Где кончается ад? - 1

Они ждали ее, требовали, мечтали! Им нужна была смерть!

Клиний пытался найти бреши в моей защите, и с каждым ударом меча огонек в его глазах гаснул. Он измотан, напуган. Ослепленный ярким солнцем, отскочившим от моего щита, он совершил ошибку, открылся и дал мне возможность атаковать.

Первый удар скользнул по шлему, а второй пришелся на его плечо.

Я наступал на него все увереннее, за мной стояла толпа. Я видел, как встал император, как поднялись вслед за ним магистраты. Поднялся и тот самый, он смотрел на меня, следил за моими движениями. Смотрел на испачканный в крови гладиус.

Фракиец не удержал щит, и он отлетел в сторону, подняв кровавую пыль.

Наши мечи скрестились, но он не смог удержать напор.

Гладиус прошел сквозь него и уперся в песок, вместе со сползающим по нему телом гладиатора.

— Остался последний акт! — восторженно продолжал голос, эхом раздающийся в моей голове.

Толпа ревела! Танец смерти порадовал публику, и сам магистрат, тот, что так нужен мне, в сопровождении ликторов спустился на арену.

Двадцатая победа, четыре ничьих и ни одного поражения. Мы отчаянно шли к заветной цели, к этим играм, которые организовал Авл Вителлий Вел. Он-то и обещал свободу победителю боев. Толпа выбрала меня.

Магистрат, с лавровым венком на голове и в тоге с пурпурными полосами, поднял руку вверх, останавливая крик на трибунах.

— Достойный сын Рима! — громко говорил он. — Ты доказал свою доблесть и верность! Так прими же заслуженную награду!

Деревянный меч пошел по рукам и оказался прямо передо мной. В руках того, чьей смерти я безмерно желал.

— Так обменяй свой гладиус на свободу! — воскликнул он, слегка приближая ко мне рудис на вытянутых руках.

Я вырвал меч из обмякшего тела фракийца и, не медля ни секунды, вонзил его в живот дарителя рудиса.

Лучезарная улыбка магистрата навсегда застыла на его лице, а по светлой тоге поползло алое пятно.

В тот же миг обескураженность с лиц ликторов скатилась вниз, и мое тело пронзили топоры и секиры, освобождая нас от этого существования.

— Благодарю тебя! — послышалось внутри сознания.

— Ты закончил, — следом сказал Велиар. — Возвращаемся домой.

Где-то в отдалении мы слышали звон мечей, топот копыт, а носа касался запах горелых тел.

Во славу хозяина умирали тысячи. В давке на трибунах рабы атаковали стражу, начался пожар, и кровь лилась, заполняя собой весь город.

Нынешнее время.

— Ты совсем с катушек слетел! — гремел голос Велиара.

Каждое слово, в которое он вложил все свое возмущение, вызывало дрожь в теле и тошноту. Адский котел, как же мне плохо.

Пойло Имайны сделало свое дело: я вырубился еще до того, как добрался до дома. Как я провел остаток вечера, с кем разговаривал и где был — оставалось загадкой, разгадка которой сейчас не особо-то интересовала.

Я приоткрыл один глаз и уставился на друга, который, широко расставив ноги, стоял возле кровати. Кулаки сжаты, из ноздрей с шумом вылетает воздух, не демон, а безумный бычара передо мной.

— Говори тише, — простонал я.

— Где ты так набрался?

— У Имайны, где же еще.

— Ты должен рассказать мне все, — смягчив тон, произнес он. — Не ради себя, как я понял, на себя-то тебе глубоко насрать. Но я не хочу страдать из-за тебя! Надоело!

В его глазах наравне со злобой плескалась жалость. К моему нынешнему состоянию, да и ко мне в целом. Я казался ему сошедшим с ума. Психом, который пошел против хозяина, подставив себя под удар.

Не удивлюсь, если он успел проштудировать личную библиотеку в поисках лекарства для больного рассудком высшего демона.

— Сколько времени у нас осталось?

— Чуть больше суток. Ты, пьяная скотина, провалялся пол дня.

Я оторвал себя от подушки и, вытерев ладонью слюну, поднялся. На мне так и осталась вчерашняя одежда, включая ботинки. Как минимум — я не провел эту ночь с женщиной. Уже хорошо. Руки, ноги на месте, значит, и не подрался. Десять из десяти!

— Подъем, пьянь! — прокричал он мне в лицо.

— Как тяжко, ты бы знал, — простонал я. — Еще твой мерзкий голос!

Велиар тяжело вздохнул и вышел из спальни.

— Где пес? — крикнул он. — С ним-то что сделал?

Не услышав мой ответ, Вел психанул и, хлопнув дверью, бросил:

— Не отвечай, знать не хочу!

Стоя под прохладной струей воды, я радовался пунктику хозяина о чистоте.

В каждом доме нашего города был водопровод, душевая или ванна.

Я смывал с себя дорожную пыль, адское похмелье и горечь, которая накопилась во мне за века, мысленно восхваляя хозяина за внедрение вполне человеческих удобств в нашем мире.

— Кайм, мне нужна правда, — заявил он, уставившись на меня с дивана.

— Она тебе не понравится.

— Это я уже понял, когда услышал тебя в кабинете Лориэна, — съязвил он. — С радостью бы начистил твою морду, да только это вызовет массу вопросов.

— Согласен, — вымученно произнес я, борясь с мерцающей головной болью, и упал на диван с противоположной стороны.

— Что произошло в той квартире? — сквозь зубы проговорил он.

Я вздохнул, запрокинул голову назад, увлеченно пересчитывая потолочные балки, и наконец, начал свой рассказ.

Велиар сидел, не двигаясь и не издавая ни единого звука. Лишь его расширяющиеся зрачки и прыгающие брови выдавали эмоции.

— Какое тебе дело до человеческого ребенка? — непонимающе уставился на меня Велиар.

Он говорил с таким искренним удивлением, будто я не ребенку спас жизнь, а обратился в христианство.

— Не знаю, — ответил я. — Но в тот момент я не мог поступить иначе. Она видела меня, понимаешь! Смотрела прямо на меня. Никогда не встречал подобного.

Вел подался вперед и, сложив локти на коленях, замотал головой.

— Ты должен был просто уйти. Раз отец не наш клиент, то нужно было покинуть квартиру, ничего не делая. Вышла ошибка, такое бывает.

— Я не мог.

— Это я уже понял.

— Какой ты понятливый, охренеть можно.

— Кайм, у нас есть задача, которую уже завтра нужно начать решать. Воплощение на этот раз досталось мне. Ты знаешь, что без помощи я не обойдусь. Ты мне нужен.

— Велиар, ты все еще можешь на меня положиться.

Голос мой прозвучал неуверенно. Но не потому, что я сомневался в том, что справлюсь с заданием, а потому что думал, что исчезну прямо сейчас, умру окончательно от похмелья, которое никак не отступало. Все мои мысли были о живительной бутылке пенного, которая могла заваляться на кухне.

— Куда мы отправимся? — прошептал я, сглотнув слюну.

— Нас ждет тот же город, где мы недавно подрабатывали, — хмыкнул друг. — И поистине праздная жизнь. Наш герой только начинает свой путь. Сомневается, пытается одуматься. С ним уже долгое время работали наши собратья, но он оказался сильнее. Поэтому хозяин и выбрал воплощение.

— Для праздной жизни я еще не готов, но, думаю, справлюсь.

Уже на выходе из дома Велиар обернулся и окинул меня взглядом:

— Амур-то все-таки где?

— У того ребенка. В качестве друга и защитника.

Глаза его округлились, он всплеснул руками и вышел из дома.

— Совсем крыша поехала, — послышалось из-за двери.

Спустя пару часов я все же нашел в себе силы и покинул дом.

— Надо же! — удивленно вскинула руки соседка. — Я-то думала, еще долго тебя не увижу, после вчерашнего-то! Ну ты надрался! Кайм, все забываю сказать! Спасибо тебе, ты замолвил словечко, да взяли моего на службу! Будет теперь охранять врата на одном из проходов!

Я показал ей большой палец и пошел к дому Велиара.

Друг моей соседки — удивительное существо. В нем, помимо черной души, присутствовала несвойственная демонам стеснительность. Парень при жизни убивал направо и налево, а, оказавшись здесь, не мог найти приличную работу, проводил дни напролет, изучая потолок. Сам факт того, что для этого придется к кому-то обратиться, пугал так сильно, что, казалось, он умрет повторно, прямо здесь, в нижнем мире. Как он только умудрился отношения завести?

Мне повезло, и друг был дома. Большой дом Велиара стоял на пересечении двух улиц. Вытянутые окна располагались слегка хаотично, они словно подражали шпилям на высокой крыше, которая тянулась к темному небу. Блестящая черепица мерцала в тусклом свете, а большая бордовая дверь с круглой ручкой эффектно притягивала к себе внимание.

Велиар сидел в большой гостиной, обитой промасленными деревянными панелями с фигурной резкой на них. На стенах красовалось множество полотен, как человеческих художников, так и наших. Все было подобрано со вкусом, так, как он привык за множество веков.

Он не был ценителем искусства, но поддавался влиянию Лориэна, который порой снабжал его находками или восхищался приобретениями самого Велиара.

Огромных размеров стол был завален бумагами и свитками, а за ним, на кресле с высоченной спинкой и резными ножками, восседал Велиар, погруженный в изучение документов.

Я помню, как он торговался за это кресло на ремесленном рынке в портовом городишке. Купил, переплатив раз в десять, но ни капли не расстроился. Мало кто знал, что жадного продавца следом он прикончил, перерезав глотку. Но плату оставил для его семьи. Велиар говорил, что тот ее заслужил.

Хозяин, перед тем как отправить нас в мир живых, снабжал информацией. Мы заранее знали, в чье тело попадем. Какая семья нас ожидает, основные действующие лица.

Стоило разуму демона и человека слиться, как мы получали доступ ко всему: и к прошлому, и к настоящему. Но этот момент только предстояло пережить.

Порой попадались воплощения, к которым требовалось подготовиться больше морально. Например, когда подселение происходило в тело женщины. Это тяжело и требует определенной сноровки. К счастью, чаще обходились без нас. Женщины-демоны имелись в арсенале хозяина, и он также привлекал их для работы. Но если задача требовала вмешательства высших демонов, это всегда был кто-то из нас с Велом. Мы оба не любили такие воплощения, но, к сожалению, выбора перед нами никогда не стояло.

— Рассказывай, — сказал я, падая в кресло напротив стола.

— Отпустило, смотрю, — улыбнулся он, а шрам на лице уехал в сторону, делая улыбку похожей на насмешку. — Наш новый друг — Артем Меняйлов. Двадцать пять лет. Сынок владельца огромной строительной корпорации. С отцом пытались начать работу, но Артем оказался в своей семье единственным, кто сгодится для наших задач. Главное — сынок. У него проскакивают проблески сознания, тут поспособствовала учеба и стажировка в компании друга отца. Что-то там у него наклевывается очень мощное, связано с компьютерами и интернетом — какая-то единая сеть, объединяющая людей. Я особо не понял, но хозяину это не нравится. Плюс, парень у нас мечтает стать меценатом и уже успел совершить несколько крупных пожертвований.

— Короче, — подал я голос. — От паренька сплошная польза. Нас теперь по каждому чиху туда пихать будут? Как-то мелко, не находишь?

Велиар откинулся на спинку кресла и сложил руки за головой, но тень согласия с моим предположением, которая проскользила по лицу, я успел заметить.

— Наша цель не только Артем, но и его отец. Когда его фамилия станет синонимом зла, бизнес отца пойдет прахом. Могущественная корпорация рухнет, и мысли о политике у старшего Меняйлова растворятся пылью. Наш юный товарищ готов помогать отцу, разрабатывать программное обеспечение для стройки, и даже подумывает в будущем возглавить семейный бизнес. Его качает изо дня в день, так что надо бы помочь определиться. Помимо всего положительного, есть в сынке и темная сторона. Наш мальчик очень любит девочек. И не простых. А бедных и несчастных. И любит он их по-особенному. Ему нравится, когда после встречи с ним их жизнь становится еще хуже. Да вот незадача, он уже стал получать отказы в публичных домах, в кругах, связанных со шлюхами, он в красных списках. И вот эта нерастраченная любовь в пареньке копится день ото дня.

— Чего нужно добиться?

— Нам нужно спустить его с поводка. Вложить в светлую голову мысли, что он имеет на это право. Он мечтает убивать, и мы его этому научим. Затем все закончится.

— Он должен сесть?

— На это указаний не было. Без разницы. Можем и сами прикончить, но его имя и семья должны быть растоптаны. Чтобы никто никогда даже и не подумал продолжить его дело, изучить записи, вдохновиться идеями. Его имя должно ассоциироваться с преступлениями и жестокостью, а никак не с добродетелью.

— Все ясно, детский сад какой-то.

— Ах, простите, я забыл! Ты же у нас теперь свою игру ведешь! Высший демон занимается благими делами! — поймав мой многозначительный взгляд, Велиар прыснул и продолжал вещать: — Я могу спокойно об этом говорить, ведь никто не поверит, ни в нашем мире, ни в человеческом!

— И все же, лучше бы ты рот закрыл.

В доме Велиара имелись слуги. Мелкие бесы протирали пыль, набирали ароматную ванну своему господину, утюжили его костюмы и открывали по утрам тяжелые шторы, чтобы тот мог насладиться рассветом свинцового неба.

Когда-то и я так жил, много веков назад. Но после очередного воплощения что-то во мне щелкнуло, заставив перебраться на окраину города и заселиться в свой крошечный дом.

Мне казалось, что с того момента я стал чуточку счастливее.

Но по-настоящему таким я был лишь в той квартире, где оставил Амура. В квартире, в которой несмотря на ужас и мрак, что находился внутри людей, светило яркое теплое солнце, порой звучал смех, а надежда силилась пустить корни. Прикрыв глаза, я щурился, как кот под лучами яркого небесного светила, представляя, какой могла бы стать моя жизнь, будь я человеком, будь я там.

Глава 6

Я получил свои экземпляры документов по человеческой семье, в которую мы с Велиаром должны были отправиться, и планировал погрузиться в них этим вечером в тишине собственного дома.

Ветер принес с гор пепел, я натянул на голову капюшон и, придерживая его одной рукой, шел по пустынной улице.

Тем, кто отвечает за чистоту нашего города, придется изрядно потрудиться, убирая то, что определенно расстроит хозяина. Улицы должны сверкать своей мрачной красотой, а не быть усеяны пеплом.

Все должно быть идеально: от улиц нашего мира до страшных мук, которые мы обрушиваем на людей.

— Тебя-то я как раз и искал! — окликнул меня знакомый голос, а следом послышались торопливые шаги и удары каблуков о каменную мостовую.

Зепар надел самую омерзительную и самодовольную улыбку, которая была в его арсенале.

Жаль, что помимо нее, у него было положение. Отрадно, что только оно и было.

Сейчас мне было особенно противно видеть его возле себя. Зная, что он прикоснулся к судьбе Виолы, ненависть закипала внутри ядовитой лавой.

— Твои мольбы были услышаны, — сморщился я в ответ.

Он старался походить на Лориэна: одеваться как он, говорить, даже взгляд пытался скопировать... Модные ботинки, отутюженные брюки, жилет и рубашка с цветным воротником и манжетами. О, еще и запонки надел!

Старался, верно, да только выглядел он так, словно сбежал из цыганского табора.

Каждый его жест, поза — все кричало о дешевой показухе и беспросветной тупости.

— Мои да, — расплылся он в улыбке. — А услышаны ли твои, вот в чем вопрос.

Отравленный алкоголем мозг совершил мыслительный процесс и осадил меня ударом молота по голове.

Зепар, его метка на матери звереныша. Причина его восхищения очевидна.

— Пройдемся? — указал он рукой вдоль дороги.

Его тон был сладким, как гниль. Он чувствовал свою власть надо мной в этом моменте и наслаждался ею.

Мы неспешно двигались вперед, Зепар с наслаждением тянул время и, как мне показалось, желал убедиться, что этот разговор остается доступен лишь нам двоим.

— Хозяин, как ты знаешь, любитель проводить ревизии. Сдачу отчетов я порой затягиваю, ведь не всегда помню о проделанной работе.

— Поверь, это известно не только мне, — хмыкнул я, сжимая кулаки в карманах.

Зепар проигнорировал мой ответ, лишь самодовольно улыбался и вызывал во мне все самые ужасные желания.

— Согласись, приятно знать то, что не должен? — заглянул он в мое лицо, не переставая шагать. — Так вот, я восстанавливал картину последних событий, отыскал каждого, на кого поставил метку. Но мой внутренний счетчик сбоил. Никак не мог найти одного. Представляешь?

Он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией, словно хотел сказать: «Я знаю твой секрет, Кайм.»

— Давай без прелюдий. К чему ты клонишь?

Оторвать ему голову прямо сейчас? Нет, надо выслушать и понять, кому еще он успел разболтать о своей неожиданной находке, и что сам собирается с ней делать.

— Я уже начал сомневаться в себе. Знаешь, когда не можешь понять: было или нет. Вот я уже был готов расписаться в собственной ошибке, как обнаружил чужую.

Проклятые мысли о ребенке лишали меня привычной ледяной уверенности. Сердце, ненужный демону орган, предательски сжалось.

Я остановился и развернулся к нему, встал вплотную, улавливая аромат человеческого пойла, которым разило от этого идиота. Чем дольше он всматривался в мои глаза, тем быстрее маска смелости стекала с его лица.

— Я всегда знал, что ты отбитый, Кайм. Но чтобы так! — присвистнул он, отходя назад. Если с его губ сорвется имя звереныша, я разорву его на куски прямо сейчас. — Не пойму, что ты хотел этим доказать? Думал, нагадишь мне и вернешь милость хозяина?

Что он мелет? Я непонимающе уставился на Зепара, но на его лице была беспросветная тупость, никакого намека на интеллект. Если он произнесет ее имя, хоть намекнет…

— Чтобы ты сделал? Показал на пропущенную метку или давил на то, что мои силы ослабли?

Это смешно. Правда. И обнадеживающе.

Болезненное облегчение смешалось с презрением. Тупое ничтожество! Он ничего не понял.

— Неужели ты думал, что я действительно буду рад оказаться на задворках? — я шагнул вперед. — Лишиться своей должности и положения? — Я шагнул еще раз, встав нос к носу с Зепаром. — Смотреть на то, как он повышает Хиска, тебя, а меня отправляет на мерзкую и тупую работенку?

Видеть, как он задыхается от моей близости, было сладко. Он не догадался, не узнал про нее. Значит, пока она в безопасности.

— Так ты сам все проср… — захрипел он, когда моя рука сжала тонкую шею.

Страх за девочку отошел на второй план, пропуская чистую, неразбавленную ненависть к адскому созданию.

— Пришло время вернуть то, — прошипел я в ответ, разрывая острыми когтями вмиг посеревшую шкуру демона. — Что было моим по праву.

Разжав пальцы, я смахнул с них вязкую кровь, а остатки вытер о рукав его рубашки.

— Ты мне не нравишься. Вот так просто. Мы закончили?

— Пожалуй, да, — скрывая страх, начал он. Голос его дрожал. Хорошо. — На сегодня. Говорят, завтра у вас с Велиаром воплощение?

— Тебя, ублюдка, это не касается, — бросил я, удаляясь от него вниз по улице.

— Чтобы ты знал: я все исправил! Твоя попытка не удалась! — ударило мне в спину.

Меня пронзило ледяной стрелой! Шум ветра, запах пепла — все замерло. Настоящий парализующий страх сжал горло тисками. Сильнее, чем я сжимал горло Зепара.

Он скинул мои силы с метки, напитал ее и дал свободу.

Что будет твориться в той квартире, где маленькая девочка осталась наедине с монстром, который ничем не отличается от тех, кем заселен мой мир?

Я спиной чувствовал его взгляд. Он явно подметил мою неподвижность, сделал какие-то выводы, но мне плевать. Зепар тупой, и это мне лишь на руку.

Запихнув подмышку проклятые документы, я пошел к дому. Меня больше не волновал ни пепел на мостовой, ни похмелье.

В голове стучал барабан, и он звучал как ее имя.

Велиар

Я изучил всю подноготную человеческого семейства, наметил план действий, который считал довольно успешным, и откинулся на кресле, мысленно возвращаясь к разговору с Каймом.

Когда-то я уже видел этот потерянный взгляд и душевные муки, которые отпечатывались на его лице.

В том самом заснеженном Петербурге во время очередного воплощения.

Он до сих пор не знает, чем кончилась та миссия, а если бы узнал, не думаю, что смог бы называть меня другом. Я предал его, но все равно считал, что поступил правильно. Мы не люди, нам недоступны привязанности и тем более любовь. Наша жизнь оборвалась, а смерть сделала чудовищами. Как подобное существо может любить?

Нельзя позволить этому сумасшествию поставить под удар нашу миссию. И сейчас я не был уверен в нем. Он слишком сильно размяк, отвлекся ради спасения человеческого ребенка.

Это неслыханно! Впервые за всю историю нижнего мира, демон, один из советников хозяина, пусть он и был отстранен от этой должности, вершит благие дела на землях людей.

Это могло повлечь бунт в нашем мире, войну с верхним, ведь мы вмешались в их работу в ином ключе, нарушили некий баланс и прописанные кровью правила.

Кайм все свое существование оставался верен нашим принципам. Отдавался полностью каждому воплощению, наслаждаясь, как его решения приводят к тем историческим событиям, которые были так нужны нашему миру. Он не отличался сдержанностью, мог принимать спонтанные решения, но все они были во благо. Кайм не испытывал абсолютно никаких мук, лишая кого-либо жизни, будь то человек или демон.

За наше существование были и стычки с верхним миром. Последний же стал единственным, о котором стало известно широкой общественности, и наше наказание было необходимым.

Для него не было разницы между мужчинами или женщинами. Каждых он убивал с особой жестокостью и наслаждением.

Да, он никогда не трогал детей. Между нами существовал негласный договор, что подобные убийства выполняю я. Может, это отголоски его реальной жизни, а может, единственное светлое чувство, которое он смог сохранить в себе.

Все же в нем сохранились удивительные качества: страх перед убийством детей и любовь к собакам.

Чертов идиот!

В том Петербурге мы застряли дольше необходимого. Кайм всячески затягивал работу, мешал нашим планам сбыться.

Он увлекся Агатой как никогда до этого. Свет, рожденный любовью к человеческой женщине, выжигал тьму, из которой он состоял.

Мое бегство к хозяину и предательство друга было вызвано жутким страхом. Казалось, что не останови мы это, мир рухнет. И не один, а все.

Страх трепал меня изнутри, а мозг плавился от тех слов, которые он произносил для нее, и от мыслей, которые он крутил внутри себя про нее.

Оставалось совсем немного времени до нового воплощения, и я отправился в человеческий мир. Сжав зубы в предвкушении тошнотворного запаха человеческого мира, я материализовался в нужной мне квартире. Я должен увидеть того ребенка, попытаться понять Кайма, и тогда у меня будет возможность предотвратить очередной крах его существования.

Воздух здесь был густо наполнен ароматами детства, теплоты, игрушек, сладостей, — слишком чисто и спокойно. Все это вызывало глухое раздражение.

Амур выскочил в коридор, как только почувствовал мое вторжение. В собаке бился страх: он не получил команды на мой счет, поэтому не знал, что же делать при виде друга своего хозяина. Я зарычал на него в ответ, и пес, поджав уши, позволил мне пройти.

— Твою мать! — вырвалось у меня не столько при взгляде на ребенка, сколько при виде рыжих волос, рассыпанных по подушке. Сердце, или его остатки, сжались ледяным комом.

Она безмятежно спала, подложив ладони под голову, но стоило приблизиться, как девочка выскользнула из оков сна и подскочила в своей кроватке, испуганно заморгав.

Страх в глазах лишь возрастал, и уголки губ поползли вниз, сообщая, что вот-вот грянет буря. У меня заранее начала трещать голова, предвкушая звонкий крик.

— Виола, — прошаркал в комнату мужчина, отец девочки, как я понял. — Бусинка моя, что такое? Что тебя так напугало?