Либерцисы. На поверхности
Глава 14 (Альрун). Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным.
Моя кровь кипела, разъедая вены жаром, а кожа, напротив, словно бы покрылась колючей коркой льда. Живот превратился в одну сплошную рану, пульсирующую и воспалённую. Судороги, неожиданные и мощные, как вспышки молний, прокатывались по телу подобно приливным волнам, оставляя после себя тягучую боль.
Бриллаар, если переживу это, больше ни за что не сниму куртку во время привала. Даю слово.
А ведь до этого всё шло хорошо — по правде сказать, даже слишком. Мы продвигались по Гибельному лесу без задержек, с лёгкостью избегая особо опасных зон, а встреченные нами хищники испускали дух раньше, чем успевали рыкнуть.
Отсутствие следов Янира и Кайриуса тревожило, но Ронар сказал, что его брат знает, как нас найти, а я поймала себя на мысли, что необычайные живучесть и везение Кайриуса точно не дадут им пропасть.
Тревога за парней никуда не делась, но поутихла, оттеснённая на второй план необходимостью постоянно оставаться начеку. И всё же мне было гораздо проще от осознания, что мою спину прикрывает Ронар.
После событий в Сидастагюр мы с командиром стали ближе. Это произошло незаметно, но так естественно, что казалось, я знаю этого мужчину уже много лет. Тренировки во время стоянок, совместные дозоры и разведка — всё это довольно быстро стало неотъемлемой частью моей жизни. А ещё разговоры — короткие, вполголоса, случившиеся на ходу где-то между убийством очередной твари и продиранием через бурелом, которые странным образом успокаивали лучше утешающего настоя Ингрид.
В таком темпе спустя четыре дня мы добрались до границы леса. Никто не мог поверить такой удаче: ни один из нас не пострадал. Ронар объявил привал — настоящий, без дозорных. Сказал, нет таких дураков, что сунутся за границу этого места. И оказался прав: дураков не было. А вот мастера в лице Ойхин'аэр[53] зайти в лес не побоялись.
Я точно знала, у кого достаточно денег и связей, чтобы нанять стольких убийц. Время, отведённое на поиски, подошло к концу. Не было сомнений: Ойхин'аэр пришли по мою душу. Похоже, я перестала представлять хоть какую-нибудь ценность для отца, так что он предпочёл устранить проблему, вместо того чтобы попытаться всё исправить.
Уверена, они бы перебили всех нас во время отдыха, если бы не Фрост — лучник вовремя заметил неладное и тут же поднял тревогу. Жаль, мне не хватило умения, чтобы противостоять профессиональному наёмнику.
Ценой моей ошибки стал отравленный кинжал, а его спутниками — пронзительная боль и агония. Казалось, внутри меня забурлил жидкий огонь, и в голову пришла обречённая мысль, что именно так чувствует себя форма, в которую кузнец заливает металл. Такой же раскалённой и беспомощной.
Последнее, что я запомнила, — это спина невесть откуда взявшегося Кайриуса. А затем мир закружился, утягивая меня в душную темноту. Сон, если его можно так назвать, принёс лишь новые мучения. В бреду я видела Алистиана, Ренвика и Ниссу, но все трое постоянно ускользали от меня: дымкой растворялись от прикосновений, уходили так далеко, что я никак не могла догнать их, как бы не старалась.
Иногда мне казалось, что я тону, и лёгкие горят от попавшей в них ледяной воды, и тогда я ненадолго приходила в себя. У меня не выходило ни пошевелиться, ни открыть глаза, ни застонать, но я чувствовала щекочущий скулу и висок мех, пахнущий хвоей и клюквой; сильные руки Ронара; ускоряющийся бег сердца мужчины каждый раз, когда моё тело сотрясалось в очередной судороге, а дыхание перехватывало от боли.
— Уже почти пришли, — бормотал он. — Почти на месте, слышишь? Скоро станет легче, только держись. Ещё совсем чуть-чуть, королевна. Не вздумай умирать.
Наверное, только это и заставляло меня делать новый вдох и бороться дальше.
Иногда мне прямо в горло вливали горькую настойку, тут же зажимали нос и рот, заставляя глотать лекарство, а следом сквозь мои веки пробивался ослепительно белый свет, и я понимала, что это Янир пытается очистить мою кровь от яда и подарить короткий миг покоя.
Иногда мне удавалось уловить какие-то обрывки разговоров, но я почти ничего не понимала и даже не могла разобрать, кому принадлежат голоса — страдающий мозг превращал слова в невнятный гул.
Не знаю, сколько это продолжалось, но, вырвавшись из небытия в очередной раз, я поняла, что мне стало гораздо лучше. На самом деле я чувствовала себя почти идеально, если не считать слабости во всём теле.
Я лежала, и не в каком-нибудь спальнике, а в самой настоящей постели: под головой мягкие подушки, под пальцами чуть шершавая простынь, а на ногах — тяжёлое уютное одеяло. Раньше я и представить не могла, что буду радоваться такой простой вещи, как обычная кровать.
Я приоткрыла глаза и сощурилась от яркого света. Мне удалось рассмотреть очертания стула в изножье; справа стояла тумба, а у дальней стены расположились кресло и длинный стеллаж с книгами.
— Проснулась?
Ронар стоял, прислонившись спиной к двери и скрестив руки на могучей груди. На нём не было шкуры, а свою одежду он сменил на простую тунику с коротким рукавом и штаны, какие обычно носят рабочие люди в альвийских поселениях. Я улыбнулась и хотела поприветствовать его, но заметила, что что-то не так. Желваки на скулах мужчины дёргались, ледяные глаза смотрели в упор, и по моим ногам пробежали неприятные мурашки.
— Пить хочешь?
Я неуверенно кивнула. В два широких шага Ронар пересёк комнату, приблизившись к тумбе. Плеснув в высокий стакан немного воды из стоящего рядом кувшина, мужчина поднёс его к моему лицу. Я не стала возмущаться: мои руки сейчас и кусочка ваты бы не удержали. С трудом оторвав голову от подушки, я жадно припала сухими губами к стакану.
— Так каким из девяти знатных родовых имён я должен называть тебя, леди?
Не успев проглотить воду, я поперхнулась и выплюнула всё обратно, облив и себя, и Ронара, но мужчина даже не дёрнулся. Мне показалось, что в моём желудке закручивается воронка.
— О чём ты говоришь? — спросила я, мысленно проклиная себя за дрожь в голосе.
— Не юли! — рявкнул Ронар и сжал стакан в кулаке. Раздался хруст, по стеклу побежала трещина. С громким стуком мужчина поставил стакан на тумбу, а я вжалась в подушки, словно это могло спасти меня от чужого гнева. — Ты не та, за кого себя выдавала всё это время. Мы оба знаем это, и теперь я хочу услышать правду.
Казалось, Ронар вот-вот воспламенится от злости. Его радужки начали краснеть — верный признак, что командир постепенно терял над собой контроль. Сжимая уголок одеяла негнущимися пальцами, я судорожно пыталась придумать себе оправдание, но чем дольше смотрела на Медведя, тем яснее понимала, что сейчас меня спасёт только откровенность. В конце концов, я и сама хотела рассказать ему всё, но дотянула, и вот к чему это привело.
— Говори! — процедил он. — Не вынуждай меня звать Янира.
— Альрун, — промямлила я.
— Полное имя!
Мужчина продолжал угрожающе нависать надо мной. Глубоко вдохнув, я выдавила:
— Альрун Маэла ан Фалькана.
Тишину между нами нарушало только беззаботное щебетание птиц за окном. Ронар отступил на шаг, затем ещё на два.
— Всё же ты?..
Командир выглядел так, словно я нанесла ему смертельную рану. Не переставая сверлить меня взглядом, он наощупь отыскал стул и, притянув поближе к кровати, тяжело опустился на него.
— Ты дочь Эурина?
— Да, — выдохнула я.
— Младшая сестра анэстира?
— Да, — повторила я одними губами.
— Племянница короля?
Я просто кивнула: каждый издаваемый мной звук безжалостно обдирал пересохшее горло.
— Охренеть, — наконец прохрипел Ронар.
А затем засмеялся — громко, надрывно. Страшно.
Внутри у меня всё сжалось. Захотелось залезть под одеяло с головой, а ещё лучше оказаться где-нибудь подальше отсюда. Лишь бы не слышать этот смех. Лишь бы не видеть такого Ронара.
Резко, словно у него вдруг закончились силы, командир умолк. Смех оборвался, но его горькое эхо продолжало звучать в моих ушах.
— Почему именно ты? — глухо спросил мужчина, скорее разговаривая с собой, чем обращаясь ко мне.
— Ронар, — позвала я. — Я понимаю, это выглядит очень плохо, но позволь мне объясниться. Пожалуйста.
На меня командир больше не смотрел и никак не показал, что готов выслушать, но и не потребовал замолчать, так что я продолжила, пока он не передумал:
— Я сбежала из дома. Мне пришлось. Это не было прихотью избалованной леди — я просто не видела иного выхода. Настоящее имя я сокрыла не из страха перед кем-то из вас, но тогда, в святилище, я слышала тебя и Видара. Ты говорил о деньгах, и я побоялась, что вы и в самом деле потребуете у моего отца выкуп, но я никак не могла допустить, чтобы он узнал, где я нахожусь. Если бы это произошло, он бы не только не дал за меня ни гроша — он бы убил каждого, кто видел моё лицо, а заодно и меня, свалив всю вину на вас. Я ничего для него не значу, потому что я… дис-вайла. Во мне нет магии.
Мой голос дрогнул. В горле запершило. Я закашлялась и спрятала лицо в сгибе локтя. Какого Кайлтэна со мной не так?! С пяти лет живу с осознанием, кто я такая, ещё не хватало разреветься именно сейчас! Краем глаза я уловила, как Ронар дёрнулся вперёд, но, будто опомнившись, всё же остался сидеть на месте. Я же предпочла сделать вид, что ничего не заметила.
— Серые воины, заявившиеся в ваш лагерь, шли по моему следу, — вновь заговорила я, переведя дыхание и немного успокоившись. — Они служат отцу и собирались вернуть меня домой. А те, в чёрном, у границы Гибельного леса, — рука невольно метнулась к животу, где под тугой повязкой скрывалась жгучая рана, — нанятые им ассасины. Думаю, мы оба понимаем, что это означает — отцу я больше не нужна, и он пойдёт на всё, чтобы убедиться, что я замолчу навсегда и больше не стану доставлять ему неудобств. Мне жаль, что я не рассказала обо всём раньше, — я перешла на шёпот, но заставила себя поднять взгляд, чтобы смотреть мужчине прямо в глаза. — Жаль, что твоя семья пострадала по моей вине. Ты мог решить, что я шпионка, но это не так. Я ничего не знала ни о Вейнарменнир, ни о вашем лагере, а встреча с Ларсом была просто роковой случайностью. И эта случайность принесла боль всем нам. Мне так жаль, Ронар.
Командир молчал, но напряжение, мгновение назад звенящее между нами, точно до предела натянутая струна, немного спало. Ронар долго и пристально изучал моё лицо, что-то обдумывая, а затем неожиданно поинтересовался:
— Кто такой Кайриус?
— Он… не мой брат. И не жертва неудачного опыта. На самом деле я познакомилась с ним часа за два до того, как мы столкнулись с Ларсом. Кайриус — мерфолк. — Мужчина нахмурился и открыл рот, но я не дала перебить себя и быстро проговорила: — Об остальном лучше спросить его самого. Больше я о нём ничего не знаю.
— Ясно. — Ронар надавил пальцами на переносицу и тяжело вздохнул. — Ладно, пусть Янир сам с этим разбирается. Что-то ещё, о чём я должен знать?
Я покачала головой. Самое важное было открыто, а жалостливый рассказ о моих непростых отношениях с отцом и причинах моего побега можно оставить на другой раз — если командир пожелает это слушать. А на сегодня с меня, пожалуй, хватит.
— Тогда я пошёл, — сказал Ронар, поднимаясь на ноги. — Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Ты останешься здесь и будешь ждать меня. К тебе скоро заглянет хозяин этого места — выполняй все его указания.
— Хорошо, — легко согласилась я, решив, что спорить сейчас будет не лучшим решением. Сначала посмотрим, что там за хозяин такой. — Когда ты вернёшься?
— Когда со всем разберусь. Бежать не советую, — бросил командир, уже стоя в дверях. — Я тебя везде отыщу.
Предупреждение было лишним — сейчас я едва бы смогла сесть без посторонней помощи, ни о каком побеге и речи не шло. Но всё равно кивнула, показывая, что поняла. Ронар смерил меня последним нечитаемым взглядом и ушёл.
Однако долго скучать мне не пришлось — очень скоро раздался негромкий стук в дверь.
— Войдите!
По окружающей меня обстановке я уже догадалась, что нахожусь в одном из городов Гланлиморина, так что не сильно удивилась, увидев на пороге комнаты альва. Незнакомый мне мужчина согнулся в глубоком поклоне.
— Фаэльтар, тира, — медленно, почти по слогам произнёс он. — Иссар анэм Берриан Тилла'нар. Ис...[2][54]
Он замялся. Слова давались мужчине с трудом, будто бы родной язык был чужд ему.
— Вы можете говорить на общем, авир, — быстро проговорила я. — Прошу, входите.
Он едва заметно выдохнул и выпрямился, подняв на меня взгляд.
— Ваши глаза! — вырвалось у меня. — Вы…
— Чей-то бастард, полагаю. — Он на мгновение приподнял уголки губ, намечая улыбку.
— Полагаете? — ошеломлённо переспросила я.
— Точно знаю. Но предпочту не обсуждать это, если вы не против. Не самая моя любимая тема для знакомства.
— Простите, — пролепетала я.
Бриллаар, какой позор! Когда я научусь следить за своим языком?
— Ничего. Ваше любопытство вполне оправданно, но я связан обещанием главе рода. — Он окинул меня пытливым взглядом и удовлетворённо кивнул. — Вы выглядите гораздо лучше.
Опираясь на трость и заметно прихрамывая, мужчина прошёл в комнату, прикрыв за собой дверь. Я не хотела показаться ещё более невоспитанной, но внешность мужчины ни одну альву не оставила бы равнодушной, так что я принялась украдкой разглядывать его.
Он походил на произведение искусства. Высокий, с заплетёнными в традиционную альвийскую косу[55] чёрными как смоль волосами, узким лицом и чётко очерченным заострённым подбородком. Простые серые одеяния, сжатые в тонкую линию губы и неглубокая морщинка, пролегающая меж густых бровей, — от альва веяло строгостью и сдержанностью, и оттого он казался ещё более неземным. Моё внимание привлекли длинные изумрудные серьги в его ушах — не столько своей яркостью и полным несоответствием образу альва, но, что важнее, своим значением: лишь целителям, окончившим Академию, позволено носить этот камень.
Мужчина медленно опустился на стул и застыл с идеально ровной спиной, точно статуя. Вблизи его тёмно-янтарные глаза казались ещё пронзительнее, и я нервно сглотнула.
— Полагаю, это вам я обязана своей жизнью?
— Это мой долг, — произнёс он без капли надменности. — Но если бы не помощь ваших друзей, боюсь, мы бы сейчас не разговаривали.
— И всё же я благодарю вас, авир.
— Прошу, зовите меня Берриан.
Я растерянно моргнула. Пусть целитель назвал себя бастардом, но он обладал внешностью и манерами самого настоящего чистокровного аристократа, и это сбивало с толку. Мы едва знакомы, и называть его вот так, просто по имени — это вопиющее нарушение всех мыслимых и немыслимых правил поведения! В памяти тут же возник образ престарелой наставницы с длинным ивовым прутом в руке, который опускался на мои раскрытые ладони за каждую ошибку во время уроков этикета, и я невольно сжала кулаки.
Что ж, вот и очередное подтверждение, что ничего хорошего в высшем обществе и их глупых правилах нет.
— Хорошо, Берриан, — согласилась я, отметив, как сверкнули глаза альва, когда я произнесла его имя. — Тогда и вы можете звать меня…
Я осеклась. Ронар наказал слушаться хозяина, но стоит ли доверять этому мужчине? Что вообще может связывать альвийского целителя и Вейнарменнир?
Заметив моё замешательство, Берриан мягко улыбнулся.
— Понимаю. Ваш статус весьма… хрупок. Уверен, в будущем мы познакомимся с вами как подобает, а сейчас прошу меня простить, госпожа. — Он грациозно поднялся, опираясь на трость, и вновь поклонился. — Я зашёл поприветствовать вас, но теперь должен вернуться к своим обязанностям. Если вам что-нибудь понадобится — просто постучите по стене рядом с собой. Мой кабинет располагается прямо под вашей комнатой, я услышу.
Внезапно Берриан нахмурился. Я проследила за его взглядом: альв смотрел на треснувший стакан и растёкшуюся под ним лужу воды. Мои щёки и лоб опалило жаром. Спустя бесконечно долгое мгновение мужчина деликатно кашлянул в кулак и произнёс:
— Горничная заменит посуду. Отдыхайте.
Я благодарно кивнула. Разговор с Беррианом отнял у меня последние силы, так что после того, как он ушёл, тихо прикрыв за собой дверь, я обессиленно откинулась на подушки и моментально провалилась в спасительный сон без сновидений.
* * *
Отныне каждый мой день начинался с мягкой постели и яркого света Кира, проникающего в комнату сквозь резное окно второго этажа лечебницы.
Первые пару дней я не могла ни сесть, ни встать, ни даже стакан до рта донести, не расплескав при этом половину воды. Беспомощное состояние выводило из себя, но пока я ничего не могла с этим поделать. Оставалось только, стиснув зубы, терпеть. Берриан приставил ко мне свою ученицу — человеческую девушку с огромными в пол-лица небесно-голубыми глазами, которая по непонятной причине отказывалась со мной разговаривать. Она всё делала молча и с поразительным упорством игнорировала мои вопросы и даже приветствия. Поначалу я подумала, что девушка немая, но когда спросила об этом заглянувшего справиться о моём самочувствии альва, он помрачнел.
— Нет, моя госпожа, Астрид не немая. И такое поведение совсем на неё не похоже. Я обязательно выясню, в чём дело.
Больше Астрид не приходила. Мужчина не стал раскрывать причину неприязни девушки ко мне, лишь заверил, что переживать не о чем, и вечером того же дня объявил, что лично займётся моим лечением. К этому моменту я уже окрепла достаточно, чтобы самостоятельно перемещаться по комнате, так что альв был избавлен хотя бы от лицезрения немощной аристократки. И всё же я чувствовала невероятный стыд от того, что Берриан вынужден постоянно прерывать свою основную работу в лечебнице и нянчиться со мной.
— Перестаньте! — строго сказал альв, когда я попыталась обсудить это с ним. — Ваше выздоровление в приоритете. И не просите меня вернуть Астрид. Я больше не доверю ей пациентов, пока она не научится отделять личные чувства от своих обязанностей. — И уже мягче добавил: — В её поведении вашей вины нет. Лишь моя ошибка как наставника.
Берриан стал посещать меня каждый день, утром и вечером, чтобы напоить приятными на вкус укрепляющими отварами и очистить кровь.
— Очень коварный яд, — задумчиво протянул мужчина во время очередной процедуры. — Распространяется по организму, словно грибные споры. Каждый раз нахожу его остатки в вашей крови. Впервые сталкиваюсь с чем-то подобным.
— Меня ранил ассасин Ойхин'аэр, — поделилась я, морщась от неприятных ощущений. Отрава отчаянно сопротивлялась магии Берриана и в ответ на попытки вывести её словно бы выпускала сотни острых коготков, цепляясь за меня изнутри.
— Вы уверены?
— Дайте подумать… С ног до головы в чёрном, с нашивками в виде золотых кинжала и дубового листа? — Я сделала вид, что задумалась, но тут же зашипела от особенно болезненного спазма. — Да, я уверена.
— У вас опасные враги, моя госпожа, — произнёс альв, бросив на меня мимолётный взгляд исподлобья. — Но это объясняет, почему у меня так долго не выходит определить составляющие. Ойхин'аэр — настоящие мастера своего дела. Осмелюсь предположить, что вы единственная, кто смог пережить воздействие этого яда. Это непросто, но уверен, я сумею создать антидот. — Он закупорил флакон с чёрной мерцающей жидкостью и спрятал в крохотный мешочек на поясе. — А что касается раны… Конечно, можно исцелить её за один раз, но тогда останется рубец — это неизбежно. Но у нас пока есть время, и я бы предпочёл не спешить, если вы не против.
Я только пожала плечами, хотя, Бриллаар свидетель, мне было совершенно всё равно. Но вместе с тем мне совсем не хотелось расстраивать Берриана, который, похоже, искренне полагал, что для меня важно избавиться от любого упоминания о пережитом.
— А что насчёт этого? — спросила я, указывая на свою скулу.
— Вы позволите?
Берриан приблизился. У меня внезапно пересохло в горле, но я нашла в себе силы кивнуть. Альв осторожно обхватил мой подбородок, а пальцами другой руки с нажимом провёл по шраму. Чуть повернув моё лицо к окну, он ещё какое-то время внимательно осматривал давно затянувшийся порез. Я отчего-то задержала дыхание и намертво вцепилась в многострадальное одеяло — удивительно, как оно ещё не порвалось.
— Мне очень жаль, но с этим я ничего поделать не могу. — Целитель покачал головой и отстранился. Я рвано выдохнула, немного расслабляясь — то ли от того, что дышать сразу стало легче, то ли от смысла сказанного. — Есть только один выход: придётся срезать этот слой и заживить свежую рану с помощью… Моя госпожа, вам дурно?
— Нет, — прохрипела я и, откашлявшись, повторила уже громче: — Нет, всё в порядке, Берриан. Я бы хотела, чтобы он остался. Это… напоминание.
Какое-то время мужчина молча смотрел на меня безо всякого выражения, а затем улыбнулся, широко и искренне.
— Всем нам необходимо что-то подобное, верно?
Понимание во взгляде его тёмно-янтарных глаз преследовало меня ещё долгое время.
* * *
Спустя неделю под присмотром чуткого альва я стала чувствовать себя лучше: периоды моего бодрствования увеличились, равно как и время, которое я могла проводить на ногах, не уставая, и Берриан предложил показать мне лечебницу.
Это было просторное двухэтажное здание со стенами кремового цвета и множеством окон. Лечебница оказалась поделена на два крыла, приёмное и жилое, поэтому я могла свободно гулять по последнему, не опасаясь наткнуться на кого-то из пациентов. Здесь были просторная кухня, личные комнаты работников, гостевые, и даже уютная библиотека, в которой я предпочитала коротать свои вечера.
В лечебнице принимали всех. Уверена, во всём Гланлиморине не сыскалось бы второго такого места. Даже в поместье у нас было два целителя: один для альвов, другой — для людей. Не существовало закона, запрещающего лечить представителей любых рас в одном месте, как делал Берриан, но это был самый настоящий плевок в лицо многовековым традициям. Я в очередной раз восхитилась мужчиной и задумалась, какая семья так покровительствует ему. Альв интриговал и возбуждал моё любопытство одним своим существованием, однако он с лёгкостью ускользал от бесед о своём прошлом. К тому же я очень хорошо запомнила слова целителя, произнесённые в день нашего знакомства, и на некоторое время решила умерить свой пыл.
Ничего, однажды я обязательно получу ответы на все свои вопросы.
Всё шло своим чередом. Дни мои были наполнены покоем, однообразием и мучительным бездействием. Правда, была одна странность, которая приносила хоть какое-то разнообразие в мою нынешнюю жизнь.
Однажды в моей комнате появились цветы.
Впервые я обнаружила их на четвёртый день моего пребывания в лечебнице, в самое обычное, не предвещающее ничего интересного утро. Они стояли на тумбе в пузатой стеклянной вазе, пламенея в солнечных лучах. На самом деле, цветы эти больше походили на траву: они имели длинные толстые стебли, на которые, словно жемчуг на нить, были нанизаны маленькие бутоны — жёлтые, с тонкими, похожими на шипы лепестками. Я решила, что они совсем немного напоминают одуванчики — если бы их шапочки росли не каждая на отдельном стебле, а на одном в ряд друг над другом. Горьковато-медовый запах цветков странным образом успокаивал, прогоняя тревоги и защищая от кошмарных снов.
Сначала цветы приносили, когда я спала, а после стали дожидаться, когда меня не будет в комнате. Во времени никакой закономерности не наблюдалось — новый букет мог появиться как на следующее утро, так и через два дня. У меня никак не получалось поймать неизвестного, и в конце концов я решила пойти на хитрость. В один из дней, сделав вид, что ушла в библиотеку, я затаилась в гостевой, расположенной напротив моей, и принялась ждать.
Каково же было моё удивление, когда я увидела Грету, горничную Берриана и по совместительству младшую сестру Астрид, которая, совершенно не таясь, шла ко мне с охапкой свежих цветов и что-то напевала себе под нос.
— Ой! — громко воскликнула она и едва не уронила вазу, когда я вошла в комнату, громко хлопнув дверью. — Госпожа, а я думала…
— Что это, Грета?
— Цветы, — ответила девушка, глядя на меня с каким-то странным сочувствием.
— Я вижу, что цветы! — раздражённо произнесла я. — Зачем ты их принесла?
— Меня просят носить, госпожа, и я ношу.
— Кто просит?
— Мужчина. — Круглые щёки девушки порозовели. — Высокий, красивый… Но больше не спрашивайте — не скажу! А то меня накажут.
— Ты с ума сошла?! — не выдержала я.
Грета захлопала своими длинными светлыми ресницами. Я заглянула в её наивные глаза и осознала — горничная совершенно не понимает, почему я возмущена. Грета — девушка из далёкой деревни на границе с землями Праведных. Откуда бы ей знать, что цветы незамужней альве мужчина дарит только когда собирается свататься?
Я выдохнула, успокаиваясь. Бриллаар, и чего я так переполошилась? Кажется, надо отправить отцу поздравительную записку, что наставница всё же преуспела в моём воспитании вопреки её собственной убеждённости в обратном. Стараниями этой строгой альвы у меня не получается жить без оглядки на подобные бессмысленные мелочи.