Либерцисы. На поверхности

— Дочь сенатора, значит. — Уннур задумчиво поджала губы. — Ладно, говори имя. Постараюсь узнать.

— Сенатора зовут Тормиус, а девушку — Мирай.

Я чувствовал, что со мной что-то не в порядке. Ольвидус больше не сидел в моей голове, но мой разум продолжал разрушаться. Я больше не верил себе так, как раньше, и главным поводом решить так было то странное видение, в котором я убиваю Мирай. В своём состоянии я продолжал винить бессмертного, но что, если провалы в памяти и приступы неоправданной жестокости случались со мной и раньше, до того, как моя жизнь превратилась в настоящий бардак?

На Уннур можно положиться. Уверен, она разузнает, в самом ли деле моя бывшая подруга уехала с отцом в другой город.

Сеть взвыла с новой силой. Я вновь оглянулся. Если не присматриваться, то нечто, стремительно приближающееся ко мне, было похоже на косяк рыбок. Но я знал, что меня наконец догнали ольвиции.

И это просто отличная новость.

Я пошёл вперёд и остановился, только когда преодолел защитное поле вокруг монолита. Оно встретило меня приятным теплом. Чёрная поверхность манила, и я поднёс к ней руку. Остирий приветственно запульсировал, и моё сердце зазвучало с ним в унисон.

За моей спиной послышался шум. Я обернулся и встретился взглядом с Фельциусом. Капитан был взбешён, а за его спиной мялась целая толпа таких же злых ольвициев, но сделать они уже ничего не могли. Оставалось только смотреть, как непокорный Либерцис ускользает прямо у них из-под носа.

Радостно оскалившись, я отвесил своим преследователям шутливый поклон, а затем, раскинув руки в стороны, спиной упал на камень, стремясь навстречу своей судьбе.

Продолжение следует…

Примечания