Полонное Солнце. 2

Сам не зная почему, он вспоминал парня все это время. Его крест сохранился в памяти четко, будто все случилось вчера… И вот сейчас его обладатель, выросший и чудом сохранивший свой оберег и все также просящий у него защиты, стоял перед Баатуром, не желая сдаваться. Круг замкнулся.

Баатур покачал головой, сбрасывая морок воспоминаний, и получил быстрый удар кулаком в лицо, не ожидая такого. Парень бил левой. Второй удар, и ордынец схватился за скулу. Затем удар в живот заставил его согнуться, а упасть помог сильный и резкий удар по шее. Однако Баатур упав, ухитрился схватить соперника за ноги и дернуть на себя. Тот свалился на пол, а Баатур встал на колени и нанёс ему удар в грудь, который тот не стал почему-то отбивать. Лишь закашлялся, сжимаясь. И тут же получил скользящий удар кулаком в лицо. Закрылся руками, а Баатур поднялся в полный рост и ударил его ногой в спину. Парень зашипел от боли. Сапоги ордынца были подкованы. Он откатился чуть в сторону и остался лежать неподвижно. Баатур шагнул к нему, присел на одно колено и повернул к себе, поднимая нож. Серые глаза парня глядели равнодушно. Он не дернулся даже тогда, когда Баатур прижал лезвие к его горлу. Лишь еле заметно улыбнулся, глядя мимо ордынца и чуть приподнимая подбородок. Баатур всмотрелся в его усталое спокойное лицо и отбросил кинжал в сторону. Прозвучал удар колокола. Бой закончился. Юн остался лежать. Подниматься он не стал, полностью отдавая победу сопернику.

Джамган пристально смотрел на сына. Он не совсем понял, что произошло в разгар боя, и почему Баатур так странно замер посреди битвы. Но он все расскажет, когда они придут к себе. А пока можно чествовать победителя. Однако, радости от победы сына почти не было. Джамгану мешало понимание, что мальчишка поддался Баатуру. Нарочно проиграл бой. Последние мгновения битвы он почти не сопротивлялся. Скорее всего, его заставил сделать подобное Камран. Раз так, стало быть, тот что-то задумал. И это было очень плохим знаком. Подлость и хитрость данного человека не знали границ. Он не останавливался ни перед чем, поэтому надо держать ухо востро.

Камран поднялся со своего кресла, шагнул к Юну и процедил зло:

- Вставай! Живо!

Юн, подчиняясь приказу, медленно поднялся и теперь стоял, держась за раненую руку.

Камран, оскалившись от гнева, замахнулся было, но тут вперед шагнул Баатур. Камран успел задержать руку, чтобы не попасть по ордынцу, и тот кивнул ему благодарно головой.

- Я бы хотел поговорить с твоим бойцом, господин Камран. Ты позволишь мне? – Спросил он, с небольшим усилием беря Камрана за локоть и провожая, против его воли, к креслу. И даже помогая сесть. Тот взглянул удивленно. И кивнул головой. Спорить с Баатуром он теперь не хотел, ордынец может возмутиться, что победа его слишком зыбка. И обвинить в том Камрана.

Юн равнодушно смотрел, как Баатур идет к нему. Когда ордынец встал рядом, он гордо приподнял голову. Баатур раглядывал его какое-то время. И вдруг протянул ему ладонь. Парень даже не пошевелился. Ордынец, усмехнувшись, поднял его рубаху и прикрыл ему плечи, уместив на них свою тяжелую руку.

- Тебе нужен лекарь. Твой хозяин, как я вижу, не собирается лечить тебя. Будто таких, как ты, у него десятки. Большая глупость с его стороны.

И он прошептал что-то подошедшему слуге. Тот кивнул и скрылся.

- Зачем ты отдал мне победу? – Тихо спросил Баатур, приблизив свое лицо к лицу Юна. - Камран приказал? Для этого он послал к тебе надсмотрщика?

Юн молчал. Кровь из руки продолжала капать, его мутило, кружилась голова. Он страшно жалел, что Баатур не убил его.

- Добро. Не отвечай, если не хочешь. Идем!

И Баатур пошел к своему отцу, который улыбался и кивал головой в знак одобрения. Юн последовал за ним.

Его встретил взгляд совершенно холодных и злых глаз Камрана. Тот был очень разгневан. И не скрывал этого.

Юн шагнул к хозяину, встав на одно колено и склонив голову, будто покаянно:

- Прости господин Камран. Я сделал все, что мог. Но сегодня победа досталась нашим гостям.

- Ступай к себе. Поговорим об этом позже. Ты был плох сегодня. Ты проиграл, и я страшно тобою недоволен. - Резко бросил тот, не глядя на юношу и делая вид, что не рад его проигрышу. В самом деле он рассчитывал, что мальчишка гораздо быстрее отдаст победу ордынцу и пребывал в жутком разочаровании. Юн вновь поклонился и побрел к себе. За спиной он услышал:

- Гато!

Надсмотрщик подошел к хохяину и наклонился низко. Камран принялся что-то шептать ему. Гато согласно кивал головой. Он стоял, согнувшись. И на длинном лице его была написана полная покорность. Наконец, Камран махнул ему рукой и произнес громче:

- Ступай с ним! И объясни по дороге, в чем он не прав!

Юн медленно поднимался по широким каменным ступеням из подвала, когда позади раздались тяжелые шаги. Гато догонял его. Его мощная фигура приближалась довольно стремительно. Юн втянул голову в плечи и продолжил идти. Кровь стекала по руке и капала на пол, оставляя красные пятна по его следу…

- Ты все кровью залил! - Рявкнул Гато, как показалось Юну неестественно громко. Крик отозвался в ушах и в голове страшным звоном. Парень промолчал. Отвечать не было сил.

Он устал. Гато догнал его на верхних ступенях, и Юн опустил голову, не ожидая от него ничего хорошего.

Но надсмотрщик просто пошел рядом, не говоря ни слова. Юн пару раз заплелся ногами, пока шли по гулким коридорам замка, и тот вдруг подхватил его под руку, когда его повело чуть в сторону от дверей. Гато пинком распахнул их, продолжая поддерживать его. Высокая дверь в комнату жалобно заскрипела, ударяясь о стену. Гато принялся закрывать ее. Юн замер на миг, зажмурившись. Силы оставляли его, хотелось упасть на постель и забыться. Он уже сделал, было, шаг в свой угол, когда услышал резкий приказ:

- Не туда. На лавку, живо! Все кровянкой зальешь, олух! Постель изгваздаешь!

Юн усмехнулся криво:

- И не увижу никаких изменений!

- Рот закрой! - Последовал ответ.

Он добрел до лавки и тяжело опустился на нее, опираясь одним локтем о колени. Вторая рука повисла безвольно. Гато шагнул к нему и взял за подбородок, вздергивая его голову вверх и глядя внимательно в глаза. Юн не стал отводить взгляд, рассматривая надсмотрщика с вызовом и понимая, что сейчас его ударят. Глаза Гато сверкнули, мощная рука сжалась на лице сильнее. Юн улыбнулся, хоть внутри все звенело дикой душевной болью. Но теперь ему хотелось, чтобы эта боль обрела и вещественные признаки, он ждал ее, как спасения себе, понимая, что душа его не выдержит больше терзаний. Гато медлил, глядя на него изучающе. Так, словно узнавал впервые.

- Довольно разглядывать меня, Гато! Ты же мечтаешь поквитаться со мной! Так чего же ты тянешь?

- Замолкни, щенок! – Последовал беззлобный ответ. Гато убрал руку. И тут дверь распахнулась. В комнату вошел человек. И Юн мигом узнал его. Это был новый охранник Камрана. Тот самый, что держал его, когда снимали кандалы. Юн мысленно застонал. Теперь ему все стало ясно. Гато просто ждал подмогу. Юн медленно поднялся на ноги, глядя на обоих своих мучителей исподлобья. Рука его болела страшно. Ну, что ж, похоже настало время показать им воочию, как он может биться без помощи рук.

Охранник окинул его насмешливым взглядом, покачал головой и приказал:

- Присядь-ка, парень.

Юн упрямо застыл, не делая попыток спорить. Но и не торопясь подчиняться. И угрюмо глядел на всех. Охранник сделал в его сторону небольшой шаг:

- Не стоит тебе раздражать нас. Я понимаю, зачем ты так делаешь. Ничего у тебя не выйдет!

Юн продолжал молча глядеть на него.

- Сядь на лавку! – Вновь последовал резкий приказ. Голос охранника сделался стальным.

- Мне ты станешь подчиняться! Беспрекословно! Иначе тебе будет очень плохо!

Он говорил, странно выделяя каждое слово. И глядя пристально прямо в лицо юноше. Зор в его глазах увеличивался, заполняя собою все пространство. И вдруг Юн почувствовал, что не может не подчиниться. Фигура надсмотрщика показалась ему зловещим темным пятном, от которого во все стороны потянулись острые лезвия. И одно из этих лезвий будто уперлось сейчас в самое горло. Странная сила заставила ноги подогнуться. Он опустился на лавку, против воли с ужасом глядя на этого человека. И заметил, что Гато тоже смотрит на того со страхом.

- Я новый глава охраны Камрана. И шутить со мною не советую! Ты станешь меня бояться, парень, даже более, чем Гато! Покуда я не прикажу тебе обратное! И будешь слушать мои приказы! Ты меня понял?!

Юн опустил голову. Страх, дикий и почти не контролируемый им, принялся расти в нем со страшной силою. Что это такое? Что происходит? Он никогда и никого так не боялся, как сейчас!

- Не слышу!!!

- Да…

- Что, да?!!!

- Да… Я понял…

Юн вскинул голову. Крестик на шее зашевелился от его движения. Юн чувствовал его тепло.

И сжал кулак на здоровой руке. По телу прошла судорога, ударив в голову неожиданной отрезвляющей волной. Он вскочил на ноги:

- Нееееет!!! Оставьте меня в покое! Я не стану никому подчиняться! И не советую пугать меня!!! И подходить близко!!! Идите к черту!!!

Жаркая волна прошлась по телу, придавая сил. Гато дернулся, было, вперед и получил удар в лицо. Он устоял, но Юн со всей силы добавил ему ногою в живот. Удар отправил его через всю комнату и заставил влепиться в стену. Другим ударом Юн оттолкнул от себя главу охраны. Тот успел увернуться в последний миг, отскочил и что-то крикнул. Юн не разобрал, что. Сжав кулаки, парень шагнул к нему, и тут дверь вновь распахнулась и в комнату хлынул целый поток людей. Юн развернулся к ним. И поднял единственный, оставшийся в его распоряжении, кулак. Он отбивался отчаянно. И в первые мгновения успел уложить на пол несколько человек охраны. Да. Это была именно охрана Камрана! Новая, какую тот устроил себе на службу, видимо, совсем недавно. Юн никого из них не знал. Все лица были новыми. Бился он страшно, используя все свои умения и понимая, что людей вокруг слишком много, и он сейчас погибнет. Но дикий азарт, гнев, душевная боль и жажда свободы любой ценою, даже ценой собственной смерти, не давали ему остановиться. Справиться с ним покуда никто не умел. И никто, похоже, не понимал, как это щуплый парень ухитряется одерживать верх над мощными воинами. Но силы его будто бы увеличивались. Бился он с такой храбростью и отчаянием, что унять его было невозможно какое-то время. Но всему когда-то приходит конец. Как бы ни был он умел, противостоять все увеличивающемуся количеству людей он не сумел. На него навалились все толпой. Скрутили. Связали. И бросили на пол. Он принялся рваться из пут, страшно ругаясь. И кусая веревки. Он кричал так, что новый глава охраны приказал:

- Заткните ему рот!

Юн отчаянно сжал зубы, отводя лицо, но чья-то мощная рука сдавила челюсть, теплая тряпица, побывавшая до того в чьих-то грязных ладонях, заполнила рот, он попытался выплюнуть ее, но не вышло. Он застонал и забился, извиваясь, как угорь и не обращая внимания на боль в руке. И кто-то, не сдержавшись, пнул его сапогом по ребрам. Со страшной силой. Дыхание перехватило. Юн сжался, дыша часто носом, чтобы перетерпеть лютую боль. На глазах против воли выступили слезы. Глава охраны рассвирепел внезапно:

- Воооооон!

И ударивший Юна охранник вылетел прямиком за дверь. За ним потянулись остальные. Юн лежал на полу, не имея возможности закрыть связанными за спиною руками лицо. Его трясло. Озноб волнами проходил по телу. Он ждал, что его убьют сейчас, и ненавидел всех, кто был рядом. Возле лица вновь, как когда-то давно, в другой его жизни, возникли сапоги. Гато наклонился над ним. Юн закрыл глаза. Жесткая рука опустилась ему на лоб. Он отстранился, мыча и дергая ногами.

- Я же сказал тебе, заткнись! Почему ты не мог выполнить указание?! – Голос Гато был неоправданно весел сейчас.

- Подними его, Гато! – Раздался резкий приказ.

Юна вздернули на ноги. Он открыл глаза, поднимая медленно голову.