Розовый Туман

Раздался треск выстрелов и глухие шлепки пуль о дорогу. И, судя по короткому визгу, не только о дорогу. В лицо мне полетели горячие осколки асфальта.

— Попал, он сдох. Ты живой там в канаве? Если живой – вылазь, сейчас на шум ещё прибегут.

Я неуклюже поднялся – мокрый и грязный. Из открытого окна в доме напротив выглядывал блондинистый парень в такой же форме, как и тело за моей спиной. На дороге лежал мёртвый кот, одна из пуль угодила ему в голову.

— Беги сюда, я прикрою. Я тут забаррикадировался, но можешь влезть через окно, — продолжал он.

Я упрямо помотал головой.

— У меня мать в этом доме. Перестала отвечать на звонки. Я приехал за ней. Помоги найти её.

Я очень старался, чтобы в голосе не прозвучали жалобные нотки, и вроде мне удалось. Но как я мечтал, чтобы он выпрыгнул из окна и пошёл со мной, вместе с автоматом.

— Говори тише. Я уже час не видел, чтоб живность тут носилась, но по любому ещё кто-то есть. Я ранен. Если б мог ходить, давно бы сел в машину и уехал. Возьми пистолет Витали, он должен где-то там рядом с ним лежать, и на поясе электрошокер. Вообще бери весь пояс, там запасная обойма и фонарик.

Я подобрал пистолет и выкинул дубинку. Потом немного повозился, отстёгивая ремень. Было бы легче, если бы я перевернул тело, но я очень не хотел видеть его глаза.

— С предохранителя сними, — продолжал инструктировать меня парень, и я очень пожалел, что не служил в армии.

В это время откуда-то со двора раздался крик:

— На помощь!! Есть кто живой? Помогите!

Кричала моя мама. Видимо она услышала выстрелы и решилась позвать на помощь.

Я вскочил и рванул бы на крик. Но парень в окне вовремя предостерег:

— Не лети, нарвешься. Смотри по сторонам.

Это немного усмирило мой порыв. Действительно, чем я помогу маме, если с разбегу напорюсь на первого попавшегося монстра. Я снял пистолет с предохранителя (спасибо просмотренным боевикам) и начал продвигаться в сторону внутреннего двора. Для этого нужно было обойти дом справа. Окно в веранде разбито, и дорожка вся усыпана стеклами; они мерзко скрипели под подошвой кроссовок.

— Мама, — негромко позвал я, пытаясь определить, где конкретно она находится.

— Ты приехал! Слава богу. Я боялась, что с тобой что-то случилось. Мой телефон остался в доме.

Вдруг, словно опомнившись, она заговорила торопливо и сбивчиво:

— Не подходи, стой, где стоишь, не двигайся. Ты стоишь? Мне не видно. Только не приближайся, тут опасно.

Я пытался сообразить, о каком роде опасности идет речь. Если бы это был очередной кот или, не дай бог, собака, они бы давно напали на меня. Этот хруст стекол слышно на весь сад и двор.

— Я стою, мам. Ты где? Мне отсюда не видно.

— И не увидишь, я в сарае. Не бойся, они на звук не реагируют, только на след. Пока близко не подошел — они тебя не учуют.

Они. Мне поплохело. Тут с одним котом без автомата не справиться. Но кто там? Крысы? Вряд ли. Эти прекрасно на звук реагируют.

— Вот, не поверишь, буквально на днях я хотела потравить этих тварей и все откладывала. Они мне всю землянику пожрали. А теперь держу от них оборону в сарае.

Кажется, мое присутствие вернуло маме чувство юмора. Либо у нее шок. Я осторожно выглянул из-за угла дома и наконец понял, о чем идет речь. Вокруг сарая ползало штук двадцать садовых слизней. Зрелище то еще. Дождь почти стих, но весь двор был залит водой. Слизни длиной с мое предплечье (а я, мягко скажем, не мелкий) и в два раза шире. Там, где нет луж, тянулись их следы — серебристые полоски. Они сползлись со всех уголков сада. Но... Хоть и мерзкие на вид, такие медленные. Я вгляделся в одного: он полз по луже, от его движения расходились небольшие волны. Выглядит вполне безобидно. Почему же она не выходит из сарая?

— Они плюются кислотой. Вначале их было только две штуки. Я пыталась выбраться, думала — отброшу лопатой, да и все, хотела добраться до телефона. Надо было прыгать через них, не трогать. Но я же не знала. Ткнула лопатой, а он как плюнет! Хорошо, почти все мимо, но несколько капель попали на ногу. В штанах дыры и адская боль. Потом я упустила время, и их собралось. Теперь уже не перепрыгнешь.

Только сейчас я обратил внимание: дверь сарая с одной стороны вся в черных обугленных разводах, масляная краска в пузырях. И что делать? Стрелять не выход — их слишком много. Да и шума наделаю. Сейчас здесь вроде спокойно. Я посмотрел в сад: там среди яблоневых деревьев уже клубился розовый туман.

— Может, облить бензином и поджечь? — предложил я.

— Я думала об этом. У меня даже есть в сарае канистра для триммера. Но если на них полить сверху — они начнут плеваться. Если просто лить на землю, чтобы всех сжечь, его надо очень много. — Может, разбить стекло в окне и вылезти через него на крышу? Оно маленькое, но я должна пролезть, по идее.

— А дальше как? — Мысль о том, как мама будет вылезать через микро-окошко над спинами слизней, а потом карабкаться на скользкую от дождя шиферную крышу, не внушала доверия.

— А дальше я разбегусь, сколько крыша позволяет, и прыгну. Мне кажется, у меня получится.

— Точно нет. Это не выход. У тебя там вроде деревянный стол был? Можешь на него забраться? Я кое-что придумал.

Крадучись, я пробрался в дом. Вся веранда — в осколках и крови. На полу следы лап. Что здесь произошло? Надеюсь, мама не ранена помимо кислоты. С нее станется истекать кровью и не рассказывать мне, чтобы не расстраивать. Я порылся в старой тумбочке в углу (там обычно хранился разный хлам) и нашел потрепанный, весь перемотанный синей изолентой удлинитель. Прошел дальше в гостиную и взял с полочки у зеркала маникюрный набор матери. Идея проста и гениальна. Жалко только — не увижу ее в действии. Я воткнул ножницы в розетку удлинителя, размотал его и перекинул через разбитое окно. Второй конец с вилкой бросил возле розетки на стене и на всякий случай прижал опрокинутым табуретом.

— Мам, ты залезла на стол? У тебя там сухо?

— Залезла. И вроде еще не описалась, — отшутилась она. — А что ты делаешь?

— Сейчас увидишь. Главное, чтоб все получилось.

Аккуратно размахнувшись, я кинул розетку с ножницами в ближайшую к слизням лужу. Хотелось бы в центр, конечно, но я боялся зацепить их — тогда кислотой они могли бы пережечь шнур. Земля во дворе влажно поблескивала, мелких лужиц было предостаточно, да и сами слизни ползали довольно плотным ковром. Должно получиться!

Я вернулся в дом и воткнул вилку в розетку. Раздался треск, звук «б-з-з-з-з» и испуганный возглас матери из сарая. Свет в доме мигнул и погас. Сработали предохранители. Я вернулся во двор и удовлетворенно хмыкнул. Скрученные трупики валялись на земле и в лужах, от них шел дымок. Сильно пахло озоном. Местами поднимался вонючий пар от кислоты, которую некоторые успели выпустить, умирая. Главное — теперь в нее не наступить.

— Выходи, они все зажарились. Только смотри под ноги, тут кислота местами.

Раздался шорох, и что-то металлическое полетело на пол. Мама слазит вниз. Я усмехнулся про себя: та, что собралась бегать по крышам как Бэтмен, не может спуститься со стола, ничего не опрокинув. Дверь сарая осторожно приоткрылась, потом распахнулась настежь. Показалась мама в светлых спортивных штанах и большой для нее футболке (потому что раньше она принадлежала мне), в которых она обычно возилась в саду. Теперь штаны были в дырах, словно ей в ногу выстрелили дробью. Правая рука распухла от локтя до кисти. Лоб и щеки испачканы. Глаза на осунувшемся лице — огромные. Пусть она и пыталась шутить, ее вид говорил сам за себя. Она устала и напугана.

Прихрамывая, она подошла и обняла меня. С моих плеч словно свалился груз. Я добрался. Успел. Все обошлось. Только теперь я понял, что напряжение последних часов мешало мне даже дышать нормально. Смешно: вокруг дохлые слизни, лужи кислоты, обугленный удлинитель; за спиной — темнота и туман. А я чувствовал, как в детстве, что все в порядке и все будет хорошо.

— Что у тебя с рукой? Кислота?

Крови и открытых ран на ней нет. Значит пятна в доме принадлежат кому-то еще. Но узнавать подробности буду позже, нужно срочно отсюда уезжать. Чтобы там не говорили про ненадежность транспорта, в машине чувствуешь себя поуверенней.

— Нет, это пчела, правда размером с шершня и очень агрессивная. Именно с нее началось мое знакомство с новой фауной. Давай я расскажу обовсем в машине.

Мы, как всегда, словно читали мысли друг друга. Я пытался ее придерживать под руку, но она отмахнулась и пошла сама. Я забежал в дом, переоделся и выгреб все из холодильника в свой объемистый рыбацкий рюкзак. Захватил себе ботинки и теплый спортивный костюм матери. Подумал и кинул туда же пару ножей и упаковку спичек.