Погоня за судьбой. Часть III. Расплата

— Итак, мы на свободе. Штурман, прокладывай курс, — полушутливым тоном приказал он и выудил из бардачка старую, видавшую виды карту.

— Нужно обойти Сайрен с юга и дойти вот досюда. — Я указала точку на юго-восточной окраине города, сверившись с электронной картой Такасимы.

— Да тут совсем рядом, — махнул рукой Данила. — Я-то думал, тебе надо куда-нибудь под Ингу… Доберёмся за полчаса.

Деревня, укутанная непроглядной дымкой, осталась позади, и сбоку пополз отдалённый берег, а редеющий туман начал рваться на клочья, словно грязная вата. Данила закрыл обтекатель, поддал газу и вздохнул.

— Вот так решишь перед отъездом деньжат поднять, а тебя обставит мешок жира с одышкой. Надо было мне на армрестлинг пойти, там бы я им всем руки пообломал. — Он продемонстрировал крепкий бицепс, взглянул на меня искоса и вопросил: — Ну, рассказывай, кто ты такая? Чем добываешь на хлеб?

— Тебе-то что? — буркнула я. — Деньги свои получил обратно, поможешь мне в ответ – и на этом всё – разбежимся, как в море корабли.

Он помолчал, глядя на набегающую воду.

— Просто интересно, кого я везу. Ты ж не местная… и не торгашка. Беглянка, может? Те себя по-разному ведут.

— А ты, значит, всяких повидал?

— Всяких. — Он бросил на меня короткий, оценивающий взгляд. — Кто от войны бежит, кто от долгов, а кто… от себя. Ты – не от войны и не от долгов. Так что ты тут делаешь?

«И вправду, что я тут делаю?» — подумала вдруг я. — «Охочусь? Или убегаю?»

Вопрос застрял в голове, как заноза. Я сжала зубы – отвечать не хотелось, а по позвоночнику побежал холодок – дрожь от дьяволова сока. Он обострял звуки – плеск воды, гул мотора и каждое слово Данилы звучали громче, чем должны. Громче, чем хотелось.

— Слушай, болтовня – не мой конёк, — отрезала я, глядя поверх его головы, и мой голос прозвучал резче, чем обычно.

— Да уж, заметно… Ладно, в душу лезть тебе не буду, — легко сказал он, смахивая с лица волосы. — Ты только, главное, себе не ври. Обычно это боком выходит.

Я лишь хмыкнула, а он замолчал и сосредоточился на управлении судном.

«Он знает», — думала я. — «Знает про Слесаря, про сок, про то, зачем я сюда притащилась… Нет, глупость, конечно… Откуда?»

На секунду мне захотелось рассказать ему всё – просто чтобы хоть кто-то знал. Но, стараясь держаться невозмутимо, я принялась увлечённо разглядывать далёкую сушу. Вскоре аэроглиссер вкатился в узкое устье, и по сторонам поползли заросшие берега. Машина подскакивала на лёгких волнах, мелкие брызги били в обтекатель…

Мы приближались к месту назначения. В просветах между деревьями, словно призраки, то и дело мелькали остовы покосившихся вышек связи и стальных опор ЛЭП. Густая сеть речушек, как выяснилось, была очень удобным способом перемещения. Почти сотней километров выше по течению эти переплетающиеся протоки объединялись в величественную реку Аматею, которая брала исток в непроходимых горах на юге.

Состоится ли встреча с бывшим сотрудником фонда? Что он скажет, когда увидит меня с поддельным письмом? Наверняка пошлёт подальше – по крайней мере, я бы так и сделала. Но что я буду делать в этом случае?

Так или иначе, Данила очень вовремя и к месту попался мне – пешее путешествие через город или даже в обход, по лесам, создавало ненужные риски. А вода… Находясь на воде, я могла не беспокоиться о том, что за мной увяжется полиция. По крайней мере до тех пор, пока они думают, что я на суше…

Катер сбавил обороты, нырнул левее, к берегу, и вскоре его широкий нос уткнулся в стену высоких густых камышей.

— Вот и всё, — сказал Данила. — Ближе не подойдём, отсюда тебе придётся пешком.

И тут же, будто из-под земли, на берег из густых прибрежных кустов высыпала стая коренастых, гиеноподобных собак. Они подскакивали на месте и скалились острыми серыми зубами, облаивая глиссер, но вскоре двигатели машины затихли, собаки тоже успокоились и принялись прохаживаться вдоль берега, искоса поглядывая на незваных гостей.

— Голодные, поди, — со странной лаской в голосе заметил Данила. — Целыми днями по берегам шарахаются, рыбу ловят. А мы им тут добычу распугиваем своими катерами.

— Отлично, — протянула я. — Теперь нужно решить, как мне самой не стать их добычей…

Я оценила стаю в полдюжины особей. С оружием и протезами у меня вполне были шансы на успех – но только если меня не повалят на землю.

— Почему-то я до сих пор не видела собак? — спросила я. — В городе должно быть полно еды – свалки, мусорки. Если уж собакам и собираться стаей – так именно в городе, разве нет?

— Собаки неглупы, они чуют – от людей в городе добра не жди. Или застрелят, или зажарят и съедят. Поэтому они тоже уходят, и правильно делают… И мы тоже скоро уйдём.

— Кто это – «мы»? — спросила я.

— Знаешь Виктора, брата моего? — Мой попутчик с улыбкой уставился на меня, но потом махнул рукой. — Да нет, откуда тебе… Он со своими людьми задумал кое-что грандиозное. — Данила ткнул пальцем в потолок кабины. — Наверх собирается. А я вот запчастей прикупил по списку – резисторы, замыкатели, квант-релейки… — Он с любовью погладил один из ящиков, стоявших в проходе. — В Венеции чего только нет!

— А кто твой брат? Корабельный инженер?

— Нет, обычный человек. Раньше был киллером – как ты. А теперь вот за ум взялся.

«Киллером – как ты». Слова, будто колокол, бились о стенки черепа – и я вдруг почувствовала себя совершенно голой. Данила, впрочем, на меня даже не смотрел – он разглядывал собак на берегу.

— И что дальше? — спросила я, стараясь унять дрожь в голосе и изображая скепсис. — Соберёте корабль и улетите в другой конец Сектора? Сэкономлю вам время и открою тайну – там, «наверху», всё то же самое. Люди поедают друг друга с разной степенью энергичности.

— Э-э нет, подруга, нас голыми руками не возьмёшь. — Он хитро подмигнул. — У нас команда. Настоящая. Не кучка случайных людей, а коллектив. Одиночку съесть куда проще, чем стаю – вон, даже они это понимают. — Он кивнул на грязных псов снаружи, которые вплотную подошли к воде и, глядя исподлобья, лакали мутную речную жижу. — А вот большинство людей – нет.

— Что же вас так сплотило?

— Вот эта ваша Конфедерация, — ответил он – легко, без злобы. — Мои родители прилетели сюда, когда я пацаном пятилетним был. И я всё время смотрел вверх, в небо. Думал, там, на Земле, рай и благодать, которой с нами поделятся. Мы тогда все смотрели в небо, пока родители строили новый мир. Сами строили, не надеясь ни на кого. А потом всё, что мы получили от Конфедерации – это большегрузы, доверху набитые оружием, да секторальные зачистки.

— Чтобы не споткнуться, иногда нужно смотреть вниз, — заметила я с претензией на глубокомысленность.

— Вот и мы теперь так же. Поглядываем себе под ноги да латаем потихоньку старую посудину. Однажды она взмоет в воздух, и тогда – встречай нас, новый мир!

Он мечтательно закатил глаза, а я поймала себя на мысли, что завидую – в его наивной вере была сила, которой у меня не было. Данила был похож на ребёнка, который с нетерпением ждёт выходной день, когда родители возьмут его с собой в парк аттракционов, где купят ему воздушный шарик и сладкую вату – и этого ему было достаточно…

Собаки, однако не собирались уходить. А время утекало сквозь пальцы.

— Может, пальнуть в воздух? — предложила я. — Должны разбежаться.

— Зачем пугать? Лучше давай покормим их. Вот, у меня здесь немного мяса вяленого есть.

Он вынул из-под сиденья кулёк с какими-то серо-бурыми ссохшимися полосками и, распахнув дверь, выбрался на палубу. Собаки дружно подняли головы и заинтересованно уставились на Данилу. Тот же бесстрашно, в полный рост шёл вдоль бортика к носу глиссера. Вот-вот, сейчас набросятся на него и начнут рвать на части…

Он раскрыл пакет и швырнул кусок мяса на берег, в сторону псов. Затем второй. Осторожно обнюхав лежащий в траве шмат, одна из дворняг прихватила его зубами и унесла прочь, в кусты, вторая уселась и начала грызть свой кусок на месте. Пакет быстро опустел, и вскоре все собаки были заняты делом.

— Путь свободен, можешь идти, — сказал Данила. — Они тебя не тронут. Эти животные умеют быть благодарными.

Я вышла наружу и с опаской выбралась на нос лодки. Собаки не обратили на меня никакого внимания и продолжали поглощать сухое мясо. Данила же спрыгнул на берег, подошёл к одному из кобелей и ласково потрепал его за загривок – тот заурчал, не отвлекаясь от добычи.

— Так сколько тебе нужно времени на всё про всё? — спросил Данила, взглянув на наручные часы. — Я тут торчать не буду, но могу вернуться часа через три.

— Меня это вполне устроит, — кивнула я.

Спрыгнув следом, я перебралась через холм мимо сосредоточенно жующих собак, которые делали вид, что меня не существует, и пошла в выбранном направлении. Достав баллончик – уже знакомый, уже родной, – сделала затяжку. Ледяная игла вновь вошла в мозг, вытесняя всё, кроме цели, зубы скрипнули, появилась лёгкость в ногах и кристальная ясность в голове.

Идти было недалеко. Вскоре густой подлесок сменился унылыми покосившимися заборами садовых участков. Многие наделы были заброшены, кое-где трава вымахала по горло. Оставленные дома неумолимо ветшали, покрываясь плесенью и обрастая ползучими вьюнами, словно проказой.

Наконец впереди показалась высокая бетонная ограда – очередной оплот параноидального благополучия посреди всеобщего запустения. Сверившись с картой, я вплотную подкралась к забору. С той стороны доносилсь ровное жужжание, похожее на стрёкот механической цикады.

Скинув рюкзак в бурьян, я пробралась вдоль забора и замерла напротив металлических откатных ворот. Ряд мощных прутьев был словно картинная рама, разделяющая две реальности. С моей стороны – дикий, небрежный хаос: скалилась щербатыми выбоинами дорожка, поглощённая сорняками, торчали полусгнившие заборы, как рёбра давно истлевших животных, а над колеёй нависали громоздкие деревья.

А за воротами – игрушечный мир. Опрятный каменный коттедж с гаражом тёплых, «съедобных» оттенков, идеально ухоженный ковёр газона, и первый живой человек в этом районе – бритоголовый садовник в синем комбинезоне, толкавший перед собой рычащую газонокосилку. Возле закрытого гаража, словно белый лебедь на изумрудном озере, стоял дорогущий паркетник.

«Хороший домик среди царящей разрухи», — подумала я. — «Дорогой. Интересно, на каких ведомостях нужно сидеть бухгалтеру, чтобы позволить себе такую жизнь?»

Небольшая дверца в стене рядом с воротами бесшумно приоткрылась, и из щели материализовался охранник – напряжённый, словно пружина.

— Ты кто? И по какому вопросу? — бросил он, держа руку на кобуре.

Из-за угла появился второй секьюрити, изучая меня взглядом таможенника.

— У меня зашифрованное письмо для фонда, в котором работал живущий здесь человек. — Я коротко ткнула пальцем в висок. — Оно в деке. Мне поручено связаться с ответственным лицом и передать письмо, но я не могу здесь никого найти. Вот, мне тут посоветовали… Обратиться к бывшему сотруднику…

Садовник катил свою машинку и искоса поглядывал в нашу сторону. Охранники переглянулись. Один из них обвёл взглядом прилегающую к воротам местность позади меня и спросил в коммуникатор:

— Господин Харрис, здесь посетитель… Девчонка, говорит, у неё с собой электронное письмо для какого-то фонда… Как зовут? — обратился он ко мне.

— Анна Рейнгольд.

— Рейнгольд, Анна… Ждём… — Он вдруг пристально посмотрел на меня. — Ты замёрзла, что ли?

— Нет. С чего вы взяли? — Я поглядела вниз, на промокшие серые кроссовки.

— Тебя всю трясёт. Ноги, я смотрю, где-то промочила… Ты вообще в курсе, что в округе небезопасно?

— Я думаю, опасность здешних мест сильно преувеличена, — попыталась улыбнуться я, а зубы сами собой выбивали дробь. — Даже собаки – и те вовсе не злые.

— Ну-ну… Возвращалась бы ты лучше домой… Да, слушаю, — вновь обратился он к коммуникатору. — Безоружная… Да, мне тоже так показалось… Принято… Топай отсюда. Тебя не ждут.

Садовник, потеряв ко мне всякий интерес, неспешно удалялся в дальний конец лужайки. В одном из окон второго этажа колыхнулась занавеска. Мелькнула чья-то тень.

— То есть как это? — спросила я с наигранной растерянностью. — Я издалека, а вы меня просто так прогоняете?

— Совершенно верно. — В голосе его не было злобы, лишь усталая рутина. — Слушай, я работаю, и мне за эту работу платят. Сказано тебя не впускать, поэтому я тебя не впущу. Надеюсь, мы поняли друг друга.

Охранник расстегнул кобуру и демонстративно положил ладонь на рукоять пистолета. Веский аргумент против безоружной.

— Куда уж доходчивей, — улыбнувшись одними губами, сказала я и миролюбиво подняла руки. — Всё ясно и понятно. Уже ухожу.

Развернувшись, я побрела вдоль забора, свернула за угол и сквозь кусты вернулась к оставленному рюкзаку. Пронзительно взвизгнула молния, пальцы нащупали баллончик раньше, чем я осознала, что делаю. Холодный металл, дьявольский оскал на боку… Я втянула дозу – и мир дёрнулся, будто киноплёнка, с силой продёрнутая сквозь проектор.

Только что я была никем – жалкой попрошайкой у ворот, а теперь я видела всё: забор можно перелезть, охранник – медленный, калитка – хлипкая. План был не в голове, но в мышцах, а ноги уже несли меня обратно к воротам.

Я достала короткоствольный «Шниттер» и воткнула магазин. Затвор, ладно щёлкнув, дослал патрон. Заткнув оружие за пояс, оставшиеся два рожка я сунула в карманы и направилась в сторону ворот.

— До тебя что, с первого раза не дошло? — завидев меня, раздражённо бросил охранник.

Резким движением я выхватила ствол из-за спины. Прицел – ему в грудь. Он опешил ровно на секунду.

— Да я тебя… — рука его рванулась к кобуре.

Я не дала ему закончить. Сухой, яростный треск разрезал воздух и расколол мир на «до» и «после». Охранника отбросило на ворота, и он сполз по ним, оставляя на металле тёмную полосу. Запах пороха ударил в ноздри, перебивая даже запах дьяволова сока.

Вот и всё. Теперь – только вперёд.

Толкнув дверцу – её ещё не успели запереть, – я шагнула во двор. За угол дома метнулась синяя тень садовника, а сбоку появился второй мужчина – с пистолетом. Грянул выстрел, а я не успела удивиться – тело просто само сделало шаг в сторону, и его пуля ушла в стену за моей спиной. Я нажала на спуск – слишком длинная очередь, ствол увело вверх, и залп почти весь ушёл в небо… но охранник запнулся, харкнув кровью, сделал ещё шаг по инерции и рухнул лицом на плитку, как тряпичная кукла.

Я ринулась к дому, сканируя пространство боковым зрением. На втором этаже снова дрогнула занавеска. Входная дверь оказалась монолитом из дуба и стали, я дёрнула ручку – заперто. Кто-то должен помочь мне попасть в дом – и я уже знала, кто.

Обогнув здание, проверила боковую дверь в гараж – заперто. Взгляд зацепился за приземистый флигель поодаль – слишком скромный для хозяев. Дом прислуги. Дверь была деревянной, самой обычной, и один хороший пинок с треском вырванного замка вбил её внутрь. Истошный визг. Смуглая женщина в простом рабочем платье, с косынкой на голове, забившись в дальний угол комнаты, прикрыла лицо руками.

Движение сбоку – рефлекс взвивает мехапротез руки, который принимает на себя удар молотка. Тупая, глухая боль отдаётся в плечо, и я выбиваю молоток, почти не глядя. Правый хук в челюсть – и садовник обрушивается на доски вместе с опрокинутым деревянным стулом. Женщина в углу рыдает и сжимается в комок.

— Ты кто? — целюсь в женщину.

— Я… Я всего лишь прачка, не убивайте!

— Знаешь, как попасть в дом?

— Д-да, там, в кармане передника ключи от чёрного хода… — Она указала дрожащей рукой на вешалку возле двери. — Только не стреляйте!

Висящий на крючке белоснежный передник, шелест материи, звон ключей – и я уже несусь через лужайку ко входу в полуподвал. За дверью – техническое помещение. Пара стиральных машин, в одной из которой шустрым волчком крутится бельё; громоздкий котёл у стены; мерно гудящий генератор…

Преодолев лестницу наверх, я прижалась к стене и легонько толкнула дверь стволом. С той стороны меня уже ждали – гулко захлопали выстрелы, во все стороны полетела деревянная щепа, десяток пуль из нескольких стволов прошили дверь насквозь. Секунды тишины оборвались приглушёнными мужскими голосами:

— Попал?

— Не знаю… Сходи, проверь…

— Ага, разбежался. Сам иди!

Отклоняюсь в сторону, вжимаю ствол в деревянную стену и зажимаю спуск – вслепую. Грохочущий «Шниттер», норовя вырваться и пуститься в пляс, бешено трясётся в руке, острые деревянные осколки рассекают воздух и впиваются в стены, словно шрапнель. Звук отсечки – магазин пуст. За стеной – грохот падающего тела и надсадный крик:

— Ах ты, сука! Сдохни уже!

И сразу же в дверь и в стену рядом тяжело бьют крупнокалиберные пули. Свинцовый осколок проносится у виска, рука вспыхивает симуляцией боли. Шестой выстрел, седьмой…

Секунда тишины – и я не стала ждать. Дверь, изрешечённая пулями, вылетела, выбитая моим телом, а охранник в чёрной форме, на ходу судорожно перезаряжая оружие, пятится в дверной проём кухни. Поскальзываюсь на ковре, как на песке, и чуть не теряю равновесие. Его нервный взгляд – на меня, магазин его пистолета со щелчком входит в паз, но поздно – я обрушилась на него всем своим весом, не целясь – просто врезалась, как грузовик. Мы рухнули вместе, он захрипел, а мои руки зажили своей жизнью – били, били и били, пока он не обмяк.

«Ошибка!» — пронзила голову мысль, и я подняла голову. Огляделась. Если бы с ним был кто-то ещё, меня давно бы уже прикончили. Вскакиваю и замираю, прижавшись к стене.

В кухне – никого. Лестница на второй этаж позади тоже пуста, сверху слышны какие-то звуки, но никто не спешит на помощь поверженным бойцам. «Значит, четверо? Неплохая свита для скромного бухгалтера». Как минимум, трое мертвы, но наркотик полностью заглушал любую рефлексию, а я была абсолютно уверена в том, что поступаю правильно – эта встреча должна состояться во что бы то ни стало. Но где-то на краю сознания, приглушённый ледяной пеленой, мелькнул вопрос: «Это я решаю? Или… оно решает за меня?»

Ответа не было. Только цель. Только движение вперёд.

Поглядывая на лестничный пролёт, я рысью метнулась ко входу в подвал, перешагнула через тело, подобрала оброненный «Шниттер» и сменила магазин. «Теперь – наверх!»

Адреналин бил в виски, растягивая время, резиновой лентой отмерявшее движения тела. Оно не поспевало за разогнанным «соком» разумом. Бесконечно долгий подъём – и спустя секунду я стою на вершине лестницы и с прижатым к бедру стволом обозреваю короткий коридор. «Три двери. Которая из них?»

Шуршание, стук, чей-то приглушённый голос слева, из-за деревянной стены. «Первая дверь? Нет, следующая!» Три прытких скачка, свист кинетических усилителей, удар ноги и треск замка, вырванного из дверного косяка – в роскошной спальне, прячась за кроватью, с ужасом в глазах на меня глядел немолодой усач в пижамных штанах. В руках его чёрным дульным провалом прямо мне в живот смотрело помповое ружьё.

— Кто ты такая?! — голос его почти сорвался на визг. — Чего тебе надо?!

Руки его заметно дрожали, оружие ходило ходуном. Он был явно настроен на переговоры.

— Поговорить хочу, — выпалила я, удерживая его под прицелом. Дыхание было сбито, сердце заходилось галопом у самого горла. — Ты бухгалтер холдинга? Того, что рулит интернатами.

— Холдинга? — мужчина в явном замешательстве, глаза его описали круг по комнате и вернулись ко мне. — Д-да, я бухгалтер. Что тебе нужно?

— Информация. Кто стоит за резнёй в Каниди?

— Я ничего не знаю.

— Да брось, ты просто подзабыл, правда? — иронично прищурилась я. — Не переживай, я помогу вспомнить. Клади оружие – и пообщаемся поближе.

Окинув быстрым взглядом помещение, краем сознания я подметила нестыковку. На тумбочке – фото в рамке. Мужчина и женщина улыбаются, глядя в камеру. Огромная двуспальная кровать разворошена – с обеих сторон. «Значит, он здесь не один, и в комнате прячется кто-то ещё…»

— Где женщина? — спросила я.

Мужчина молча сжал ружьё, взгляд его метнулся в сторону гардероба.

— Там? — ткнула я стволом в шкаф.

Он резко перехватил ружьё – и я нажала на спуск. Короткая очередь прошила его плечо на полсекунды раньше, чем грянул ружейный выстрел. Мужчину отбросило на пол, по моей щеке полоснула деревянная щепа, а из гардероба раздался приглушённый женский вскрик.

Проверив патрон в патроннике, я выдохнула и шагнула к шкафу. Распахнула дверцу. Внутри, под грудой одежды сидела женщина в исподнем – небольшого роста, со светлыми волнистыми волосами и бледной кожей, едва только начавшей покрываться морщинками, она подняла на меня испуганные, водянистые глаза и пролепетала:

— Я вам всё расскажу! Я бухгалтер! Только не убивайте нас!

Красивое и представительное лицо её было перекошено ужасом, губы дрожали.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Клэр.

— Вставай, Клэр, мы уходим. — Я протянула руку.

— Но куда? Давайте здесь! Вы спрашивайте, я вам обо всём расскажу! О чём захотите!

— Не заговаривай зубы! — рявкнула я. — Скоро здесь будет полиция, так что беседовать будем в другом месте. Подъём!

Женщина кое-как выбралась из шкафа и трясущимися руками взяла оттуда же одно из платьев, уронив несколько тряпок на пол. Пока она влезала в одежду, я ногой оттолкнула помповое ружьё подальше от лежащего на полу нерадивого стрелка, который корчился и шипел в углу, и оглядела комнату.

Резная мебель из красного дерева, великолепное трюмо на изогнутых ножках, балдахин над кроватью… Бывший бухгалтер ликвидированного учреждения жила на широкую руку. И такая роскошь, как правило, праведным трудом не достаётся… Мой взгляд привлекли лакированные ножны цвета меди, висевшие посреди дальней стены. Лёгкий изгиб футляра, длинная ручка самого оружия, без навершия – так может выглядеть только катана.

«Шниттер» повис на ремне, я подошла к стене и аккуратно сняла оружие. Взялась за ручку и потянула, обнажая острый, как бритва, клинок. Сверкнула сталь – идеально вычищенная, отточенная до толщины человеческого волоса. Оружие было увесистым, внушало уверенность и убеждённость: обладая такой вещью, любой человек станет хозяином положения.

Женщина тем временем, уже одетая, суетилась вокруг мужчины, перебирая тряпки, и что-то ему шептала.

— Ты чего там копаешься?! — Я нацелила на неё ствол.

— Ему нужна помощь, он же истечёт кровью!

Под побледневшим мужчиной по тёмному дереву паркета расплывалась лужа. «Что ж, пускай перевяжет его…»

— Давай быстрее, — приказала я. — У тебя минута. С остальным прачка поможет.

Клэр наскоро сделала мужчине повязку из подвернувшейся одежды, и мы ринулись вниз по лестнице. Завидев распластанных охранников, женщина вскрикнула и зажала рот ладонью. Я же оценивала варианты дальнейших действий. Пешком мы далеко не уйдём. Белая машина, стоящая во дворе, была идеальной мишенью – опять же, я не знала местных дорог, а слитая у Такасимы карта могла устареть в деталях. Именно детали губят любой, самый хороший план.

«Значит, всё-таки пешком. Через подлесок, мимо болота, в чащу, подальше от глаз. Возможно, придётся перейти реку вброд…»

Справа от входной двери, за спуском в подвал показалась неприметная дверь в гараж. Выйдем через него – покидать дом через парадный выход было негодной идеей. Схватив пленницу за запястье, – она и не думала сопротивляться, послушно следуя за мной, как овечка, – я устремилась к двери, пинком распахнула её, втолкнула Клэр внутрь и вошла следом.

И тут я его увидела.

В центре гаража, сверкая глянцевым чёрным лаком и полированными хромированными вставками, стоял гравицикл.

— Где ключи? — бросила я.

— Сейчас… Минутку, должны быть здесь… — Женщина открыла крошечный шкафчик в стене, достала оттуда бесконтактный брелок и протянула мне. Секунду поразмыслив, я спросила:

— Быстрый?

— Очень.

Я смотрела на машину. Определённо, её вылизывали, её боготворили – и богатый мужик, что корчился сейчас наверху, тратил на неё больше времени, чем на собственную жену.