Книга Поверенная 19 века - читать онлайн бесплатно, автор Лара Барох. Cтраница 7
Поверенная 19 века
Поверенная 19 века
Оценить:

Рейтинг: 1

Поверенная 19 века

Мы же с Глашей пойдем в город. Буду смотреть по сторонам, изучать все вокруг и мучительно придумывать способ заработка.

Вышла из покоев – а вот и Глаша. Откуда-то притащила стул. Сидит.

– Ты почему не постучала? Не зашла? Давно сидишь?

– С утра. Ты сама вчера велела соблюдать порядки в доме. Вот я и не посмела.

– Когда это? Не помню такого?

– Мотя рассказала.

– Ах… это. А она объяснила почему?

– А то! Так и передала, что ты с момента переезда переменилась и барыней прикидываешься.

М-да. Темное у меня окружение. Но будем работать с теми, кто есть.

Погуляли в саду. Я попросила морса и булок. Там же позавтракали. А то жди, когда хозяйка проснется.

Но не успела я поделиться со старухой своими планами, как пришла Маша.

– Ольга Павловна проснулись. Просят вас к завтраку.

Вскоре выяснилась и причина столь раннего ее подъема – визит Григория Давидовича. По правилам этикета все визиты наносились между завтраком и обедом. Примерно с десяти до двенадцати часов.

– Марья, прошу вас. Останьтесь со мной. Мне так волнительно в ожидании его визита.

– Конечно, Ольга Павловна, к тому же я обещала, – горячо заверила встревоженную хозяйку.

Для меня, прожившей жизнь в строгих рамках, когда должным считалось вообще не выказывать своих эмоций, смены настроения Ольги Палны, мягко говоря, удивляли. То она кружит по саду, обнимаясь с деревьями. То в сильном возбуждении ждет визита управляющего. И главное – она ничуть не стеснялась демонстрировать свое настроение. Вот что странно.

– А скажите-ка мне, Ольга Павловна, как долго длится траур в ваших кругах?

– Марья, так все зависит от того, по кому траур. По родителям, детям, бабушкам и дедушкам – два года. Но это срок самого траура, полу траура и половинчатого. Обо всем рассказывает одежда. К женщинам самые строгие правила в период траура…

– Прошу меня простить, а у вас? Сколько длится траур у вас?

Мне, безусловно, требуется курс этикета, но сейчас на это нет времени.

– Три года.

Да почему так долго-то?! Прошло всего шесть месяцев, и ждать еще два с половиной? И кто все это время будет с ней нянчиться? Смирнов? Что-то я сомневаюсь. По тому, как предано она на меня смотрит… Вот горюшко-то!

– Нам следует подготовиться к визиту. Напридумывать деловых вопросов и личных. Будем их задавать вразнобой, и выясним все о вашем управляющем.

– Да, Марья, вы совершенно правы. Начинайте! – Ольга Павловна с восторгом уставилась на меня.

Инициатива наказуема. Как я могла об этом забыть? Ну, по работе я накидала с десяток вопросов, чем привела Ольгу Павловну в неописуемый восторг.

Дальше традиционно – про родителей. Где родился, учился. И самый важный для нас блок – личные вопросы. А именно, женат ли? Если нет – то почему. Возраст, знаете ли…

Хозяйка хлопала в ладоши и что-то бормотала на французском. Она вообще постоянно перемешивала родной язык с иностранным. Но я, понимая, что ее эмоциональные отступления смысловой нагрузки не несут, привыкла и не придавала этому значения. Так и общались.

В итоге договорились разыграть роли так: Ольга Павловна в трауре, поэтому только вздыхает и утирает сухие глаза черным платочком. Все вопросы задаю я. Нормально я попала?

Едва успели обо всем договориться, как управляющий примчался. Все же надо отдать ему должное – вкус у него исключительный. Сегодня на нем надет костюм грязно-голубого цвета. Такой не яркий, но великолепный. И как он ему шел – глаз не оторвать.

– Прошу, Григорий Давидович, – показала ему на место слева от себя Ольга Павловна. – Вы не будете возражать, если я задам вам несколько вопросов?

– К вашим услугам, – решительно ответил новый управляющий.

И началось женское дознание. Григорий Давидович отвечал без промедления, четко, предлагал привезти в следующий раз какие-то бумаги в подтверждение своих слов. Долго и пространно рассказывал про родителей и детство.

Кажется, уже час прошел. И только в конце мы узнали главное – вдовец! Радость-то какая! Жена умерла при родах три года назад, оставив ему дочь Анну.

Затем я спросила, удалось ли за столь короткое время выяснить, в каком состоянии фабрика, и пока он в подробностях распинался, обдумывала свой план.

Мужик неплохой. Отпускать такого из виду – никак нельзя. Но у нас траур еще два с половиной года впереди. Надо помимо работы как-то их скрепить, связать.

– …Оставшиеся станки обещали починить в течение недели.

– Простите, Григорий Давидович, а с кем сейчас ваша дочь?

Он сбился с рассказа и, кажется, даже не сразу понял суть вопроса.

– С няней и гувернанткой, в моей московской квартире.

– Какой ужас! – всплеснула я руками. – В шумной и грязной Москве, ребенок, один!

– У меня нет возможности отправить ее за город, – потупился Григорий Давидович.

– Привозите ее к нам.

«Да ведь, Ольга Павловна?»

– Непременно! – горячо отозвалась она.

– Ольга Павловна планирует уехать на какое-то время во Внуково. Любезно согласилась взять моих детей с собой. У меня дочь два года и сын, осенью ему исполнится четыре. Как хорошо детям будет гулять по лугу, собирать букеты из цветов. А вы будете приезжать на выходные и проведывать дочь, а заодно рассказывать новости Ольге Павловне.

Она при моих словах округлила глаза. Ах, да, план-то у меня возник только что, и я не предупредила Ольгу Павловну о ее же скором отъезде.

– Прошу нижайше меня простить. Вы так великодушны, но, простите, никак не могу принять ваше любезное предложение.

Жаль. Ну что ж, тогда действуем по задуманному ранее плану.

– В таком случае не откажите в милости бывать на обеде у Ольги Павловны по вторникам и четвергам, дабы отчитываться о своей работе.

– А как же отъезд?

Тьфу ты! Беда мне с вами, молодыми.

– До отъезда, разумеется.

С этим Григорий Давидович согласился. Пока так. А потом я все устрою в лучшем виде.

– Вы выказали ему неуважение, пригласив его дочь со мной за город.

После ухода управляющего мы разбирали состоявшийся разговор.

– Это еще почему? – удивилась я.

– Я выше его по положению. Он работает на меня. Никак в таких условиях он не мог бы согласиться.

Нет, все же много из этикета я не знаю. Да что уж там – всего я не знаю.

– Я извинюсь при следующей встрече.

– Не стоит. Так еще хуже.

– Но главное-то мы выяснили! – я перевела разговор на более приятную тему. – Григорий Давидович вдовец. Равно как и вы.

– У него срок траура прошел.

– Так и у вас пройдет. А в заботах время летит незаметно.

Но беда пришла, откуда не ждали. Вскоре приехал Смирнов и сообщил печальную новость – Алексея, брата Ольги Павловны, нашли повешенным.

Она тут же упала в обморок, поднялась суета. Принесли воды, нюхательной соли… А-а-а-а! Как ее оставить в таких обстоятельствах? Я готова была биться головой о стену. Мне нужно устраивать свою жизнь! Да что это такое? Почему все сразу!

Радость состояла лишь в том, что Смирнов согласился взять все хлопоты касаемо похорон на себя. За отдельную плату, конечно же.

Естественно, ни о каком выходе из дома не было и речи. Все отменилось. Я до ночи просидела с хозяйкой возле кровати, держа ее за руку и выслушивая воспоминания о детстве Алешеньки.

А уже ночью, лежа в постели, я подпрыгнула, вспомнив, что солдатики дважды останавливали меня и спрашивали о прачечной. Вот оно! Глаша говорила, что казарм тьма, значит, и отбоя от заказчиков не будет. Мне осталось узнать технологию и цены. Деньги на старт, так уж и быть, я займу у Ольги Павловны.

Смирнов только сегодня принес очередную пачку ассигнаций – вернул из числа тех, что раздала по долгам брата Ольга Павловна.

Глава 25

Брата Ольги Павловны похоронили на третий день, за стеной кладбища. Потому что полиция признала факт самоубийства, а таких хоронили отдельно. Отпевание, понятное дело, не состоялось, по той же причине. Все это причиняло дополнительные муки хозяйке. Она отказывалась спускаться на завтрак, обед и ужин, черные тени залегли под глазами. И даже от встреч с Григорием Давидовичем она уклонялась. В большинстве своем уже не плакала, только смотрела исступленно в стену. Я практически поселилась в ее покоях. Спала на кровати, принесенной для этого в соседнюю комнату.

Такому горю словами не поможешь. Оно должно выболеть. Время – вот главный лекарь в подобных случаях. И конечно, участие близких. А сейчас таковым человеком была я.

Только на восьмой день Ольга Павловна согласилась спуститься в сад. Словно тень, бродила по дорожкам, опустив голову, и молчала. Вот это плохо. Говорила бы, изливала свое горе.

Мне по-человечески было жаль ее брата. Запутался, связался с дурной компанией, стержень внутри не сработал, если он, конечно, изначально был. Но Алексей для меня совершенно чужой человек. Я даже не видела его ни разу. Поэтому особой печали я не испытывала – только переживала за свою благодетельницу.

Но я находила минуты и для себя. С тех пор как меня озарила мысль об организации прачечной, Глаша потеряла покой. Вернее, я не оставила ей выбора.

Первым делом расспросила ее о самом процессе. И то, что она рассказала, меня, надо сказать, огорчило. Во-первых, несмотря на то, что услуги прачечных стоили дорого и их могли себе позволить лишь состоятельные люди, труд тех, кто непосредственно стирал, являлся каторжным. Тяжелейшим!

Стирали щелоком, это такой едкий раствор, что получают из золы. В него добавляли немного картофельного крахмала. В редких случаях стирали мылом – деликатные вещи. Если белое белье серело, его отбеливали в аммиаке. На практике его получали из мочи, справляя нужду в лохань. Отбеливаемую вещь замачивали в этом растворе, а затем, как и все белье, полоскали. Мел использовали для удаления маслянистых пятен. Различные пятна: от травы, топлива для ламп и крови – обрабатывались алкоголем.

Но это еще половина дела. Сам процесс не автоматизирован. Как все выглядит со стороны, рассказала мне Глаша, которая зашла к знакомой в прачечную и все увидела своими глазами.

Прачечные состояли из двух помещений. В одном находилась печка, на которой постоянно подогревалось несколько котлов: один для варки щелока, другие для запаривания и кипячения – а также стояли разнообразные бочки и лоханки с водой. В другом был каток, столы для глажки, а также полки для готового белья.

Женщины выполаскивали белье, невзирая на погоду, в Яузе. Хозяин прачечной договаривался с хозяином специально обустроенного плота-портомойни и платил ему за каждую корзину прополосканного белья. В зимний период в основном полоскали без плотов, но тогда свою долю брал прорубщик.

Глажка! Куда без нее. Так вот белье здесь почти не гладили, а катали с помощью двух приспособлений – рубеля и скалки. На одно наматывали, другим, собственно, выкатывали туда-сюда. Адский труд.

Утюги все же были: портняжный, изящный и легкий, и прачечный. Последний весом от пяти килограммов, и заправляли его раскаленными углями. Портняжный не подходил для больших объемов, а прачечный был очень тяжелым. Поэтому предпочитали белье гладить по старинке, вернее, катать.

Получив исчерпывающую информацию о процессе, я крепко задумалась. Допустим, я внедрю ручную стиральную машину. Устройство простое, найду местного Кулибина и закажу ему пару штук. Знай крути ручку.

А как быть с полосканием? Такую работу врагу не пожелаешь. Да и глажка эта…

Но расценки меня убедили окончательно. От рубля за готовую вещь. А если речь о дорогом наряде, то и несколько десятков.

Осталось найти подходящее помещение.

На десятый день Ольга Павловна начала возвращаться к жизни. Спустилась к завтраку и хорошо поела. За этим я особенно тщательно следила. Следом приняла Григория Давидовича. Тот рвался к ней несколько дней с новостями.

После обмена любезностями и соболезнованиями с его стороны, которые затянулись на час, он приступил к главному.

– Фабрика начала выпускать в два раза больше сукна для армейских нужд. И главное – прислали продление контракта на следующий год. Настолько чиновники довольны товаром, – восторженно произнес главную новость управляющий.

– Поздравляю вас, Ольга Павловна. Это большой почет, – я, как умела, выразила свое восхищение. – И вас, Григорий Давидович, поздравляю. Это целиком и полностью ваша заслуга. Повезло Ольге Павловне с вами.

Тот засмущался, но поблагодарил в ответ.

После этого визита хозяйка начала больше интересоваться происходящим, и чтобы отвлечь ее, я поделилась с ней своими соображениями относительно прачечной.

– Ох, это так тяжело. Но Елена Борисовна Зодчая, у нее муж держит несколько прачечных и бань, делилась, что дело это крайне доходное.

– Вот и я к этому склоняюсь. К тому же здесь казармы неподалеку, надеюсь, клиентов будет много. Только вот… Прошу меня простить. Денег на организацию у меня нет. Могу ли я просить их у вас.

Я прятала глаза от стыда. Как все же неприятно просить в долг.

– Конечно, возьмите. В кабинете покойного мужа стоит шкатулка. Я все в нее складываю. Маша покажет, – махнула она ручкой в сторону кабинета хозяйка.

Э, нет.

– Давайте лучше составим бумаги и подпишем их у Самуила Яковлевича.

– Ой, нет. Столько суеты…

– Тогда я сама оставлю вам расписку. Думаю, что к Новому году смогу полностью с вами расплатиться.

На это она лишь снова махнула рукой.

А уже через полчаса мы с Глашей спешили в доходные дома, чтобы узнать про аренду помещения.

Шестьдесят рублей просили с меня за подвальное помещение. Грабеж! Но дешевле отдавать наотрез отказывались. А ведь еще требуется оборудование. Те же медные тазы. Железные нельзя из-за угрозы ржавчины.

Еще два дня потратила на заключение договора и покупку всего необходимого. Работниц обещали найти Глаша с Матреной – у них пол-Москвы знакомых.

Утром следующего дня я планировала запустить прачечную, но вечером прибежали пацаны.

Они кричали под окнами и звали меня. Охрана была предупреждена о визитах Ивана Демидовича Смиронова, а про мальчишек речи не было. Поэтому их гнали изо всех сил.

Подняли крик на всю улицу. Мы с Машей выскочили на крыльцо и стали свидетелями такой картины: двое пацанов подсаживают третьего, чтобы тот перебрался через прутья ограды. В то же самое время остальные отвлекают криками и непристойными жестами охранников. Те хватают и стаскивают с решетки троих нарушителей спокойствия, а с другой стороны от ворот подобным образом пытается пролезть следующая группа.

– Марья Озеркова, нас Иван Смиронов прислал, – кричали они наперебой. – Вас муж зовет, вам к нему надо, да поскорее. Марья Озеркова! Слышите?!

Сердце остановилось. Зачем муж зовет? Практически месяц прошел, как я ушла. Неужели начал борьбу против меня? Рано. Я не успела даже бизнес свой организовать, чтобы в суде доказать, что могу прокормить детей. Ох, как все не вовремя и враз свалилось на мою голову! Я готова была выть от отчаяния.

Г

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:

Всего 10 форматов