Прихоть императора
– Почему мы должны тебя слушаться? – возразила незнакомке Мара.
– Если вы ничьи, то вы никто. И вам в самом безопасном месте обоза делать нечего. А я – Рыжая Барб, меня здесь все знают. И я всех знаю. Могу и вас под крылышко взять, но не за так.
У меня в душе робко зашевелилось любопытство: кто это здесь такой влиятельный, что готов предложить нам покровительство? Откинув полог и выглянув наружу, увидела особу явно неблагородную. Высокая крупная рыжеволосая женщина, чей возраст перевалил за середину жизни, что не мешало ей краситься так, словно она стояла на подмостках. Напудренное лицо, подведённые глаза и ярко алый рот нисколько не делали её моложе. Было странно, что столь вульгарно выглядящая особа берётся командовать.
– Эти люди – мои слуги. Поэтому все переговоры вам стоит вести со мной.
Под оценивающим взглядом Рыжей Барб подумалось, что я поторопилась. Стоило прежде проверить в зеркало, не размазалась ли от слёз пыль и грязь на лице. Я почувствовала, как опухли мой нос и глаза от долгого плача. Да и причёска, наверняка, сейчас как у девицы, спустившейся с сеновала.
– Ага, тут у нас ниса из благородных. Но здесь твоя благородная кровь ничего не значит. Важно лишь, кто тебе покровительствует.
С этим трудно спорить. Рыжая Барб права.
– Даже не знаю, что сказать. Лучше объясните, что предлагаете вы, когда говорите о взятии под крыло.
Женщина вновь смерила меня взглядом, проверяя, не издеваюсь ли я. Но мне действительно было интересно. Сегодня я привлекла внимание императора, а завтра ему надоем. И кто знает, может тогда помощь от Рыжей Барб станет для нас хлипкой опорой.
– Если ты шлюха, то присмотрю за тем, чтобы тебя никто не обидел. Если маркитантка, то обеспечу защитой, чтобы с тобой честно расплачивались за товар. А ты мне платишь процент с дохода, – она хмыкнула. – Как видишь, разницы нет. Будь ты хоть шлюхой, хоть маркитанткой. Плати мне долю малую, а я тебя обеспечу защитой.
– Да как ты смеешь! – не выдержала Мара. – Благородную госпожу называть шлюхой!
– Здесь других нет. Жён и дочек благородные с собой на войну не тянут. Если едет в обозе только в вашей компании, значит, торгует или собой, или чем-то ещё.
Слова Рыжей Барб звучали грубо, но были правдой.
– Не могу сказать, что мне платят, но, пожалуй, сейчас я скорее шлюха, чем маркитантка. Шлюха императора.
– Вот как... Тогда моя защита вам не нужна. Пока. Только сомневаюсь, что император с тобой надолго. Он до девок не падкий. Приедаются они ему быстро. Или, думаешь, с тобой всё будет по-другому? Чай, ты из благородных.
В голосе Рыжей Барб явно звучала усмешка. Но меня это не задевало. Она говорила так, как есть, и от этого мне становилось легче. Словно ноги коснулись дна.
– Не думаю. Симпатия правителя переменчивей весеннего ветра. Возможно, уже завтра мне понадобится твоя помощь. Только продавать себя я не буду, – я задумалась, чем могла бы заинтересовать женщину, и её вид дал мне подсказку. – Я могу готовить мази и притирания для красоты кожи, отвары для волос, настои для лечения простуды и болей в суставах.
– Так ты целительница? – заинтересовалась Барб.
– Нет. Дар у меня слабый. Серьёзные раны и болезни не лечу, а так, по мелочи, могу помочь.
– Если не побрезгуешь лечить моих девочек, то можешь рассчитывать на меня. А то целителям не до них. Они солдатами заняты.
– Не побрезгую. Но пока я ничего обещать не могу. Не знаю, что меня ждёт.
– Ладно. Если что, шли свою служанку ко мне. Пусть спросит Рыжую Барб. Меня здесь все знают, проведут.
– Договорились.
Рыжая Барб кивнула и пошла дальше. Мара, проводив её осуждающим взглядом, сказала, когда та удалилась достаточно, чтобы не услышать наш разговор:
– Госпожа, как вы можете разговаривать с такой... Терпеть от неё оскорбления!
– А ты видишь здесь кого-то ещё, кто готов предложить нам хоть что-то? Уверена, что даже будь здесь благородные нисы, они захотели бы теперь со мной разговаривать?
Мара сердито поджала губы и повернулась к костерку, на котором висел котелок и принялась энергично в нём помешивать.
Меня и саму не радовал состоявшийся разговор, который слишком наглядно показывал, как изменилась моя жизнь и положение. Никогда раньше я не общалась с подобными особами, даже не видела столь откровенно вульгарных женщин. Но я сделала первый ход. Взяла цветной камешек и положила на поле, усыпанное осколками. Буду собирать свою жизнь заново.
Мы не успели поесть, как привал закончился. Хорошо хоть, Мара вскипятила воду, так что, трясясь в повозке, я заварила бодрящие травы, Мара нарезала хлеб и сыр, так что перекусить всё же удалось. А главное, получилось согреться горячим отваром. Я велела Маре остаться со мной под пологом, а не мёрзнуть на облучке рядом с мужем. Плакать я больше не собиралась. Разговор с Рыжей Барб не то чтобы прогнал отчаяние, но помог от него отвлечься, дав повод занять голову практическими вопросами.
Я мысленно принялась перебирать прихваченные с собой припасы, решая, чего и сколько смогу из них приготовить на продажу.
– А какую посуду кроме котелка мы взяли с собой? Ступка есть?
– Вы что, госпожа, и вправду собираетесь лечить этих?.. – правильно поняла мой вопрос служанка. – Такой, как вы, к таким, как они, даже подходить неприлично!
– А ты думаешь, лучше стать такой как они? Рыжая Барб ясно озвучила выбор: или торгуешь чем-то полезным, или продаёшься сама.
– Ну, вам-то, госпожа, продаваться нет нужды. Внимание царственной особы к благородной нисе – дело обычное, и никак не уравнивающее её с блудницами. Сами знаете, зачастую это только на пользу её роду идёт. Помните, сколько подобных историй вам ваш учитель рассказывал?
– Помню. Но это не мой случай. Там за спиной фаворитки стоял обычно влиятельный или хотя бы известный род, а за мной никого. Я сирота. Дер Барри за меня не заступятся. К тому же мы для императора почти мятежники, на которых законы империи смотрят сейчас лишь с целью наказать, а не защитить.
– Да уж, на законы сейчас надеяться смысла нет. У кого сила – у того и закон. Видела уже такое. Мне объяснять не надо.
Мара нахмурилась и замолчала. Положила в миску ломти хлеба и сыра, прихватила кувшин с отваром и выбралась к мужу, чтобы подменить его на время.
Я посмотрела ей вслед. Да, это уже не первая война в её жизни. Она была младше меня теперешней, когда правящая династия прервалась и Империя погрузилась в кровавый хаос. Мы обе потеряли тогда всё, только я была тогда ребёнком и милостивые боги отняли у меня память о том, чего я лишилась.
Мара нашла меня на дороге рядом с телами погибших слуг и женщины, видимо, бывшей моей матерью. И хоть сама Мара была тогда нищей беженкой, потерявшей семью и дом, она не смогла бросить раненную девочку умирать на дороге. Лишь благодаря ей я живу. Если она тогда справилась, то и я сейчас справлюсь.
Вернулась Мара уже не такая хмурая, зато разговорчивая. Увидев, что я достала из сундука свою тетрадь с рецептами зелий, она сказала:
– Чем о том, как неподребных девиц лечить, вы бы лучше о другом думали.
– О чём же?
– О том, как в милости у императора остаться. Раз уж вышло так, то проявите женскую хитрость... Хотя кому я говорю? – она махнула рукой. – Вы и хитрость... Охо-хо-нюшки... Пообещайте хотя бы не злить его. И от подарков, если решит вас одарить чем, не отказываться.
Подобное обещание царапало мою гордость, но Мара права. Не только я, но и она с Айвором во всём зависим от милости императора.
– Обещаю... Но не факт, что он обо мне вспомнит.
И к вечеру я уже начинала думать, что эти мои слова оказались правдой. Когда наш обоз остановился и все принялись разбивать лагерь, о нас никто не вспомнил. Пришлось отправлять Айвара к Рыжей Барб с подарком от меня, чтобы она подсказала, где нам обосноваться, чтобы было безопасно.
Ни палатки, ни шатра у нас с собой не имелось, а фургон солдаты собирались отогнать на край лагеря, где он вместе с другими такими же стал бы первой преградой на пути врагов, если они вдруг решатся на ночную вылазку. Лишь вмешательство Барб спасло нас от такой участи. Весело и бодро ругаясь, она быстро добилось того, чтобы нам разрешили проехать поглубже и остановиться рядом с её шатром.
И вот когда мы устроились, и Мара почти приготовила ужин, за мною пришли два императорских волкодава. Точнее, в облике огромного пса был лишь один из них, второй выглядел человеком, но переключившись на магическое зрение, я увидела ментальную связь между ними, и поняла, что и второй – оборотень.
– Император вас ждёт, госпожа, – заявил он и, не дожидаясь моего ответа, ухватил за руку и потащил за собой.
Ни поесть, ни собраться не дал! Все советы от Мары по поводу женской хитрости вылетели у меня из головы, так я разозлилась.
Глава 5
Император Дамиан Дагронис
Донесение Далия о том, что арджурцы, кажется, готовы принять бой, заставляло императора поспешить и забыть на время о медовой нисе Эвелин. До сих пор арджурцы избегали прямых столкновений, предпочитая тактику “тысячи мелких порезов”. Частыми мелкими стычками надеялись обескровить противника. Оно и понятно. Имперская гвардия лучше вооружена и обучена, многочисленна, прошла огонь и воду за время восстановления империи. Сам Дамиан воюет с шестнадцати лет.
Арджурцы, которых до сих пор защищали от врагов горы с одной стороны и полноводная Финлия с другой, войн давно не вели и зажирели. На их стороне было хорошее знание местности и преданность людей. Потому они предпочитали наносить удары из засады, нападая мелкими группами на арьергард и обозы. Похоже, они надеялись, что император сочтёт невыгодным терять людей, не приобретая взамен ни крепостей, ни подданных. Впереди маячила зима, в здешних местах достаточно сырая и холодная, чтобы её можно было легко перетерпеть в шатрах, установленных в открытом поле. Так что повод надеяться на то, что, встретив сопротивление и теряя людей, император решит отступить, у арджурцев был.
Тем более что четыре года назад именно так всё и вышло. Отправленная сюда армия под командованием Далия, потеряв почти четверть людей из-за ран и болезней, поторопилась отступить до того, как зима закрыла горные перевалы. Но в этот раз Дамиан отступать не собирался. Остальные провинции возвращены, внутренние враги подавлены, и нет причин опасаться, что сложности Арджурского похода могут вызвать волнения в метрополии, как четыре года назад. Наоборот, Арджурия была жизненно необходима империи для внутренней стабильности.
Счастливо избегнувшая пожара гражданской войны и мятежей междуцарствия, провинция разбогатела, и налоги со здешних земель могли изрядно пополнить казну. А без здешних рудников и шахт развитие метрополии тоже бы затормозилось. Арджурия была нужна империи. И Дамиан вернёт этот выкатившийся камень в корону Рихантийской империи не добром, так силою. Потому и не повернул назад, как рассчитывали арджурцы, хоть зима подступала всё ближе.
И вот наконец арджурцы вынуждены принять бой, иначе императорская армия остановилась бы уже у стен Тарса и сражение всё равно разгорелось, захватив в свои кровавые объятия не только солдат, но и мирных горожан.
– Значит, тарский стратиг решил встретить нас здесь, – сказал Дамиан, рассматривая с холма долину, разрезанную неширокой, но стремительной рекой. – Неплохое решение, надо признать. Нам надо будет форсировать реку, а они нас спокойно ждут на том берегу, выбивая моих воинов на переправе.
– Все говорят, что Аретас – опытный воин. Именно он предложил герцогу тактику боёв с нами четыре года назад.
– У тебя, Далий, появился шанс взять реванш за прошлую неудачу.
– Приложу все силы, мой император.
– Не сомневаюсь.
Дамиан сплёл заклинание линзы и сквозь появившийся в воздухе шар пристально всмотрелся в лагерь аджурцев, расположившийся на том берегу.
– Плюс в том, что час для сражения выбираем мы. Они явно не собираются переправляться на наш берег. Так что есть время приготовиться. Сегодня отдыхаем.
Дамиан не сомневался, что Далий не упустит из виду ничего и позаботится о безопасности расположившегося лагерем войска. Теперь, увидев всё своими глазами, Дамиан позволил себе передышку, и в голове тотчас всплыло воспоминание о прошедшей ночи и нисе Эвелин.
– Гайер! – позвал он и негромко приказал приблизившемуся приятелю. – Я в свой шатёр. Доставь туда мою гостью.
Следом за Дамианом направился Филип, давно ставший тенью императора.
– Фил, подожди, – Дамиан услышал, как Гайер останавливает телохранителя, но не оглянулся.
Знал, что верный Пёс надолго его не оставит.
– Отправь за красоткой кого-то из своих, – попросил Гайер. – Так будет быстрее, а то сейчас в лагере такая суматоха, что я вряд ли найду её быстро.
Дамиан не стал слушать дальше, а ускорил шаги. Хотелось побыстрее смыть грязь и усталость. Даму надо встречать в достойном виде.
Всё время, пока переодевался и готовился к встрече, Дамиан думал, как поведёт себя ниса Эвелин теперь, когда полностью осознала шанс, что подарила ей судьба. Она – женщина умная, и не может не понимать, как много ей может дать милость императора. Постарается завлечь его своими прелестями или сыграет тоньше? Его устроит любой выбор. Удовольствие, что подарило вчера ему её тело, не приестся за несколько ночей, а если она решит начать более сложную игру – тем лучше. Любовная игра позволит хоть немного отвлечься от крови и грязи войны.
Когда ниса Эвелин появилась в его шатре, стало ясно, что проявлять инициативу и очаровывать его она не собирается. Женщина не походила на роковую соблазнительницу в скромном и помятом дорожном платье, с разлохмаченной причёской, пропылённая и усталая. Она походила бы на нахохленного воробышка, если бы не сердитое сверканье глаз. И непохоже, что эта злость была частью игры. Сдержанность нисы лишь подчёркивала её искренность. Да, ждать от неё первого шага явно не стоит!
Император шагнул к женщине, обнял тонкую талию и попытался поцеловать в губы, но ниса успела отвернуться, и вышел почти целомудренный поцелуй в бархатную щёчку. Её запах всколыхнул воспоминания о прошедшей ночи. В крови вспыхнуло желание, но Дамиан решил не торопиться.
– Мне показалось, ты сердишься, Эвелин?
Вторая рука легла на талию, привлекая женщину ещё ближе. Её ладони легли ему на грудь в попытке отстраниться. Оба понимали, что попытка бесполезна. Сверкнувший на руке антимагический браслет, надетый на нису Филипом перед входом в шатёр, лишал её единственного реального шанса стать хозяйкой ситуации.
– Вам показалось, Ваше Императорское Величество, – ядовито произнесла Эвелин. – Разве у меня есть для этого повод?
– Действительно, – усмехнулся Дамиан. – Я не вижу причин.
Он приготовился выслушать упрёки, которые должны пробудить в нём чувство вины, а потом и желание щедрыми дарами искупить её. К этой тактике прибегали многие его любовницы, и чувство вины у него давно атрофировалось. Но подобная схема его вполне устраивала. Дама озвучивает свои претензии и цену, которую желает получить за доступ к телу. Если цена не чрезмерна, то каждый получает желаемое.
– Знаете, в детстве, наигравшись с куклой, я тоже убирала её в коробку и забывала на время, – неожиданно для Дамиана спокойно заговорила Эвелин. – Но я всегда смотрела, чтобы в коробочке было мягко, а когда доставала, вначале устраивала для куклы чаепитие.
Намёк был более чем прозрачен, и Дамиан не сдержал усмешки. Он ещё раз окинул взглядом молодую женщину. Белая кожа, тонкие дуги бровей, словно нарисованные умелой кистью, аккуратный прямой нос, красивой формы губы, изящная хрупкая фигура делали её и правда похожей на фарфоровую игрушку, что когда-то была у его сестры.
– Вы не кукла, – жарко шепнул он в розовую раковину ушка, – вы намного лучше!
Он ожидал, что Эвелин вспыхнет или рассердится ещё больше, но она застыла, опустила ресницы, пряча взгляд, и внутренне отстранилась, словно действительно решила превратиться в послушную и неживую куклу.
Дамиан разжал руки и отступил на шаг.
Ниса Эвелин дер Барри
Не было смысла спорить и злиться, что-то доказывать мужчине или просить о чём-то. Сейчас он может говорить красиво, обещать звезду с неба, но это ничего не меняет. Я для него лишь игрушка, что случайно привлекла внимание. И мои желания, чувства, жизнь волнуют его лишь в той мере, что не мешает с удовольствием предаваться игре.
Мне захотелось побыстрее вернуться к Маре, в наш фургон, мой хрупкий приют. Я надеялась, что у меня получится остаться равнодушной, и тогда я быстрее наскучу императору. Сопротивляться его ласкам и поцелуям не собиралась. Достаточно немного перетерпеть, и он сам меня отправит назад.
Но Дамиан остановился и разжал объятия. Отступил. Его молчание заставило меня посмотреть на него.
– С чего ты предпочитаешь начать? – спросил он. – С ужина или купания?
Я собиралась гордо отказаться от ужина и предложить побыстрее перебраться в постель. Чем быстрее император получит свою долю удовольствия, тем быстрее мы с ним расстанемся. Но предложение выкупаться пробило мою броню равнодушия.
– Купание? Здесь?
– Да. Я велел приготовить. Вон, видишь, за ширмой, – и он кивнул в сторону стоявшей в стороне ширмы из-за которой выглядывал край бочки.
Возможность окунуться в горячую воду заставила почувствовать слой пыли и грязи, что накопился за дорогу, так остро, что даже кожа зачесалась. И я сдалась.
– О, вы знаете чем соблазнить женщину. Я позову свою служанку.
– Зачем? Я сам помогу тебе.
Принимать помощь в купании от императора не хотелось, но желание принять ванну подталкивало к компромиссу.
– Хорошо, но я разденусь сама за ширмой, а вы поможете мне промыть волосы.
– Как скажешь, радость моя.
Я не смогла сдержать стон наслаждения, когда тёплая вода обняла моё тело, смывая грязь и выгоняя холод, что, оказывается, проник в меня за этот долгий день. Вода приятно пахла травами и нежно согревала. Я прикрыла глаза, чтобы ничто не портило удовольствия. И руки, что принялись осторожно освобождать мою голову от шпилек, ласково разбирать пряди, лишь усилили его.
Я старалась не думать, что роль моей служанки играет император, но о том, что именно мужчина прикасается ко мне, он и сам не давал мне забыть. К концу купания моя кровь горела от возбуждения, и выбраться из бочки на подгибающихся ногах без помощи Дамиана мне вряд ли бы удалось. Так что изобразить холодное равнодушие к ласкам мужчины не стоило и пытаться. Никогда раньше у меня не было столь искусного и внимательного любовника.
Глава 6
Должна признать, что заботиться о своей игрушке Дамиан тоже не забывал. После того как отполыхала страсть, он накормил меня вкусным ужином, причём кормил буквально - нарезая самолично мясо на кусочки, фрукты на дольки и едва ли не вкладывая их мне в рот.
Позаботился он и о том, чтобы мне не пришлось надевать на себя после купания грязную одежду. Он очистил её магией, но всё равно настоял на том, чтобы я надела шёлковую тунику на то время, что буду в шатре. И поднявшись на рассвете, он на мою попытку встать лишь махнул рукой:
– Спи дальше, сладкая, отдыхай.
Мне было непривычно, что кто-то, кроме Мары, проявлял обо мне такую заботу. До сих пор это я всегда заботилась о других. Мой муж был неплохим человеком, но с простым отношением к жизни. В его представлениях именно жена должна ухаживать за мужем, а не наоборот. Такая внешняя услужливость женщине - это проявление слабости, недостойное истинного мужчины, думал он. Я же чувствовала перед ним вину – за то, что не люблю, за то, что не могу родить детей, и не слыша от него упрёков за все свои истинные и мнимые провинности, считала своим долгом служить семье, что меня приняла. Император же не боялся показаться слабым и не видел позора в том, что, по сути, прислуживает своей временной любовнице.
Я понимала, что за этой галантностью не стоит что-то серьёзное. Сегодня он кормит меня, как ребёнка, сладостями, а завтра, едва я ему наскучу, выставит за порог и забудет так прочно, словно никогда не встречал. И привыкать к его вниманию – самая большая ошибка. Для меня лучше возвести крепкую стену вокруг собственного сердца, отгородиться от Дамиана... Нет, я не должна называть его по имени, словно он обычный мужчина, словно он близок мне. Я должна помнить, что он – император, существо другой породы, с которым невозможно построить прочные отношения. И если я об этом забуду, то кончится всё для меня очень печально.
Все эти мысли крутились в голове, после того как я повторно проснулась спустя где-то час, судя по всему, после ухода любовника. Он наверняка не рассчитывает, вернувшись, застать меня в постели, так что лучше мне не разлёживаться.
Встав, я надела свою вычищенную магией одежду. Сама я тоже владела этими простейшими бытовыми заклинаниями, но из-за надетого охранником мне на руку антимагического браслета была сейчас совершенно беспомощна. Даже оставленную мне для умывания воду не смогла согреть. Зато, холодная, она изрядно взбодрила.
Приведя себя в порядок, я хотела отправиться в свою повозку, чтобы узнать, как дела у Мары, и хотя бы на время избежать новой встречи с императором. Если он не застанет меня в шатре, то вряд ли мы увидимся с ним до вечера, так как у него наверняка будет полно дел и тратить на мои поиски время ему будет ни к чему. Но моя надежда даже на столь условный побег развеялась, едва я попыталась сделать шаг из шатра. Стоявшие у входа стражники преградили путь.
– Приказа выпускать вас не было!
Звучало это вежливо, но твёрдо, и спорить я не стала. Вернулась назад. Ложиться вновь не стала, хотя и совершенно не представляла чем можно заняться. Даже осматривать внимательно шатёр не рискнула. Так, обошла его несколько раз по кругу, но касаться большинства вещей побоялась. Они вполне могли быть защищены магией, а я в браслете не в состоянии её увидеть. Оставалось только прибрать постель и присесть на неё, ведь сидеть за пустым столом и вовсе глупо.
Потому я почувствовала облегчение, когда полог шатра откинули. Надеялась попросить разрешения у императора отправиться к себе, но это был не Дамиан. С подносом в руках вошел Гайер, и я порадовалась, что уже встала и оделась в своё дорожное платье, а не осталась в шёлковой тунике. Мне не нравилось, как он на меня смотрит.
– Ты здесь? – его удивление показалось немного наигранным. – Я думал, что Дамиан давно отправил тебя назад.
– Как видите, нет.
Он поставил принесённое на стол и сверху вниз посмотрел на меня:
– Надеешься задержаться?
Не видела смысла в ответ на явную насмешку отвечать откровенностью.
– Считаете, не получится?
– Судя по тому, что я вижу, – он выразительно обвёл взглядом мой скромный наряд, – то вряд ли. Меня вообще удивляет, что Дамиан обратил на тебя внимание.
– Сама удивляюсь.
– И что ты думаешь делать, когда ему надоешь? А это случится скоро.
– Вы хотите мне что-то посоветовать?
Глаза рыжего сверкнули, и он явно приготовился что-то сказать, но услышать его ответ мне не довелось.
– Гайер? Что ты здесь делаешь? – в голосе императора явственно слышались недовольные нотки.
– Я принёс тебе завтрак и не ожидал застать здесь нису. Хотел обсудить с тобой кое-какие вопросы.
– Обсудим позже в штабной палатке.
– Мне хотелось поговорить с тобой без официоза. Может, отправишь нису?
– Куда?
– Ну, где-то же она была до того, как её привели в твой шатёр.
– И где именно она была? Мне вот интересно, как и где ты её устроил. Я ведь именно тебе поручил о ней позаботиться в дороге.
– Честно говоря, вчера дел было так много, что я особо не интересовался. Главное, ниса ведь не потерялась в пути, и тебе доставили её по первому требованию, – усмехнулся Гайер.
– Подожди. То есть ты не знаешь, кормили ли нису в дороге? Была ли у неё охрана?
В ответ на вопросы императора Гайер с усмешкой пожал плечами и легкомысленным тоном произнёс:
– Уверен, что она не голодала. Наверняка захватила из поместья припасы. Про охрану – виноват, не подумал.