Пробудившийся: Дикий цветок

Глава 1. «Задние мысли» распознаются по запаху

Если присмотреться к текущему уровню моей жизни с точки зрения растения, её наглухо поразила корневая гниль. И это не та злополучная «чёрная ножка», что губит сеянцы за одну ночь, а куда хуже. Подлая, неотвратимая гниль, годами подтачивающая корни, пока в один из ничем не примечательных дней, всё не завянет. Таким днём, а если быть более пунктуальным, то вечером, для меня стало тринадцатое сентября. Проливной дождь за окном барабанной дробью отбивал ритм окончательного фиаско для моего будущего. На экране ноутбука висело письмо, которое можно было бы озаглавить «Александр Воронов, твои мечты и все жизненные планы – смываются в унитаз».

«Уважаемый Александр Сергеевич... К сожалению... высокая конкуренция... И т.д… И т.п…»

Закинув ноги на стол, я едва не опрокинул чашку с заплесневелыми остатками трёхдневного кофе.

«Уважаемый?»

Это про меня, что ли? Мне уже двадцать шесть, а меня уважают разве что тараканы на кухне, почтительно скрываясь в щелях при появлении хозяина. Моё максимальное достижение в науке, на которую я потратил пять лет жизни, — лишь ряд горшков с новым видом помидор на балконе. «Кровавые королевские». Как много пафоса для собственной, никчёмной селекции. Ирония, будь она неладна. «Король», живущий в квартире, которую вот-вот отожмёт банк за долги покойных родителей. Последний, долгоиграющий «подарок» предков, с которыми я разорвал отношения с окончания школы.

В данный момент я, можно сказать, профессиональный безработный. Единственная, доступная мне вакансия, что хоть как-то спасает от безденежья, — это грузчик. Минус – работа изматывающая. Плюс – плечи, спину и руки украшает внушительная мускулатура. Диплом же с отличием по направлению 06.04.01 «Биология» служит отличной подставкой под шатающимся столом.

Взгляд упал на ещё один символ моего нынешнего статуса. Глиняный горшок с жалким, похожим на засохший веник, растением. «Лунный зев Анциструса». Этот растительный полутруп мне вручил научрук вместе с дипломом, за глаза которого все назвали Семипалый Мартыныч. По слухам, через неделю после нашего выпуска его упекли в дурку с диагнозом «неизлечимый романтизм на фоне алкогольных делириев».

– Сашок, – торжественно произнёс в тот день мой руководитель. – Дарю. Сифилитик, конечно же редкостный, но о нём ходят легенды. Цветёт раз в сто лет и только под полной луной. А если его ещё и кровью полить, то... ну, в общем, откроется дорога к истинному призванию. Ты парень умный, но слишком уж закопался в бренности бытия. Взорви свою унылую жизнь к чёртовой матери...

Я, конечно, не поверил ни единому слову пропойцы. Но растение действительно считалось ботаническим курьёзом. Реликтовый вид, ухаживать за которым, было делом чести для любого ботаника. Делом пусть и безнадёжным, но принципиальным. Как и всё остальное в моей нынешней жизни.

С улицы вдруг донёсся хохот и цепочка матерных, витиеватых словесных конструкций. Трое качков из подвала с тренажёрами в соседней пятиэтажке, чей совокупный IQ едва ли превышал количество пальцев на руке, крутились вокруг моего балкона.

– Зырьте, чё у очкарика выросло! – орал один, тыча пальцем в сторону моих помидоров. – Закусочки под водочку!

– Предлагаю проверить его урожай на кислотность! – второй имбецил уже перелазил через раскаченный поручень.

Эта фраза окончательно сорвала стоп-кран моего терпения. Мои «Кровавые королевские»! Единственное доказательство того, что я вообще хоть на что-то способен в никому не нужной профессии. Нечто яростное внутри, весьма долго копившееся: унижения в универе, провалы на собеседованиях и вечное безденежье конкретно так… бумкнуло! Не раздумывая о последствиях, я выбежал на улицу в заношенных до дыр домашних тапочках.

– Эй, мудилы! Убрали грабли от моих томатов!

Дождь мгновенно промочил засаленную футболку. Быдло решительно обернулось, натягивая на физиономии кривые ухмылки. Тот, что всё же умудрился залезть на балкон, сорвал самый крупный плод и намеренно сжал его в лапе. Алый сок оросил кулачище размером с грейпфрут.

– Ого! А вот и хозяин овощного ларька пожаловал! – просипела гора мышц с рожей недоразвитого примата. – Мы просто хотели твою экологически-чистую шнягу продегустировать. Витамины организму нужны, после тренировки. Понимать должен!

– Убирайтесь к чёртовой матери, – выдавил я, чувствуя, как дрожат руки. Не столько от страха, сколько от осознания всепоглощающего бессилия. – А то… полицию вызову!

– А если, не уберёмся? – самый мордатый сделал шаг навстречу, наступая на раздавленный помидор. – Легавым лекцию о фотосинтезе читать будешь?

Ржание троицы мудаков ещё сильнее резануло по нервам и словно слилось в точке кипения. Этот грёбаный смех, про́клятый дождь, отказ, что горел на компьютере и красный сок на руке перекаченного имбецила... Не думая о последствиях, я кинулся бить наглые рожи, но ступня предательски зацепилась за дырку в асфальте. Тело смачно плюхнулось в лужу, и я рассёк ладонь о торчащий из грязи острый кусок арматуры.

Боль послужила для ярости отрезвляющей оплеухой, усилив до предела моё чувство никчёмности. Сцепив зубы, дабы не разреветься как маленький, я смотрел на рану. Кровь, смешиваясь с дождевой водой, капала мне на штанину. Мордовороты, осознав, что я не представляю даже комичной угрозы, тут же потеряли ко мне интерес. Разбросав остатки моих растений, они свалили, строя планы на выпивку и девчонок.

«...кровью польёт... обретёт истинное призвание...» – почему-то всплыли в голове слова Мартыныча.

Бред сивой кобылы. Хотя… чёрт побери, чего мне терять? Моя жизнь и так уже тонким слоем размазана по асфальту. Пришлось брать ноги в руки, поднимать мокрую задницу и возвращаться в квартиру. Рана кровила, ныла и жёстко пульсировала. Я подошёл к подоконнику, не сводя глаз с полудохлого подарочка. Засохшее растение сейчас выглядело идеальной метафорой всех моих жизненных амбиций. Молния разрезала небо, и следом прогремел затухающий отголосок грозы. На миг мне почудилось, будто моё отражение в мокром стекле окна слегка задрожало.

– Вот тебе, – злобно прошипел я, прижимая окровавленную ладонь к грунту в горшке. – Пей тварь засохшая и начинай поиск моего «истинного призвания». Я уже готов даже в ад спуститься, лишь бы выбраться из всего этого дерьма.

Вспышка яркого света от растения ослепила, залив комнату. Беззвучная, не считая шипения крови, впитывающейся в сухой грунт. Воздух стремительно наполнился ароматами влажной почвы, пыльцы и сладко-гнилостного мускуса. Пол почему-то начал уходить из-под ног, а стены поплыли, растворяясь в калейдоскопе из образов. В попытке удержать равновесие, я судорожно схватился за первое, что попалось под руку. Лямку старого рюкзака, лежащего на столе возле «Лунного зева». Последнее, что я увидел, когда зрение очухалось после светового удара, то, как сухое растение распустилось, выпуская бордовый бутон. Тот треснул и расплылся в сказочный венчик, пульсирующий биолюминесцентным светом.

Следом пришла тишина… и запах. Густой коктейль из влажной земли, листьев, орхидей в период цветения и что-то дикое, мускусное, что щекотало ноздри и заставило сердце быстрей качать кровь по венам.

***

Я лежал на спине и пялился на высокую крону дерева, которого, судя по багажу моих знаний, в принципе не должно было существовать. Сквозь огромные листья, больше похожие на опахала, пробивался тусклый зеленоватый свет. Издалека раздавался щебет птиц, и я с трудом осознавал факт того, что я сейчас где угодно, но не в своей квартире. Сев, я тут же посмотрел на ладонь... На ней не было видно ни раны, ни даже старого шрама. Только засохшие, чёрные, будто растительные смолы, разводы.

– Что за хрень тут творится? – Собственный голос прозвучал непривычно громко.

Почему я… в лесу? Причём… не в том, куда можно добраться из города на электричке. Окружающая моё растерянное тельце местная флора, была похожа на лес из алкогольных виде́ний чокнутого ботаника. Возможно, того же Мартыныча. Деревья незнакомых мне видов «врезались» пышными кронами в небо, а стволы особо-впечатляющих экземпляров были метров десять в диаметре. Я протёр глаза в изумлении, но картинка от этого не изменилась. Воздух продолжил звенеть стрекотом насекомых и каких-то странных, мелодичных, почти электронных трелей. Я сидел на густой траве в тех же джинсах и мокрой футболке. В правой ладони была крепко зажата лямка от рюкзака. Инстинкты заставили быстренько проверить его содержимое. Старенький планшет (разряженный, естественно), блокнот, ручка, пачка сухариков со вкусом салями и половина пластиковой бутылки тёплой воды. А ещё пакетик с семенами «Кровавых королевских», которые я собирался презентовать на новом, не доставшемся мне месте работы. Похоже, ирония преследовала меня словно знатная хищница.

Нужно было оперативно понять, где я и что происходит. Пришлось встать. Голова закружилась. Может, это такая реалистичная галлюцинация? Допустим, передоз от отчаяния? Или в рану на руке попал некий токсин и вуаля – добро пожаловать в сказочные виде́ния? Однако мои органы чувств вопили об окружающей тело действительности. Запахи были слишком яркими, земля под ногами – слишком твёрдой, а икроножные мускулы – слишком ноющими.

Топтаться на месте, гадая на местных ромашках, где я, было бессмысленно, а расспрашивать некого. Нужно было срочно добираться до цивилизации. Закинув за спину рюкзак, я пошёл наугад, продираясь сквозь заросли гигантского папоротника. Не успев сделать и десятка шагов, пришлось тормозить. Впереди в кустах что-то громко зашуршало. Я замер. Сердце успешно переместилось в район кадыка и бешено там колотилось. Из-под корней, заросших густой травой, выкатилось... существо размером с таксу. На четырёх лапах и с переливающимся, как нефть на поверхности лужи в солнечный день, хитиновым панцирем. Зверёк проигнорировал моё присутствие и начал с аппетитом подгрызать ножку у большого гриба, похожего на мухомор, но фиолетового и странно-пульсирующего.

Я медленно выдохнул, обошёл тварь по кругу и двинулся дальше, на ходу размышляя: «Лады. Это не Подмосковье. Сто пудов. Не близкое и даже не дальнее». Прошёл примерно час моего незапланированного похода в сторону солнца. Лес начал постепенно редеть, и я внезапно вышел к большой опушке. Перед взором предстала холмистая равнина, заросшая высокой, серебристой травой, перекатывающейся на ветру словно поверхность моря. На горизонте, на одном из зелёных холмов возвышалось... нечто. Разум попытался найти правильную аналогию увиденного. Это было похоже на гигантский термитник, сделанный из переплетённых деревьев, чьи ветви и стволы были частью стен, башен и ажурных мостов. По сути… огромный город. Вот только не выстроенный, а выращенный неким гениальным садовником.

В глубине души зашевелилась надежда. Ура! Цивилизация! Значит, будет у кого получить ответ на тысячу зудящих в голове вопросов. Однако стоило только сделать шаг из-под тени деревьев, как я вдруг услышал низкий, вибрирующий рык, от которого кровь в жилах застыла. Я медленно повернул голову налево и обосра…млел.

Из-за огромного, покрытого мхом валуна показалась не менее огромная… кошка? Вернее, этого монстра можно было бы назвать кошкой только с максимальным натягом. Скорее – саблезубый тигр. Максимально реалистичный, мать его за ногу. Словно сошедший с картинок учебника истории за 5 класс. Полосатая шкура зверюги была покрыта яркими по́лосами, а клыки, показались мне размером с предплечье. Говорят, у страха глаза велики, так вот мои сейчас, наверняка были размером с приличное блюдце. Вертикальные зрачки зверя были прикованы ко мне с простой и понятной мне целью: пора жрать. Голод читался в каждом напряжённом движении гигантского хищника. Паника ударила в мозг, решительно мешая логике.

«Бежать? А смысл? Клыкастая тварь догонит меня в два прыжка. Может, завопить на всю Ивановскую? Вдруг… он испугается? Хотя… вряд ли».

Лихорадочно сжимая сфинктер, я медленно попятился к лесу. Но, стоило только сделать три шага, как хищник мощным прыжком тут же отрезал мне путь. Саблезубая тварь зарычала, прижимаясь к земле. Видимо, навоя прицел для решающего броска. Сглотнув ком, я зажмурился, мысленно готовясь к тому, что сейчас предстану перед создателем в неприглядном облике кошачьего корма. Однако в этот момент со стороны горизонта раздался пронзительный свист.

Саблезуб тут же замер, насторожив уши. Открыв глаза, я увидел, как с холма, со стороны необычного города, по высокой траве мчатся… люди? Хотя нет, людьми назвать ЭТО было неправильно. Скажем так, троица двуногих существ. Когда они приблизились, у меня в очередной раз отвисла челюсть. ЭТО можно было бы назвать людьми только с натяжкой. Скорее… это были волки! Ну да. Точно волки, только… антропоморфные. Ростом под два метра каждый. Их тела, облачённые в подобие брони из кусков прочной кожи, были покрыты короткой, густой шерстью. У одного пепельно-серой, у другого бурой, у третьего – серебристой. Длинные, с острыми когтями на человекоподобных пальцах, руки, мощные ноги, и... классические волчьи бошки с острыми ушами и длинными мордами. Из оскалившихся пастей доносилось низкое, угрожающее рычание. На боках у этих «существ» висели изогнутые кинжалы, а в руках были копья с наконечниками из чёрного, словно обсидиан, камня.

«Прямоходящие Волки? Здесь что, неподалёку слёт у квадроберов?»

Мой мозг, повреждённый незапланированным перемещением, решил сдаться и полностью отключил критическое восприятие. Ну и ладно. Волки так волки… Не самая моя большая проблема в этот момент. Значит, так оно и должно быть.

Вожак с пронзительными голубыми глазами и шрамом, рассекающим левую бровь, жестом отдал приказ, и двое его товарищей синхронно метнули в тигра копья. Движения были быстрыми, точными и выверенными. Один наконечник копья вонзился саблезубу в плечо, другой – в бок. Зверь заревел от боли и ярости, развернулся и кинулся на моих спасителей, окончательно забыв про желание меня схарчить.

Бой получился короткий, смертельный и красивый в своей природной жестокости. Волки действовали как единый организм. Они окружили зверя и, уворачиваясь от яростных выпадов, наносили быстрые, точные удары кинжалами в сухожилия и мягкие ткани. От зверолюдей исходила аура неукротимой силы и смертоносной грации. Это был танец смерти, в котором те, без сомнения, были ведущими. Через пять минут гигантский кошак, истекая кровью, лежал на земле, бездыханный. Я всё так же стоял, прислонившись спиной к стволу дерева, и просто наблюдал за происходящим, не в силах пошевелиться.

Вожак, тот самый, с пепельной шерстью, повернулся ко мне. Только теперь я разглядел это чудо местной природы получше. Широкая грудная клетка с отчётливыми выпуклостями и чёткий изгиб бёдер под грубой одеждой. Он… вернее, она, была самкой? Женщиной-волком. Дамочка без малейшего страха подошла поближе, и ноздри на её волчьей башке затрепетали, вдыхая воздух. Она казалась огромной. Даже я, со своим немаленьким ростом в 194 сантиметра, едва доставал ей до плеч.

– Ты ещё кто? – голос показался мне низким, хрипловатым, с бархатным рычащим подтекстом. Речь подсознательно была мне незнакомой, но, к своему изумлению, я её понимал. Словно… в мозгу работал синхронный переводчик. Фиг знает, как именно. Может воздействие «Лунного зева», а может, я сейчас просто валяюсь в коме, умирая от заражения крови…

– Я... Александр, – с трудом выдавил я. Голос предательски слетел на фальцет. – Человек. Я заблудился.

Волчица медленно обошла вокруг меня изучая. Её взгляд скользнул по моим джинсам. Готов поклясться, я видел, как волчица облизнулась, задержав голубые глаза на ширинке. Потом она долго рассматривала полустёртую надпись на моей футболке и рюкзак.

– От него… совсем не исходит запаха, – сказал волк поменьше, покрытый густой, коричневой шерстью. – Ни своего, ни кланового. Ни единого тона. Как у булыжника на дороге.

– Так он… беспородный? – с откровенным отвращением бросил второй, пепельный.

Лохматая дамочка остановилась прямо передо мной. Она склонилась, приблизив морду к моей шее. Кожей я почувствовал её тёплое, влажное дыхание. От существа исходил запах дыма, кожи и дикого зверя. Страх парализовал меня окончательно. Вот те здрасте. Избежал одной смерти, чтобы сгинуть в другой? Сейчас волчица перекусит мне горло, как хотел сделать саблезубый десять минут назад. Но нет, дамочка не укусила. Она... к моему полному изумлению, начала меня обнюхивать. Долго, пристально, водя кончиком влажного носа по всему телу. Я охренел, совершенно не понимая, как реагировать на такое. Рычание волчицы стихло, сменившись на некое задумчивое, глубокое урчание. Шерсть её предплечья слегка коснулась моего лица, и я ощутил, какая она... мягкая.

– Нет, – тихо ответила самка. Я подозревал, что волчица говорит сама с собой. – Не камень. Есть запах... Дождя и... незнакомой, чуждой земли. И... что-то ещё. Сладкое и тревожное.

Волчица резко выпрямилась. Голубые, цвета неба глаза, вновь впились в меня.

– Я Люция из клана Пепельной Стаи. Дочь вожака. Ты идёшь с нами, Беспородный. – отчеканила она приговор голосом, не допускающим возражений. – У отца будут к тебе вопросы.

Один из волков грубо схватил меня за руку. Его когти болезненно впились в кожу.

– Бля… Больно же! – взвизгнул я, пытаясь вырваться.

Люция обернулась и бросила на соплеменника такой взгляд, что тот мгновенно ослабил хватку, прижал уши и отступил на шаг, словно нашкодивший щенок.

– Он тебе не добыча, Гарк, – в голосе Люции прозвучала сталь. – Он... наш гость. Пока что. И пахнет этот пришлый не так, как все. Следовательно, он под моей защитой. Ясно?

Волк, названный Гарком, пробурчал что-то невнятное и кивнул. Затем с лёгкостью силача на арене, закинул тушу убитого тигра на плечи и зашагал вперёд.

— А как... мы понимаем друг друга? — спросил я волчицу, старательно выговаривая слова.

Та посмотрела на меня как на придурка.

— Все понимают речь волков. Даже кролики, когда мы вели́м им бежать! — Покрытая шерстью дамочка усмехнулась. — Хоть ты и пахнешь чужаком, но твой рот говорит на древнем языке Эмбрионы. Это… язык инстинктов.

«Язык инстинктов», — подумал я. Вот откуда это странное чувство, будто я понимаю не только слова, но и намерения, стоя́щие за ними. Её рычание «топай за нами» я понял даже без угрожающего тона. Во взгляде Люции считывалось не столько подозрение и настороженность в мою сторону, сколько жгучее, необъяснимое любопытство. Интерес хищника к незнакомой добыче.

Мы выдвинулись к городу на холме. Я шёл в центре группы, чувствуя себя безвольной марионеткой, пытаясь понять, что со мной теперь будет. Эти существа казались невероятным олицетворением силы, дикости и благородства.

По пути Люция постоянно косилась в мою сторону. Присутствие рядом волчицы было физически ощутимым. Тёплое, пахнущее лесом и опасностью.

– Откуда явился? – спросила она наконец.

– Из лесу, вестимо…, – невольно процитировал я Некрасова, жестом показав на чащу позади.

– В Лесу Теней нет поселений, – парировала она. – Там живут только хищники, духи и... изгои.

– Ну… скорей всего, я изгой. Специализируюсь на переносах в миры, где меня жаждут сразу сожрать.

Самка шутки не поняла. Её уши насторожились, а голова забавно склонилась набок.

– Ты говоришь странно. Твои слова... они плоские. Без полутонов. Без запаха истины или лжи. И что значит… «бля»? Боевой клич? Или имя твоего божества?

Я фыркнул не выдержав. Абсурдность ситуации достигла критической массы и казалось мне реально смешной.

– Нет, – сказал я ухмыляясь. – Это универсальное слово моего народа. Оно означает... да всё что угодно. Удивление, боль, восторг, раздражение. В зависимости от интонации.

Люция посмотрела на меня с таким искренним и неподдельным недоумением, что я рассмеялся. Громко и чуток истерично. Остальные волки с подозрением переглянулись, и один из них прорычал:

– Он точно безумен. Бедненький… Без запаха, да ещё и с разумом насекомого.

Но, Люция товарищей не поддержала. Уголки пасти волчицы дрогнули, словно пытаясь повторить мою гримасу.

– Ты странный, Беспородный Александр, – произнесла она. В этом бархатном рычании впервые проявились нотки чего-то, кроме приказов и подозрений. Нечто вроде... заинтригованности. – А твой смех, он без запаха... и режет слух. Но, я запомню его.

Когда мы подошли к огромным воротам города-дерева, они показались мне ещё грандиознее. Конструкция высотой в двадцать метров, сплетённая из живых, толстых лоз, покрытых бархатистой, биолюминесцентной зелёной коркой. От этого места веяло растительной плотью, от которой по коже побежали мурашки. Я, Сашка Воронов, ботаник-неудачник, стоял на пороге города из чужого мне мира. В том, что я попаданец, я уже ни капли не сомневался. Без рода, без племени, и, по мнению местных человеко-волков, без запаха. Зато с бутылкой воды, блокнотом и пакетом семян в рюкзаке. Что просил у цветочка, то и получил, придурок. Претензии теперь высказывать некому.

Глава 2. Попы любят приключения и моя не исключение

Спроси меня кто: «Каково это – оказаться внутри величайшего биологического открытия всех времён?», я сейчас бы ответил с полным знанием дела. Страх, клаустрофобия и ощущение главного блюда на ужине у лохматых в один миг были сметены шквалом чистейшего, неподдельного научного восторга.

Древоград.

Стоило только растительным воротам сомкнуться за нашими спинами, как я замер, позабыв как дышать. Взгляд, за многие годы свыкшийся с унылыми линиями стекла и бетона, восхищённо скользил по ажурным аркам переплетённых ветвей и струящимся вниз гирляндам лиан волшебного города, испускающих биолюминесцентное свечение. Густой и влажный воздух, полный кислорода, пьянил. Сложнейший коктейль фитонцидов, цветочной пыльцы, смол и озона не смог бы воспроизвести ни один земной лес. Миллион ароматов, которые примитивный человеческий нюх разделить был не в силах, слились в ошеломляющий и манящий букет.

Для любого биолога реальность, что окружила меня, была бы подобна святому Граалю, в котором природа сотворила уникальный шедевр. Улицы без малейшего намёка на брусчатку или асфальт. Лишь плотные, гладкие корни деревьев, пульсирующие под ступнями. Архитектура домов впечатляла не меньше. Симбиотические структуры, в которых древесина формировала крышу, стены и своды зданий. Окна, затянутые странной мембраной, напоминающей оболочку у гигантской растительной клетки.

Мой мозг, обрабатывая увиденное, задыхался под шквалом вопросов: «Каков механизм управления ростом? Это результаты селекции или направленный симбиоз по типу грибниц? А как осуществляется вентиляция? И что за источник энергии... А там что, светящиеся грибы? Неужели, фотосинтез при таком тусклом свете?»

– Держись рядом, Беспородный, – голос Люции вернул меня в реальность, а острые когти волчицы ткнули в спину. – В этом месте твоя «чистота» привлечёт повышенное внимание.

«Чистота». По ходу дела, с точки зрения местных обитателей, я был «пустым местом». Александр Воронов Беспородный, чистый и, судя по взглядам, вызывающий много вопросов. Вероятность, что меня сожрут на вечернем собрании местных, напихав в задницу овощей, словно в утку, с каждым шагом всё увеличивалась. По крайней мере, именно так можно было трактовать «голодные» взгляды жителей, которые провожали меня по извилистым, пульсирующим жизнью улицам.

ОНИ были повсюду. По большей части это были антропоморфные волки. Разных размеров и оттенков шкур. От почти белых до угольно-чёрных. Мощная мускулатура большинства лохматых тел прикрыта практичной, но простой одеждой, подчёркивающей профессию воинов или охотников. Местная мода, судя по первому впечатлению, разнообразием не страдала. На талии большинства волков висели кожаные шорты, либо набедренные повязки, либо простые, подпоясанные рубахи до колен. Изредка, на ремнях болтались стёганые поножи. Самые знатные, если я правильно определил, щеголяли в нагрудных пластинах из отполированного материала, повторяющего рельеф грудной клетки. Кто-то торговал, кто-то чинил оружие, а некоторые просто собирались в группы и болтали. Говор, полный рыча́щих и хриплых тонов, был для меня странным шумом.