Башня

Глава 1

Жив? Жив. Я, определённо, был жив. Но как? Она резала сердце по живому. Неужели у меня настолько чудовищная регенерация? Да не-е… Бред же.

В груди вяло билось сердце, неровно, как будто сомневаясь, стоит ли. Кажется, я поторопился, на счёт «жив». Из груди попытался вырваться стон, но не смог. Дыхание было слишком поверхностным и не ровным.

Что ж так больно-то? Нет, понятно, что должно быть плохо, но почему болит вообще всё? Меня словно что-то выжигало изнутри, каждая клеточка тела протестовала против боли, желая сдохнуть.

Глаз упёрся в паутину. О! Тук поймал ещё две мухи. Молодец!

Тук? Зрение резко прояснилось. В углу на потолке сидел мохнатый паук, размером с кулак. Когда он в первый раз пришёл, мати хотела его прогнать, но я не дал. Друг.

Мати… Родная… Взгляд невольно прилип к полуоткрытой двери. Где она?

Я попытался сесть. Тщетно. Тело не слушалось.

Точно, я же уже несколько лет лежу, не вставая. В нос ударил запах нечистот. Липкий пот перемешивался с чем-то похуже.

В открытое окно светило солнце, а ветер играл с засаленными занавесками. Но до меня свежий воздух не доходил.

Кто я?

Ярый я, точно, Ярый. Они меня обозвали Древним. Смешно. А где все? Почему никто не помогает великому мне прийти в себя?

Нет же. Я — Миха. Сколько мне? Воспоминания накрыли волной, отрезая путь к отступлению. Это был другой мир. Я умер, да и не возможно выжить после такого…

Он, Миха, тоже умер. Я вспомнил последний вздох облегчения и сожаление, что мати осталась одна против всех.

Это всё было неправильно. Потому что жизнь Михи была моей по-настоящему. Я был им.

Вот, я маленьким пацаном кручусь в лавке. Батя лохматит волосы и дарит большой коготь. А я горделиво несусь к мати, чтобы добавить его в свою коллекцию монстров.

А потом я заболел и слёг. Я слышал, как ругались под окном родители. Вано объявил меня дефективным, а мати сравнил с сорной травой, не способной дать нормальное племя. Я тогда еле встал с постели и вышел во двор на одном упрямстве, но батю прогнал. А он забрал мои когти.

Больше он не приходил, только мати плакала по ночам, думая, что я не слышу.

Постепенно я привык к боли. Она была всегда. Я всё реже выбирался на крыльцо, а потом и вовсе перестал чувствовать тело. Лежал от весны до весны, поддерживаемый травами, обтираниями и упрямством мати.

Сознание прорезала мысль: «Я же умер». Так что же я лежу? Я на грани, каждый вдох может стать последним. Мне вдруг отчаянно захотелось жить. Вопреки всем им, которые отвернулись от нас.

В душу закрался едкий страх. А вдруг она меня не примет? Заглянет в глаза и поймёт, что я — другой?

«Нет!» — твёрдо сказал я сам себе. Всё будет хорошо!

В школе я отучился недолго. Но медитацию в нас вбивали каждое утро. Так мы здоровались с Великой Мати. И я привычно вошёл в транс, чтобы посмотреть, что со мной. Нас, правда, учили созерцать природу, но почему бы не обратить взор внутрь себя?

Тощий дистрофик. А что ожидать от ребёнка, который всё время лежал? Слабые кости, недоразвитые мышцы, тонкая энергосеть.

Источник мизерный, зато в нём две искры. Две? Две энергии, на которых строилась гармония. Мягкая и податливая Земля, и напористый Огонь. А ведь это редкость, чтобы у мага было сразу две стихии. Я уникум. Полудохлый уникум.

Высматривая заразу, я нырял всё глубже и глубже. От органа к органу, рассматривая потоки крови и лимфы. И вдруг меня накрыло волной знаний. Запечатанная тьма в голове дёрнулась. Как старик и обещал.

Нужные навыки подгружались, когда в них появлялась потребность. Термины, понятия, слои. Медицина, химия, биология, физиология, микроскопия, целительство. Дыхание перехватило, и грудь обдало жаром.

Меня резко выбросило из транса, а сердце забилось в грудной клетке пойманной птицей.

Я лежал и смотрел, как Тук спускается по нити вниз. Веки слипались, но я запретил себе спать. С улицы донеслись злые крики мальчишек, и в окно залетело вонючее что-то, метко попав на кровать.

— Сдохни, урод!

Встану и надеру уши. Всенепременно.

Наконец дыхание выровнялось, и я снова погрузился в транс. Теперь картина была очевидна.

Яда во мне было столько, что детский организм использовал его для строительства клеток. Годами! Кто-то травил нас годами! Я вспомнил бледное лицо мати и её отдышку. Отрава стала частью тела, не удивительно, что лекари у меня ничего не находили.

Что же делать? Мой хилый источник не справится. На регенерацию нет внутренних резервов. Магическую капельницу?

Перед глазами возникла детальная схема человеческого тела. Энергосеть нужно поправить, эт да. И вывести отраву. Только чем? Кожа да кости. Меня снова торкнуло, вскрывая магический пласт знаний.

Это было настолько очевидно, что стало стыдно, как я не догадался об этом раньше. Энергия существовала независимо от того, есть я в мире или меня нет. Мне не нужно пропускать её через чахлый источник, чтобы строить!

Капельницу я плёл, как Тук, свою паутину. Медленно, нитка за ниткой, уплотняя стенки. Получилась она маленькой, но большая доза меня просто убьёт.

Скромный шарик с уплотнённой маной завис надо мной. Я попросил Огонь протянуть трубочку к источнику, собственных сил не хватило. Неунывающий Огонь был рад помочь.

Земля заботливо подсветила кишечник и лимфу. Если не освободить путь, то эвакуации не будет. Я мысленно согласился, что чистку надо начинать с выделительной системы, иначе сдохну.

О том, что всё получилось, известила адская боль. К счастью, я сразу потерял сознание.

Очнулся в мокрой зловонной луже. Боли не было. Я задышал полной грудью, и тут же закашлялся, прочищая лёгкие. Свежий воздух казался чем-то недостижимо важным. Я перекатился с кровати на пол и больно ударился выпирающими костями. Дух на мгновение перехватило, и я запаниковал. Боль постепенно затихала. Мимо пробежал Тук, я двинулся следом.

Изба была запущена. Пыль липла к ладоням, а мокрая одежда собирала тонну грязи. После каждого движения приходилось долго отдыхать, но без дела я не лежал. Я рассматривал изменения.

Источник остался куцым, а вот каналы укрепились. Яда в клетках не было, но наращивать нужно было не только мясо, но и всё остальное. У двери стояло ведро с колодезной водой. Я пил долго, с остановками, засунув голову в ведро, пока не перестал доставать до поверхности.

Когда я выполз на крыльцо, сразу стало легче. Лёгкие наполнились чистым воздухом.

Холодный воздух тут же пробрал насквозь, и меня пробила крупная дрожь. Я рухнул на холодную землю, сил подняться больше не было.

Огонь не стал спрашивать, он просто пробежался по телу, согревая и высушивая одежду, которая встала колом. Ткань больно царапала нежную кожу, но тут вмешалась Земля. Она вычистила ткань, возвращая волокнам первозданный вид. Каменная дорожка подо мной стала тёплой, я благодарно улыбнулся. У меня появились первые друзья в этом мире. Не считая Тука.

Я лежал, смотрел в звёздное небо и размышлял, куда я попал.

В мире Мати все были магами, абсолютно все. Манофон тут был чудовищным. Он давил на моё дохлое тело, прижимая к земле. Мне срочно надо становиться сильнее, иначе избыточная мана убьёт меня или сделает монстром. Здесь даже животные обладали магией, что уж говорить о людях. Такие слабаки не выживали.

На тёмном небе безразлично сияла полная Луна. Откуда-то со двора тянуло запахом лечебных трав, и я слегка повернул голову. Аптекарский огород неприятно удивил полным запустением. Если мати не занималась травами, то на что мы жили?

Согреваемый стихиями я провалился в сон. Сколько спал, не знаю. Когда очнулся, солнце стояло высоко, а грудь сдавило тяжестью. Я не сразу понял, что это не боль, а рука мати, лежащая на мне. Она спала рядом, прижимаясь ко мне всем телом. Дыхание было поверхностным и неровным.

Я положил руку на женщину и попросил Огонь подсветить. Моего источника не хватало на эту несложную операцию.

Я облегчённо выдохнул, состояние женщины было намного лучше моего. Сильный источник мати отчаянно сопротивлялся. Понятно, почему нас травили годами. Мощный маг не воспринял бы отраву, а вот по капле. Наверняка, ещё и яд был многокомпонентный.

Ярость на злостного отравителя поднялась из глубины, и я вспыхнул Огнём. Вспышка была яркой, но короткой. Я усмехнулся, Древний…

Стихии заботливо заключили мати в двойной кокон. На моём примере они поняли, что и как делать. Руку я не убирал, поэтому всё видел. Огонь очищал тело от всего, что считал не своим. Яд, болезни, несовершенства. Земля выводила мерзость из организма, укрепляя органы.

Солнце стояло в зените, а значит, прошло несколько часов, но никто не спешил поинтересоваться, как мы тут, не сдохли ещё.

Когда-то мати была талантливой травницей. Сначала слёг сын, а потом она. Вслед за здоровьем испарились и деньги. Как же она не поняла, что нас травят? Я ласково погладил женщину по волосам. Кокон сладко убаюкивал, похоже, источник матери принялся за работу. Я не заметил, как уснул.

Меня разбудила мати, она пришла в себя и заворочалась. Поднялась молодой прекрасной женщиной: высокая, стройная. Я залюбовался. Матовая кожа блестела здоровьем, темные бархатные глаза смотрели с тревогой и любовью. Когда огненный кокон распался, то сжёг вонючий пот и почистил тело мати.

— Миха, с тобой всё в порядке? — она ещё не поняла, что помолодела и выздоровела.

Я ободряюще улыбнулся. Когда нас начали травить, она была взрослой женщиной и сильным магом, а я — растущим ребёнком. Токсин повлиял на моё развитие, тощее тело никуда не годилось. Зато женщина сразу восстановилась и пышет здоровьем.

— Ма, я есть хочу, — я попытался сесть.

— Сейчас сыночка, всё будет, — она засуетилась, прислонила меня к крыльцу и убежала в дом. На щеках её блестели слёзы. Ещё бы… Я сам встал и выбрался во двор.

Правда, не знаю, как она объяснила мой чистый вид. До сих пор я с магией не дружил.

Вскоре из трубы потянулся дымок. Это мысль, забраться повыше и осмотреться.

Я встал. Ноги подгибались, и я ухватился за перила. Балкон на втором этаже казался недостижимой целью. Мои новые друзья вызвались помочь.

Огонь сделал лесенку из огненных дисков вдоль стены дома, а Земля влила энергию в мышцы.

Шаг за шагом я взбирался вверх, стараясь не смотреть вниз. Добрался до веранды и уселся на какие-то коробки, облокотившись на перила.

Большая деревня выстроилась вдоль широкого торгового тракта, который по прямой двигался вдоль кромки леса. Других населённых пунктов видно не было. За спиной тянулся горный хребет. К счастью, так нелюбимые мною горы находились на почтительном расстоянии и не мешали ласковому солнышку наполнять долину теплом и светом.

Деревня Ключи располагалась на правом берегу речушки Ключевая, которая спускалась с гор и быстро исчезала в глубине леса.

Размер дороги впечатлял, да и качество дорожного покрытия вызывало уважение: плотное, однородное, почти чёрного цвета. Восемь полос по четыре в каждую сторону с желтой светящейся разметкой. Караваны двигались сплошным потоком, но почему-то только в одном направлении.

Одно тягловое животное тащило сразу несколько сцепленных между собой фургонов. Облегчение веса, распространённый приём магов этого мира. В качестве ездовых животных использовались не только лошади, но и зубры, буйволы.

Повозки отличались по достатку, однако откровенных нищебродов не было. Возничих было два: спереди и сзади.

Перед деревней шёл плавный съезд к большой оборудованной площадке с разметкой, чтобы неповоротливые составы не мешались друг другу.

Я с любопытством наблюдал, как кучер передал по цепочке, что собирается сворачивать. С последнего фургона спрыгнул мужчина в простой свободной одежде и замахал возничему следующей за ними сцепке.

В общем караване оказалось сразу четыре сцепки, они, не останавливаясь, проследовали к концу деревни, а из фургонов попрыгали мужички и скрылись в придорожных лавках.

На окраине Ключей была оборудована протяжённая зона отдыха для караванов с кухонными площадками и уютным теньком, который создавали высаженные линиями деревья. Удобная стоянка на ночлег, доступ к воде.

Свободных мест почти не было, но проблема решалась просто. К краю площадки подошёл маг, покрутил руками и нарастил участок сразу для нескольких подвод.

— Миха! — раздался взволнованный голос матери снизу.

— Я здесь.

Женщина вскинула голову и ахнула. Неуловимый взмах рукой, и к балкону протянулась добротная деревянная лестница, а во дворе стало на пару яблонь меньше. Сильные маги этого мира могли и не такое.

Поднявшись, мати лёгким движением расширила веранду, вырастила стол и два удобных деревянных кресла, в ход пошли деревья с улицы. На всё это у неё ушло минут 20, не больше.

Маленький я часто вертелся рядом, когда она магичила что-то большое. Она у меня была в числе самых сильных.

Мати обняла меня так крепко, что у меня затрещали кости и перехватило дыхание. Но я стерпел. Она быстро смахнула слезинку и заглянула в глаза.

— Ма, со мной всё в порядке, только очень есть хочется, — я с трудом приподнял руку и робко приобнял мати.

Она легко подхватила моё тщедушное тело и пересадила в кресло.

— Устраивайся поудобней.

Вернулась уже с глиняным горшком, полным кашей. Стол застелила скатертью и подложила мягкую седушку под мой тощий зад. Выставила горячий котелок, тарелки, приборы и горячий отвар. Покачала головой и сходила за пледом.

— Спасибо, — я, и правда, замерзать стал, тело категорически отказывалось работать.

Мы оба набросились на еду. Мати успевала есть сама и подсовывать мне ложку с кашей. Моя рука предательски тряслась.

Проходящие мимо деревенские с удивлением поглядывали на нас. Ждем отравителя, я мрачно усмехнулся. Слух о чудесном выздоровлении быстро разнесётся.

По другую сторону от широкой дороги темнел лес. Из зарослей на небольшую дорогу вышли охотники. Длинный парень обернулся и что-то сказал двум остальным. Потом вдел лямки и потащил за собой тележку с тушей какого-то монстра. Опять облегчение веса.

За спинами приятелей тянулись похожие тачки с поклажей. Я подал огонь в глаза, и на минуту мир стал резче. Эффект длился недолго, но мне хватило. У них там не колёса. Лапы! Ну да, ну да… Как бы иначе они передвигались по лесу… И как они собираются пересекать забитый сцепками дорожный тракт? Этот мир всё больше поражал меня оригинальными решениями.

Я поковырялся в памяти, но не нашёл других типов поселений, кроме деревень. Почему они не строили города?

В мире тотальной магии своё мышление, хтонь. По ощущениям тут было столько маны, что если чихнуть, то можно случайно создать какое-нибудь заклинание. А у меня дохлое тело, и я не могу воспользоваться столь насыщенным манофоном.

Мать проследила за моим взглядом.

— Группа Лютого возвращается. Три бородача — неплохая добыча. И нам бы мяса прикупить, — она поджала губы.

Понятное дело, мясо они понесут в лавку бати, он был скупщиком у охотников. Я заскрипел зубами от злости.

— Как у нас с деньгами? — поинтересовался я.

Женщина промолчала. Хтонь, лучше б не спрашивал. И так было ясно, что их нет. А я даже на охоту не могу сходить, разве чтобы там и сдохнуть. Да и ловушки не поставлю, поскольку не знаю, какие звери тут водятся. Как же добыть денег? Я растерянно заозирался в поисках подсказки.

Охотники тем временем приблизились к дороге. Я с любопытством ждал, как они будут пересекать дорожный тракт.

Внезапно они скрылись из виду. Точно, там же туннель, под дорогой, хтонь.

— Ма? А почему на тракте активное движение только в одну сторону?

— Так торговый Сход же, — и, заметив мой непонимающий взгляд, пояснила: — Раз в полгода собираются торговцы из разных удалённых мест. У нас тут недалеко оборудовано плато между горами. Месяц сцепки стоят, торгуют, обмениваются опытом, знаниями, потом разъезжаются. От нашей деревни Молчун поехал, глава кузнецов, мне Туя рассказывала.

Кстати, да, подруга Туя. Самая удобная подозреваемая на роль отравительницы. Только она к нам ходила и еду носила.

— Ты ей доверяешь?

Мать опешила от такого вопроса. Сначала хотела резко ответить, но осеклась и задумалась.

— Мы с детства дружили, играли вместе. Правда, она мне всегда завидовала, — взгляд мати блуждал по деревне. — Когда мы с Вано стали жить вместе, она так и не сошлась ни с кем. Ей Вано сильно нравился, а он меня выбрал.

Она замолчала и нахмурилась.

— Нас годами кто-то травил ядом, ма, — я отодвинул пустую тарелку.

Мати согнула металлическую ложку пополам и даже не заметила.

— У меня активация Огня прошла, — сообщил я удобную версию произошедшего. — Сильный всплеск стихии помог обнаружить в теле яд и изгнать его. К нам ведь только Туя и ходила. Еду носила. Ма, больше некому, — выдвинул я обвинения. — И к ней батя ушёл. Странно, не находишь?

— Текура! Ты где?!

Во двор вошла молодая, крепко сбитая женщина и ошарашенно уставилась на новую террасу. Сарафан с вышивкой, на груди украшение с крупным камнем, золотая заколка в белокурых волосах.

В руках Туя держала кастрюлю.

Глава 2

Туя подняла голову вверх и замерла в оцепенении. Ещё бы. Мы же подыхали, из дома не выходили, а тут сидим на новой веранде и помирать не собираемся. Мать так вообще красавица! Помолодела и похорошела буквально за один день.

— Не говори ей ничего, — прошептал я матери, пока благодетельница поднималась по ступенькам. Уж очень нехорошо мати посмотрела на свою лучшую подругу.

— Вы тут хорошо устроились, свежий воздух, — Туя улыбнулась, поставила на стол кастрюлю и выложила горячий хлеб, завёрнутый в полотенце. Над столом заструился одуряющий аромат, и я сглотнул.

Хрустнула ложка в руках мати, с видимым усилием она отвела от меня взгляд и повернулась к подруге.

Ну, точно, многокомпонентный яд. Одна часть в супе, а вторая в хлебе. Соединяются уже в организме, образуя токсин.

— Присаживайтесь, — пригласил я слабым голосом незваную гостью к столу. Мати была не в состоянии говорить. Она скрипела зубами и еле сдерживалась, чтобы не наброситься на подругу.

Туя небрежно махнула рукой и села на сотворённый табурет. Мати посильнее в разы будет, злорадно подумал я. Гадину только на стульчак и хватило. Гостья сверлила помолодевшую мати завистливым взглядом.

— Откушайте с нами, — я заглянул в котелок, где ещё полно было каши и горестно заявил: — Как жаль, что мы всё съели. Вы же с собой принесли? Ма, дай тарелку.

Текура поставила перед подругой тарелку, налила туда принесённый суп и отломила хлеб. Молодец, мати, поняла, что я хочу. Однако, верная подруга не спешила есть принесённую отраву.

— Да, я не голодна, вас хотела порадовать, — попыталась она соскочить, — вам же тогда мало останется, денег нет.

— Ты меня обижаешь, Туечка, вкуси с нами, — натянуто улыбнулась мать.

Как бы её развести на откровения, чтобы сама призналась.

— Как там Жиромир? — с неестественной заботой спросила мати, ещё ближе пододвигая тарелку к Туе.

Кто это? Ааа, вспомнил. Ребёнок бати и Туи. Типа брат? Не видел его ни разу.

— Что же вы не едите свою отраву? — спросил я её в лоб.

Туя вздрогнула и испуганно посмотрела на меня.

— Да, что ты такое говоришь? — всплеснула руками бабёнка. — Я к вам от чистого сердца, приготовила еду, пожалела убогих, а вы? — она насупилась, а меня злость обуяла.

Убогих?!

— Убей её, — я мрачно взглянул на мать.

Сам не справлюсь. Эта сука годами травила, постепенно превращая жизнь молодой женщины и ребёнка в муку. Она заслужила.

Текура не подвела. Ветки лозы спеленали тварь по рукам и ногам.

— Надо признание из неё выбить, чтобы вопросов к нам не было. Миха, ты кушай, а мы пока к старосте сходим, — мати величаво спустилась с лестницы, волоча за собой бывшую подругу. Та несколько раз приложилась о ступени головой.

Молодец она у меня. Я пододвинул к себе котелок и запустил в него ложку. Взгляд обогнул деревню и упёрся в горы. Я скривился.

Не люблю горы. Ну, хоть не так близко к деревне, и на том спасибо. Справа поселение огибала речушка. Может рыбу половить? Должен справиться.

В долине виднелись квадраты возделанных полей, а чуть дальше — скотный двор. Деревенские не держали живность подле домов. Вся скотина была общей. Может там получится молоко и мясо раздобыть? И опять всё упиралось в деньги. Или обменять на рыбу?

На дальнем краю поселения возвышалось двухэтажное здание школы и детская игровая зона для малышей. О пребывании в Детской у меня сохранились счастливые воспоминания. Дети магичили с рождения, и оставлять их без присмотра было чревато. Вот и сдавали родители своё чадо в Детскую к магам-воспитателям. Пожалуй, бабка Миряна была самой сильной двустихийницей в Ключах.

В школе я отучился три или четыре года. Грамота, счет, медитация. Утром всех детей сажали в позу лотоса, так мы слушали Мати, планету, на которой живём.

Вспомнились слова старика Никодима:

— Ты не можешь владеть землёй, потому что Мати — живая. Как и блохи не претендуют на палец человека, — усмехался дед, прохаживаясь между детьми, сидящими на земле в позе лотоса. — Ты не хозяин земли, ты лишь пользователь.

А ещё в школе учили правильно питаться. Я вспомнил книгу «Красота и здоровье». Теперь понимаю, почему она была кулинарной. Каково тело — такова и жизнь. Я горестно вздохнул и зачерпнул каши. У меня уже почти созрел план.

Мать вернулась, когда я выскреб котелок, и жадно поглядывал на суп. А что? Яд не подействует, если не соединить компоненты. Суп я съем, а хлеб не буду.

Довольная мати рассказала, что староста пригласил Вано и в его присутствии выбил признание из Туи, а потом казнил.

— Гниль просочилась в душу, так сказал дед Юра. Надо выкорчёвывать сорняки из деревни, — мати с удовольствием пересказывала произошедшее по второму разу. — А ещё он дал продуктов и подъёмные, — мать показала два золотых и 30 серебряных. Даже не знаю, много это или нет.

Мы ещё посидели, Текура рассказывала о своих планах, как она вернётся в лавку, поправит аптекарский огород. Она мимоходом подновляла избу с помощью заклинаний.

— Пока караваны едут, можно неплохо заработать на травах. Особой популярностью пользовались усиливающие сборы для тягловых животных, а их берут сразу помногу, — она прикидывала на ходу, какие у неё есть травы, и какие легко дособрать.

— Маа, я столько лет провёл взаперти, можно я здесь переночую? — я состроил максимально жалостливое лицо. Возвращаться в затхлую комнату не хотелось.

Женщина вздохнула, соорудила навес и полноценную кровать. Подумала и поставила рядом вторую. Постельные принадлежности она почистила. Потом выставила ещё один чугунок с кашей, на этот раз с мясом. Я с наслаждением ел и смотрел на красное солнце, заползающее за верхушки деревьев.

Дорожный тракт опустел. Интересно, дикие животные не нападают? Лес-то совсем рядом. Да и у деревни нет забора.

— Нет, Миха. В дорогу вплетены заклинания против хищников, — ласково ответила женщина, протяжно зевая.

— Текура, не помешаю? — к нам на веранду поднялся взрослый мужчина, статный красавец. Расшитый красный халат, зелёный кушак.

— Что ты, Велгор, проходи, присаживайся, — мать засмущалась, и поправила платье.

Мужчина поставил на стол корзинку с фруктами. Я не удержался и захрустел яблоком. На крыше воцарилось неловкое молчание, прерываемое хрустом.

— Она такого насочиняла, — вздохнул Велгор. — Настраивала деревенских против тебя. Хорошо, что всё раскрылось, и прости, что думал о тебе плохо.

Мужик посидел немного и ушёл. Он оказался артефактором, его лавка была по-соседству с нашей. Он поправлял плетения на повозках и продавал магические расходники.