Где кончается ад? - 1

Имайна шикнула на него и пнула ногой под столом.

— Не томи, Кайм, — следом сдалась и она.

— Сразу скажу, вы можете отказаться, — я посмотрел им в глаза по очереди, пытаясь передать всю серьезность моей просьбы. — Это никак не связано с заданиями Лориэна.

— Похоже, он даже и не в курсе? — склонив лобастую голову, прошептал Стиг.

— Да, — подтвердил я, стукнув монетой в последний раз, и откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть более расслабленно, но сам ощущал каждый позвонок. — Никто не знает.

Имайна и Стиг придвинулись ближе, наседая на меня.

— Мне нужно встретиться кое с кем из светлых. Не официально, — озвучил я, готовясь к сотне дополнительных вопросов.

Но я ошибся.

— Кто именно нужен? — уточнил Стиг.

Он, как и всегда, в миг включился, оставив вопросы на потом.

— Серафина, — я впился в лицо друга, пытаясь разглядеть в нем, узнал ли он произнесенное мной имя.

Узнал. Презрительно фыркнул и сжал до треска кромку стола.

— Когда?

— Прямо сейчас. Воплощение вот-вот произойдет. Я должен поговорить с ней лично. Это важно. Для меня.

— Раз для тебя важно, то и для нас, — закивала Имайна. — Стиг, справишься?

— А то, делов-то, — отмахнулся он и поднялся из-за стола. Он накинул потертую кожаную куртку на плечи и направил толстый палец мне в грудь. — Жди здесь. И не смей без меня ничего ей рассказывать! Никаких подробностей!

Я рассмеялся, когда Имайна запустила в него тряпкой, но утвердительно кивнул Стигу и театрально провел пальцами по губам, закрывая их на молнию.

Стиг выполнял довольно разнообразные задачи, будучи на службе у хозяина. Официальные и нет. Обычно связи между нижним и верхним миром не существовало. Мы могли встречаться лишь в человеческом мире, а в открытую конфронтацию давно не вступали. Выбрали незаметное влияние. Старались обходить друг друга стороной.

Мелкие демоны, черти и бесы сталкивались со светлыми чаще, пытаясь обойти друг друга в демонстрации способностей. Их стычки были шумными, быстрыми, но чаще всего не смертельными.

Один шепчет — укради, второй — не кради. Мелкие игры мелких существ.

Мы же, находясь в воплощении, часто становились по разные стороны баррикад, управляя историей через руки человека.

Так должно было быть всегда. Но порой все шло не по плану.

Серафина, отпрыск верхнего мира, ангел на человеческий манер, и омерзительная своей чистотой заноза в заднице. И именно она - моя единственная надежда сейчас.

Мы сталкивались с ней в нескольких воплощениях, итог которых был отражен в отчетах не совсем достоверно. В этом тоже была помощь Стига, ведь он единственный, кто знал о нашей сделке и помогал с ее осуществлением, так как мог беспрепятственно перемещаться между мирами в обход официальных пунктов. Его уникальный талант проскальзывать сквозь любые щели сделал его бесценным. Так он стал нашим связным.

Владелица крупной торговой компании, мечтающая о несметном богатстве, поддавалась чарам, с легкостью принимала новый путь, указанный нами, и постепенно теряла себя. Конец ее должен был наступить в ближайшее время, как раз после того, как она сначала сотворит громадную империю, а следом потеряет каждую ее крупицу.

Ее падение должно было стать своего рода удобрением для новых грешников.

Серафина наблюдала в стороне. Ее не волновал бизнес человека, ей нужен был ребенок. У меня же не было четких указаний на его счет. Поэтому мы заключили договор, по которому мать передает полную опеку над ребенком отцу, а тот уезжает в другой город, подальше от страшных событий, которые вот-вот должны были случиться.

Вроде бы мелочь, порой и не заметная в общей картине. Но я не обсуждал это ни с Велиаром, ни с хозяином.

Бизнес рухнул, вся империя сгорела дотла. Красиво, эффектно, все, как и любил Лориэн. Женщина не выдержала такого удара и застрелилась прямо в пустующей детской своего огромного особняка. На рынок вышли новые игроки, которые были угодны хозяину нижнего мира. Завертелась череда новых воплощений, шепотков над ухом и коварных планов.

Серафина тогда «всю плешь проела» Стигу, каждый раз меняя планы и выдвигая новые требования. Но он, при жизни так и не имевший детей, с огромным рвением принялся тогда мне помогать. Может, и его демоническое сердце в тот раз дрогнуло, зная истинную причину работы со светлой стороной, я не спрашивал. Мы вообще не обсуждали такие случаи. Никто из нас не хотел оголить нутро.

Порой Стиг передавал ей сведения, когда я был в иных воплощениях, и Серафина вытаскивала из кровавой игры тех, на кого не падал взор хозяина.

Эти встречи были опасны и для нас, и для нее. Она мало рассказывала про повелителя светлого мира, а мы не знали ни его имени, ни того, как он выглядит.

Образ и имя Лориэна знали лишь жители нижнего мира. Так же было и с хозяином верхнего.

Небольшие крупицы информации докатывались до нас, но каждый знал: не стоит верить всему, а особенно тому, что позволили узнать светлые. Их правда была такой же отравленной, как и наша ложь.

По тем немногим сведениям, мы знали, что их повелитель чересчур строг со своими подданными. Яростно контролирует каждый их шаг и люто презирает наш мир. Мы для него как раковая опухоль.

Больше всего меня забавляло то, что он якобы ненавидит и человеческий, презрительно поглядывает издалека, но никогда не посещает.

Считает, видимо, что они ближе к нам, к великой скверне, чем к ним, чистейшим существам.

Узнав Серафину, я понял, как эта правда далека от реальности. Она мало чем отличалась от меня. Та же усталость от вечности, тот же цинизм. Фанатизм был лишь прикрытием, маской, которую она носила для всех прочих. Только ее крылья, которые тоже были спрятаны в мороке, и вправду были белоснежными и покрытыми пушистыми перьями. Это не делало Серафину моим другом. Я все так же люто ненавидел ее, правда чуть меньше, чем других представителей верхнего мира.

Стиг, выйдя на адскую пенсию, занимался контрабандой. Таскал в наш мир ангельские перья, выпавшие или вырванные, этого никто не знал, а Имайна варила на их основе отвары, которые нейтрализовали силы светлого мира, выжигали их влияние на человека, ускоряя работу демона по переманиванию на свою сторону, мази, заживляющие раны от соприкосновения с верхними, еще какие-то снадобья, предназначение которых мне было неизвестно.

Хозяином такие варева были запрещены. Любые подобные манипуляции карались окончательной смертью.

— У человеческой души всегда должен быть выбор, — повторял он тоном, не терпящим возражений. — Мы никогда не лишаем людей этой маленькой привилегии. Выбор и воля — все, что у них есть.

Запрет лишь подогревал спрос. За такие отвары Стиг и Имайна выручали достаточно монет и расширяли свой бар. Из мелкой загаженной забегаловки он вырос в приличное, по меркам нижнего мира, питейное заведение, а сами они с легкостью обросли нужными связями во всех мирах.

— Что замолк-то? — не унималась Имайна, возвращая меня из путешествия по воспоминаниям. — Правда, что ли, не расскажешь? Хоть намекни!

Я покачал головой, пряча лукавую улыбку. Такая вполне человеческая черта — любопытство — которую она не потеряла даже после смерти, — безумно забавляла.

— Ну ты пройдоха! — стукнула она меня в плечо, явно не сдержав свою силу. — А я тебе самый лучший виски наливаю! Забочусь! А ты вон что! Ирод! Ни капли доверия ко мне, ну!

— Имайна, прекрати, — задыхаясь от смеха, смешанного с болью, проговорил я. — Лучше не знать. Поверь.

— Один вопрос, — умоляюще прошептала она, склонив голову набок. В ее взгляде сквозила тревога. — И я отстану.

— Не обещаю, что отвечу, — насторожился я, зная, что Имайна в первую очередь женщина, а женщины всегда умеют вытягивать нужную им информацию.

— Это новое дело, твои поиски Серафины, ты…— замялась она, подбирая слова, а затем резко выпалила: — Это связано с Петербургом?

Воздух вырвался из легких, будто я получил удар в живот. Мог ли я смертельно побледнеть, будучи демоном? Заметила ли она, как дрогнула жилка на шее? Тень Агаты на мгновение встала между нами в пустующем и мрачном зале бара, нарушая мое сердцебиение.

— Ну ладно, — тяжело поднималась она из-за стола. — Подождем Стига.

После того воплощения в Петербурге я провалился в алкогольную яму. Заливал в себя любое пойло, которое производил наш мир. «Хвост змеи» стал моим домом и могилой одновременно. Я не просыхал неделями, почти разучился говорить, только мычал и тянулся к новой бутылке. Пытался утопить в адском виски образ рыжих кудрей на снегу и запах пороха, что забился в нос.

Именно Имайна и Стиг вытащили меня за шкирку из беспробудного пьянства. Только они, помимо Велиара, знали про Агату и мое демоническое падение. Только они, похоже, и понимали. Не осуждали ни тогда, ни сейчас.

И я снова тяну их в новую авантюру, связанную с рыжими кудрями. Безумие.

Стиг возвратился через полчаса злой как собака. Нервно подергивая уголками губ и бубня себе под нос что-то вроде «сволочь высокомерная» и «надменная сука», он смерил меня недовольным взглядом.

— Чистоплюйка готова встретиться с тобой через полтора часа в человеческом мире. Скрипела, фыркала, но согласилась. Здесь адрес, — Стиг протянул мне бумажку, на которой был нацарапан адрес.

— Серьезно? — опешил я, прочитав записку.

Стиг засмеялся, отмахиваясь от меня:

— А ты чего ожидал? Думал, на службу в церковь пойдете, держась за руку?

Сложно сказать, чего я ожидал. Но явно не музей-квартиру известного писателя. Скорее, мрачную подворотню, где мы оба остались бы скрытыми от посторонних глаз.

— Лориэн бы оценил, — крикнул он, скрываясь в подсобных помещениях. Стиг знал, как тот любит театральные жесты и изящные ходы.

Вернувшись в мир людей, я прошелся по центру города, который никогда не спал.

Если посмотреть на спокойные жилые кварталы, там все стихало к вечеру, но здесь жизнь бурлила круглые сутки. Всюду моргали цветастые вывески, будто соревновались, какая быстрее вызовет кровотечение из глаз. По дороге шныряли желтые машины такси, а метро проглатывало сотни куда-то спешащих пассажиров.

Особняк словно рос из самой земли. Это была магия человеческих рук, которой удалось укротить хаотичную красоту природы и заключить ее в строгие рамки из камня, стекла и железа. Огромный округлый витраж над входом ночью выглядел как всевидящее око этого дома, безразличное, но наблюдающее. В окне бывшей молельной комнаты едва различался огонек света — тусклый, как маяк для знающих.

Серафина уже здесь, ждет меня, как и было обговорено.

Дом и все вокруг него было окутано тишиной. Но стоило только прислушаться, и множества голосов прошлого звучали в камне старого строения.

За дверью меня встретила бархатная тишина, запах воска, которым до блеска натерли паркет, и едва уловимый аромат увядающих цветов, стоявших где-то в глубине зала.

Мозаичный пол казался ловушкой из-за своего сложного геометрического рисунка. Ступая по нему, я инстинктивно избегал середины каждого узора. Вместе с бессмертием Лориэн вдыхал в нас невроз. И сейчас он сжимал меня своими ледяными тисками.

Лестница, похожая на застывший шторм, уводила меня вверх. Свет падал сквозь витражные окна и рисовал тени, от которых казалось, что ступени приходят в движение, и вот-вот проявят попытки сбросить меня вниз, не позволив совершить очередную ошибку.

Заветная дверь в молельную комнату была гораздо скромнее парадной, я коснулся латунной ручки, ощущая покалывание в ладони.

Гореть мне в котле! Я волнуюсь! Сердце колотилось уже у самого горла, сбивая ритм.

Внутри было пыльно, душно, и всюду чувствовался запах ладана, что въелся в стены за многие годы молитв. Я силой воли подавил порыв откашляться.

У маленького окна стояла Серафина. Подданная верхнего мира, сама чистота и святость. Она медленно повернула свое идеальное лицо, позволяя мне разглядеть ее превосходство, поиграла белыми бровями, махнула такими же ресницами и открыла свой поганый рот:

— Не думала, что вновь увижу тебя, проклятая тварь.

— И тебе привет, чистоплюйка, — вылетала привычная броня из колкости.

— Вы задрали! — шагнула она вперед, ее глаза сверкнули в холодном лунном свете. — Это шутка для детей!

— Это даже не конкретно к тебе, а ко всему вашему сообществу, — миролюбиво поднял я руки, пытаясь снять напряжение. — У меня мало времени. Давай перейдем сразу к делу, раз любезностями мы уже обменялись. Мне нужна твоя помощь.

Мой голос звучал гораздо ровнее, чем я себя чувствовал.

Серафина хмыкнула, скрестила руки за спиной и принялась вышагивать по комнате.

— Выкладывай, демон.

— Я прошу твоей помощи в защите человека, который живет бок о бок с меченым, — говорил я быстро, четко, отрепетировано. — Девочка, совсем маленькая. Непорочна, нами не выбрана. Интереса для нижнего мира не представляет никакого.

— А для тебя? — она остановилась и впилась в меня взглядом.

— Да, — прорычал я. — Она мой личный интерес. Но я не могу сохранить ей жизнь, не могу сдержать метку. Этим лишь привлеку к ней лишнее внимание.

Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Значит, я должна охранять твою человеческую пассию? — в голосе Серафины сквозила язвительная усмешка.

— Она не… Какая пассия?! Слушай, я прошу защищать человека от метки демона! Ребенка! Вы вообще-то этим и обязаны заниматься! Я тебе готовое задание в руки вложил. Бери да делай.

— Как у тебя все просто, Кайм. И интересно, — она продолжила шагать, изучая меня как музейный экспонат. — Что тебя связывает с ней?

— Однажды спас ей жизнь, — пожал я плечами, стараясь звучать ровно и безжизненно.

— И это входит в привычку.

Я бы не купился на такую ложь. Думаю, и она тоже. Серафина все прочитала в моих бегающих глазах. Где же это видано, чтобы демон просто так переживал за какого-то человека. Она понимала, что здесь что-то большее. Но вот что это — не понимал даже я сам.

— Услуга за услугу, — сладко улыбалась она, и пауза повисла тяжелым свинцом, а следом ударила с бешеной силой. — Назови мне имя хозяина.

— Да ты обезумела! — изумился я ее наглости.

— Ладно, я не особо-то и надеялась, — засмеялась Серафина. — Назови три города, помимо этого, где расположены его постоянные резиденции.

Она подошла так близко, что я чувствовал аромат мятной жвачки у нее изо рта.

Как бы я хотел, чтобы люди, увидев наконец тех, кого они считают ангелами, попадали в обморок.

Жители верхнего мира, в отличие от своего повелителя, частенько наведывались в человеческий мир, обожали шумные тусовки в барах, кинотеатры и порой слишком сильно увлекались в спорах с мелкими бесами, вводя людей в заблуждение, депрессию, ломая их психику.

То, что обычно приписывали демонам, чаще всего создавалось руками ангелов.

Эти ребята жаждали лишь одного — победы. Смеялись над людскими пороками, радостно уступали каждого, кто хоть как-то замарал себя. Так было не всегда, но последние лет двести точно.

И сейчас, прямо посреди города, демон торгуется с ангелом за жизнь человека. Смешно. И невообразимо грустно.

— После моего воплощения, когда я буду знать, что Виола в безопасности.

— Виола, значит, — катала она ее имя на языке. — Договорились, Кайм. Я прошу не так уж и много, не то, что ты.

Серафина погрузилась в раздумья и водила мыском по пыльному полу, затем опустилась на одно колено и принялась завязывать растянувшийся шнурок. Ее облик никак не вязался с тем, что люди видят со старых фресок.

Черные массивные ботинки, обтягивающие джинсы, толстовка с капюшоном и огромные наушники на голове. Карикатура на ангела.

Интересно, чью музыку она слушает? Уверен, что человеческую. Думаю, верхний мир так занят самолюбованием, им некогда творить. Впрочем, как и нам. Хотя, это уже спорный вопрос, учитывая разговор с Лориэном.

— А вы, оказывается, снова за старое? — она встала, отряхнула колено и продолжила задавать вопросы с привычной ледяной мрачностью в голосе. — Ходили слухи, что ты да твой верный друг Велиар сосланы в человеческий мир как простые бесы.

Давно мы не занимались внутренней зачисткой, кто-то снабжал верхний мир информацией прямо у нас под носом. Странно, что Лориэн еще не начал волноваться по этому поводу.

— Судачите как бабки, а работу свою не делаете.

— Ну да, ну да. Одни вы пашете как кони, пока мы беззаботно прозябаем в вечности. У вас своя песочница, у нас своя.

— Тут ты ошиблась, она общая. Отрицая наше существование, вы ничего не измените.

— Метка давно в семье? Сколько лет девочке? — сыпала вопросами Серафина, внезапно переключившись. — Ты хочешь, чтобы я была близко, но не являлась?

Как солдат на встрече с командованием, я быстро и четко отвечал на ее вопросы. Коротко и по делу.

Я только что сам передал Виолу в чужие руки. Но в этом случае я больше доверял Серафине, чем Лориэну.

— Я тебя услышала, но сделаю все по-своему, — предупредила белесая гадина, издав мерзкий смешок. — Сколько тебя не будет?

— Несколько лет, миссия долгая, в перерыве найду тебя через Стига.

— Если ему к тому времени руки не отрубят за запрещенный товар, ты бы предостерег друга. Опасным делом занимается.

— Обязательно передам твои опасения.

Я достал из внутреннего кармана сложенный листок с адресом Виолы и передал его Серафине.

Наши пальцы едва коснулись, но мы оба ощутили острую боль, пронзившую тело. Контакты между нами были не просто запрещены. Они были невозможны.

— Она там одна, сразу ее узнаю?

— У нее огненно-рыжие волосы. Не спутаешь ни с кем.

Я слишком поздно понял, как прозвучал мой голос. Полный тепла и нежности. Серафина замерла и сузила пытливые глаза, скользя ими по моему лицу, покусывала щеку и искала слабости. И она быстро сообразила, что моя слабость отныне в ее руках.

Пора возвращаться в нижний мир. Вновь стать тем, кем я являюсь. Демоном, ломающим жизни людей. Посланником дьявола.

Этим вечером я продал душу. Но на этот раз не свою.

Глава 8

Воплощение было болезненным для нас обоих. Велиар сливался с человеческим телом, вгрызался в каждый уголок, в каждую мышцу, оплетал собой жилы и кости. Оба проходили через обжигающий кошмар, и только от человека зависело, как быстро это закончится. Где-то в глубине Артема Меняйлова бушевала крошечная искра сопротивления — жалкая, почти погасшая нравственность. Она обжигала Велиара как святая вода.

Я же находился в некой пустоте между миров. Стал на время воплощения бестелесным, свободным от оков. Но эта свобода являлась и моей тюрьмой.

Постепенно мысли о нижнем мире, о Виоле уходили прочь, на передний план вылезало все самое жуткое, что было во мне.

Чем дольше мы здесь оставались, тем сильнее теряли себя. Особенно я. Сознание не могло долго продержаться без физической оболочки, поэтому порой мы делали перерывы. Ближайший должен был наступить через четыре года. Предполагалось, что именно к этому времени мы подготовим все к первому этапу, и сможем получить заслуженный отдых. Четыре года мы были обязаны ковать из человека орудие разрушения.

— Как же от него погано несет добродетелью, о которой он размышляет, — плевался Велиар. — Меня аж мутит!

— Наблевать до слияния будет мощно, Вел, — подбадривал я друга, стараясь скрыть свое отвращение к процессу и к тому, что станет с человеческой душой. — Крепись, мы уже не единожды это проходили.

— Он ощущается таким никчемным, его воля слаба, но мыслишки проскакивают интересные, — скрипел он, будто ворочался погребенный под толщей камня. — Думаю, мы быстро найдем общий язык. Подружимся.

— Особенно когда ты выжжешь из него святую искру, — рассмеялся я, а следом послышался жуткий смех Велиара, слившийся с внезапным кашлем Артема.

Артем Меняйлов имел роскошное жилье в одной из башен в центре города, а ниже располагался офис компании его отца. Для своих многочисленных отпрысков тот выделял помещения, команды людей, которые помогали воплощать в реальность любые их желания.

Отполированный до блеска мир, который на самом деле был прекрасной теплицей для взращивания страшных пороков.

Как раз для Артема был оборудован небольшой, но современный офис. Парень нашел энтузиастов, которые горячо верили в успех его проекта и вместе трудились над созданием очередной социальной сети, которая должна была взорвать мир. Они на это лишь надеялись, Лориэн же четко видел.

Окна в пол, светлые стены, современная лаконичная мебель делали офис Артема легким, воздушным и безупречно чистым. Никаких ярких пятен, шкафов и перегородок. Открытое пространство, которое должно было объединить всю команду, показать, что все они одно целое.

Выбивалась из общей белизны резиновая утка на столе Артема. Она держала под крылом табличку: «Мы пофиксили самый странный баг во вселенной», — наивный подарок от небольшого коллектива.

Вместе с ним работал и его сводный брат, Олег.

Ребята были дружны с детства несмотря на то, что их матери до посинения были готовы драться за их отца. Но в этом случае победили кровные узы, а не охота за богатством.

Олег, как и Артем, не был чистюлей. Черноты в нем было чуточку меньше, зато интерес к неизведанным удовольствиям сквозил за версту. Поэтому я взялся за него, направляя в его голову определенные мысли, картинки, ощущения. Они щекотали у него в паху и овладевали сознанием, а дальше он уже искал поддержки в лице брата, управляемого Велиаром.

— Пятница! — громко стукнув крышкой ноутбука, пропел Олег, нарушая тишину офиса. — Завязывай, твой код никуда не денется! А вот мое терпение уже готово лопнуть.

Артем сдвинул очки на нос и сжал пальцами глаза. Мерцающая боль в висках одолевала его уже несколько дней. Не помогали никакие обезболивающие и даже спорт. Он старался погрузиться в работу, увлеченно всматривался в экран ноутбука, но навязчивые мысли, которые непонятно откуда взялись, буравили уставший разум.

Мысли о женском теле, хрупкости костей под тонкой гладкой кожей — они вспыхивали перед глазами, вызывая нестерпимый зуд в подушечках пальцев.

Артем поднялся из-за стола, мягко откатив лаконичный светлый стул и, ничего не ответив брату, прошел за дверь в углу кабинета.

В уборной он рассматривал свои глаза через запотевшее зеркало и никак не мог понять, что за маслянистая дымка вдруг заволокла зрачок. Он провел рукой по лицу, кожа горела и даже слегка покраснела.

Олег, назойливый как муха, не унимался, прижавшись к стене возле двери, продолжал уговаривать брата отправиться за приключениями:

— На днях в новой приложухе подцепил одну красотку, ты бы видел! Телка огонь! Мы с ней посидели в ресторане, а она как узнала мою фамилию, готова была прям там в штаны мне залезть.

Артем ощутил нарастающую злость на ту девушку. Шлюху, которая охотится за богатым членом. Слова брата были жгучей вспышкой. Тупая хищница.

Чего же она достойна? Только того самого члена в каждом отверстии ее тела. Она годится лишь для того, чтобы ею пользовались. Не более.

— У нее и подружки есть, — не останавливался брат. — Такие же, как она, смекаешь?

Перед глазами возникла картинка, как его руки сжимают тонкую шею, он даже не видел лица. Оно его не интересовало.

Артем вдруг понял, как именно он хочет провести этот вечер. Ярость вспыхивала в нем и отдавала дрожью в пальцах, стоило только эффектным картинкам пронестись перед глазами. Не развлечься, а наказать, унизить. И эта ярость была слаще самого дорогого шампанского, которое так любят подобные девушки. Вытирая лицо полотенцем, он смахнул с лица усталость, а злая ухмылка закрепилась на губах. Чужая, как маска, но он, конечно же, этого не понял.

Образ сразу двух девушек пульсировал перед глазами. Беззащитные, покорные.

— Уговорил, звони своей красотке, — сдался Артем.

Олег легко ударил его кулаком в плечо и достал мобильник из заднего кармана джинс. Артем подумал, что хотел бы вернуть эту боль одной из девушек, ведь они нужны только ради этого.