Боги с Нибиру. После вчера. 1

В Воронеже отсняли репортаж — в клубе ночном, с названием — «Свобода». Потом в дороге семь часов — устал. Сегодня нужно отдохнуть, поспать немного.

— «Свобода»! — Такое смелое название…, официантка прошептала, одновременно — тяжело вздыхая. Как романтично и патриотично! Вам там понравилось? Красиво? Расскажите.

Там много девушек свободных и мужчин? Они танцую там…, фривольно, обольстительно?

— Мы в город вечером приехали. И многого не видели. Раскрепощённые в том клубе посетители. Под утро к вам — в Ростов уехали.

Нас не смогли оставить бесы-искусители в том клубе, под названием «Свобода».

Мне нравится везде, где девушки с природными, такими формами — прекрасными, обворожительными и желаемыми, не просто — обольстительными.

— Ой, что же я! — воскликнула официантка. Заказ на кухню — не отнесла.

Официантки наблюдали, и видя в настроении подруги изменение, причину понимали. Завистливо ей улыбались. — Вот, повезло! Как говорится, всем чертям назло.

— На вид, так вроде бы — невзрачненький мужчинка, услышал Влад слова одной из них. Наверное, на чаевые неплохие ей намекнул. Хотя по виду, так — кугут.

Влад про себя довольно усмехнулся. — Вот, катит как, сегодня мне! Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить только! — проимитировав плевки. Затем три раза постучал по голове и заодно по деревянной рамке стула.

Официантка, улыбаясь, будто давно знакомому, вскоре вернулась к кугуту.

— Меня Еленой звать — представилась она, и стала ждать — клиент ответит тем же? Пример показан был тому. Возможно, и не кугуту…?

— Официально имя — Иван Иванович Измайлов. Для вас — Иван я, просто.

— Иван Иванович Измайлов? — Елена восхитилась. Вы — сам Измайлов? — Журналист, тот самый — из Вестей?

— Вы знаете меня? — немного испугался Влад. И мне не нужно о себе рассказывать? Ничто и ни о чём. Вот как?

— Нет-нет. Конечно, расскажите. Мне интересно всё — о Вас больше узнать!

Из знатного я рода. Артём Измайлов, мой прапрапрадед воеводой был при Грозном.

Немало городов забрали, в войне с Литовским Княжеством. Хотя войну ту проиграли….

Поняв, что «не туда понёс», Влад замолчал.

Задумавшись, искал слова для продолжения, но подобрать не мог. Написанный рассказ в «Вестях» — ему помог.

— Знала заочно Вас. Теперь узнала лично. Рассказ Ваш — в памяти остался навсегда. Газету вашу — я до дыр листала. Занятно было! Хохотала. Теперь читаю её всегда. Там много интересного — событий увлекательных, комичных, занимательных. Невероятных, удивительных.

Запомнила я репортаж о жителях села Пысса, о всплесках их любвеобильности и половой активности во время запуска ракет — всегда.

Жители, в тот момент — от малого до древности подвергнуты деяниям …., и сексу увлечениям — до отключения, изнеможения….

Такие ощущения — от них мне переходят или похожее на это, что-то….

— Да, да, я помню этот репортаж…

Есть просьба к вам — давайте позабудем о работе. Сейчас я здесь — простой обычный парень, такой как все, заехал отдохнуть к красавице Елене. Какой не встретится больше нигде.

— Да, хорошо, договорились мы, договорились — затараторила Елена. Вы — здесь, простой обычный парень. Заехавший сейчас — к красавице Елене, не знавший её ранее. Узнав, только сейчас.

А девочкам, могу я рассказать о Вас и про Пыссу пересказать рассказ? А то обидятся, коль промолчу.

— Ну, что же, если так необходимо, то можно, расскажи. А я пока природой полюбуюсь. Признаюсь, что такой — давно не видел дивной красоты.

Она сказать хотела — что-то, но в тот момент позвали забирать заказ. Через минуту принесла шашлык псевдо-Ивану. Достойный восхищения, как и просила в этот раз. Для гостя уважаемого — репортёра.

И ожидая благодарности, стараясь услужить, стоять осталась рядом, вдруг, что-то он ещё захочет заказать сейчас.

Но он был занят шашлыком, склонившись над столом. Такой шашлык ел — в жизни первый раз.

Она устала ожидать его внимания, промолвила — томно вибрируя.

— Коли захочется ещё Вам заказать — что либо, то позовёте взглядом. Недалеко я буду, рядом.

Сказав, ушла к подругам — рассказать о журналисте и банкноте.

Заметил Влад, что расстегнулась на Елене блузка, как будто бы к себе звала. И это — не фантазия была! Грудь колыхалась — явно.

Он пережёвывать шашлык стал медленнее, борясь усиленно с тем, кто внизу. Почувствовав, что тот твердеет «на глазах» — стало «не по себе» ему.

— Я здесь по делу! — строго указал тому. Не можешь и мечтать о продолжении! И лучше — успокойся, не хочу — посмешищем, к стыду, здесь стать — из-за тебя. Не то, сейчас уйду! Тебе должно быть стыдно, деревщина!

Присев за стол, Елена рассказала подругам про село Пысса. Те слушали внимательно, смеялись. И журналистом интересовались.

Шашлык прекрасным был. Соус гранатовый, с оттенком тонким паприки и перца, с тимьяном, имбирём, с приятным запахом дымка, по вкусу сделали шашлык необычайно вкусным.

Не приходилось Владу пробовать такой шашлык — ни разу в жизни, прекрасно приготовленный, под лёгкой корочкой хрустящей. Вкусный.

С неимоверной быстротой, кусочки таяли во рту — сиюсекундно, лишь стоило их надкусить и, можно было незаметно, язык свой проглотить — мгновенно, так приготовлен был тот — бесподобно.

— Когда с деньгами ты, большая знаменитость…! — подумал Влад, прекрасно понимая, что вряд ли больше угостят его так вкусно…, если сокровища и власть найти не сможет. То будет — грустно.

На мастера зарплату — не погуляешь в кабаках и, быть всегда Измайловым Иваном не сможет без бабла. Хотя, как Г. Гёте уверял: «Кто верить сам в себя умеет, тот и других доверьем овладеет», и этим — попытался успокоиться.

Закончив лакомиться, вытерев салфеткой губы, откинулся назад, на спинку стула, от ощущения блаженств. Он, в ресторане разомлев, подняв руки кисть, и, из-за стола напротив — Елену жестом пригласил, планируя начать второй этап задуманного плана.

Вскочив, та сразу оказалась рядом.

— Вы пожелаете, что-то ещё? — спросила уважительно она, готовясь записать заказ, если надумает не бедный посетитель, ещё попробовать, в их ресторане, что-то — другое, в этот раз.

Влад, улыбнувшись ей, ответил — спасибо, ничего. Я благодарен за шашлык — душевно.

Давно не ел такого. Признаюсь Вам, отвык немного…. В Москве шашлык готовят хуже.

Да и бывать стал в ресторанах реже.

— Я специально попросила Владимира шашлычника — Вам приготовить лучше всех шашлык.

— Я благодарен Вам Елена. Ты — сказочно сумела угодить. Что уходить — не хочется.

Я сделать шаг не в силах. И…, что-то держит. Чувствую, что это не к добру. Что-то ещё хочу.

Он недвусмысленно смотрел на грудь официантки, держащуюся чудом в декольте. «Дружок» внизу, подобный палке, стремился вырваться из брюк на волю, не повинуясь Владу — разгуляться сейчас, везде. Влад еле сдерживал того, пытаясь вразумить безумного. А тот по-прежнему был «не в себе», не соглашался с ролью, тому предложенной — насильно. Наружу рвался, ища ладонь его. Крича иносказательно — тебя не понимаю!

— Прищёлкну я тебя сейчас! — Влад пригрозил ему. Не сметь, себя вести так — беспардонно. Здесь, не указ! Не в Ленинграде ты, не в комнате…. Остынь! Иначе будет больно.

— А Вас никто не гонит. Быть может — шашлыком из осетрины угостить? Уху донскую с печенью налима, из стерляди, попробовать — Вам предложить? Для Вас, наверное — в новинку это? Или уху из судака и, той же осетрины. Могу Вам предложить ушицу с бирючками из пескарей донских. Старинными рецептами, чтоб уха была вкусней, воспользовались наши повара. Можно добавить окуней. Такой ухи в Москве Вы не найдёте. Никогда.

— Так вкусно говоришь, что я не знаю…. Вина сухого выпить — на дорожку и, что-то заказать ещё, немножко?

Здесь, в ресторане никого? Такая вкуснотища. Обеденное время? Отчего?

— Давно так летом стало. На левом берегу открыли много ресторанов. Способен кто платить за угощения, все там, а к нам приходят те, кто едет мимо — на север, в сторону Москвы или на юг, в Большие Сочи, и в Геленджик, в Анапу.

— Спрошу Вас, если мне позволите. — Ко мне подсядьте, выпейте со мной вина — за Вашу красоту и волеизъявление …? Чтобы сил, мощи было много, мечту задуманную Вами — Вы воплощать могли всегда, искать удачу бесподобную.

— Нет. Мы не можем. Нас могут наказать за это — штрафы огромные. Зарплаты нам не хватит отдавать. Другим, быть может, разом и, лучше бы — не здесь. В отеле Вашем? Придём в гости.

— Но это не сейчас.

Тогда, со мною просто посидите, а я пару бокалов вкусного вина, любуясь вами выпью. Расскажите про край родной. Обычаи, истории. Такая красота кругом! Идиллия!

— Ну — так, наверно, можно — Елена согласилась, неуверенно.

Вы выбрали, какого Вам вина — для Вас мне принести? Скажите.

— Нет. Я профан в вине. Почти совсем не знаю вин, признался Влад. Вина глоток решил я выпить для общения. На большее не хватит сил. Прошу у Вас прощения.

А впрочем! Дайте мне к вину шашлык из осетрины. И шоколадок принеси — больших, штук пять. И две бутылочки воды.

Шашлык вином прекрасным запивать.

Вино, на Ваше усмотрение.

Гулять, как говорят — гулять! Когда ещё придётся встретиться и, пообщаться с Вами? Не угадать.

Вино и шоколад, мгновенно принесла официантка.

Шашлык пообещала принести минут через пятнадцать-двадцать.

Понравилась Елена — признался Влад себе. Без денег к ней не подобраться.

Вздохнул и, крепко зубы сжал, послав того, что был в штанах, подальше — к тому…, в мечтах…, как в Ленинграде — раньше.

Девушки, думая недолго, за столик — к Владу пересели, без лишних уговоров, словно давно друг друга знали. Влад предложил — из вежливости, выпить — немного с ним вина. Услышав вежливый отказ, развёл руками. — Не беда.

И пригубив вино, негромко произнёс:

— Вином не угощаетесь, так шоколад откушайте — красавицы прекрасные. Вы скромные, отказываетесь.

Ух! Знали бы, как вы мне нравитесь! Сейчас начну писать я с Вас рассказ.

— Ой! — Анджелика засмеялась, умрём от скромности сейчас.

— Не в этот раз, в ответ Влад пошутил. Красивая, живите — назло желающим врагам.

— Тот, кто надеется, то пролетит и не дождётся! — смеясь, Оксана заявила. Подавится! Такое было.

— А есть, кто ждёт? — поддерживая разговор, спросил Влад, выдавив улыбку — с трудом огромным, насторожившись.

Или здесь монстры бродят рядом, сожрать мечтая нас? Быть может, нужно нам — отсюда удирать, пока внезапно не пришёл наш жуткий час?

Здесь так ужасно, страшно мрачно, вдобавок, и опасно? Поэтому и нет народа?

Девчата замолчали вмиг.

Увидев в их глазах испуг, Влад испугался, что поторопился.

Он знал, что рядом — в городище, хотели центр подземный СКВО — после войны построить. Отправили военных без оружия, пещеры найденные — осмотреть. С собою дали телефоны с кабелем, продукты, коногонки [18]. Задачу ставили — найти большие площади.

Первый поход закончился — благополучно, но из второго — не пришёл никто.

Нашли тела растерзанные в клочья. Рассказывать — без ужаса, было нельзя. У одного — оторванная голова, а у второго сорваны — мясо с костей и кожа. У третьего отсечена часть туловища.

После трагедии, бункер забросили, замуровали. Подземный центр перенесли. Под Мухинскую балку — подальше от истории. Поставив на ней точку.

— Хотя, здесь ужасы не прекращались, Анджела прошептала, поведывая тайну — в подвале у консервного завода, недавно ход открылся при обвале. Сторож с собаками — из любопытства, зайти в него пытался, но рыка жуткого оттуда — испугался.

Тело огромное, вдобавок — увидел в темноте, метнувшееся быстро, и убежал от хода. Рискнул вернуться на завод лишь утром. Собаки к ходу не пошли, как их туда не посылали. Поджав хвосты, скулили, от хода убегали. Валялся бычий клык в проходе.

Может, подбросили? В ту ночь — быков не забивали.

От страха, тот проход замуровали. Но говорят — таких провалов — здесь немало.

С консервой рядом я живу. Теперь, крюк делаю — квартала три-четыре, завод с опаской обхожу, боюсь, что встретится ужасное чудовище.

— Здесь есть чего бояться, Влад согласился с ними. Но в целом интересно. Жаль, что в газете — по другой я части. Хотя неравнодушен с детства — к ужасным происшествиям и таинствам. Особенно, малоизвестным. Таких историй, знаете?

Расскажите о случаях подобных? Жаль, диктофон не взял с собою, рассказы ваши записать подробно. Придётся всё запоминать, что я от вас узнаю. Если забуду что — обидно будет. Пожалею.

— Не знаю я с чего начать, рассказывать Оксана стала. Недалеко от ресторана, ходы замуровали. Мелькал тот случай в прессе. В ходах — военных растерзали. Кожу содрали с одного, другому оторвали голову. Что-то ещё…

Об этом знал Влад, притворяясь, что интересно слушать, в надежде, что другой рассказ — намного интересней будет.

— В этом районе каждый год провалы происходят, земля вдруг проседает…, скотина — у людей живущих с краю города, внезапно пропадает. Подземное чудовище — под землю их таскает, кровь выпивает, и тело жертвы пожирает.

— Здесь, по легенде страшной, Елена прошептала, жило огромное чудовище, его боялись жители. Чтобы не нападало — не грабило, не жгло огнём из глотки, ему красавиц приносили в жертву — ежегодно. Год после этого — жилось спокойно.

— Ещё я расскажу такое…, немного помолчав, таинственно, рассказ продолжила Оксана. И раньше в Дон с аксайского моста машины падали с прицепами. И странно, что падали лишь те, что шли на север — с юга.

Сколько их не искали, не находили. Бесследно исчезали, словно куда-то испарялись. А тех, кто их найти пытался, самих потом не находили. Искать их, добровольцев — мало было.

Но вот, недавно — случай был особый. С восточной стороны моста — свалилась в Дон машина с юга, шла с ценным грузом. Для поиска позвали водолазов. Искавших, трос страховочный лишь спас. В бездонную воронку их, за малым — не утащило враз. В неё, что попадает — затягивает сразу. Такой объём воды уходит? Куда, всем непонятно.

— Море подземное, возможно? — спросил Влад.

Интересно.

— Мне люди говорили, геологи рассказывали им, что ниже русла — есть еще река, течет в обратном направлении — поведала Оксана. На глубине сорок четыре метра, есть под Аксаем озеро огромное, а глубже — на двухсот метровой глубине — море подземное, больше Азовского.

Такой пирог под нашим рестораном! Не зря его назвали «Океаном».

— Как интересно! — рассказом «восхитился» Влад, не думая, использовать его в дальнейших целях. Не пригодится ему сейчас.

— Я слышала, что есть в Дону чудовище — такое же, как «Несси». Оно жить может землёй и под под водой, Елена сообщила. Может — оно и губит скот домашний и, страшно — иногда пугает, просовывая шею длинную к поверхности — через проломы, ходы, где бедненьких животных настигает, утаскивает тех под землю…. И там — безжалостно тех пожирает.

— А может, это вообще не Несси, а ящер трёхголовый? — придумала Анджела.

Они растерянно молчали, пытаясь вспомнить из знакомых россказней, пусть даже и абсурдных — что-то…

Влад понимал — официантки рассказали, что знали о местах близ ресторана, а остальное — об Аксае и Ростове, ему не интересно. Решил поэтому — закончить трапезу, отправиться к таинственному месту, ради которого сюда приехал. И слушал их рассказы.

Официанток за общение благодаря, прощаясь с ними — временно, с сомнениями мысленными (считая — постоянно), добавил на прощание.

— Пойду я погуляю перед сном глубоким по вашим местам страшным, да воздухом донским прекрасным — чистым, я вволю надышусь. Прощайте. Не поминайте меня лихом. Вдруг встретится чудовище ужасное. Всё в воле Господа.

Возможно, репортаж понравится редактору и он пришлёт меня к вам вновь, в места таинственные и прекрасные.

— Так рано? Жалко как! Уходите…? Растерянно Елена протянула.

Во сколько завтра, к нам приедете?

— Не знаю, ей ответил Влад, в смысл слов прощальных не вникая; он был уже на склоне берега. Искал провал, ведущий к кладам, к храму.

— А как же Ваш заказ?

— Заказ мой? Я …, забыл, что я заказывал. Напомнишь мне, красавица?

— О девушке, с кем вы желали познакомиться, уединиться, насладиться прелестями форм, мест прекрасных.

— Освобожусь немного, и приеду, оплошность сглаживая, Влад ответил. Затеянному флирту был не рад Иван Измайлов — журналист. Искал лишь повод — побыстрей расстаться.

А уединиться я могу, конечно, если не против Вы. Не с кем-то, только с Вами, осмотр закончим — вместе мы.

— Не то, что да, не то, что нет, загадочно произнесла Елена, посматривая на банкноту, оставленную на столе.

— Конечно, оставлять такие чаевые жирно, но…, вдруг придётся — ещё использовать её, в кулак сжав «жабу», улыбаясь через силу, Влад ей сказал — там ваш расчёт и чаевые и, показал ей на банкноту. Добавил — все, без сдачи. Такая благодарность. Не иначе.

Я вставлю в репортаж рекламу ресторана, как всё у вас здесь вкусно и уютно. Я, будто дома побывал — у мамы.

Возможно, задержусь здесь ненадолго, тогда уж точно встречусь с Вами.

Люблю я красотою наслаждаться на берегу реки. Приятно было познакомиться мне с Вами — прекрасная Елена. Сегодня — всё. Хочу пройтись. До встречи скорой. Быть может — завтра.

Схватив банкноту, чуть не поперхнувшись, с трудом произнесла — спасибо. До завтра, коль получится.

— Возможно.

Елена сильно этого хотела, чтобы расчёт произошёл с купюры — лежащей на столе, без сдачи. Таких не знала раньше чаевых, но верила, что повезёт когда-то и, встретится клиент, способный оценить старания — настолько угодит, что тот не пожалеет «благодарности.

— А может, встретила того — единственного? — мелькнула в голове её мысль «прозорливая». Возможно — он счастье моё?

Одет так просто — ведь в дороге. Шёл — кушать в ресторан, не на свидание.

Целая пачка сотенных американских — носит (всегда?) с собой без опасения — об ограблении? Умеет защититься? Есть чёрный пояс, хотя и молодой? Мог бы остаться, поделиться…, как между прочим — за ласки, время проведённое со мной. В такого можно и влюбиться, без пошлости — душой отдаться. Он, мой герой?

Она хотела бы ещё, что-то сказать, придумать, чтобы его задержать, для большего знакомства, но ….

Журналист Иван Измайлов — способный заплатить сто долларов без сожаления, чтобы покушать просто, уверенно пошёл на выход, не обращая на неё внимания, как будто здесь и нет её, и не была обеда, внимания к нему, желания….

Купюра успокаивала — надежду подавала…

Глава 5. Под землёй

Из ресторана выйдя, свернул направо. Не доходя до рощи — с левой стороны, и проходной цементного завода, вновь повернул направо. Через сто метров оказался на плацдарме — открытом мысе.

Любуясь берегами живописными — реки, стараясь не показывать намерений, боясь — не столько наблюдений за собой, а что делиться станет нужно, если его вдруг провели безбожно. Если следят — невероятно подло.

Внимательно сверяясь с местностью и с планом, искал возможный ход под землю. Не все отметки с планом совпадали, местами грунт перемещая, вели рельефа перепланировку, раньше — под цемзавод, ж/д дорогу — промзону для Аксая создавая, восточнее Ростова.

Слева — промзона с ж/д дорогой идущей в балку — к цемзаводу. До балки доходить ему не нужно. Ж/д дорогу строить невозможно без изысканий основания грунтов. Согласно техусловий, ГОСТов.

Подсказывало Я второе — там не нужно ход искать.

Идти на запад от ж/д дороги — прямо. Туда лишь могут привести провалы с балки, что расположена левее.

Справа, вблизи террас нерукотворных — гигантской лестницы, участок небольшой степной земли, с растительностью выгоревшей — скудной, укромно спрятался — вначале балки.

Обследовал его — провал увидел. С краю участка, сразу.

Полез в него и, испугался. В том — со змеёй огромной встретился. — В провале обрамлённом стенами, под цвет ракушечника — желтоватыми.

Любуясь и панически боясь, Влад замер, словно под гипнозом, пока смотрела на него змея — внимательно, решая — укусить или не стоит… Возможно та смеялась — огромный человек стоял — беспомощно, к защите не готовясь. Что уничтожить жизнь его — одним укусом может, если она — захочет.

Влад понимал — от страха душа стонет, но сделать ничего не может. Мог лишь смотреть — не в силах отступить назад, хотя признался — сильно испугался. Наверное, так все боятся — когда приходится спускаться в Ад?!

От безысходности — будто окаменел, ноги не двигались, не мог пойти обратно, и…, продолжал ей любоваться — немного сжатой головой с боков и, закругленной спереди — овально. Часть головы, словно расплющенная — плоская, а тело со спины — чуть толще шеи, бурое. Заканчивалось кончиком коротким. Вверх от хвоста до головы, с различной ширины и формы пятнами на желтоватом фоне.

Заметно выделялась полоса — бегущая зигзагом, квадратами вдоль всей спины, с боков, посередине, угольниками разными — тёмно-коричневыми

Две полосы продольные с неправильными пятнами, у темени сближаясь с треугольником, обхватывали ромб на голове.

По краю морды, округлённые чешуйки — создали полукруг, а между ними и щитками — над глазами, отдельно — несколько других. Сзади, чешуйки — формами длиннее, шли по бокам, спине и на хвосте — блестели тускло, отсветом стальным играя, словно доспехи витязя — во тьме.

Большие круглые, горящие огнём глаза, притягивали — в страх ввергая, благодаря надбровным бугоркам, с закрытыми щитками — будто забралом витязя.

Чувствуя — человека, ей не нужно опасаться, гадюка — прошипев, прощаясь — вероятно, из стойки нападения/защиты выйдя, вниз тело опустила, шурша, внутри провала скрылась — быстро.

На копии Кобяковского плана, отметив положение провала, обследовать продолжил местность Влад, спускаясь вниз по склону, пройдя ж/д дорогу, почти что подойдя к стеклозаводу, с надеждой — найти клад.

Усталость оценив, после обеда сытного и, время дня — давно за полдень, решил перенести осмотр на утро, чтобы не походить на сбитень.

Глаза слипались, спать хотелось. — Почти без сна провёл всю ночь, вино и сытость — через меру, валили напрочь.

Так незаметно пролетело время, и в туалет он захотел….

— Сегодня сделал много, подумал Влад, чему я очень рад. Возможно, сделаю я остальное — завтра.

«Задумавшись», присел Влад на террасе, от глаз случайных спрятавшись за кочку, уставившись устало в одну точку.

Заметив, в метрах сорока — правее, что-то внезапно появилось и исчезло. Вокруг себя он осмотрелся, насколько для него возможно, из положения — «на корточках», сверх неудобно. Как не старался, не увидел больше ничего.

Поднявшись, обнаружил — там, где что-то показалось и находился тот провал — где встретился с змеёй — недавно. Заросший по краям бурьяном, был незаметным ходом.

Он подошёл к нему — поближе. Как было видно по краям, обрушенным немного — недавно кто-то пользовался им.

Провал отметив, чтобы найти его с утра, немного постояв с ним рядом, мечтая мысленно отправиться в него — сейчас, нежданно для себя — достал одежду и переоделся.

Забрав рюкзак, фонарик, деньги, спустился вниз — с надеждой, оставив дипломат в бурьяне, с одеждой чистой, трусостью врождённой. Решил — пойду искать сегодня. Не стал откладывать на завтра.

Ход из провала — в неизвестность, он обнаружил тут же, (дорогу к храму или к кладам?).

— Таинственность звала, но не нужна поспешность, себя Влад сдерживал полу успешно.

Времени — вечность неизменная, к выводам Мёрфи привела, не только наше поколение.

— Вступил на путь — мне неизвестный, и буду верить — мне благоволит судьба, раз привела меня сюда.

По компасу ход строго шёл на север, размеры не меняя по пути, уклоном уходя вниз — постепенно.

Глаза привыкли быстро к темноте.