Полонное Солнце. 2

Горислав засмеялся:

- Эх ты! Да не родился еще такой ворог, которого люди ваши одолеть бы не сумели! И эта напасть, что сейчас на княжества русские черный туман принесла, сгинет. Не теперь, конечно. Долго ждать придётся, говорю тебе, как есть. Но победа быстро и не куется. И на таких, как ты, да твой мальчишка, держится. И это дорогого стоит. Лишь одно плохо. Парень твой уверен искренне, что ты зол на него, и казнишь, ежели он обратно придёт. Изгрыз себя уж всего. Предателем себя мнит страшенным. Без права на прощение. Смотреть жутко. Потому сам на смерть и нарывается. Опять же тебя бережёт… От убийства…

*

Джамган и Баатур спустились вниз ближе к полуночи, сопровождаемые своими людьми. Баатур был собран и серьезен, как никогда. Джамган посмотрел на него:

- Не пойму, сын, что так тревожит тебя? Противник твой слабый, тощий, да и мал он еще летами. Ну, умеет драться, а кто из мальчишек не умеет? В кулачных боях да драках, поди, все сильны. Что так тебя пугает?

- Не знаю, отец. Умные люди говорят, даже маленькой щепкой можно выколоть глаз. Что-то в этом мальчишке беспокоит меня, а мое чутье никогда меня не подводит. Сам не пойму, но едва я в первый раз его увидел, будто ударило меня что-то. Будто птица какая в душе кричит тревожно и плачет. И знаешь, словно дымом все затянуло. Дым костров чую.

Джамган внимательно посмотрел на сына. Предчувствия Баатура никогда не обманывали. Дар этот проявился у него давно, пару десятков лет назад, когда он был ещё мал. Тогда лошадь, испугавшись змеи, сбросила его, ударив копытом. И он долго лежал в забытьи. А как поднялся, пришёл в себя, так и начал вдруг видеть то, чего другим недоступно. Сперва Джамган испугался, как соплеменники воспримут подобное? А после решил на пользу себе это обратить. Ну, а что? Ежели боги вдруг расщедрились, грешно им дар их возвращать.

Сейчас Баатур не видел исход боя. Но хорошо видел лицо соперника, белое до синевы, с чернотой под глазами, будто перекликающееся своим видом с ликами мертвых, и мог бы поклясться, что уже встречал его на своем пути. Вот только где и когда?

- Ты на победу надейся, да смотри, не обидь Камрана, парня не убей. Даже, если бой пойдет жестоко, ты уж придержи себя, не лютуй особо, а то шкатулки нам не видать. Люди, что ее требуют, скажу тебе, сын, напугали меня. Есть в них что-то. Будто демоны они в человечьем обличье. Холодом от них веет. И опасностью.

Баатур посмотрел на отца. Джамган никогда ничего не боялся и его учил тому же. Страх, говорил он, человеку не помощник, а противник лютый. Его побеждать надо, давить, как вошь. Иначе ветошью станешь безвольной, и каждый тобой, как тряпицей, себе сапоги чистить будет.

Но в этот раз все выходило по-другому. И страх им мог помочь, а не помешать.

Разговаривая, они спускались в подвал большого дома Камрана. Сводчатые потолки огромного помещения были закопчены от огня факелов, закрепленных на стенах. Пламя высоко поднималось над причудливыми розетками многочисленных масляных ламп. Весь пол был устлан циновками. Несколько обитых богатой парчой кресел, столики, ломящиеся от мяса и фруктов, изящные графины зеленого стекла с вином.

Камран встретил их радостной улыбкой. Мальчишка, одетый во все черное, бесплотной тенью стоял подле него.

В приглушенном свет ламп он казался в своих мрачных одеждах еще тоньше и бледнее. Светлые волоса его падали ему на лоб, глаза, чуть прикрытые ими, нехорошо блестели, будто он был болен. Баатур не мог оторвать от него взгляда. Ощущение, словно он уже встречал его, не оставляло. Откуда он родилось? Он шагнул к своему молодому сопернику и встал рядом. От парня пахло чистой водой. Видать вымылся перед боем. Неужто и впрямь не надеется выжить?

- Ступайте готовиться к бою. Мы покуда переговорим. - Джамган улыбнулся сыну. И окинул второго юношу презрительным взглядом, махнув рукой.

Молодые люди поклонились и исчезли, каждый уйдя в свою сторону.

- Как идут поиски шкатулки, Камран?

- Продвигаются. Кажется, я понял, куда мои люди отнесли ее.

- Поторопись, а то другие поторопят нас, и ничем хорошим это не закончится.

Появилось несколько слуг Камрана. Они налили вино в серебряные кубки и принялись угощать гостей фруктами. Пришел Гато. Он встал рядом с небольшим колоколом, висящим на столбе. Возле кресла Камрана возникла его охрана, люди в темных одеждах. Они встали по бокам его, всем своим видом показывая, что будут защищать хозяина. Джамган хмыкнул, щелкнул пальцами, подзывая Миджэ и Унура. Те просто сели на пол у ног господина.

Баатур и Юн появились из двух разных концов огромного зала, вышли на середину, поклонились зрителям и повернулись лицом друг к другу. В Юне ничего не изменилось, лишь широкое кожаное очелье закрывало лоб. Волосы слегка прикрывали его. Он сложил руки крестом на груди и низко поклонился сопернику. Баатур ответил таким же поклоном.

Камран с раздражением заметил, что мальчишка перевязал себе ладони полосами кожи до самых пальцев.

Поганец! Всегда все делает по-своему. Теперь в рукопашном бою у него больше возможностей сохранить руки. Вот мерзавец. Он не хочет проигрывать. Или собирается своим проигрышем нанести как можно больший урон сопернику. Негодяй. Даже в этом сделал так, как решил сам. Камран посмотрел на Джамгана. Тот кивнул.

Зазвонил колокол, возвещая о начале боя. Соперники встали друг против друга. Снова поклонились.

И тут же Баатур размахнулся, нанося первый быстрый удар. Сила его всегда была велика и противиться ей никто не мог, также, как и уклониться. Он знал это, но чуть придержал руку, чтобы не свалить своего хрупкого противника сразу. Наставления отца он помнил хорошо. Но неожиданно кулак его ушел в пустоту. Парень каким-то чудом успел пригнуться. Еще один удар. Ордынец нанес его левой рукой. Мимо. Баатур ударил ещё, целя сопернику в живот, едва тот распрямился. Кулак его перехватили, дернули, парень странным образом развернулся, и Баатур почувствовал, как руку его легко заломили. А соперник теперь оказался у него за спиной

Джамган подался вперед. Бой, который он изначально видел лишь как избиение, неожиданно заинтересовал его.

Баатур резко ударил затылком, надеясь освободиться, разбив сопернику лицо. Не попал. Попытался ударить того сапогом по ступне. Ступня исчезла, нога врезалась в пол, лодыжка отозвалась болью, и он зашипел, резко шагнул вперёд, наклоняясь и пытаясь утянуть мальчишку за собой. Тот отпустил его руку. Ордынец еле устоял на ногах и развернулся. Юн спокойно смотрел на него, стоя поодаль. И улыбался. Его лицо было абсолютно спокойным.

Баатур шагнул к нему, пытаясь попасть кулаком в это спокойное лицо. И не попал. Мальчишка будто растворился в воздухе прямо перед ним. Баатур замешкался на миг, не ожидая такого и не понимая, куда он делся, ведь только что стоял подле.

И тут же получил удар по колену. Он вскрикнул от боли и схватился за ногу, наклонившись и одновременно пытаясь понять, с какой стороны находится парень. Перед носом тут же что-то мелькнуло, и он получил несильный, но болезненный тычок в челюсть. Его бросило назад, но он удержался на ногах, пригнувшись и раскинув руки в стороны. И тут же по одной из рук ударили сапогом. Он не успел отдернуть её, как получил по второй. Баатур прижал обе ладони к себе, выпрямляясь, и тут же кулак парня врезался ему в лицо. По губам потекло. Кровь побежала по подбородку. Ничего не чувствующими руками Баатур с досадой вытер ее, следя за соперником, который теперь стоял спокойно напротив, широко расставив ноги для равновесия и сложив руки на груди. Его лицо оставалось холодным. Жалости на нем написано не было.

Рассвирепев, Баатур попытался ударить снизу вверх в гордо приподнятый подбородок парня. Тот, ловко увернулся, упал на спину, схватив Баатура за руки, уперся ногой ему в живот и легко, будто перышко, перекинул через себя. Тот покатился кубарем по циновкам. А Юн уже вновь стоял на ногах. Джамган поднялся со своего места. Камран тоже. Он сжал кулаки! Вот дрянной мальчишка! Никого не слушает!

Юн в это мгновение шагнул к Баатуру, протягивая ему руку и предлагая помощь. Тот ухватился за его крепкую худую ладонь, обмотанную полосами кожи, и поднялся. И тут же дернул его на себя, встречая ударом кулака. Парень не стал уворачиваться, и получил по физиономии. Кулак Баатура разбил ему губы и едва не сломал нос. Он медленным движением вытер лицо, глядя на ордынца, и широко улыбнулся окровавленными губами. Глаза его заблестели.

Баатур вновь размахнулся, но тут же получил страшный удар ногой в живот. Он согнулся. Дыхание перехватило. Парень сделал шаг к нему и, придержав за голову, ударил коленом в лицо. Носу сделалось горячо. По губам потекло. Баатур, закрывшись ладонью, с трудом разогнулся и получил второй удар ногой в грудь, отбросивший его назад. Он упал на спину, с трудом поднимая голову и следя за тем, как противник подходит к нему. Попытался встать.

И тут прозвучал удар колокола.

Первая часть боя закончилась. Победа Юна была налицо. Перепачканные кровью соперники, не слишком верно держащиеся на ногах, поклонились друг другу и разошлись.

Джамган и Камран уселись обратно в кресла. Слуги налили им вина. Камран, пылая лицом, поманил к себе Гато и что-то зашептал ему. Тот поклонился и вышел.

- Откуда у тебя этот парень? - Джамган, прищурившись, смотрел на собеседника, беря руками самый поджаристый кусок мяса и отправляя его в рот целиком. Его крепкие до сих пор зубы перемалывали, казалось, все, что угодно.

- Забрал у одного ротозея, который его не ценил.

- Украл?

- Нет, мальчишка пришел сам.

- После того, как ты его заставил?

Камран усмехнулся.

- Его невозможно заставить. Парень страшно своевольный. Я с ним здорово намучился. Но дело того стоит. Сам видишь, он дерется, как бог.

Джамган хлебнул вина из бокала:

- Мой сын лучше.

- Конечно, дорогой Джамган! Никто в этом и не сомневается. И он скоро это докажет.

*

Юн сидел в жалком закутке, что ему отвели вместо покоев для отдыха и переодевания. Комната скорее напоминала чулан, вытянутой в длину, сырой и полутемный. Небольшое оконце у самого потолка почти не пропускало света днём, а сейчас, ночью, лишь давало немного воздуха, чтобы вдохнуть. Юн взял старую тряпицу, смочил водой из кувшина и принялся оттирать лицо от крови, уныло глядя в одну точку. Ему осталось потерпеть совсем немного. Сейчас будет решающая часть боя. Он должен показать все, на что способен, а после отдать свою жизнь в руки этих людей. И умереть. Как его отец. И матушка.

Он скоро встретится с ними. Он так по ним соскучился! Юн улыбнулся, продолжая смывать пот и кровь с бледнеющего все больше лица.

Раздались шаги. Он резко повернул голову. Гато. Надсмотрщик стоял в дверях, молча глядя на него. Юн усмехнулся. Ему уже было все едино, что скажет или сделает Гато. Он начал медленно переходить черту и, ему казалось, что он уже не здесь. Не в этом мире. Все виделось размытым и зыбким, будто вид из окна после дождя. А Гато, в свою очередь, глядел на парня. Щеки того ввалились. Под глазами залегли черные круги, а сами глаза блестели лихорадочным весельем сейчас:

- Вздумал пожелать мне удачи, Гато? – Он медленно поднялся на ноги, отбрасывая тряпицу в сторону и сжимая кулаки. – Или решил удостовериться, что я не сбежал?

- Каман приказал предупредить тебя, если будешь сопротивляться и посмеешь выиграть у ордынца, в поместье ночью отправят отряд лучников. Выбирай.

Юн зажмурился, опуская голову. Гато следил за ним, подмечая движение всех его черт. Парень был очень силен духом. Это стоило признать.

- Передай ему, что я так и собирался сделать. – Сказал он тихо, не поднимая глаз. – Выбрать. В отличие от него, я держу свое слово…

Гато шагнул в комнату и захлопнул за собой дверь. Мальчишка даже не пошевелился. Будто его не касалось то, что происходит. Он так и стоял с закрытыми глазами, и руки его чуть подрагивали.

- Хозяин приказал мне сломать тебе пальцы. Чтоб ты даже не вздумал победить ордынца.

Светловолосая голова медленно поднялась, глаза распахнулись, предгрозовое небо в них вдруг будто бы осветилось солнцем. Юн улыбался. И Гато похолодел. Улыбку парня он назвал для себя дьявольской. Она родилась из ниоткуда и совершенно не соответствовала сейчас его молодому лицу. Сквозь нее, как сквозь маску, проступили черты совсем иного человека – жесткого. И опасного…

- Для того, чтобы победить, мне не нужны руки, Гато. – Произнес он спокойно. После заложил ладони за спину, усмехнулся… И ударил надсмотрщика ногой по колену. Резко и быстро. Тот, вскрикнув от боли, схватился за ногу, наклонился, и в то же мгновение получил сильный удар сапогом по лицу. В носу хрустнуло, и Гато отнесло назад, ударив о стену. Он с трудом удержался на ногах. А парень шагнул к нему, не размыкая сцепленных за спиной рук, поднял ногу высоко и прижал ее к горлу своего противника, надавив на него и перекрыв тому дыхание. Поврежденный нос дышать перестал, в горло воздух тоже не поступал, и перед глазами Гато поплыли яркие круги, то вспыхивая, то пропадая.

- Юн! Дурак… Я на твоей стороне… - Прохрипел он, схватившись за ногу парня и пытаясь ослабить хватку. – Я здесь, чтобы помочь тебе! Пуссссстииии…

- Я тебе не верю, Гато! – Юн перестал улыбаться и сильнее надавил сапогом на горло надсмотрщика. Тот начал хватать воздух открытым ртом, впервые осознав, что за человек стоит пред ним. Он не понимал, почему не может справиться с парнем. Силы того словно удесятерились сейчас… В глазах будто бы полыхало закатное солнце, какое давно ушло за горизонт, и они горели огнем, сжигая все вокруг.

- То, что я не отвечал тебе никогда, можешь считать данью моего уважения хозяевам. Ну и тебе, как их человеку… Я всегда знал свое место, Гато. А вот ты свое запамятовал. И сейчас я его тебе напомню.

В дверь забарабанили:

- Эй, вы там! Время вышло! Пора сражаться!

Юн ослабил нажим и приказал коротко:

- Ответь ему!

- Скоро придем! Мальчишка устал. Ему надо чуть больше отдыха. – Гато схватив себя за горло, тер его обеими руками.

- Быстрее! Вас ждут! – В дверь вновь стукнули, и раздались удаляющиеся шаги. Юн опустил ногу. И расцепил руки, вновь превращаясь в обычного юношу-раба, каким и был все это время:

- Уходи, Гато! И передай Камрану, что я выполню его приказ. Но, если после того, как я его выполню, у кого-то из моих друзей на виноградниках упадет с головы хоть один волос – в живых ему не бывать! И ничего ему не поможет!

Гато смерил парня убийственным взглядом и пошел к двери. Взялся рукой за скобу и услышал:

- Что, Гато? Твой новый хозяин гораздо лучше прежнего? При нем ты даже лаять стал громче. Посмотрим, научишься ли ты кусаться?

Гато развернулся к нему, держась за переносицу. Нос его глядел чуть в сторону, впрочем, почти совсем не меняя выражение его унылого лица. Юн усмехнулся, шагнул к нему и сказал:

- Дозволь, я все исправлю. – И не успел Гато ахнуть, как от молниеносного движения руки парня, что-то вновь хрустнуло. Боль пронзила голову. И нос встал не место. Гато схватился за лицо и отпрянул. А парень медленно прошел мимо него и побрел, загребая ногами, в сторону ристалища. Гато пропустил его наперед себя и отправился следом, качая головой.

- Скорее! Вас ждут! – Показался один из людей Камрана в страшном волнении идущий им навстречу. Он положил Юну руку на плечо и повел за собой. Тот не сопротивлялся.

Гато толкнул охранника в спину и приказал оставить их.

- Но, пора биться. Господин Камран вне себя!

- Мы уже идем! Дай скажу этому рабу пару слов.

Человек поклонился и ушел. Юн замер спиной к надсмотрщику, лишь слегка повернув голову и прислушиваясь.

- Делай то, что Камран приказал тебе, парень! Проигрывай! - Гато нервничал. - Иначе я не сумею тебя спасти, понял?

- Зачем тебе спасать меня, Гато? – Юн даже не повернулся, глядя в пол.

Тот посмотрел на его затылок:

- Так надо. Поверь. Я не лгу тебе…

Юн хмыкнул недоверчиво и медленно пошёл вперед.

- Не подведи меня, парень. Прошу тебя!

Голос Гато не был злым сейчас. Юн замер на мгновение, слушая его. А после кивнул медленно и двинулся дальше, тяжело передвигая ноги. Его шаркающие шаги ещё долго были слышны в подвале. Гато вздохнул. Парень вознамерился умереть. Он может не успеть его спасти.

*.

Снова ударил колокол. Соперники появились на середине зала. Юн поклонился, и молча взглянул на Камрана. Тот криво улыбнулся, развёл руки в стороны и произнёс одними губами: «Сам виноват». А после сделал движение, показывающее, что перережет парню горло, если тот продолжит в том же духе. Юн кивнул головой. И улыбнулся.

- Какое оружие мы им предложим, уважаемый Камран. Ты хозяин, тебе и решать...

- Пусть берут квилоны. Поглядим, что из этого выйдет.

Охранники Камрана вынесли кинжалы, своим видом напоминающие мечи, но только во много раз меньше, с деревянными рукоятями. И раздали противникам.

Камран знал, что делает, выбирая этакое оружие. Квилон считался младшим братом меча, а ему доподлинно было известно, что мальчишка не знает подобный вид оружия. Вернее, не умеет им биться. Стало быть, наверняка должен проиграть. То, что парень может погибнуть от этакого его решения, если ордынец не проявит милосердия, он, охваченный желанием наказать Юна за своеволие, не подумал вовсе.

И теперь, довольный собою, следил, как противники

принимают оружие. Жадно взглянул на руки парня и после бросил вопросительный взгляд на Гато. Надсмотрщик кивнул головой.

Камран вновь повернулся к Юну. И тут же заметил, что тот переложил кинжал в левую руку.

Затем они склонили головы друг перед другом. И Баатур ещё из поклона резко выбросил руку вперед. Юн в мгновение ока ушёл в сторону, развернулся, оказываясь вдруг у него за спиной. И полоснул своим ножом ордынца по плечу. На рубахе того возник продольный разрез. Под ним проступила царапина, набухая кровью. Баатур зашипел от боли, поворачиваясь в сторону соперника, и едва успел уйти от другого удара, пригнувшись. Но его это не спасло. Едва он распрямился, как получил по лицу раскрытой ладонью. Юн бил сильно и резко. Баатур закрыл рот рукой, губы его престали что-либо чувствовать. Он кинулся вперед. И остановился, удивленный. Юн, только что стоящий перед ним, вдруг исчез. Баатур резко развернулся вокруг себя, ища мальчишку. Заметив краем глаза мелькнувшее черное пятно, он рассвирепел. Вновь развернулся. И опять черная рубаха едва показалась ему. Баатур понял, в чем дело – парень двигался столь быстро, что не позволял даже заметить себя, и все время находился за спиной противника, не давая тому схватить себя. Спину вновь обожгло. По ней потекло что-то горячее… На рубахе появился новый разрез. Не успел Баатур ничего предпринять, как рукав и на правой руке обагрился кровью. Он все время поворачивался, изрыгая ругательства, но заметить, а, тем более захватить парня не мог. Скоро потекло по левому рукаву. Разрезы были небольшими, но болезненными и весьма обидными. Сделать Баатур ничего не мог. Юн кружил вокруг, будто хищник, откусывающий от своего соперника куски. Двигался очень быстро. И почти бесшумно.

Камран сжал зубы, следя за ним. Его трясло от бессильной злобы. И, вместе с тем, он был восхищен умениями парня. В этом непонятном и каком-то неистовом танце боя, тому не было равных. Камран за всю свою жизнь не видел подобного. Мальчишка походил на хищную птицу, что часами может кружить над жертвой, дожидаясь, когда та устанет и сама попадет ему в лапы. Скоро вся рубаха Баатура напоминала лохмотья. А сам ордынец почувствовал, что устает. Приходилось поворачиваться быстро, не надеясь на силу. А пользуясь лишь гибкостью. Он начал медлить и сумел только пару раз достать парня. И вдруг тот, улыбаясь, внезапно возник перед ним, играя кинжалом. Его длинные гибкие пальцы крутили его быстро и легко, показывая, как ловко он умеет управляться с ним. Баатур бросил руку вперед. Юн перехватил ее, не раздумывая, дернул на себя, нож замер в его руке, мигом повернувшись острием вниз, и парень тяжелой рукоятью его ударил Баатура в лицо. Ордынец подался назад. Отскочил невольно, прикрывая глаза. Юн улыбнулся. Опустил руку вдоль тела и шагнул вперед. Баатур, тяжело дыша, ждал его. Острие кинжала торчало из его кулака. Юн принялся обходить его по кругу, выискивая слабые места. Тот, чуть наклонившись, следил за ним, двигаясь вслед ему, но на расстоянии. Юн шагал плавно, как кошка, переставляя ноги след в след. Лицо его было спокойно. Он следил за движениями соперника. Наконец, Баатур, не выдержав, резко выбросил кинжал вперед, целя ему в шею. Юн легко увернулся, взмахнул рукой, и на рубахе ордынца вновь возникла длинная дыра. Тот выругался. Удар на этот раз оказался слишком быстрым. И он его пропустил. Светловолосый парень улыбнулся широко и шагнул к нему навстречу, раскидывая руки в стороны. И Баатур воспользовался его открытостью. Его тяжелая рука понесла кинжал прямо ему в шею. Тот подался назад, неожиданно вскинул руку, словно пытаясь загородиться. И вскрикнул. Лезвие полоснуло его по плечу, прорвало рукав, обагрив его кровью. Юн схватился за него, зашипев от боли. Сквозь его стиснутые пальцы быстро побежали красные струи. Вокруг дыры начало расплываться кровавое пятно. Красные капли падали на пол. Баатура затрясло, когда он увидел их, будто дикого зверя, почуявшего запах крови своей жертвы. Он засмеялся и закричал, торжествуя, и его крик напомнил собою вой волка.

Он перехватил свой нож поудобнее и направил его в сторону соперника. Юн резко подался назад, словно испугавшись. Баатур обрадовался, было, сделал еще шаг, вскидывая руку с ножом неосторожно, и тут же по ней последовал удар ногой такой силы, что нож вылетел из пальцев и упал на краю ристалища. Баатур не стал его поднимать и пошел к парню, намереваясь свалить того голыми руками. Увидев такое, мальчишка поднял руку с ножом вверх и разжал пальцы. Кинжал упал на пол. Оба проследили за его полетом, и Баатур, воспользовавшись тем, что противник отвлекся, ударил его кулаком в грудь. Юна бросило назад. Он сделал несколько быстрых шагов, запнулся и упал на спину. Баатур, ухмыльнувшись, подхватил его кинжал и пошел к нему быстрым шагом. Тот продолжал лежать на спине, раскинув руки. Баатур уже был подле него, когда он быстро вскочил на ноги, разогнулся и ордынец получил молниеносный удар кулаком в зубы, успев в последнее мгновение чуть отклониться. Рот наполнился кровью. Он прижал руку к губам и затряс головой, чертыхаясь. Камран что-то закричал в гневе. Юн невольно повернул голову в его сторону, отвлекшись, и Баатур ударил его ногой в живот. Парень согнулся, и получил вдогонку локтем по спине. По самому хребту. И упал на колени. Весь рукав рубахи его был уже в крови, знатно намокнув. Дыра в рукаве мешала, ее края терлись о рану, причиняя новую боль, и он дернул за них, разрывая рукав совсем. Тот потянул за собой рубаху, она разошлась по косой, и Юн сбросил ее с себя, чтобы не мешала и не сковывала движений. Он понимал, что больше сопротивляться не станет.

Все.

Довольно.

Это конец.

С трудом он поднялся на ноги, не желая стоять на коленях. Прошептал молитву. И поднял голову, ожидая, когда подойдет Баатур. И перережет ему горло. А тот неожиданно замер, держа кинжал в судорожно сжатой руке. Он, не отрываясь смотрел на Юна, распахнув глаза и словно потеряв дар речи. Будто увидел его впервые…

Со своего места поднялся Джамган, не понимая, что происходит, и почему его сын вдруг остановился. А тот сделал несколько шагов к Юну и, пораженный, замер. Его взгляд упал на шею парня. На белой коже тёмным пятном выделялся небольшой крест, к которому тот быстро прижался разбитыми губами, что-то шепча. Баатур увидел это и зажмурился, вспоминая.

Кровь! Много крови! Весь снег раскрашен ею. Повсюду видны её причудливые полосы и пятна. Среди десятков мёртвых тел он с изумлением увидел маленькую фигурку мальчишки, свернувшегося в клубок на снегу и сжимающего обеими руками крестик. Тот был жив. Его губы что-то шептали, слезы текли по щекам. Половина лица была красной и опухшей от чьего-то удара. Баатур увидел себя, подходящим к ребенку. Шапка слетела у того с головы и светлые, почти белые волосы растрепались, покрывшись сажей и кровью. Парень обеими руками сжимал крестик и все шептал и шептал что-то. Баатур огляделся. На них никто не обращал внимания, в общей суматохе каждый был занят своим делом. И тогда молодой шестнадцатилетний ордынец присел рядом, сжимая в руке кинжал. На него взглянули серые заплаканные глаза ребенка, ужас хлынул из них прозрачным потоком. И он отчаянно закричал. Так, что заложило уши. Баатур зажал ему рот одной рукой, и крик прервался. После он проворно схватил мальчишку за руки, вынул из них крестик и быстро сунул его парню под рубаху, приказывая:

- Прячь скорее, а то потеряешь или отберут!

Он говорил на своем языке, и мальчишка его не понял. Тогда он схватил его за шкирку, встряхнул, поднимая на ноги, и кинул в толпу пленников.