Боги с Нибиру. После вчера. 1

Помня о посещении пещер — возможном (вскоре), вопросов Влад не задавал — не менее, ни более. Он понимал, что никуда не денется, не глупый мальчик, что не так, то от-имеется, коли поставлено на кон всё, что имелось в жизни у него. Как и задумано — куда ему идти, ползти — всё сделает, как этим нужно. Нет выхода, как и другого нет пути.

Так хочется (свободно) жить, а не в казарме гнить, на гауптвахте долго (почти-что вечно).

К нему ответно — относились с пониманием, любезностью, большим вниманием. Объём работы под гипнозом увеличили, оперативника готовя из того, решать вопросы обучали кратко, причём — самостоятельно; при появлении их — своевременно, чтобы враг не опомнился и, он был первым, и путь к победе его — верным.

Хотел на воздух, в город с душной атмосферой, как в вечер — перед подземельем. Но не пускали…, он и не просился, ведь понимал, что не отпустят звери.

По камере метался, когда тоска душила. Так время в камере и проводил, что вновь пройдёт по Александровке — мечтал, когда-то будут праздники на улице его — знал. Надежда — на освобождение не уходила — крепла, когда тоска ослабевала.

Когда она задавливала, казалось — верх брала, терялся аппетит. Заметили начальники — не в духе был тогда, сердит. Сегодня утром, выпив чай — с усилием, он на сардельку с кашей перловой — не взглянул…

Утром — охранник вывел, как и всегда — из камеры. Но не наверх идти направил, а во двор, чем явно Влада озадачил,. Там, возле джипа русского — УАЗика стояли, Влада ждали: Васильевич, Иванович.

— Не долго ждали, вышел. — Васильевич отметил — радостно. А то — ждать стало тягостно.

— Можно сказать? — Влад усмехнулся криво — подозрительно.

— Что хочешь нам, сказать ещё — глупого?

Достав НЗ из точки, решили снова отдохнуть, чуть-чуть. В точке лежала, коногонка. Свет ярко осветил карман, завалы в штреке и, нагромождения. Было достаточно его, чтобы масштаб представить ясно, произошедшей катастрофы.

Я слишком много знал? Поездка к «другу» — исполнителю? На свежем воздухе, по протоколу. И без свидетелей.

— Придурок! В камере так делать легче. Тебя не просветили? Зря. Есть не только волны — остановки сердца. Или тромб оторвётся. Второе — в разы чаще.

— Как умер господин Собчак по слухам? И…, не смогли спасти.

— Возможно, нет. Ведь каждый мог и сам «уйти»….

— При помощи лучей низкочастотных — волн генератора? Рассказы были. Проходили.

— Или простого шила — тончайшего, чтобы не заморачиваться. Вполне достаточно.

Ты настроение мне портишь! Тебе так хочется урок? — спросил он, сев в машину — к Ивановичу, сзади.

Не повезло тебе. Изменится лишь содержание. Тебе — это, надеюсь — когда-то пойдёт впрок. Продолжишь злоключение, пока мотаешь срок.

Влад, подойдя к машине, не зная почему, открыл не заднюю дверь, а переднюю. Водитель — удивлённо посмотрев, тут же хотел — «послать подальше», но не успел. Васильевич ответил на вопрос — не заданный.

— Пусть молодой садится спереди. Сегодня — денёк значимый.

Вначале к ресторану «Океан» поехали. У Влада сердце сжалось. — Наверно, ставка очная или…, спускаться вниз?

С официантками он не хотел встречаться, как и спускаться вновь под землю.

— Или туда загонят всё равно, подумал вариант — испуганно, рукою пробуя дверную ручку — незаметно.

От глаз Васильевича, движение его не скрылись, и он совет дал не спешить, остепениться, не совершать ошибки новые, и вновь, по самые… не вляпаться.

Стояла чудная погода. Жара ушла, и духоты не стало. Потоки ветерка несильные со стороны реки, водителя и «пассажиров» — обнимали, сквозь окна пробиваясь — охлаждая разгорячённые тела.

Подъехав к ресторану, стали. Иванович — руку подняв со сжатым кулаком, всем пожелав удачи на прощание, вышел степенно из машины и, прямиком отправился… за ресторан.

Влад лишь догадывался — пошёл туда и, загадал желание — под землю не отправится сегодня.

Машина развернулась и, нырнув под путепровод — влево, направилась к мосту чрез реку Дон, к Влада большому удивлению.

Сборщики подати — мгновенно отвернулись, увидев номер на машине — РДБ, как от токсичной. И встречи — нежеланной. — Чтобы за поведение «служебное», не поплатиться головой при исполнении.

— Собрались далеко? — не понимая цели доброты, спросил Влад у Васильевича — осторожно, есть цель — куда направились, подскажите? — хотел бы понимать, что предстоит — сегодня испытать. Какой-то праздник намечается по жизни?

— Время своё всему — Васильевич ответил, о чём-то думая — в тот миг. Когда придёт, узнаешь всё. Ещё, возможно — пожалеешь, что быстро так оно пришло. Назад не повернёшь — ушедшее.

Захочешь повернуть, не сможешь. Поздно уже. Ушло.

Вопросов больше Влад не задавал. Знал, что ответа не получит. Что сеешь, то и жнёшь. Никто не выручит и, не поможет.

С моста свернули — за рекою вправо и, развернувшись по кольцу, пошли по серпантинам напрямую.

Проехав Ольгинскую, повернули влево, и ехали так — долго прямо….

В какое-то миг — почувствовал, что он забылся. Не знал, какое время продремал.

Открыл глаза и, испугался, сжался — пытался дверь открыть на всём ходу, желая выскочить, но не решился.

Сущность сидящая вместо водителя, расхохоталась громко. Другая — сзади, скабрезно улыбалась — молча.

— Куда везёте? — Влад спросил их, недовольно.

— Не догадаешься! — произнесла — сидящая с ним рядом сущность.

Влад видел, что летят, не едут по асфальту, немного оторвавшись от земли, как на подушке воздуха, на скорости приличной, быстрей чем ехали — несутся.

— И не боятся, нет в них страха! Не чувствуется выбоин — подумал Влад, стараясь не показывать, что испугался — чудишь вида.

— Зачем вам нужен я?

— Узнаешь обо всём — мальчишка. Немного потерпи, совет дала — сидящая сзади него — уродина. Скоро прибудем на площадку, у Пустошкина.

— Пустошкина? Где это? Далеко?

— Ты не волнуйся. Рядом. Близко.

Гордиться будешь, что стал первым гомо, право контакта получивший с нами.

— Вы прилетели к нам — с другой планеты?

— Словами на вопрос твой не ответишь. Узнаешь обо всём, что тебе нужно знать — наивный глупый человечек, вскоре. Не боле.

Пока полётом наслаждайся по родным местам, просторам — априори [26].

Когда ещё придётся осознать, как ты ничтожен, и твои поступки, взгляды — с умишком узкоруслым человечек.

— Не сметь меня так называть! — хотел резко ответить Влад, но передумал и не стал дерзить.

Не обращая на сарказм их и иронию. — Ведь могут не понять — летящие в машине сущности, как выяснилось — иноземные.

А что, если пенять придётся вскорости на это?

Кого ему винить при этом?

Они, быть может — безобидные, лишь гонора в них много, из-за того, что робкие в душе — убогие.

И люди — разные бывают, так, как и звери.

Автомобиль, на скорости большой — на бреющем полете нёс над дорогой незнакомой.

Чтобы в полёте не столкнуться с фурами, автобусами — встречными, взмыл вверх и, увеличив скорость. На высоте большой понёсся — как ракета.

Влад обречённо сник, подумав — крыша едет. Страх прорабатывал в себе и, понимал — не сможет повлиять на ситуацию. Отдал себя воле судьбы и отключился — в безысходности. «Упав» в прострацию.

Открыв глаза — Влад удивился, не зная — радоваться или нет, видя, что едут — в том же русском джипе.

Васильевич, как прежде — сзади, он — спереди сидит, с водителем машины рядом.

— Приснилось? Или я схожу с ума? — спросил невольно у себя.

Ответ найти не смог. Перемешалось в голове, вокруг — настолько, что объяснить не мог, не только это.

Он недовольно осмотрелся. — Природа местная — российская.

— Воришка выспался? — участливо спросил Васильевич у Влада. И помолчав, добавил — нехватка воздуха для молодого организма, сказалась видно.

Теперь будет — достаточно не только воздуха и воли. Коровник будешь строить, отъедаться. И без закрытого пространства.

Всё лучше, чем в полуподвальной камере с удобствами — с засовами, замками. Хоть и в элитном — карцере.

И Родина, когда-то позабудет твои огрехи молодости, коли сумеешь постараться — немало сделать для себя…, чтобы «наверх» подняться.

Влад на него смотрел пытливо, но не закончил фразу КГБист и, пояснения не дал к тому, что сказано. Он будто ждал момента.

Увидев ответвление дороги с просёлочного грейдера — налево, водителю сказал — сверни на узкую дорогу. Теперь — всё время прямо.

Остановились в живописном месте — возле воды, на берегу реки. От красоты увиденной, невольно обомлели. Вокруг звенела тишина. Ей, еле слышно — птицы подпевали трелями.

Кузнечиков, треск лёгкий — мелодичный, вплетаясь гармонично в унисон — оттенок неги придавая счастью — заботы о природе человека.

— Какая благодать! — Васильевич воскликнул, в машине сидя — восхищённо вдыхая аромат приятный — разнотравья и чистый воздух — с реки, лугов и поля.

Благие намерения, создать для мыслящих и исполнительных созданий — трон могут из великолепных созерцаний, чувств и мечтаний.

Как хорошо витать в мечтах над этими лугами, всё самое прекрасное в себя вбирать, что может дать природа в этом мироздании.

— Ведь мы не в состоянии создать прекрасное — подумал Влад, без созерцания, сознания божественного — ясного, естественного и неповторимого. Такого сочетания — нет больше в мироздании. Наверное.

Хотя в моём сознании — пока в иных вселенных, измерениях, жизнь не укладывалась до полёта в той долбанной машине — с существами.

Водитель вытащил полог широкий из багажника — брезентовый и, расстелив его, на нём — припасы съестные, рядками — стал укладывать, неимоверно — важно, бережно.

— Что может быть прекрасней завтрака на берегу реки — в никем не тронутой природе девственной — частице матери Земли? — высокопарно восхитился Александр Васильевич.

Он пригласил разуться Влада, вступить — торжественно на полог, чтобы отведать, что послал Господь, в лице коллеги — Настеньки, из их отдела (копыт и рог).

О поварихе Влад узнал недавно.

Когда Васильевич немного уставал, то звал её — полакомиться вкусненьким и, отдохнуть от разговоров — с сущностями. Так отдыхал.

Водитель — боров, отошёл к машине, ждал — позовут на завтрак?

— Наверное — следит, чтобы не сотворил, что-либо некрасивое, не убежал — к примеру, подумал Влад, присев на полог — после разрешения.

Смотрел — как ест Васильевич с огромным аппетитом домашний пирожок с яйцом, и улыбается — не давится. Влад также пирожок хотел такой, быстрее — к завтраку предложенному присоседиться, попробовать, удостовериться — не зря тот хвалит Настеньку. Сумеет ли и он — её продуктом восхититься?

— Нельзя, жаль — Настеньку попробовать! — вздохнув, подумал Влад и опустил глаза, боясь, что мысли КГБист читает. Вряд ли за них — простит его, коли на них поймает.

— Не зря тебя привёз я — Влад, сюда. Осмотримся, поездим вокруг хутора. В нём, по прогнозам — в скором времени должны произойти великие события.

— В которых буду — непосредственно участвовать?

— Конечно! — радуясь смекалке, ответил собеседнику Васильевич.

— Мы документы выправили и, отправили для постановки на учёт в Багаевский отдел ИТУ [(исправительно-трудовое управление).

по нашей области, как осужденного пять дней назад — год химии за хулиганство; статья 206-ая, часть 2-ая.

— Теперь мне предлагаете бакланом стать?

— Ну не терпилой же? Так благородней.

— Мне кажется, что Вы переборщили, к тому же — много.

— Поверь — нисколько. А коли кажется, тогда крестись.

Мечтать не вредно будет. Какой вопрос, такой ответ — на бисс. Овации не слышу.

Пришлось в ладоши хлопать Владу.

— И суд, наверно — был?

— Естественно. Поверишь?

Вот приговор и направление в Багаевский ИТУ Ростовской области.

Я дам тебе немного денег — рублей тринадцать. Особо не шикуй, так хватит до зарплаты. Тебя направят в хутор Резников — Пустошкин, там строят ферму «химики» — продолжил разъяснения, словно вопроса Влада не расслышал.

Немного поработаешь — долг отработаешь стране. Осваивайся, исправляй пятно — трудом и потом, судимость, заработанную глупостью, чтобы освободиться этим летом. Амнистия возможна. Я помогу советом.

Главное — стать своим у них — ты должен, и познакомиться с парнишкой, звать — я не знаю — как того. Поймёшь, как познакомишься с ним — сразу. Появитесь вы в хуторе — в одно и тоже время, как по заказу.

И он, как ты — был под землёй, но не как ты. — По приглашению хозяйки Тени. Я сам не знаю многого, но вижу — где концы сейчас. Подходит — наше время.

Значит, там нужно быть тебе — не пропустить события возможные.

Меня увидишь — не узнаешь. Случайно познакомимся. Но это, при необходимости. Возможно, обойдётся.

— Один вопрос висит всё время — на любопытной части языка. Хочу задать — если, конечно — можно.

— Бессмысленно. Нет выбора. И суд реальный над тобой прошёл. Исчезнуть невозможно. В розыск подать менты ведь могут, если сбежать решил. Засветишься, всё потеряешь. Из кандидатов в партию слетишь, если в райкоме вдруг прознают, что осуждённым стал, пока был в отпуске. Что будет, понимаешь.

Тут парень нужно делать всё, как надо. Полез сам в кашу. Брать не нужно было — хату. Дерзай теперь — на благо Родине и, биографию не порти больше — специалист домушник, альпинист — чердачник. Меньше, чем неудачник.

— Знать бы, за что?

— Не знаешь, что найдёшь, что потеряешь. А за квартиру срок мог больший схлопотать, так что спасибо должен мне сказать — за лёгкое последствие, при тяжком — обстоятельстве.

Кстати, знакомься со своим спасителем, возможно — пригодится. Он подозвал водителя — Адель Шарков. Это хороший твой знакомый, помог тебе — в отделе мест распределений наказаний, договорившись с Лютым, чтобы не в Волгодонск на комбинат отправили, а «отпустили» на хлеба привольные — хозяйство поднимать в Багаевском районе.

Спрашивать будут, как попал — на этакое место, — случайность эта неизвестна.

— А что я натворил? За что меня судили?

— Да ни за что. В России это часто. Сидел на лавочке возле двора по Грибоедовскому переулку, товарища спокойно ожидал. Вышел подвыпивший баклан и начал доставать — трусы, мол — стали пропадать. Ты отослал того поспать, а он — булыжник взяв, пошёл с ним на тебя.

Чтобы не допустить удар булыжником по голове, ты втёр ему меж глаз. Мужик был крепким, устоял на месте, хотя и выронил булыжник мести. Двинулся буром — снова на тебя. Ты приголубил вновь, и тот улёгся. Потом заяву накатал — фуфлыжник, на тебя. И за тобой пришли, с почётом. Как дорого гостя увели — с сопровождением. Ты не сопротивлялся. Затем — суд, приговор. Такая у тебя судьба.

— Так это самооборона?

— Превысил ты её — два раза бил. А это — нападение. Да и баклан — осведомитель участкового — алкашика Байбака, с которым разговор был у тебя однажды, на непривычных для него тонах.

— Ну и дела!

— Дела в суде, у прокурора, а у тебя корячилась впрямую зона и, срок реальный был.

Сидеть! Остыл! — команду дал, увидев, что Влад встрепенулся.

Ведь понимал судья, что сделал правильно в той обстановке, год химии лишь «дал» тебе. По той статье — нет меньше срока.

Не мог «впаять» тебе — он меньше, г-на от правды отделил в том деле столько; мент и следак тебя решили по статье прогнать по полной — на срок большой. Скажи судье — благодарю душевно.

Такую справку о побоях потерпевшего, в больничке МВД — на Ленина сварганили, что получить мог, минимум — лет пять.

— Ну и легенда? Сами думали или помог Вам, кто-то?

— Такое дело есть районе Пролетарском. Вашем.

— Живу я в Александровке.

— Я будто бы не знал. В квартире побывал — «случайно».

Это произошло, от Театральной площади — один квартал.

Всё! Разъяснять тебе — как, что и почему — устал. Это понятно?!

Закончились за разговорами — и пирожки и завтрак. Собрав полог — отправились в Богаевку. Остановившись за квартал от РОВД и отделения ИТУ. Васильевич — дорогу показав ему, напомнил — должен подойти к кому, сказать, что по звонку от Лютого.

Начальником Богаевского управления ИТУ был Перегудов, мент служака…, в…

Он прибыл вовремя, не опоздал. Васильевич прекрасно дело знал, и опоздания не допустил. Прибыл Влад — осужденный, своевременно.

— Смотри-ка, прибыл, как говорили мне — дисциплинирован, в назначенное время, то ли хвалил, то ли иронизировал начальник отделения ИТУ.

И вызвав Прибыткова — объяснил, что этот господин — Владимир Эдуардович Прибытков, теперь для Влада — царь и бог. Ты — позвоночный, весь свой срок — молиться должен на отрядного, чтобы на зону — не упёк.

— Время найдёт, приедет и проверит, но сам являться будешь — отмечаться, при обстоятельствах любых — к нему, когда прикажет. Срок отбывать отправишься — в Пустошкин. Ребята там — проверенные временем.

Тебе отрядный всё расскажет — какие неудобства. Зато не в зоне, не на крытке [28].

Влад промолчал, не знал, как воспринять, тем названное имя — позвоночный.

Млекопитающие на планете — позвоночные.

Потом узнал значение — явился по звонку.

Пошёл с отрядным, «познакомиться» поближе, как к своему начальнику — при этой части жизни.

Прибытков показал на дверь, где на табличке надпись красовалось — отрядный лейтенант Владимир Эдуардович (фамилия понятная — не для тупых). Приятная.

Оформив документы: приказ, подписку о невыезде из хутора Пустошкин, с предупреждением — в неделю дважды разрешается убытие в районную станицу — отмечаться, при общежитии для «химиков», Влад с удовольствием огромным вышел из ИТУ, направился к Васильевичу.

Но тот не ждал. Возможно, лишний раз — не стал светиться, вдруг, кто заметит — «химик» не простой, приехал на машине КГБ — в ИТУ оформиться. Пришлось расспрашивать, как добираться до Пустошкина.

Сказали, — в этом нет проблем. Хутор Пустошкин, на юго-запад от Багаевки, примерно — тридцати километрах — недалеко.

Выйдя на выезд из станицы, остановив попутку, напросился до трассы подвезти. Водитель ехал в Арпачин, что было по пути — почти до места нужного.

Дорогу оба промолчали. Водитель озабочен чем-то был, А Влад, немало озадачен. Он в жизни «химиков» не видел. Как обернётся их знакомство? Они преступники. Он же в тюрьме ни разу не был.

Помня чему учил Васильевич, он представлял, как будут брать его «на понял».

Как отвечать придётся на вопросы, и отвечать по-фене. Можно и проколоться. А это — допустить нельзя. Знал — будет плохо.

Остановив у перекрёстка, водитель — указав дорогу, среди полей с томатами — бегущую вдоль редкой лесополосы, уехал в Арпачин. А Влад остался на дороге, с тревогой в сердце — замирающим от страха, в предчувствии событий — явно неприятных. Один, без помощи.

Вздохнув, отправился неспешно к хутору — дорогой пыльной. Благо — недалеко.

Солнце стояло высоко — в зените, палило — нестерпимо. Жара. Лучи жгли тело и глаза слепили, пекло — настолько, невозможно — смотреть вперёд, дышать проблемно. Казалось — специально жжёт, чтобы он сжарился в лучах его.

— Словно в аду, на сковородке, сравнил невольно Влад и призадумался над всем случившимся с ним под землёй, сравнив лучи — со струями огня из пасти Кербера.

Всё — будто сон, если не явь — последствий сна. Он много думал о произошедшем. Гипноз помог не усомниться — использовали гады… Хотя…, не лучше эти.

До хутора не далеко — от перекрёстка. Влад утруждать себя — излишним рвением, не стал. Спешить к тому, чего боится — глупо.

Морально — от проблем устав, раскидистое древо выбрав, прилёг под ним в тени — от обжигающих лучей светила спрятавшись, решив — на миг забыться.

Воздух дрожал, создав — нечёткой, сказочной и нереальной видимости — фон, многообразные картины фантастические, сюрреалистические и мистические. Подход ментальный их определял, как углублённое видение событий — частично, в возбуждённом осознании. Влад видел результат их, словно через фильтры — частично искажённые, но будто — явные, реальные.

Прикрыв глаза, представить попытался — встречу с реальной бандой уголовников. Васильевич советов дал немало, с рецептами по применению для чайников.

В фильмах по телевизору, в кино он видел зоны, хаты, шпонки, и отношения блатных — между собой. Но видеть — одно дело, другое — пробовать на шкуре собственной. Несладко. Легко обидеть могут, требуя, чего-то непотребного, заставить выполнять услуги — уборкой заниматься, готовить пищу и стирать, «играть» по беспределу в игры — не только ролевые, в нарды. И заставлять себя — скрывать от них обиды — не только глупые и, беспричинные. на зоне не приветствуют обиженных.

Он вспоминал все разговоры взрослых, с рассказами комичными и неприятными, усвоил — обычно новеньким, приёмку делают — при появлении, знакомстве. И от неё зависит отношения на зоне — в ближайшем будущем, и постоянно. — На химии, должно быть проще — подумал и, засомневался — одни и те же волки; им бы порвать дать — что, кого — от скуки, для прикола, для разборки.

Прикрыв глаза, Влад возвратился в детство. — Выпендриваясь перед мамой, крутого строил из себя, «ботал по фене». Она смотрела на него — растерянно, не зная, что ответить — несмышлёному. И усмехаясь, с сожалением рассказывала, что же такое есть — в натуре зона.

Почувствовав присутствие кого-то, встрепенулся. — Странно, подумал Влад, недавно я осматривался, и никого не видел. Не спал. Наверно — показалось, что-то?

С досадою открыл глаза и, приподнявшись, не видя никого, на землю лёг вновь — тёплую.

Лежать — желания не оказалось больше.

Вскоре увидел — неторопливо направлялась к нему машина. Остановилась — не доехав сотню метров. Бригада вышла из неё, без всякого энтузиазма — откинув борт. Взяв ящики — лениво разбрелись по полю, походкой ватной — молодёжь.

— Сбор помидор — дошло до Влада, на поле посмотрев — с томатами. Здесь столько «химиков»? Наверно, специально везде «сажали» молодёжь?

Но тут же догадался — студенты, а не «химики» — в колхозы загнанные помогать — работникам колхоза, бороться с урожаем — до упора.

Машину на жаре оставив, водитель спрятался — под деревом в тени, взяв покрывало — предусмотрительно. Его — процесс погрузки ничуть не волновал. Загрузят, и предупредят:

— Загружено. Поехали.

Когда машину загрузили, Влад подошёл, не торопясь — к водителю. Спросил, как можно вежливей — того:

— А далеко ли до Пустошкина?

— Да нет, отсюда видно. Я подвезу. На весовую, всё равно. Проеду мимо.

Студенты крикнули: — Пошла! Загружено.

Дорога оказалась ближе, чем думал Влад.

Через минуты три, остановив машину — где было нужно Владу, у строящего комплекса скота крупнорогатого, водитель объяснил — доходчиво.

— Направо — хутор Резников, налево — мимо комплекса — Пустошкин. И там и там — лишь одна улица. Здесь не заблудишься.

Влад вылез и направился к строительству.

Сердце сжималось от волнения.

Влад, оробев, шёл еле-еле — медленно, не торопился встретиться с «друзьями» новыми — преступными, из мира — ему неизвестного.

Часть 2

Глава 1. Начало

Перемешались в голове советы — Васильевичем данные для первой встречи, с отпетыми преступниками — «химиками».

Предупредив о промахах недопустимых и правилах неукоснительных — не только при прописке, а и в дальнейшей жизни — советовал держать ухо востро, язык не распускать — как помело, жить без эксцессов — ровно. Васильевич прекрасно понимал — мальчишке будет трудно.

— Не зря тебя учили ориентации — мгновенной, в условиях различных — тебе необходимой.

Он рассказал об иерархии на зоне среди всех заключённых, подразделённых на: