Полонное Солнце. 2

Тяжелая створка медленно приоткрылась, и в щель заглянула темноволосая вихрастая голова.

- Здрасте, вас не ждали. Любопытные потянулись. Заходи, Тамир, не тушуйся. Вот с Марией познакомься. Мария, это и есть архимагир наш - Тамир. Ну входи уже, чего ты там застыл?

Улыбчивый черноглазый парень, крепкий с виду и высокий, проник в комнату и весело поздоровался:

- Смотрю, Юну всегда достается все самое лучшее – и умения ратные, и голова умная, и девушки красоты необыкновенной. Рад знакомству, Мария.

- Да. И еще лучшие тумаки за все это. – Произнесла Дора с укоризной.

Мария слабо улыбнулась. Жизнь ее друга, похоже, и здесь не была безоблачной. Острая жалость пронзила ее в который раз.

- Как там Юн, Мария? - Тамир опустился на колена подле нее. Видно было, что он очень волнуется за друга. Так жадно он ждал ответа.

Она опустила голову:

- Плохо. Очень… Камран только вчерашнего дня велел снять с него кандалы. Да и то, потому что Юн избил цепью охранников.

- Добро! - Тамир хлопнул себя по колену. - Узнаю его. Нигде не теряется. Не горюй, Мария, мы его вытащим. Скоро вытащим, не сомневайся!

- Захочет ли он сам вернуться? - Девушка посмотрела на Тамира печальными глазами, в которых боль соседствовала с надеждой:

- Он думает, что вы все проклинаете его. И ни за что не простите. Он говорил мне, что понять его не сможет никто, даже Тамир.

Молодой человек опустил голову и сидел так некоторое время молча, словно обдумывая что-то, а потом резко поднялся:

- У меня никогда не было друга лучше, сильнее и честнее, чем он. Я сделаю все, чтобы он вернулся. Все! Клянусь!!!

*

Появление молоденькой красивой девушки могло бы внести раздор в жизнь поместья, но не внесло. Мария так удачно заняла в имении на виноградниках свое место, будто всегда здесь жила и была его частью. Она легко подружилась с обитателями кухни, нашла общий язык с Тамиром, смеялась его шуткам, шутила сама. Но ловко и не обидно держала между ними преграду, не позволяющую обвинить ее в легкомыслии.

Однажды Тамир, невольно покоренный ее красотою и добрым нравом, подарил ей букет полевых цветов. Она поблагодарила, поставила цветы в глиняный кувшин и оставила ему, объяснив, что букет будет радовать ее, когда она станет заходить на кухню. Тамир все понял и согласился с нею.

Божан, краснея и бледнея, изобразил угольком ее лицо на дощечке, сам, похоже оторопев от своего нахального поведения. И страшно себя ругая. Но ему очень хотелось хоть чем-нибудь порадовать ее, чтобы она не грустила и не тревожилась за Юна так сильно. Вот дощечку эту она забрала себе.

Вэй болтал с ней обо всем на свете, рассказывал об их детстве с Юном, о дружбе, о школе господина Линя, и она внимательно слушала, узнавая о своем друге все больше и больше. И все более влюбляясь в него. Все в доме знали, что она сердечная подруга Юна, и шутить с нею не стоит. А она, подружившись со всеми легко, близко никого не подпускала. И ее верность их приятелю оценили все. Кроме Некраса.

Некрас жил в доме особняком, и даже снятие с него заговора покуда никак на нем не сказывалось. Его нигде не принимали, с ним почти не говорили, а Веслав, в котором он нуждался более, чем в других, глядел будто бы сквозь него. Некрас понимал и отчаянно не принимал такое положение вещей. И ещё больше ненавидел Юна, который стал его главным соперником во всем. И невольной причиной всех его новых несчастий.

Появление Марии лишило его остатков покоя. Она кланялась ему, опустив глаза, и проходила мимо, не останавливаясь. Всё остальное время будто не замечала вовсе. Он бесился отчаянно от этакой вольности и однажды решился задержать ее и поговорить.

Она привычно склонила голову перед ним, пряча лицо и не желая глядеть ему в глаза, и собралась уже пройти мимо, как он внезапно схватил ее за руку:

- Постой-ка, красавица! Будет уж мимо ходить, будто я место пустое. Я тебе здравствовать пожелал, а ты мимо меня, будто воды в рот набрав, прошмыгнула. Не дело это.

Она осторожно освободилась, все еще не поднимая глаз. Глядеть на человека, обидевшего Юншена, ей не хотелось вовсе:

- Прости, но я спешу, меня ждет госпожа Калерия. Я не стану ее сердить.

- Госпожа Калерия не хозяйка тебе, покуда. А я с тобою долго лясы точить не намерен. Больно много чести тебе от такого!

- Так, зачем тогда говоришь со мною? Никто тебя к такому не принудил, а мне путь мой только перекрыл.

- Не груби мне, девчонка! Ты знаешь, кто я?

Мария подняла на него свои бездонные глаза, в которых сверкнуло озорство:

- Слышала о тебе. Ты Некрас. Новый холоп господина Веслава. А до того ты моему хозяину принадлежал.

Некрас покраснел, шагая к ней и сжимая ее руку сильнее. Его карие глаза впились в нее со злостью:

- Никакой я не холоп! Это на время так устроено!

Мария усмехнулась:

- Как скажешь, Некрас. Тебе виднее…

- Зови меня господином Некрасом, поняла?! И не гляди, что я в таком положении, все скоро обратно вернется, дай только срок. А с тобою я поговорить лишь хотел. Все равно себя занять нечем.

- Некогда мне говорить ни с кем. У меня как раз других занятий хватает. Да и господин Веслав не велел попусту лясы точить.

- Не прикрывайся Веславом, я не дурак! Хочешь всем показать, что верность хранишь? Кому? Переметнику мерзкому? Что сбежал легко? Так он и от тебя сбежит, зря стараешься. Все одно не оценит!

Она вскинула голову в возмущении:

- Юн не переметник! И ты, Некрас, знаешь об этом! Он тебя из беды вызволил! Собою рисковал! Жаль мне только, что ты этого так и не понял!!!

- Тебе жаль?! Да кто ты такая, чтобы тебе жалеть меня?! Глупая безродная рабыня! Такая же, как твой чумазый приятель! Ты вообще ничего чувствовать не можешь, поняла? Кроме страха, когда я прохожу мимо! Радуйся, что я вообще заговорил с тобою!

- Я не нуждаюсь в разговорах, я уже сказала тебе об этом. А потому не могу радоваться тому, о чем тебя не просила! А приятель мой чумазый, как ты называешь его, тебе жизнь спас! И ты скоро свой дом увидеть сможешь! Хоть за этакое счастие благодарным будь!

Некрас наклонился к ней еще ниже, шипя в лицо со злостью:

- Я забыл сказать вам всем, что не просил, чтобы меня спасали!

- А, ну, оставь ее, Некрас! Живо! - Раздался совсем рядом знакомый голос.

Некрас оглянулся и насмешливо поднял брови. Рядом с ними стоял Божан с пылающим лицом. Покуда он шел от дверей, весь разговор был ему слышен, и он кипел от гнева, не умея себя сдержать. Что Некраса, впрочем, не испугало вовсе. И он усмехнулся:

- Не знал, что пыль под ногами умеет разговаривать! Ты как тут оказался, червяк? Подглядываешь?

- Я слежу, чтобы ее никто не обидел! Покуда Юна нет с нею рядом!

- Сам себя назначил телохранителем служанки? Надеешься разделить с приятелем его трофей?

Божан шагнул к нему, занося кулак. Голубые глаза его сверкали. Он выпрямился во весь рост, неожиданно сделавшись выше Некраса:

- Закрой свой рот, Некрас! И извинись перед Марией!

- Что? Перед кем мне извиниться?! – Некрас улыбался, но в глазах его возникла тревога. Божан схватил его за плечо своею жилистой рукой с такой неожиданной силой, какой он в нем просто не ожидал.

- Божан, не надо, пожалуйста!! Я справлюсь сама! – Мария испугалась за Божана, подозревая, что стычка эта для него может дурно закончится.

- Вот именно, Божан! Ступай к себе и забейся в какой-нибудь угол, у тебя это лучше всего выходит! А нам не мешай, если не хочешь нарваться на неприятности!

Некрас все прекрасно понимал, чувствуя себя абсолютно безнаказанным и позабыв напрочь, что сочувствия ни от кого здесь не дождется.

Он вновь повернулся к Марии, прижимая девушку к стене и кладя руку ей на пояс. Она сбросила ее одним движением:

- Не надо так делать, Некрас!

- Всем служанкам, которых я знал, это нравилось.

- Значит, ты знал не всех служанок.

- Хочешь сказать, что ты какая-то особенная? Ничего такого в тебе не вижу. Обычная грязная девка. Подстилка хозяина. Как Юн тобой не побрезговал? Хотя в плену все едино.

Божан, не желая более такого слушать, схватил его за грудки, но Мария остановила его. Она стояла, опустив голову некоторое время, а после подняла на Некраса свои темные глаза, и он обомлел. В них искрился смех. Девушка улыбнулась, глядя на него:

- Ты прав, Некрас. Я самая обычная грязная служанка, и ничего такого во мне нет. Но тебя, похоже, так и тянет в этакую грязь, потому что туда, где чисто, тебя больше не пускают. И верно поступают!

- Ах, ты мерзавка!

Покраснев от злости, Некрас, оторвал от себя Божана, легко отталкивая его в сторону, и вновь схватил девушку за руки, сжимая их с силой.

Но Божан оказался рядом молниеносно. Его кулак против его воли полетел в лицо Некраса. Тот успел увернуться, перехватывая его руку. Мария вскрикнула, отскакивая в сторону, так как молодые люди вцепились друг в друга. И теперь стояли, тяжело дыша. Но, к сожалению, Некрас хорошо владел и второй рукой, которой он и ударил Божана по лицу. Того отнесло назад и бросило на пол. И даже оглушило на время. Руки у Некраса всегда были сильны. Но и Божан оказался не столь слаб и робок, каким всем казался. Поднявшись на ноги и тряхнув головой, он вновь шагнул в сторону Некраса, явно собираясь ответить и отчаянно ругаясь при этом. Тот, ухмыляясь, ждал, когда он подойдет, ничуть не испугавшись и осыпая его всяческими оскорблениями, каких явно знал немало.

Мария, ахнув, бросилась меж ними, и вдруг Некрас, до какого Божан не успел еще дойти, разом замолкнув, схватился за голову. Покачнувшись, он застонал, дернулся и рухнул на пол, сжимаясь в комок, подтянув колени к груди и принимаясь вопить без остановки.

Божан отскочил от него и уставился в ужасе на Марию. Та кинулась к Некрасу, присев подле него и дотрагиваясь до него рукой. Того затрясло…

Раздался шум торопливых шагов, и на пороге появились оба хозяина, следом за ними примчался Вэй, он упал на колена рядом с девушкой и принялся ощупывать Некраса, оттянув ему веки и пытаясь заглянуть в глаза. Белки глаз Некраса покраснели также, как тогда, когда его везли впервые в поместье.

Бедный Божан повернулся к Веславу:

- Я не успел ничего сделать ему, господин Веслав! Не успел!! Я не понимаю, что с ним!

Он вытирал кровь, сочащуюся из разбитого носа и в ужасе оглядывал окружающих. В дверях показалась Калерия, привлеченная шумом многих голосов, следом за ней пришел встревоженный Тамир:

- Что тут за вопли? У меня даже на кухне слышно! Ого, Божан, это ты его так отделал?

- Нет! Нет! Это не мог быть я! Не мог! - Божан начал медленно пятиться, разглядывая в удивлении свои кулаки, и совсем отпрянул, когда в дверях показался Молчан.

И Мария вдруг испугалась за Божана. По ужасу, отразившемуся на лице парня, она поняла, что дело плохо. Молчан был тиуном в поместье. Он по приказу хозяина судил и карал рабов за проступки. Вся прислуга дома жутко боялась его. Он действительно был страшным. Огромный, немолодой, но еще очень крепкий дядька с копной седых волос на голове, с темной, почти черной, кажущейся приклеенной к подбородку бородой и длинным уродливым шрамом на щеке. Он чем-то напоминал Марии тех пиратов, что болтаются иногда на отдаленных берегах Понтийского моря.

- Что случилось, Мария?! - Обратится к ней господин Веслав, беря Божана за шиворот и встряхивая. У того страшно стучали зубы, но он этого даже не замечал.

- Что у вас тут произошло?

Она поднялась с колен, оглядела всех этих людей и произнесла, отчаянно пытаясь теперь спасти своего спасителя:

- Не гневайся, господин Веслав, прошу тебя! Божан не хотел дурного, он лишь пытался выручить меня от господина Некраса, какой не пускал меня пройти мимо, хотя я и сказала, что тороплюсь к госпоже Калерии, какая ждала меня.

- Некрас обидел тебя чем-нибудь, Мария? Что он сделал, говори! – Калерия подошла к девушке, участливо глядя на нее и с гневом оборачиваясь на Некраса, который продолжал стонать, лежа на полу. Молчан и Вэй сидели подле него, и Молчан поил его чем-то из склянки, какую достал из своей корзины со снадобьями.

Мария закусила губу в ужасе. Сказать, что Некрас обнял ее, стало быть, подвести Божана. Все сразу поймут, из-за чего тот полез в драку. И ему достанется, ведь он посмел поднять руку на воспитанника хозяина. Промолчать, значит солгать госпоже Калерии и тем самым подвести ее доверие. Господи! Да что же ей делать теперь? Она взглянула на Калерию, после на Божана, которого так и держал господин Веслав, и Калерия сама все разом поняла. Как и господин Веслав. Он толкнул Божана к стене со словами:

- Тут стой! – И пошел глядеть на Некраса.

Молчан с Вэем продолжали осматривать того, негромко переговариваясь. Скляницу Молчан убрал в корзинку и теперь сидел, дожидаясь, чтобы зелье помогло. Божан замер подле стены. И не шевелился. Он не верил, что для него все закончится благополучно. Все выглядело, как драка, в которой он нанес свободному человеку, почти хозяину, какое-то серьезное ранение. Ему же никто не поверит, что все было не так! Ну и пусть! Зато он спас Марию от лап этого гада. А остальное теперь и неважно вовсе. Веслав коротко взглянул на его гордо приподнятый подбородок и еле заметно усмехнулся.

Молчан поднялся:

- С виду все в порядке, господин Веслав, никаких тяжелых ран на ём нету. Я ему дал свою настойку, какая боль унять должна, а дальше смотреть надобно.

Настойка его и впрямь скоро подействовала. Некрас затих, перестав стонать, а после поднялся и попросил отпустить его к себе. Веслав позволил.

И тот медленно побрел в свои покои, ни на кого не глядя.

- Кому еще лечение потребно? - Молчан огляделся, со вниманием вглядываясь в Божана. Тот вжался в стену.

- Ступай-ка сюда, Божан.

Тот замотал головой:

- Нет, господин Молчан, не надо мне никакого лечения! Со мною хорошо все! Очень хорошо, сам посмотри!

Веслав шагнул к нему:

- Божан, так ты схватился с Некрасом сейчас?! Или не было такого?

Тот покаянно опустил голову, зажмурившись. И кивнул.

- Не слышу тебя! Громче!

- Да, господин Веслав! Схватился! Было! - Божан распахнул свои круглые глаза и вскинул гордо голову. – И еще стану, если он Марию обидит!

Веслав, ухмыляясь, покачал головой:

- Ну, так к Молчану пойди под очи его! Живо!

На негнущихся ногах Божан шагнул, было, к Молчану, и тут на пороге дома возник один из домашних рабов:

- Вести от господина Гато!

Все повернулись к нему, Веслав протянул руку и принял маленький свиток, который тут же развернул. Прочитав, он медленно поднял голову. Все замерли, а Мария сделала несколько шагов вперед, в волнении сжимая руки.

- Что там? - Горан смотрел внимательно, ожидая чего угодно от присланного сообщения.

- Один из ордынцев вызвал Юна на бой. Бой сегодня. Камран приказал парню проиграть.

Все зашумели.

Пользуясь тем, что никто не обращает на нее внимания, Мария тоже медленно пошла в свою комнату. Кто-то окликнул ее, но она не расслышала, бредя дальше по коридору. Скоро ее догнали Вэй и Тамир. Тамир дотронулся до её руки, останавливая. Прикосновение было очень осторожным и совсем не обидным:

- Мария, не бойся. С ним все будет хорошо. Он сильный, он выберется.

Она молча кивнула им и слабо улыбнулась. Они верили в своего друга, в то, что он обязательно найдет выход и победит, но они совсем не знали Камрана. Тот на все способен. Ему нужен Юн. Но Юн - покорная сила, подчиняющаяся любому приказу.

Другого он не потерпит. И, если сломать парня не выйдет, он способен его уничтожить.

Божан так и стоял у стены, когда Веслав повернулся к нему. Он поднял на него взгляд своих голубых круглых глаз, в которых тот вдруг заметил отблески непокорства. И упрямства. Это было новым в нем. Божан не желал каяться и принимать на себя вину, как привык это делать всегда. И готов был сейчас платить за это. Он ждал решения своей участи со спокойствием человека, какой считает, что правда стоит за ним. И потому исхода теперь не боится никак. Веслав усмехнулся. А дело-то пошло! Исцеляется парень. Добро.

- В побоища глупые, чтобы не лез более! Еще того не хватало мне тут!

Божан слушал молча, а Веслав продолжил, еле заметно улыбаясь:

- Молодец, что Марию защитил, но, токма, ежели в бой ринуться решил, то готовься завсегда побеждать, а не от тумаков спасаться. Потому мой приговор тебе…

Божан опустил низко голову, сжимая кулаки, и услышал:

- Юна вернем домой, с нами упражняться станешь! И отказываться не смей. Будет тебе по углам хорониться, не дело это. Да и не для тебя такое…

*

- Слушай внимательно и запоминай, парень. В этом бою ты должен проиграть. Только посмей свалить ордынца, и я от тебя мокрого места не оставлю.

- Господин Камран, я…

- Даже не думай возражать! Ты что, не понимаешь, кто эти люди? Если мы унизим их своей победой, они нас уничтожат. А потому изворачивайся, как хочешь, но ты потерпишь поражение, преклонишь перед гостями колена и позволишь им глумиться над собою так, как они того захотят, понял? Нам нужно выиграть время!

- Ты отыскал вещь, о какой они говорили, господин Камран?

- Да. Но я не собираюсь ее отдавать кочевникам. Если уж суждено с ней расстаться, то я передам ее именно "людям с высокой горы", но не Джамгану. И не Бату.

- Тогда зачем им поддаваться? Не проще их победить и самим выйти на этих таинственных людей?

- Ты думаешь, наивный глупец, что Джамгар, Баатур и двое их помощников, это все люди, что прибыли сюда? Поверь мне, их тут поблизости великая тьма. Просто ты их не видишь. Даже мои люди сейчас не помогут. Упади хоть волос с головы Джамгара, и тут будет пустыня.

Ладно, довольно разговоров! Отправляйся к себе, тебе принесут поесть, сейчас можешь отдыхать. Гато присмотрит за тобой. Остерегайся с ним ссориться, я разрешил ему не церемониться с тобой. Все ступай! Гато!

Юн вздрогнул и посмотрел на дверь. Она распахнулась. Вошел сумрачный, как всегда, Гато. Он поклонился Камрану и сверкнул глазами на Юна.

- Забирай парня и следи за ним в оба! Он должен дотянуть до вечера. Сегодня бой с ордынцами, мы обязаны доставить им удовольствие красивым проигрышем.

Гато с готовностью кивнул и, схватив Юна за шкирку, поволок за собой. Тот, тащась следом, надеялся, что в его комнате будет Мария, и ему хоть немного станет легче, но ее там не оказалось. Скоро в дверь постучали, и вошла Антония. Тревога вдруг охватила его. Куда делась девушка? Здесь ордынцы. Опасность велика. И Камран, чувствуя это, готов ради них на все! Только бы Мария не пострадала!

Антония шлепнула на стол миску с мясом, положила большую теплую лепешку и добавила кувшин с водой. Юн пристально смотрел на нее, стараясь получить ответ на свой немой вопрос.

- Не гляди, парень, сегодня Марии твоей не будет. Я ее из дому услала. Нечего ей здесь без дела болтаться, да гостям на глаза лезть, когда помощь ее в другом месте потребна. Мясник мой знакомый кого-нибудь для подмоги попросил. Помоложе да порасторопнее. У него жена на днях аж двойню ему принесла. К остальным пяти уже имеющимся. Вот он и крутится теперь, как может. А за детьми пригляд нужен. Да и в лавке у него дел полно!

Вот я Марию отсюда и отправила. Нечего ей здесь прохлаждаться. Да не бойся, не одна она уходила, а со знакомыми моими. Люди надежные. Не подведут. Доставят в целости и сохранности, не боись. Так что ты, парень, глаза свои на меня не таращь и башкою своей белесой не крути. Обойдешься покуда без ее ласки, не переломишься, чай! Лучше садись вон, да ешь спокойно, а то скоро тебя ветром унесет. Худой, как щепка. Заболеешь ещё. Да и нетрудно занедужить у нас! В доме же одни сквозняки! Дверей полно, и каждая одна противу другой. Ты б соглядатая своего долговолосого попросил найти, откуда дует. А что? Все польза б от него какая-никакая была. Может, щель какую лишнюю найдет али дыру в полу? Залатать бы. Слышь, долговолосый, к тебе обращаюсь!

Гато возмущенно фыркнул:

- Даже не надейся, женщина! У меня в этом доме другие обязанности!

- А ну да, ну да! Я ж позабыла. У тебя работа тяжелая - парня этого охранять! Ну гляди, не устань только. Береги себя больше!

Гато налился возмущением, надул щеки, чтобы достойно ответить, но Антония уже ушла, лукаво улыбаясь.

Юн устало опустился на скамью! И вздохнул с облегчением. Антония ответила на все его вопросы. Слава богу, Мария теперь в безопасности, и ордынцы ей не страшны. Хоть в этом у него развязаны руки. Он был уверен, что Антония все прекрасно поймет, и решится услать его подругу именно из-за недоброй близости кочевников. Так и оказалось. Тайной осталось лишь то, кто забирал Марию из дома? И что это за люди? Антония дала понять, что они свои. Глупо было бы ей не верить, она Марию любит.

И еще. Что-то про двери. Сквозняки, потому что много дверей. Много дверей. Сквозняки, потому что щели. А щели везде. Щели – сквозняки - двери. Точно!! Где-то есть потайная дверь!!! Поэтому в комнате сквозняки! Надо найти, откуда дует, тогда найдем дверь!

Только зачем теперь ему это? Сегодня бой. Он должен поддаться. Значит ордынец победит, а это равносильно смерти. Неужто Камран верит, что эти люди оставят Юна в живых? Да никогда! Для них победа всегда равна смерти противника. Стало быть, сегодня, его последнее сражение. Что ж. Так тому и быть. Все к этому шло, с того мгновения, как он решился на побег. Лучше погибнуть в битве, чем умереть, как беглому рабу, какого вернут в имение для казни. Да скорее всего, еще и покарают при всех.

Юн живо представил, как его выводят во двор, а вокруг стоят все, кого он любил. И смотрят с укором. Или с жалостью, что еще хуже. Что с ним сделает господин Веслав? Голову срубит мечом, какой сам же Юн и наточил? Или повесить решит? А того хуже, если прикажет забить палками или кнутом до смерти. Нет. Пусть лучше так. В конце боя Баатур, вернее всего, перережет ему горло.

Юн знал, кочевники так казнили своих поверженных врагов. Пусть. Только поскорей бы. А то боль в его груди разрастается неимоверно, и уже приобрела такую силу, что жить с нею становится почти невыносимо. Слава богу, Мария в безопасности. И никто ничего ей не сделает. А остальное неважно. Но единственное, что он может пообещать ордынцам - легко им не будет. Жизнь свою он продаст очень дорого. Так дорого, что они будут вспоминать его до самой своей смерти. И никогда уже не забудут. Улыбнувшись, Юн уселся за стол, налил себе в кружку воды и медленно выпил, наслаждаясь вкусом, пока у него еще была такая возможность. Пока тьма, как говорил когда-то хозяин, не закрыла его глаза.

Гато украдкой следил за парнем. Тот долго о чем-то думал, повесив голову, а потом вдруг заметно повеселел, словно приняв какое-то важное решение и уселся за стол. По его лихорадочно блестевшим глазам и губам, которые он вновь принялся кусать, как раньше, Гато понял - Юн решился на смерть. Он подводит какой-то итог. И уже ни в чем более не сомневается. В тот же день, Гато опять отправился в таверну и передал все сведения, включая свою догадку. И именно ее и не стал читать окружающим Веслав, ужаснувшись силе духа парня.

*

С Гориславом они встретились на краю виноградника. У холма. Веслав страшился, что времени почти не осталось.

- Бой состоится в полночь. Так решили ордынцы. - Ответил тот на его волнение. - Не бойся. В доме наши люди, они проследят, чтобы с мальчишкой не случилось какой беды.

- Кто они такие?

- Новые охранители Камрана. Они снимали с твоего парня кандалы.

- Как он?

- Думал, что станем вновь зельем опаивать. Или карать пришли. Еле удержали его. Вырывался отчаянно, справились с трудом великим, кричать пытался, пришлось помочь, чтоб замолкнул. От бессилия, когда понял, что наша сила верх взяла, против воли глаза мокры сделались, но в них такая ненависть полыхала, что, кабы огонь живой был, загорелось бы знатно. Хороший парень. Смелости ему не занимать. А ведь один противу всех стоит. И не ломается.

Веслав опустил голову:

- Пусти меня туда, Горислав. Дай его вытащить! Дай помочь! Не могу спокойно ожидать, когда все разрешится. Как баба на сносях! Стыд меня лютый берет! А ну, как не успеем! Погибнет же мальчишка за здорово живешь, никогда такого себе простить не сумею!

- Понимаю тебя, Веслав. И хорошо понимаю. Сам за собой такое нетерпение помню, ежели силы есть и умения тоже, а не время покуда их применить. Ждать надобно. Вот и нам не время покуда в это мешаться. Сломаем все невольно. Нельзя. Я понимаю, он тебе, как сын сделался. Вот, ежели хочешь, чтобы и дальше так было, и род твой продолжение имел, да еще и Руси послужить мог, то возьми сейчас волю в кулак, рот, как твой Молчан говорит, узелком завяжи и терпи. Поможешь еще. Обещаю.

- Руси послужить! Да разве ж выстоит все в такой круговерти, как теперь? Гибнет все, словно дымом затягивается... Ворогов-то вокруг все больше делается.