно, не по таким пробкам.

Вначале я хотел поставить телефон на автодозвон, но потом решил, что, если она где-то укрылась и у неё нет доступа к телефону, звуки мелодии могут привлечь внимание. Я не хотел рисковать.

Движение на дороге позволяло во всю глазеть по сторонам, что я и делал. Мир менялся на глазах. В кюветах у дороги уже виднелся розоватый отсвет – проступал туман. На крышах и деревьях – комы слизи. Некоторые висели ошмётками, как рваный целлофан, но некоторые ещё сохраняли форму яйца. Совсем редко можно было заметить ещё нормальных птиц, замерших на ветках.

Моё внимание привлёк небольшой продуктовый маркет. Через большие витрины было видно, как люди сгребают продукты с полок в пакеты и тележки. На выходе мужчина в кепке, видимо, решил ускорить процесс и не собирать продукты самому. Он просто вырвал тележку из рук ближайшей женщины; она закричала. Парень с девушкой встали на её защиту, началась потасовка, тележка опрокинулась, по тротуару покатились банки консервов и туалетная бумага.

Я уже почти поравнялся с магазином, когда увидел в проулке, ведущем во дворы, то, что, видимо, раньше было псом. Он шёл, постоянно встряхиваясь и как-то неуверенно. Наверное, вылез из кокона совсем недавно – бока блестели от слизи. И опять это был новый шедевр природы.

Массивный, как лесной кабан. Пасть настолько широкая, что казалось, будто он улыбается, если бы не тонкие, длинные иглы зубов, пугающие даже на расстоянии. Мочки носа нет, вместо неё – две узких щели, расходящиеся как стороны треугольника. Глаза небольшие, жёлтые, сидят глубоко под выпирающим лбом. Уши низко расположены и торчат в стороны.

Я начал различать общие для всех мутировавших животных детали. Как и у крыс, его грудь и рёбра были покрыты, словно бронежилетом, грубой кожей. Края ушей обрамлены острой, тонкой пластиной. И снова это напомнило плавник. Шипы у него тоже были, но шли не вдоль позвоночника, а торчали из шерсти на загривке по кругу; издалека это походило на строгий ошейник, вывернутый наизнанку.

Бесцельно он шёл недолго. Услышав перепалку у магазина, весь ощетинился. Шипы на загривке, словно когти кота, выдвинулись в два раза больше прежнего размера. Он побежал в сторону шума – быстро и мощно, как машина. Я притормозил, открыл окно и крикнул:

— Берегись!! Сейчас нападёт!

...рискуя привлечь его внимание.

Парень с длинной чёлкой, которого продолжал держать за грудки мужчина в кепке, сориентировался быстро. Одним ловким движением выкрутился из рук нападающего, схватил за рукав свою девушку и потянул к припаркованной машине. Девушка при этом умудрилась не выпустить пакет с продуктами. Мужчина, который до этого отбирал тележку, ошарашенно смотрел то на меня, то вслед убегающей парочке. Пропитый мозг соображал медленно, и он не мог понять, кто кричит, и почему боровшийся так бодро вначале парень бросился наутёк.

Я успел увидеть, как пёс прыгнул ему на спину и вцепился в шею. Я всё выворачивал голову, рискуя врезаться, и смотрел через заднее стекло: успели ли убежать остальные? Поэтому ещё увидел, как монстр, расправившись с забулдыгой, кинулся на женщину, которая пыталась убегать, катя перед собой тележку.

Меня подколачивало, как от озноба. Буквально за час на моих глазах погибло несколько человек. И дальше будет только хуже. Наверное, настанет скоро тот момент, когда я перестану остро реагировать на чужую смерть. Говорят, люди ко всему привыкают. Но вот вопрос: если я привыкну, останусь ли я прежним человеком? Или, как эти животные из кокона, из меня вылупится нечто кардинально новое?

По стеклу забарабанили капли. Резко потемнело, начался дождь. Я включил дворники.

Под железнодорожным мостом дорога разделялась. По левой стороне она уходила в сторону большого больничного комплекса – местные называли его «больничный городок». А дальше за ним был выезд из города. Основной поток машин ехал туда. Мне нужно было вправо. Там сразу за мостом находилось городское кладбище, а дальше начинался частный сектор.

Глава 9

Теперь я мог ехать значительно быстрее – машин было немного. Первый поворот после кладбища вёл к большому деревообрабатывающему заводу. Следующий поворот – в переулок, где в четвертом доме от дороги жила моя мать.

Обычно летом там всё утопало в цветах. Местные соперничали палисадниками перед домами друг с другом. От дороги к каждому дому вели маленькие деревянные мостики, перекинутые через водосточную канаву. Практически всегда она была абсолютно сухая. Все дома за аккуратными деревянными заборчиками, купленными по дешёвке на том самом соседнем заводе. И за каждым забором перекидывали ветки в сторону дороги яблоневые либо вишнёвые деревья. В общем, переулок – как с открытки. В конце был спуск к берегу реки, что ещё добавляло живописности.

Я свернул в переулок и притормозил, не доезжая до дома. Сейчас от безмятежной картинки не осталось и следа. Один из домов горел, его никто не тушил. На дороге – пустая патрульная машина с открытыми дверцами.

Я вылез и огляделся. Хотелось скорее бежать к маме, но жизнь меня уже кое-чему научила. Я замер и продолжал напряжённо всматриваться, ища хоть малейшее движение. Дождь усиливался, в канаву с дороги стекали ручьи. Ни людей, ни животных я не заметил.

Я подошёл и заглянул в патрульную машину. Была тайная надежда найти огнестрельное оружие. Но хоть его там не оказалось, я не сильно расстроился – всё равно обращаться я с ним не умею. Зато на заднем сиденье нашёлся бронежилет и резиновая дубинка. Бронежилет я оставил на месте, а дубинку прихватил – и сразу почувствовал себя увереннее.

Дождь полил стеной. Мокрая одежда облепила меня, сковывая движения. Глаза заливала вода. Кажется, окажись чудовище в паре метров от меня – я бы его не увидел. Но кое-что не заметить было невозможно. В канаве лицом вниз лежало тело в форме. Рядом валялся пистолет. Нога в берце зацепилась за край мостика да так и осталась. Поза была так нелепа, что казалось, он сейчас встанет после неудачного падения. Но его голова почти погрузилась в воду. Он мёртв – в этом не было никаких сомнений.

Даже сквозь шум дождя я услышал знакомое шипение. Я не видел кота, но знал: за этим звуком последует прыжок. В попытке спастись я резко пригнул голову и присел, да так неуклюже, что потерял равновесие и полетел лицом вниз в канаву рядом с трупом. В нос и рот хлынула грязная вода, на зубах захрустел песок. Я так быстро старался перевернуться, чтобы видеть, что происходит, что казалось, перекрутился в собственной коже.

Тень пролетела надо мной и мягко приземлилась на дорогу. Хоть и таким экстравагантным способом, но цели своей я добился – он промахнулся. Это дало мне пару секунд, чтобы отчётливо осознать: сейчас я умру, и смерть эта лёгкой не будет. В положении лёжа на спине со скользкой дубинкой, которую я так и не выпустил, у меня не было ни малейшего шанса. Сейчас он зашипит и застрекочет, как те в подвале, прыгнет и приземлится мне на грудь. Вопьется когтями. Я приготовился и покрепче сжал бесполезную дубинку.