Соларфри

Она вытянула у Ди зонт и потыкала им в рёбра инженера; он вздрогнул, повёл плечом. Дёрнул вниз локоть. Губы его расплылись в вялую улыбку.

Ди принялась вытягивать ногу вверх.

Инженер замахал в воздухе рукой и прихватил ступню. Опустил её обратно. Прижался щекой.

— Выше, — шепнула Оля.

— Больно! Не могу!

— Вот тебе говорила Нина Максимовна… Растяжку надо!

Оля ударила зонтом по руке, потом ещё раз, и ещё. Инженер сделал недовольное лицо, подсобрался, повернулся.

— Эттто… — заговорил он, шмякая губами; глаз он не открывал. — Нужно оптимизировать под обнаружение артефактов… Напрямую не получится запросить… Нет… Почему, почему… Потому что. Мозги включи. Они используют многоуровневое шифрование… Ясно? Семьсот восемьдесят миллиардов вариантов… Да. Семьсот восемьдесят… Квинтиллионов. Октиллионов. Бутфорсить… Или нет. Не знаю. Нет информации… Нет информации, говорю же! Это не мой телефон звонит…

— Тыкай! — прошептала Ди.

Оля ещё раз хлестнула зонтом, бросила его на пол, и решительно рванула Ди на себя. Они упали, но тут же вскочили.

Инженер сидел на полу. Он глядел на них с осуждением и недовольством. С губы его на мятую рубашку тянулась эластичная слюна. Пальцы у него шевелились, словно наигрывали неслышимую мелодию; это ужасало Олю и гипнотизировало одновременно.

— Давай! — крикнула она, чтобы стряхнуть с себя морок.

Ди упёрлась. Показала на зонт.

— Моё! Он мне! Это мне!

— Дура! — рявкнула Оля и потащила её в прихожую.

Они ткнулись в дверь и с ужасом увидели, что замков здесь несколько, и все они сложные, непонятные. Скобы какие-то, задвижки… Переключатели. Вертушки. Подмигивающие светодиоды. Кнопки. Оля потянула вбок засов. Он не сдвинулся ни на миллиметр.

— Быстрее! — пискнула Ди.

Из комнаты донёсся грохот: что-то упало. Через пару секунд инженер был уже рядом с ними. Он пошатывался.

— Вот! — сказал инженер.

Он протянул к ним руку.

Ди завизжала и прижалась к Оле.

На ладони инженера обнаружились затисканные, помятые ириски.

— Я просто… — сказал он и покачнулся. — Хотя бы…

Оля подхватила Ди под руку и утащила в тесную, заставленную непонятными приборами кухню.

Инженер по стенке, запинаясь, нелепо размахивая руками, добрёл до дверного проёма и встал, преграждая им выход. От него сильно пахло.

— Пустите! — громко завопила Оля. — Вы права не имеете к детям!

Инженер пьяно улыбнулся и изобразил что-то у своего лица руками.

— Я! — крикнула Оля, посмотрела по сторонам, схватила толкушку для картошки, покрытую противными желеобразными наростами, и ткнула в сторону инженера. — Вот! Вот! Не подходи! Иди отсюда! Иди! Кыш!

Она заслонила собой Ди, встала перед ней. Спиной она чувствовала, как та дрожит и трясётся.

— Кис-кис-кис, — проговорил инженер, протягивая ириски. — Кис!

В словах его не было должного призывного присвистывания, он просто механически и безэмоционально проговаривал каждую букву, словно озвучивал технический текст.

— Уходи!

— Кис!

— Ладно, — сказала Оля и сделала шаг вперёд.

— Нет! — Ди потащила её обратно. — Нет, не иди к нему! Ты что! Олечка! Олечка…

Оля обернулась.

Дважды подмигнула: это было их знаком, их договорённостью. Их паролем.

Ди замерла.

Оля подошла к инженеру. Он осклабился. Вытянул руку с ирисками. За спиной его заливался звонок телефона.

— Я ж ничего такого, — сказал он. — Просто детей… люблю. Зонт вот. Я его в Осаке… Или в Макао… не помню… Такого ведь нет ни у кого… Дарю. Бери! Хочешь? Хочешь зонт? Он с рисунком! Ты… Ты это… Не думай такого. Не думай!

Оля собрала в себе все силы.

И толкнула его.

Инженер оступился, ударился головой о косяк, потерял равновесие, махнул растопыренной своей клешнёй. Некрасиво сполз на пол.

Обиженно завыл.

— Беги! — закричала Оля и бросилась в коридор. — Давай! За мной!

— Не откроете, — хрипло заухал им вслед инженер; Оля слышала, как он скребётся и стонет. — У меня… Вандалоустойчивое… Для айкью… Двести айкью… Двести. Или сто. Соточка. Два по сто. Двааа!

Он вдруг тонко и жалостливо завыл, словно призывал служащих ему духов. Завыл и закашлялся, подавился.

Оля толкнула неподатливую дверь, обернулась: Ди сидела рядом, закрыв голову руками.

— Пожалуйста… — умоляюще хныкала Ди. — Не надо! Не надо! Я домой хочу! Домой!

— Держись за меня! — крикнула Оля и схватила её за руку. — Крепче!

Она потянула Ди вверх, подняла, и они снова вбежали в комнату.

Ди уцепилась за валявшийся на полу зонт, но Оля вырвала его у неё из рук и швырнула куда-то в угол; там загремело, задребезжало и какое-то зубчатое колесо медленно, торжественно выкатилось в центр комнаты.

— Никогда! — ловя ртом воздух, сказала Оля, и рванула вбок шпингалет на окне; с подоконника посыпались железяки. — Никогда! Поняла? Он заманивает! Подменит тебя! Поняла?

Она изо всех сил приложилась к верхнему шпингалету: тот не поддавался.

— Кис! — сказали из комнаты.

Оля вздрогнула, но не стала оборачиваться.

Она справилась наконец, и распахнула жалобно застонавшее окно, одним движением крутанула шпингалет на втором, потом ещё один… в лица им ударил июньский жаркий воздух; затылок у Оли отчего-то запульсировал, заныл.

— Может, он правда хотел… — сказала, плача, Ди. — Подарить… Страшно, Оль…

— Не бери! — сказала Оля, и потянула её на подоконник. — Нельзя! Подманивает! Лезь туда!

— Кис! — снова сказали из комнаты; сказали безрадостно и уныло. — Я же просто… Ничего ведь такого…

Ди завыла: тихо, со всхлипываниями; Оля толкнула её наружу. Та упала на бок, но тут же вскочила. Призывно замахала Оле руками.

Оля обернулась.

В комнате стоял инженер. В руке он держал мятые ириски в промокших фантиках. Лицо его было несчастным.

Он, конечно, легко мог бы схватить Олю, он мог протянуть руку и схватить Олю, но вместо этого он стоял и подносил ей на ладони конфеты.

Оля посмотрела вниз.

Ди в безопасности.

Ди спаслась.

Глаза инженера — просящие, жалкие, затравленные — поблёскивали словно два тлеющих и готовых погаснуть огонька…

Оля подошла к нему.

Взяла одну ириску.

Развернулась.

По огромной и беззащитной спине её покатились мурашки, вылезли на шею, побежали по рукам. Воздух вдруг стал мятным, едким. Ядовитым будто бы.

Она вскарабкалась на подоконник.

— Спасибо, Олечка.

Голос за её спиной был хриплым. Разорванным словно бы.

Она прыгнула вниз.

Ди ждала её. Сразу обняла, прижавшись всем телом. Оля видела, что Ди всё равно украдкой смотрит туда, в распахнутое ещё окно; «Зонтик», — поняла она.

— Он нас не поймает? — спросила Ди.

— Нет, — сказала Оля. — Нет. Я тебя не дам. Никому. Никому!

Она раскрыла кулак.

Посмотрела на липкий фантик.

Посмотрела как на кубок, как на трофей, взятый у побеждённого чудовища, охранявшего принцессу.

И выбросила всё это в траву.

***

— В Исландии? — спросила Ольга.

— Да. — Диана переминалась на месте и бросала взгляды на настенные часы. — Что ты так на меня смотришь?

— Почему в Исландии?

— Слушай. — Диана подошла, взяла Ольгу за руку. — Вечер воспоминаний переносится. Ладно, любовь моя? Потом допьём. У меня край просто… Надо нестись. Отбежать нужно. На пятнадцать минут. Знаешь, как мы сейчас сделаем…

Она быстро набрала номер, послушала, сделала Ольге бровями. Показала ладонь: «Сейчас всё будет».

Видимо, никто ей не ответил. Диана высунулась в шумное пространство за коробки и принялась кричать.

— Виталий! Живо дуй сюда! Виталий!

— Почему Исландия? — снова спросила Ольга. — Причём тут…

— Сервера у них в Исландии, — сказала Диана, нетерпеливо поглядывая по сторонам. — Да где он… Задрота видела? Нет? Он тут вообще? Или опять? Позови, как увидишь! Не. Не берёт. Давай, сходи к нему… да, вниз. Гони его сюда.

— Какие сервера?

— В общем, так. — Диана повернулась к Ольге. — Дипфейки… Фотки эти… их хуячат на серверах, а сервера в Исландии. Утка в зайце, заяц с яйцами. Или как там. Контора какая-то… Ферма, что ли… Виталий тебе скажет. Он это всё и накопал. Я попросила.

— Исландия… — задумчиво сказала Ольга. — Я почему-то в последнее…

— Ну, блять, наконец, — перебила её Диана. — Я вас оставлю, мне бежать нужно. Прям вот бежать-бежать. А ты… Это Виталий. Не задавай ему метафизических вопросов, и всё будет нормально.

Ольга увидела несуразного и тощего, как будто лет с тринадцати он перешёл на праноедение, парня с огромной головой на ломкой шее; запринтованная непонятными словами «You hack me at sudo» футболка болталась, как тряпка на швабре; в руках он держал потрошёную компьютерную мышь. Провод от неё печально тянулся чем-то физиологическим, только кровь не капала.

— Добрый день, — сказала Ольга.

Виталий изобразил нечто вроде книксена.

— Теоретически, да, — выдавил он из себя.

— Расскажи ей. — Диана кивнула на Ольгу. — Я всё. Через час буду. Через полтора часа. Максимум — два. Только без этих своих! Нормально расскажи! По-человечески!

Она ободряюще улыбнулась и убежала за ящики; Ольга услышала, как она рявкнула на кого-то, а потом раздался грохот, словно разбилась ваза.

Ольга села в офисное крутящееся кресло — рядом лежала вскрытая коробка из-под него — и посмотрела на Виталия. Он ненатурально, как-то преувеличенно улыбнулся и уставился в угол.

— Так ты всё знаешь? — спросила она.

— Не вполне, — ответил он. — Пока недостаточно информации об адаптивных возможностях системы. Нет, понятно, что она адаптивна, но глубина и взаимосвязи…

— Стоп, — остановила его Ольга. — Так… Дай-ка собраться с мыслями.

Виталий поднял на неё свои бесцветные глаза, сделал движение, словно хотел что-то спросить, но остановил себя. Снова отвернулся в угол.

— Ты… — сказала Ольга. — Что там про сервера?

— Это ферма, — сказал он, делая неестественные паузы между словами. — В Исландии. Комплекс дата-центров. Я их с января вижу. Первая генерация у них так себе была. Низкий фэпээс, синхронизация губ никакая, да и вообще по звуку неудовлетворительно. Сейчас у них шестая итерация. Вас тренировали по четвёртой архитектуре.

— Что?

— По четвёртой архитектуре, — ответил Виталий.

— Ты можешь… Эээм… Давай с начала. Что за ферма?

— Смешно, правда? Они так её назвали. Будто у них там не люди. Ферма! Климатическая зона подходит. Холодно. Хорошо для охлаждения. Не нужно тратиться. И есть геотермальная энергия. Дёшево. Стабильно. Можно загружать сервера по максимуму.

— Сервера? — спросила Ольга. — Там, где моё фото?

— Вас в дата-сет подмешали. Взяли где-то. Думаю, слили биометрию через опенсорс. Если у вас есть фотографии в открытом доступе, то это несложно. Берёшь как своё. Категория у вас идеальная. Славянка. Шаблонная внешность…

— Как? — спросила Ольга.

— Вы не выделяетесь, — сказал Виталий. — Всё как у всех. Можно штамповать как угодно. Универсальная морфология. Такая хорошо ложится на параметры средней женской текстуры. Это… Это оптимально для синтетической генерации. Ну и ещё вы не селебрити… Образ поэтому менее защищённый.

— Понятно, — сказала Ольга. — Давай дальше.

Она встала, дошла до кулера, попила. Скомкала стаканчик.

— Вас используют как скин, — сказал Виталий. — Лицо ваше. Картинка натягивается на любое тело. В любом ролике. Какая угодно поза. Какие хотите движения…

— Не хочу, — перебила его Ольга.

— Что?

— Проехали… Что там ещё?

— Какие хотите движения… Генерация постоянная. Семьсот восемьдесят тысяч новых роликов в сутки. И она самообучается. Каждое новое видео более достоверное и естественное, чем…

— Стой! — сказала Ольга. — Что ты сказал?

— Какие хотите движения, — не удивившись, стал повторять Виталий. — Генерация постоянная. Семьсот восемьдесят тысяч новых роликов в сутки. И она…

— Семьсот восемьдесят… Чего?

— Семьсот восемьдесят тысяч.

— В сутки? Семьсот восемьдесят тысяч новых роликов в сутки? В сутки? Ты… Каждый день?

Виталий заглотил воздух, собираясь что-то сказать, но остановился. Словно дал самому себе мысленную команду и завершил процесс. Он посмотрел на Ольгу, а потом зажмурился и прижал ладони к глазам. Шнур от мышки принялся болтаться, как маятник.

— Ты сейчас… — Ольга подошла, затрясла его за плечо; он скукожился, сжался. — Ты… Семьсот восемьдесят тысяч? Стой… Так не может быть… Это серьёзно? На полном серьёзе сейчас? Не шутишь?

Она, не видя ничего, подошла к стене из коробок и саданула что было сил; коробка смялась и улетела в сторону. В образовавшуюся амбразуру на неё смотрели какие-то удивлённые люди. Ей было всё равно.

— Я не шучу, — глухо, из-под ладоней, сказал Виталий.

— Так… — Ольга прошлась по комнатке. — Так… И что теперь? Это… Жалобу можно на них подать какую-то? Они же… Там моё лицо ведь!

— Можно. — Виталий опустил руки и принялся накручивать провод мыши себе на ладонь. — Не оптимально… но можно. Вы если зарепортите один сайт, они другой поднимут. А если в хостинг обратиться, то они скажут… Нет обязанности защищать визуальную идентичность. Так что…

— Так что я — это не я.

— Логично. — Виталий ожил. — Вы — это не вы. Вы — это симулированный скин. Модель. А это уже допустимая трансформация. Творчество, можно сказать. Это не запрещено. У вас… У вас оптимальное для трансформации лицо. Пригодное.

— Семьсот восемьдесят… — прошептала Ольга. — Это… Это сколько… В секунду?

— Девять, — ответил Виталий почти сразу же.

Затылок у Ольги потяжелел. Будто голову её принялись сдавливать тугим и неподатливым обручем.

— Так и что теперь?

— Можно… — Он на мгновение задумался. — Попробовать вмешаться в обучающую выборку. Вкинуть чужеродные шаблоны. Шуи им подсунуть. Хотя… Сетка у них адаптивная… Я ж говорю… Она будет самоисправляться… Если действительно попробовать достать исходники… Вообще всё выкачать оттуда… Ну, в теории может сработать.

— Тогда не будет видео? — спросила Ольга.

— Не. — Виталий снова пугающе улыбнулся. — Видео останутся. Те, которые были. Просто новые уже не с вашими лицами тогда. С оригинальными.

Ольга вернулась к кулеру. Пустила холодную воду. И принялась плескать её себе в лицо. Стало немного легче.

— Как убрать те, которые есть? — спросила она.

— Никак, — ответил Виталий и посмотрел, ожидая следующего вопроса. Будто на экзамене.

— И что мне делать? — спросила Ольга.

— Хотите, я список ссылок вам дам? — сказал Виталий.

— Какой?

— Я отследил частоту появления вашей модели на разных сайтах. У меня таблица есть. С хэштегами. Там, где вы в топе. Хотите?

— Нет, Виталий, — сказала Ольга, поражаясь тому, что может говорить спокойно. — Нет. И без таблицы…

Что-то внутри неё всё-таки прорвалось, голос сорвался, и её скрючило от жалости к себе; слёзы обожгли щёки.

Виталий подошёл к ней с ноутбуком.

— Вот. — Он ткнул в карту. — Генерация преимущественно здесь. И вот здесь. Координаты я могу скинуть.

— То есть? — Она посмотрела ему в лицо, и он тут же опустил взгляд. — То есть туда нужно ехать? В Исландию?

— Не рационально, — сказал он. — Но логично.

— Что?

— Рационально — дождаться судебного решения. Если подать в суд. Но логично поехать и разобраться на месте. Хотите, я визуализирую алгоритм с ветвлениями? Так можно видеть путь к исходным видео. Но я бы всё-таки рекомендовал таблицу. Таблица — лучше всего.

— Я и без таблицы знаю, кто я теперь.

— Кто? — спросил Виталий.

— Никто, — ответила она. — И при этом все знают меня в лицо.

Виталий поднял свою мышку, оставив её разобранный корпус на уровне своего лица. Покачал ей.

— Статистически… Я бы сказал… Всё не так плохо. Пока что ваше лицо — это порядка ноль ноль ноль четыре процента от общего трафика. Это меньше, чем у милф всей Северной Америки.

— Спасибо. — Ольга посмотрела на него. — Приятно слышать. Лучше мне не стало, но хорошо, что пробуешь как-то успокоить.

— Пожалуйста, — серьёзно сказал Виталий.

Ольга прошлась, трогая шершавые бока установленных друг на друга коробок. Заглянула в пробитую ей дыру. Люди там сидели за компьютерами. Смотрели в экраны. В телефоны говорили что-то…

— А если… — сказала она. — Если взорвать там всё? Вот просто… Взять и взорвать?

Виталий наклонил голову — как заинтересованный зверёк.

— Имеете в виду, физически? — спросил он. — Сервера?

— Да. Чтобы вся эта ферма… Ну…

— Это решение, — подумав, сказал Виталий. — Радикальное, но эффективное. Если уничтожить носители, первичные обучающие массивы и резервные копии, то генерация остановится. Это надёжнее, чем суд. Быстрее.

Ольга слышала, как кто-то за ящиками журчит, набирая из кулера воду. Ей вдруг показалось, что нелепый этот разговор: про уничтожение серверов, про ферму в Исландии, про дипфейки… дикий и непредставимый ей прежде разговор — на самом деле логичный и вполне естественный. Будто всю свою жизнь она в ежедневном режиме обсуждала со странно разговаривающим ботаном детали подрыва дата-центров, расположенных за тысячи километров от неё.

— Самое удивительное, — задумчиво сказала она, — что я не удивляюсь сама себе. А, наверное, должна бы.

— Я бы хотел быть полезным, — сказал Виталий.

— Хочешь взорвать сервера?

— Нет, — ответил он. — Мне не нравится идея взрывать сервера. Потому что это увеличивает энтропию.

— И уменьшает несправедливость.

— Я не знаю, как это можно оценить… Количественно. Но в теории я понимаю… Вы хотите отомстить. Я понимаю.

Ольга вспомнила почему-то Урумбаева, с трудом сдерживающего слёзы.

— Месть, — сказала она, — это не выход. Но, может, других выходов нет вообще.

— «Безрезультативная ветка», — сказал Виталий. — Так это называется в программировании.

— И что делают в таком случае?

— Запускают другую. Или переписывают условия задачи. Или…

— Что? — спросила Ольга.

— Или просто прекращают её выполнять.

***

Диана вернулась, когда все уже начали потихоньку расползаться из офиса.

Ольга делала фуэте на стуле: голова её тошнотворно плыла, и она тихо надеялась закружить себя до полностью невменяемого состояния.

— Держи. — Диана протянула ей стопку «Царицы». — Ну? Как ты?

Ольга затормозила ногой и остановилась.

— Всё. Всё тут у меня. До свидания.

Она отпила половину, поперхнулась, задышала, а потом приложилась снова.

— Да ты не драматизируй так… — начала Диана.

— До свиданья! — перебила её Ольга. — Закончилось тут всё у меня. Что мне теперь? Что теперь, Ди?

Недавняя её жизнь: унылая, тусклая, наполненная лишь рутинными, механическими действиями и движениями — всё это показалось ей вдруг недостижимым уже идеалом. Тем, за что можно и нужно цепляться. За что следует бороться. И даже Стародубов, нагло цедящий ей в глаза возмутительные фразы, представился нормальным. С ним тоже можно было ужиться.

Если бы это было возможно.

Уехать… Сбежать в Питер, потеряться, снова пойти в школу. Трудовая у неё в порядке… Можно ведь не только лицо, можно и фамилию изменить.

Да.

Ничего в этом такого. Это в Москву сложно из провинции. А обратно — легко. Элементарно. Там, за МКАДом, всё проще и естественнее. Там люди. Настоящие люди. Без вот этих московских закидонов. Там… Там — словно под вуалью, скрывающей от неприятностей: не найдут, не достанут.

— Может… — задумчиво протянула Диана.

— Может, уехать? — сказала Ольга.

— Куда?

— Ннну… В Питер. Почему нет? Я всегда хотела.

— И что изменится? Везде есть интернет.

Ольга протянула пустую стопку Диане, та налила ещё.

— А если… Если лицо сделать? Так, чтобы не узнали?

— Можно, — без энтузиазма ответила Диана. — Только это тоже не гарантия. Узнают. Всё равно. А ты уже с чужим лицом. Навсегда.

— Этот твой… — Ольга показала стопкой за ящики; водка намочила ей пальцы. — Этот сказал, что у меня типичная внешность. Как же он там выразился…

— Оль…

— Шаблонное, говорит, у тебя лицо. Ничего в нём нет… Как у всех, говорит… Текстура, говорит, обычная.

— Оль…

— Хренура! — крикнула Ольга и выпила остатки. — Понятно?

— Да он задрот, — сказала Диана. — Так-то гений, конечно, но полный имбецил. Нашла кого слушать.

— Можно вообще ничего не делать… — сказала Ольга. — Забить…

— Оставайся у меня? — сказала Диана. — А? В офисе места полно. У меня с жильём пока…

Ольга вспомнила про людей в чёрном. Про толпы под окном. Про Виктора и про то, что он вполне реально сможет не пустить теперь в её — а теперь уже его — квартиру. Подумала о том, что устроиться ей теперь будет непросто. Несмотря на хорошую трудовую. Все ведь знают. Все видели. Кто её сейчас возьмёт? Только магазины эти… В которых вибраторы. Туда, может, пойти? И каждый день видеть скалящиеся на неё рожи. Продавать фетиши извращенцам в плащах.

— Нормальная жизнь, — сказала она, — отменена. Всё. Уведомление пришло. Дзынь! Подписка на нормальную жизнь закончилась. Нет её! Нет!

— Ну, — сказала Диана, — может, тогда в техподдержку написать?

— Ты про Исландию?

— А что? Прийти к ним. Показать лицо. Сказать, что засудишь. У них там знаешь как? Чуть что — миллион за душевные переживания. Можно раскрутить по полной. Я серьёзно.

— Кто со мной разговаривать будет… Я там чужая. Не знаю никого.

— Я тоже была чужая, когда уехала, — сказала Диана. — Выкарабкалась же.

— Это да. Ты молодец, Ди. Не ожидала от тебя, если честно.

— Почему?

— Ну, ты… Ты так-то тихоней ведь была. А тут… Другая страна… Всё другое. Ты, кстати, так и не сказала мне, где жила. Ничего про себя не рассказала.

Диана улыбнулась. Подсела на соседний стул поближе к Ольге, взяла её ладони в свои.

— Да какая разница, — сказала она. — Потом обо всём… Сейчас не до этого. Давай пока с тобой разберёмся. А что страшно… Знаешь… Если уж даже я смогла, то ты тем более сможешь. Я… Смотри… Мы как можем сделать… Визу, допустим, да? Билеты купим. У меня турфирма, или как? Там у Виталия есть знакомый. С которым они по сети играют. Встретит тебя. Что думаешь?

— Большая жизнь… — сказала Ольга.

— Принадлежит… — Диана сжала её руки.

— Тому, кто нихуя не боится, — выдохнули они хором.

Выдохнули и засмеялись.

— Страшно, мне, Ди, — сказала Ольга. — Страшно. Понимаешь… Жила… Всё ведь как у всех… Одинаково. А тут… Раз — и всё. Всё, понимаешь?

— Там лагуна у них. — Диана положила ей голову на колени. — Голубая.

— Ага, — ответила Ольга. — Намажусь, помолодею, и никто не узнает.

Диана рассмеялась.

Ольга принялась перебирать волосы Дианы, разглаживать их, причёсывать пальцами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.